Глава 12

Возвращаясь в подъезд, я зацепилась взглядом за киоск с журналами и газетами, и, стараясь отвлечься от воспоминаний о неприятном и вызывающем тревогу разговоре со Снежиным, вгляделась в яркие обложки. За мутноватым стеклом скрывались большей частью какие-то женские издания, несколько журналов с историческими статьями сомнительного качества, что-то про путешествия. В общем, ничего, за что цеплялся бы взгляд.

Только в самом углу я обнаружила довольно толстое издание с расплывчатым названием «Восьмое тысячелетие». Судя по заголовкам на обложке, в нем писали обо всем, что составляло жизнь современных людей вообще, и ни о чем конкретном при этом: обзоры популярных книг и театральных постановок, какие-то статьи на остро социальные темы, что-то про новую технику и даже статистические данные о недавней переписи населения. Решив, что такой срез культурного кода будет мне полезен, я купила этот журнал и, не успев подумать, еще и маленький сборник судоку.

Только когда тонкая книжица с головоломками оказалась в руке, я начала смутно припоминать, что в моем мире, скрашивая скучные поездки в автобусе, разгадывала такие в телефоне. Видимо, мои старые привычки проявлялись так же неожиданно, как и привычки Маргариты. Это даже радовалj: вспоминая хоть что-то о своей прошлой жизни, я снова чувствовала себя собой.

По возвращении домой я едва не споткнулась оттого, как глядели на меня сестры. Обеспокоенно, почти со страхом. Пришлось заверить их, что Снежин больше нас не побеспокоит, хотя сама я в этом уверена не была.

Девочки поверили – или сделали вид, что поверили. И хотя в их глазах я видела невысказанный вопрос «что же мы будем делать теперь?», ни одна из них не задала его вслух. Однако эти взгляды заставили меня усомниться в правильности моего решения.

– Вы уже разобрали продукты? – чтобы избавиться от гнетущего молчания, преувеличенно-бодро спросила я.

Девочки покачали головами, мне оставалось только вздохнуть. Никакой инициативности. Впрочем, стоит ли их за это винить? Они выросли в окружении прислуги.

– Пойдемте, сделаем все вместе, – я сбросила шаль и журналы на туvбу в коридоре и подтолкнула сестер в сторону кухни.

Спустя пару часов не всегда умелой, зато слаженной работы, на столе в большом блюде стояла запеченная в духовке курица, окруженная золотистым картофелем. Запах удачно подобранных специй расходился по всему дому, сестры заметно повеселели, и еще около часа мы мило беседовали на самые отвлеченные темы.

Однако когда я отправила девочек спать и прикрыла за ними дверь, когда свет во всех комнатах погас и горел только ночник возле кресла, куда я присела, чтобы пролистать журнал, дрожь и страх вернулись.

Может, Маргарита знала, что Снежин опасен, и поэтому ему не отказывала? Может, боялась за сестер? Или просто не видела другого выхода: наверняка она и подумать не могла о том, чтобы провести в старой квартире всю оставшуюся жизнь c доходом в пять сотен рублей в месяц.

Чем больше я думала о ситуации, тем отчетливее понимала ее отчаяние. Теперь заботы о том, как накормить и пристроить сестер, и – еще страшнее – как защитить их, не имея ни денег, ни связей, ни даже банальной грубой силы, лежали на мне.

Отчаяние, видимо, и побудило Марго прийти к Владиславу. Наверняка эта гордая княжна не опустилась бы до такой просьбы, если бы не девочки. Может, она надеялась, что его сила и влияние позволят уберечь Марину от участи жены какого-то сомнительного, скольpкого типа вроде Снежина? Она не видела другого выхода.

Размышляя, я неосознанно потянулась к книжечке с судоку, в длину едва превосходившей мою ладонь, и начала заполнять клеточки на самой первой странице цифрами. Легкая загадка почти не требовала усилий и не отвлекала от рассуждений, но когда поток панических мыслей схлынул, я опустила взгляд на страницу.

Маргарита выхода не видела, но я – не она. Я могу дать сестрам нечто большее, чем просто деньги и богатого, но нелюбимого мужа. Я сумею подарить им самостоятельность, а вместе с ней – свободу выбора.

Но сначала я должна научиться нас защищать. Намек Снежина был очевидным, и я, всего лишь слабая девушка, физически ему противостоять не могу. Но когда Эдуард едва не задушил меня в парке за театром, он и пальцем для этого не пошевелил.

Головоломка уже закончилась, но вместо того, чтобы начинать следующую, я начала выводить на белых полях вокруг нее рваные геометрические линии. Они помогали успокоиться и выстроить мысли в относительный порядок.

Действовать надо быстро: кто знает, на что способен разозленный отказом истеричный мужчина, привыкший к вседозволенности? Значит, к Краузе я пойду завтра. Что бы там ни говорили мне в министерстве на счет проблем, лучше уж ввязаться в них, чем ждать, когда тебя изобьют или сделают что-то похуже, и только после этого бежать за помощью.

Приняв решение, я немного успокоилась. И, ненадолго прикрыв глаза, провалилась в тягучий и тревожный сон.

Разбудил меня визг сестер, который, ворвавшись в полудрему, разбил ее и ввинтился в голову дрелью. Я вскочила с кресла, в котором задремала вечером, и огляделась.

На пол медленно оседала белая сорочка из легкой ткани. Под ноги мне шлепнулась книжечка с судоку, тюль грациозно опускалcz, видимо, поднятsq под потолок моей силой. Как и другие мелкие предметы, которые теперь разбросаны по всей комнате.

– Что случилось? – спросила я, уже подозревая, что сама и стала причиной этого бардака.

– Всякие мелочи вроде тетрадей и легкой одежды вдруг взлетели и начали кружиться по комнате, – затараторила Марта, наблюдая за тюлем с легкой опаской.

– А еще в доме поднялся ветер, – спокойно добавила Марина, которая смотрела больше на меня, чем на беспорядок вокруг.

– Что ж, вот и еще одна причина не откладывать обучение магии, – пробормотала я, подбирая книжку и бросая ее в сумку на низком столике возле кресла. – Давайте позавтракаем, потом я уберу этот бардак.

На скорую руку соорудив яичницу с помидорами, я быстро поела и принялась за уборку. Сестер помогать не просила, но они и сами принялись за дело, расставляя предметы по местам.

– Разве княжнам работать не зазорно? – прищурившись, спросила я у Марты, когда она начала неумело, но старательно складывать одежду в шкаф.

– Князю же вот не стыдно, почему мне должно быть? – гордо выпрямив спину, пожала плечами она.

Ах вот оно что! Ладно, надо будет поблагодарить Владислава за урок, который он дал сестрам. Если, конечно, представится подходящий случай.

Адрес, который назвал мне Краузе, врезался в память так, будто его отпечатали там раскаленным железом. Полагаясь на воспоминания Маргариты, которая неплохо знала город, я быстро нашла нужный дом и замерла перед лестницей, ведущей на просторное крыльцо, в нерешительности.

Дом выглядел совсем обычным и нисколько не угрожающим, его окружали другие такие приличные особнячки высотой в два-три этажа, но я прекрасно помнила предыдущий разговор с Эдуардом, и на новый никак не могла набраться смелости.

Подбодрив себя воспоминаниями об угрозах от Снежина, я все же поднялась по ступеням из темного дерева и нажала на звонок. За дверью послышались шаги, и мне открыла пожилая женщина в сером платье и старомодном чепце.

– Добрый день, – я вежливо улыбнулась, пытаясь разглядеть за спиной незнакомки обстановку дома. – Меня зовут Маргарита, я…

– Проходите, – оборвала меня женщина и, сделав шаг в глубину мрачного коридора, указала мне рукой куда-то в полумрак. – Господин Краузе вас уже ждет.

Осторожно шагая по мягкому ковру, я направилась к единственной комнате, в которой горела лампа. Массивное окно оказалось задернуто, и несмотря на полуденный час в кабинете царила почти полная темнота.

Эдуард сидел ко мне спиной, низко склонившись над столом, и что-то быстро записывал перьевой ручкой.

– Добрый день, – еще раз поздоровалась я, впрочем, нисколько не сомневаясь в том, что Краузе в любезностях не нуждается.

Маг не отреагировал. Да что с ним? Сам пригласил меня, а теперь, когда я здесь, сам же игнорирует.

– Прежде, чем я начну давать вам уроки, княжна, я назову еще одно условие, – наконец подняв голову от бумаг, колдун повернулся и оперся рукой и спинку стула. – Все время, которое вы будете учиться, вы обязаны быть со мной предельно честны.

Я удивленно замерла, разглядывая блеклые глаза мага, в глубине которых плясали насмешливые искры. Что это значит?

– Для чего это нужно? – спросила я, без приглашения усаживаясь на ближайший диван.

– Для того, чтобы я мог четко понимать, как идет процесс вашего обучения. Я должен иметь предельно полное и точное представление о том, как вы чувствуете себя во время занятий, о чем думаете и какое впечатление на вас производят те или иные заклинания. Магия воздуха неразрывно связана с работой ума, это вы скоро поймете, а читать мысли я увы, неспособен.

– Хорошо, – немного подумав и решив, что со стороны Краузе это требование вполне разумное, кивнула я.

Маг сверкнул довольной улыбкой.

– Тогда скажите мне, почему вы все-таки пришли? Зачем вам понадобились знания? – тут же воспользовался своим новым правом Эдуард.

Я коротко пересказала вчерашний инцидент со Снежиным.

– Я хочу защищать себя и свою семью, – подытожила, неосознанно сжав кулаки.

– Хм, – Краузе потер подбородок, скользнув по мне оценивающим взглядом. – Значит, вас впечатлил тот трюк с удушением. Как бы ужасно это ни звучало, – усмехнулся он.

Я почувствовала, как от неуместной шутки щеки краснеют от гнева. Заметил это и Эдуард. Он примирительно улыбнулся и поднял руки.

– Ничего дурного не имел в виду, княжна. Стремления у вас похвальные, но вы получите гораздо больше, чем просто силу, способную защитить. Получите то, что вам нужно на самом деле. Но лишь в том случае, если сможете ответить на мой следующий вопрос.

Я напряглась и сжала в пальцах ручку сумки, которую по привычке прихватила с собой из дома. Ожидала какой-нибудь загадки или еще чего-то в том же духе, но Краузе умел удивлять.

– Кто вы на самом деле такая? – с хищным прищуром произнес он, внимательно вглядываясь в мое лицо. Будто надеясь угадать ответ еще до того, как я начну говорить.

Черт, если бы я сама знала!

Тишина, повисшая между нами, становилась с каждым мгновением все более напряженной. Я лихорадочно пыталась придумать ответ, который мог бы устроить моего экзаменатора, и чувствовала, как от нервной дрожи потеют ладони. Эдуард смотрел на меня испытующе и казалось, что в его взгляде таится насмешка.

– Боюсь, я не могу вам ответить. Не потому, что это тайна: я сама пока не знаю, кто я или, если быть точнее, кем стану, – наконец пришлось признать мне.

Я поднялась и направилась к выходу. Краузе ведь сказал, что я могу у него учиться, только если смогу ответить на его вопрос. Раз я провалилась, то и делать мне здесь больше нечего.

– Что ж, по крайней мере, это было честно, – слова Эдуарда настигли меня, когда я уже коснулась ручки двери. – Вы понимаете, что ваш, так сказать, внутренний конфликт пока не разрешен, и одной Силе известно, каким образом вы придете к примирению с самой собой.

Я остановилась, так и не переступив порог комнаты. Надежда, которая уже успела умереть за предыдущие пару мгновений, воскресла в груди вновь.