Глава 30

Более года назад

— Эй, что мы здесь забыли? — Андрей окликнул меня у самого выхода на огромную. смотровую площадку. Каким макаром эта заброшенная парковка оказалась почти в самом центре города — история умалчивает, но…

— Аф-фи-ге-еть! — протянула Инка, роняя рюкзак у края бетонного ограждения и подпрыгнула от нетерпения, хлопая в ладоши. — Да тут вид — закачаешься! С ума сойти! А-а-а, я уже хочу увидеть, что получится в итоге!

— Блинчики, с тонким слоем мяса. Если ты, костлявая, не уймешь свое шило в заднице, — фыркнул Игнат, бросая свою спортивную сумку у ближайшего столба. Усевшись на нее, он вытащил пачку сигарет и закурил, щурясь на яркое, заходящее солнце. — Полет вниз будет быстрым и очень летальным, если что… Но да, — тут он вздохнул, криво улыбнувшись. — Вид реально крутой. Колись, Дива, где откопала инфу про это сокровище?

Я в ответ состроила загадочное лицо, снисходительно улыбнувшись. И целенаправленно оставила этот вопрос без ответа. Потому что, во-первых, у каждой девушки должны быть свои тайные источники информации. Даже если это всего лишь соседский мальчишка, влюбленный в тебя еще со школы. А во-вторых…

А во-вторых, мы не настолько друзья, чтобы говорить о личном. Если к нашему квартету вообще применимо это определение.

— О, я знаю эту ухмылку, — фыркнул Андрей, подходя ближе и беззастенчиво обнимая меня за талию. Мое откровенное недовольство он также откровенно проигнорировал, пристроив подбородок на моем плече и глядя на открывающийся с верхней площадки парковки вид. — Наша Дива что-то задумала?

Я и этот вопрос оставила без ответа. Только плечом дернула, настойчиво разрывая объятия. После чего повернулась к ребятам и сложила руки, протянув:

— Ну что? Готовы взорвать ютуб?

А дальше все идет так же, как и всегда. Как десятки раз до этого. Смартфоны устанавливаются на специальных стойках, музыка выбирается по наитию или наугад. Джинсовки и куртки летят на бетон, и плевать, что потом их не очистишь и в лучшей химчистке города.

Нас действительно нельзя назвать друзьями. Но мы так давно работаем вместе, что все эмоции, все ненужные претензии и отношения остаются где-то там, за кадром. На паркете, на бетоне, на любой площадке мы даем то, что умеем лучше всего — фейрверк из эмоций, движений, драйва и томных, тягучих чувств.

И равных нам в этом точно нет. Не в этом городе.

Последний кадр успел заснять алые всполохи заката на горизонте и то, как медленно, но верно тонул в подступающих сумерках окружающий пейзаж. Сильный ветер приятно холодил разгоряченную кожу. И медленно потягиваясь, собирая вещи и слушая вполуха привычный спор ребят, я чувствовала то, что делало мою жизнь однозначно лучше.

Я чувствовала удовлетворение. От проделанной работы, от новой шалости, от новой вершины. И да, я чуть-чуть эгоистична и самую малость высокомерна, но…

Да черт побери, я была и есть лучшая в своем деле!

— Мы в клуб, — Игнат лениво затянулся черт знает какой сигаретой по счету. И снова сощурился, уставившись на листающую свой инстаграм Инку. — Ты с нами или это недостойно тебя, а, Дива?

— Завтра репетиция, — я коротко хмыкнула, закинув рюкзак на плечо. — Не-а, в клуб — это без меня. Но я напоминаю, что…

— Сколько бы вы ни выпили, вы не имеет права опоздать, пропустить или не отработать всю программу, — Инна возвела глаза к потолку и показала мне язык. — Скучная ты, Славка.

— Ну-ну, — я прошла мимо них в сторону лестницы, на ходу вытаскивая телефон и наушники. Но все же не удержалась, обернувшись и насмешливо протянув. — Посмотрим, что вы завтра запоете. Увидимся!

Пешая прогулка по ночному городу, под звуки любимой группы только добавила градусов к и без того хорошему настроению. Пристальный взгляд, преследовавший меня всю дорогу до дома, я заметила только у самого подъезда. И тут же забыла о нем.

Мало ли, кому там приспичило поглазеть.

…Букет черных роз с безликой карточкой и странным двустишием доставили с курьером на следующий же день. Он стал первым подарком от неизвестного поклонника. Вот только тогда я еще не понимала, к чему это все приведет…

— Градова, не спи! — голос хореографа прозвучал так громко, что я невольно споткнулась. И если бы не Андрей, успевший подхватить меня, я бы точно пропахала носом паркет. — Шевелись, Градова. Иначе вылетишь из постановки как пробка! До того, как успеешь произнести слово “Премьера!”

Я кивнула, молча стиснув зубы и вновь встав в первую позицию. Проигнорировав все издевательские смешки со стороны остальных участников труппы. Глубоко вздохнув, я повела плечами и усилием воли отбросила в сторону ненужные мысли. Глупые мысли. Пугающие мысли.

Те самые, из-за которых у меня уже третий раз не получается сосредоточиться на элементарных вещах.

— Все в порядке? — Андрей держал меня крепко, не давая оступиться, и уверенно вел меня в рисунке танца. — Я волнуюсь, Дива. Ты вторую неделю сама не своя.

— Я в порядке, — я криво улыбнулась в ответ, стараясь чтобы голос звучал так же легко и непринужденно, как и всегда.

И чтобы ни одна чертова душа не знала, что происходит за вежливой, привычной маской самоуверенности на моем лице. А там творилось страшное, на самом-то деле.

Подарки. Один за другим. Не реже трех раз в неделю, а то и чаще. Букеты, фотографии, осколки цветных стекол. Лезвие, пуанты, балетная пачка. Сушеные пауки в красивой, винтажной рамке для фотографий. И слова. Одни и те же, в той или другой вариации.

“Тебе от меня не спрятаться, моя хрупкая балерина…”

“Тебе от меня не скрыться…”

“Есть только ты и я. Только ты и я…”

— Градова! — новый окрик хореографа вырвал меня из липкого, непривычного ужаса, поселившегося где-то в глубине души. Я вздрогнула, споткнувшись и уткнулась лбом прямо в грудь Андрея, тут же обнявшего меня за плечи. — Да что с тобой такое, а?!

— Думаю, нам надо отдохнуть, — твердо заявил мой партнер, мягко погладив меня по волосам. — Неделька выдалась адовая. Вон, даже у железной Дивы нервишки шалят.

Мне очень хотелось возразить, заявить, что со мной все в порядке. Но я лишь кивнула головой, подтверждая слова парня. Чувствуя теплую, искристую благодарность за то, что несмотря на все наши разногласия, он все еще был рядом.

Вот уж в чем я была всегда уверена на все сто, так это в том, что что бы ни случилось, Андрей успеет меня поймать. Всегда.

— Эй, не раскисай, Слав. Пойдем, так и быть я угощу тебя капучино. Все, как ты любишь, Дива.

Игната и Инку мы с собой не взяли, проведя оставшееся от прерванной тренировки время только вдвоем. И впервые за эти дни мне было действительно спокойно.

…Пришедший на следующий день “подарок” не вызывал у меня ничего, кроме приступа тошноты и отвращения. Печенья в форме окровавленных пальцев, в худших традициях чертова хеллоуина не стали есть даже мои братья, посчитав, что шутка была несмешной.

Записку со словами: “Никто, кроме меня, тебя не коснется…” они, к счастью, не увидели…

— Еще раз!

Я вытерла вспотевшие ладони, сжав кулаки и пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах. Кивнула недовольно хмурившемуся Андрею и снова встала на исходную позицию.

Разбег, прыжок, поддержка. Это же, млять, так просто!

— Еще раз!

Я согнулась пополам, пытаясь выровнять дыхание. И потерла переносицу, старательно не думая о том, что дальше так продолжаться не может. У меня бессонница, у меня пропал аппетит, у меня панические атаки и полный набор начинающего параноика. Мне нужно рассказать хоть кому-то что происходит, но…

— Может, махнешься ролями с Инкой? — озабоченно протянул Андрей. А я…

— Ниху… Нихрена, — чертовое имя сработало не хуже красной тряпки для быка. И плевать, что зверю все равно какого цвета плащ у его убийцы. Нет, Инка была хороша: ответственна, сосредоточена и очень технична. Но…

Но, млять, она — не я!

Резко выпрямившись, я повела плечами и сощурилась, сжимая пальцы в кулаки. Хореограф взял перерыв, отвечая на очередной очень важный звонок и в зале для тренировок остались только мы вдвоем. И я тихо, зло процедила, закрыв на секунду глаза:

— Еще раз!

— Слав, может все-таки…

— Я. Сказала. Еще раз!

Разбег, прыжок, падение. Разбег, прыжок, неудачное приземление. От одной и той же мелодии, звучавшей по кругу меня, тошнило, а пульс стучал набатом в висках. Я рвано выдыхала, вытирая катившийся по любу пот и стискивала зубы, вновь вставая на исходную. И повторяла, повторяла, повторяла эту долбанную связку.

Я лучшая в этой труппе. Я не имею права на ошибки или помарки!

Снова. И снова. И опять. Сбитые колени, ноющие мышцы и иррациональная, глухая злость, накатывающая волнами, накрывающая с головой. Мне бы остановиться, перевести дух. Сесть и собраться с мыслями, разобрать каждый свой шаг на составляющие, чтобы понять, где эта чертова ошибка, вот только…

— Еще! — я резко дернула головой, проигнорировав приступ головокружения. Очертание зала поплыли перед глазами, и я зажмурилась, потерев переносицу. И все же поинтересовалась, облизнув пересохшие губы. — Готов?

— Это в последний раз, потом перерыв, — недовольно откликнулся Андрей, размяв шею. — Ну, детка. Сделай уже эту хренову связку!

Разбег. Прыжок. Поддержка. Раз, два, три. На “три” я сорвалась с места, под стук собственного сердца отсчитывая шаги. Легко оттолкнулась от старого паркета, за секунду до столкновения с партнером. Его сильные, горячие ладони ухватили меня за талию, приподнимая и удерживая на весу.

“Получилось!” — пронеслось в мыслях за это короткое мгновение. А затем… (3303c)

А затем пришла боль. Она острыми иглами, каленым железом вошла в тело, проникая под кожу. Она ледяными когтями впилась в сердце и душу, оглушая и дезориентируя. Все, что я успела увидеть, это удивленное лицо Андрея, десятки, сотни серебристых осколков, обрушившихся на меня.

Один из них, самый крупный, вошел в бедро как нож в масло. Это стало последней каплей: я оглушительно закричала, выгибаясь от невыносимых, раздирающих меня на мелкие атомы чувств и ощущения. И потеряла сознание, краем глаза увидев собственное обезображенное болью и страхом лицо в отражении остатка зеркала.

…Врачи прибыли через пять минут. И не раз повторяли, что я отделалась легким испугом. А потом я сжимала еще одну записку от своего сталкера, сминая пальцами плотный на первый взгляд картон. “Я не хочу, чтобы ты была лучшей. Я хочу, чтобы ты была уникальной. И кто, как не я, смогу позаботиться о тебе…"