Глава 14

– Да что вы говорите?! – делано удивилась я и подалась вперед с преувеличенным вниманием.

– Д-да-да, – несколько ошарашенный моим напором участковый вытащил из кармана форменных брюк платок и протер им висок, блестящий от пота. – Князь, я думаю, сможет устроить все так, чтобы интересы и Аглаи, и ваши были удовлетворены.

Милиционер снова закопошился в кармане и вытащил из него записку, протянул мне. В местных телефонах что, нет функции отправки смс? Чего они все с записками бегают?

Я взяла аккуратно сложенный вдвое лист плотной бумаги и, развернув, прочла. Снежин предлагал «забыть обо всех возникших между нами недоразумениях – решительно обо всех – и вернуть прежние дружеские отношения между нашими семьями».

Вот, значит, как. Думает, что угрожая мне штрафом за незаконный наем работницы, сможет веревки из меня вить? Нет уж, так не пойдет! Если этот рычаг подействует один раз, Снежин уже не выпустит Аглаю из рук. А если Марина окажется в его невестах, то я и вовсе буду у него под каблуком.

Я небрежно отбросила записку на стол, все еще внутренне сгорая от гнева. Интриган и шантажист, да просто козел. Неужели он надеется, что перспектива попасть под штраф вынудит меня продать собственную сестру?

– Со стороны князя это крайне благородно, но я, как порядочная гражданка Империи, обязана ответить за свой проступок. Признаться, прежде я не понимала, насколько серьезен вопрос защиты прав работников, но теперь осознаю всю глубину своего невежества, – я опустила голову, из-под опущенных ресниц наблюдая, как краснеет и бледнеет лицо участкового.

– Но вы же понимаете, что вам придется предстать перед комиссией, что ваш случай будет вынесен на публичное обсуждение! – залепетал он.

Разговор явно шел не так, как планировали они со Снежиным. Наверное, согласно их расчетам, я уже должна была мчаться к особняку князя вместе с сестрой, утирая по пути слезы.

– Разумеется. Пусть мой пример станет показательным для остальных, – смирения в моем голосе, пожалуй, слишком много, но участковый этого не заметил. Он наконец собрался с силами, подхватил со стола папку, в которой, быть может, лежало заявление Снежина, и, откланявшись, ушел.

Я закрыла за ним дверь и прижалась к ней лбом. Медленно выдохнула и повернулась к девочкам. Пока мы говорили с участковым, обе сохраняли безукоризненно-спокойный вид, но стоило нам остаться втроем, как губы Марты задрожали.

– Марго, ты что, с ума сошла? – спросила Марта, которая хоть и держалась лучше младшей сестры, но в глазах ее стояли слезы. – Где мы возьмем столько денег?

У меня появились некоторые идеи на счет дополнительного заработка, но пока я не знала, пойдет ли все так хорошо, как мне хочется.

– Заложу маменькины драгоценности, если понадобится. Или ты передумала и хочешь замуж за Снежина? – уточнила я, вглядываясь в лицо сестры.

Она побледнела, поджала губы и зажмурилась.

– Если так надо, если это поможет вашему благополучию… – она покосилась на Марту, которая уже ревела, не таясь, – то я готова!

Я вздохнула и приблизилась к сестре. Положила руки на ее плечи и посмотрела в огромные голубые глаза.

– Не смей думать о себе как о товаре, – медленно проговорила я, стараясь, чтобы в голосе не пробивались рычащие нотки. – Я спросила, хочешь ли ты за него выйти.

На глазах Марины от удивления высохли слезы. Она сглотнула и замотала головой. При этом выдохнула с явным облегчением.

– Значит, я тебя ему не отдам, – я отступила от сестры, давая ей время осознать услышанное.

Чтобы отвлечь девочек, я решила поручить им готовку ужина. Марте велела нарезать овощи на салат, и она неумело, но старательно принялась орудовать ножом. Марине доверила следить за гречкой в кастрюле, а сама принялась резать то, что осталось от вчерашней курицы: хотела просто разогреть белое мясо на сковороде и решила, что лучше сделать это самой.

Я даже пыталась завязать какую-нибудь непринужденную беседу, но девочек так сильно напугал визит участкового, что они подавленно молчали. Ну Снежин, я тебе еще припомню! Напугал сестер, ничего толком не добился, но ведь наверняка продолжит мотать мне нервы.

Конечно, ни перед какой комиссией оправдываться не хотелось. Влезать в огромные долги – тоже, однако первое и единственное правило переговоров с террористами и шантажистами гласит, что никаких переговоров допускать нельзя.

За едой я думала, что завтра надо будет заглянуть в местный трудовой кодекс, который почти наверняка есть в университетской библиотеке, а еще успеть на занятия, на которые меня отправили из магминистерства. Еще предстоит выяснить, где и когда мне придется заниматься бегом. В общем, дел все прибавлялось, и казалось, что я скоро переломлюсь под их неподъемной тяжестью.

Понимая, что прямо сейчас, вечером в воскресенье, я вряд ли что-то смогу сделать, решила, что надо отдохнуть. Сестры после ужина закрылись в комнате, и я, хоть и с огромным трудом, сумела как-то подавить силу, чтобы не подслушивать их обеспокоенный шепот. Уселась в привычное уже кресло и взяла со столика журнал, который купила накануне.

Первая же статья в нем привлекла мое внимание.

«О моральныхъ обязанностяхъ одаренныхъ высокородныхъ господъ» – гласило название. Под которым крылась возмутительная записулька о том, что люди благородного происхождения обязаны едва ли не жизнь положить на благо «простого народа» за то, что тот когда-то, три сотни лет назад, находился в состоянии крепостного права, а затем еще лет сто – в статусе младших членов знатных родов, что в целом равносильно прислуге.

Я прочла этот грубый текст несколько раз, и по простоватому слогу быстро убедилась, что он вышел из-под руки человека не лишенного воображения и явно хорошо образованного. Однако я почти уверена, что его мнение разделяли многие люди вроде Аглаи: из тех, кто, получив свободу и гражданские права, оказался не готов брать ответственность за свою жизнь в собственные руки.

Немного подумав, я набросала в каком-то старом блокноте текст ответа и открыла последнюю страницу журнала. Там указан адрес, номер телефона редакции и – какое счастье – электронная почта. Отправлять распечатанную статью в конверте, как это делали университетские преподаватели, я не хотела – привлекла бы слишком много внимания, а мне его и так будет предостаточно. Но переслать ее – вариант идеального преступления, особенно если воспользоваться компьютерами в библиотеке университета.

Если ее примут, заодно выясню, полагаются ли местным публицистам какие-нибудь гонорары.

Я закончила перечеркивать и заново переписывать собственные размышления на тему свободы и обязательств, когда за окном окончательно стемнело. Работа казалась такой привычной и естественной, что я не особенно задумывалась о ней. Понятия не имела, откуда знаю, в каком порядке лучше выстроить аргументы, где сделать упор на эмоции, а где – на логику, но результатом осталась довольна.

Ночью мне снился заваленный бумагами и старыми книгами стол, цветные папки, заполненные умелыми и не слишком страницами текста, бесконечный поток работы, какие-то переговоры, созвоны и споры. Когда будильник наконец сработал, голову сковала боль. Но увы, она не могла стать поводом не идти на работу.

До университета добралась как в тумане, вяло прикидывая, где искать тренера по бегу: Эдуард ведь не оставил мне никаких четких указаний, прежде чем выпроводить. Но перед самым входом в один из корпусов ко мне подбежал мальчишка в синей куртке к белыми нашивками на левом плече. Смерив меня внимательным взглядом, он вытащил из объемной белой сумки плотный конверт с печатью, сунул мне и, залихвацки козырнув, скрылся.

Память Маргариты услужливо подсказала, что среди господ звонить друг другу по несрочным вопросам считается дурным тоном. До сих пор в высшем свете предпочитают пользоваться услугами посыльных и отправлять письма вместо смс.

Я распечатала письмо, пока шла по коридорам. В нем Краузе, будто прочтя мои мысли, сообщил, что тренера я найду около часу дня на стадионе, на заднем дворе университета.

Что ж, день обещал быть крайне насыщенным.

– Доброе утро, Маргарита, – не успела я открыть дверь, как тут же столкнулась с необходимостью отвечать на приветствия.

Время до обеда пролетело как один миг. Почта, какие-то документы, перестановки в расписании, в которых черт ногу сломит без ста граммов. И когда часы наконец приблизились к заветному времени обеда, я твердо решила, что сначала еда, и только потом уже тренер по бегу.

– Княжна, составите мне компанию? – предложил Владислав, тоже поднимаясь из-за стола.

Вообще-то я предпочла бы не давиться под его странными взглядами, которые он бросает на меня еще с самого утра, но вежливость Маргариты не позволила отказаться. Так что в столовую мы спустились вместе и заняли стол у дальней стены.

Я уже собиралась насладиться аппетитно пахнущей ухой и овощным салатом, но не успела и пары ложек съесть, как князь начал разговор, ради которого, видимо, и решился терпеть мое общество.

– Слышал, вы отказались от услуг работницы, – произнес он равнодушно, но я видела его внимательный, цепкий взгляд.

Ему-то что? Снежин уже передал что ли? Или кто-то из тех, кто вхож к обоим князьям в дома?

Я отогнала бессмысленные догадки и равнодушно пожала плечами.

– Не вам меня в этом упрекать.

– Я ни в коем случае не собирался вас упрекать, княжна, лишь хотел узнать, не стали ли ваши дела хуже. Насколько мне известно, прежде доход позволял вам содержать одну приходящую работницу. Что-то случилось? – смотрел он на меня с искренним беспокойством. И это ужасно раздражало.

Складывалось впечатление, что он считает меня чем-то вроде не слишком разумного подростка, за действиями которого стоит наблюдать со стороны. Чтобы глупость какую-нибудь не выкинул. Но я взрослый человек и уж собственные деньги посчитаю как-нибудь сама.

От желания высказать все это прямо в лицо князю меня снова удержало воспитание Марго. Я неторопливо поднесла ко рту еще одну ложку супа, и лишь после того, как расправилась с едой, все-таки ответила.

– Благодарю за беспокойство, князь, но вам, право, не о чем волноваться, – вот и все. Не собираюсь я тебе жаловаться на свою тяжелую судьбу.

– Значит, вы уже решили, как будете выплачивать штраф? Я предупреждал вас, что лучше переплатить вносы за официальный найм, зато оградить себя от претензий, но вы не послушали, – судя по тону, и по ставшему вдруг крайне прохладным взгляду, мое поведение его разозлило.

Я сжала ложку так, что пальцы побелели, но сумела сохранить хладнокровный вид. Хотя князь явно нарывался на тираду из самого отборного мата, снова ему улыбнулась, вернее оскалилась пираньей.

– Еще раз повторяю, вам не о чем волноваться, – продолжила упорно стоять на своем.

Обед мы доедали в напряженном молчании. Я надеялась, что неприятная беседа окончена и собиралась банально сбежать, но очередная реплика Владислава пригвоздила меня к стулу.

– Я бы настоятельно рекомендовал вам для вашей же безопасности все-таки принять предложение купца Яринского, – тихо произнес он, наклонившись ко мне чуть ближе.