Глава 31

Наше время

Ярослава Градова

Повисшее в воздухе молчание можно было потрогать руками. Буквально. А еще выдохнуть от облегчения, потому что чужие руки настойчиво тянули меня обратно в крепкие, надежные объятия. И не собирались отпускать, кутая в тепло и даря безумное чувство защищенности.

Пожалуй, только за этот момент я готова простить его Царскому величеству пару прегрешений. Авансом, так сказать.

— Знаете, падать не больно, — сглотнув, я тихо вздохнула, закусив нижнюю губу и сжимая пальцы в кулаки до побелевших костяшек. — Да и травма у меня “рабочая”, - тут я хмыкнула, вспоминая длиннющую выписку из больницы. А потом опустила голову и глухо призналась. — Больно оставаться один на один со случившимся. Чувствовать, как ты физически и морально ломаешься под тяжестью всего этого. Видеть равнодушные лица медсестер и усталые врачей. И…

Я снова замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. И махнула рукой на это дело, качнув головой:

— Я не спорю. Мы никогда не были друзьями. Коллеги? Да. Партнеры? Да. Знакомые? Да. Но не друзья, даже близко. Вот только они вычеркнули меня из своей жизни так легко, словно я — досадное недоразумение, наконец-то переставшее им мешать. И ничего более.

— А те послания, они же… — Костя отчетливо скрипнул зубами, зарывшись носом в мои волосы на затылке. И уже оттуда пробубнил, обнимая меня сильнее. — Ты ведь рассказывала о них? Хоть кому-то?

— О, — я криво усмехнулась. С трудом разжав пальцы, я положила ладонь на его запястье и мягко погладила горячую кожу. Этот простой и, в общем-то, невинный жест почему-то заставил Аринку смутиться, а Хованского возвести глаза к потолку.

Вот только я не обратила на это внимание, погрузившись в воспоминания. Опять. И, чуть помедлив, ответила:

— Руководителю группы. Он пришел тогда… Вроде как проверить, как у меня дела. На самом деле поставил перед фактом, что в труппу мне не вернуться уже. А когда я попыталась доказать, что все это не случайность…

“Ты слишком высокого о себе мнения, Ярослава. Кому нужно тебя калечить? Кому ты вообще нужна? Да, хорошая, да, может быть даже лучшая. Но незаменимая? Не льсти себе, пожалуйста.”

Эти слова прозвучали так же громко и снисходительно, как тогда. Вот только сейчас почему-то от них не саднило в груди и не давило под ребрами. И дышать было легко, как и вспоминать об этом. Да обидно, да больно, но…

Легко. Правду говорят, что-то теряешь, а что-то находишь. И, может быть, мне нужно было сломаться тогда? Чтобы теперь твердо стоять на ногах?

— В общем, на все мои слова, мне популярно объяснили, что я не настолько значима, чтобы кому-то специально мне вредить, — снова погладив шумно вздохнувшего Елизарова по запястью, я едва заметно пожала плечами. — И уж тем более, то, что партнер меня уронил было всего лишь трагичным стечением обстоятельств. Случайностью. Не более того.

Гневное сопение Кости явно намекало на то, что он с такой постановкой вопроса не согласен. В корне. Правда, открыть рот он не успел. Аринка, до этого хмуро листавшая что-то у себя на планшете, неловко заерзала на месте. И выдала, подняв на нас свои огромные глазища:

— Вообще-то, я считаю, что это не было случайности.

— Чайка, да мы все догадались, что маньяк вполне себе реальное лицо и… — Илья сдавленно охнул, получив подзатыльник от мелкой. — За что?!

— Цыц, Хомяк! Было бы за что… Ну ты понял, да? — погрозив ему кулаком, Белоярцева нервно заправила за ухо прядь волос. — И не про маньяка я. Точнее, не только про него… Короче! Не случайно тебя уронили, Яр. И не случайно это был именно твой партнер.

— В смысле? — я недоуменно моргнула, пытаясь понять, к чему она ведет. — Арин, я понимаю, ты хочешь меня поддержать, но…

— Ай, да вы дадите сказать или нет?! — Белоярцева аж голос повысила и тут же возмущенно пискнула, когда ее нещадно ущипнули за бок. — Хомяк. Еще одна несанкционированная попытка полапать царские телеса… И я найду что и куда тебе вставить, дабы пробудить давно почившие смертью храбрых моральные принципы и рыцарские качества!

Тирада вышла задушевной, эмоциональной и эффект возымела оглушительный. Елизаров понимающе хмыкнул, я тихо хохотнула, разглядывая вытянувшееся лицо нашего старосты, а Аринка…

Белоярцева гордо вскинула нос и снова уставилась на меня, нервно постукивая ногой по полу:

— В общем, ты только не ругайся, ладно, Градова? Я кое с кем встретилась, поговорила и… В общем, не перебивайте меня, ладно?

— Послушай ее, хорошо? — уткнувшись мне в волосы попросил Костя. И сжал крепче, хотя казалось бы — куда уж крепче-то? — Она просто так ничего не делает.

Да уж, этот факт я помнила еще с момента нашего фееричного знакомства. Тут уж скорее наоборот, Арину Белоярцеву надо было попробовать забыть. И если Елизаров думал, что я собираюсь возражать, то он ошибался как никогда. Сейчас спорить мне не хотелось абсолютно, от слова совсем. Да и потом, что бы сейчас не сказала эта егоза, хуже уже точно не будет. А вот лучше…

Кто знает?

Так что да, прерывать набравшую в грудь побольше воздуха Арину я не стала. Вот только мой спокойный, совершенно невозмутимый староста придерживался совершенно другой точки зрения. Глянув на мелкую, он взвыл так, как будто та его мягким местом в капкан посадила:

— Млять, Чайка, вот во что ты опять влипла?! Что тебе спокойно не живется-то, а?!

И столько в его голосе было недоумения, пополам с искренним возмущением, что даже я невольно прониклась сочувствием к Хованскому. Впрочем, про себя посчитав, что это не слишком уж справедливые обвинения.

Что удивительно, точно так же так считала не я одна. Сощурившись, Белоярцева смерила Илью уничижительным взглядом и почти равнодушно бросила в его сторону:

— Хомяк, будь лаской, захлопнись, а? Или я сейчас спокойно говорю без твоего бэк-вокала…

— Или?

— Или ты и твоя слишком идеальная задница ждете нас за дверью. Усек?

Прозвучало так убедительно, что Илья смолчал. Или не нашел подходящих слов, что вероятнее. Вот только почему-то я была свято уверена, что Аринке потом это вот все припомнят. Во всех подробностях и со всеми комментариями. Впрочем…

Я глянула на эту парочку еще раз и едва заметно хмыкнула. Да ладно, не маленькие же, сами разберутся. Надеюсь.

Померявшись с Хованским взглядами еще с минуту, Белоярцева вновь посмотрела на меня. И заговорила, тщательно подбирая слова:

— В общем, Яр… Ты помнишь, где-то с год назад, незадолго до всей этой беллетристики, тебе начал оказывать знаки внимания один парень? Милый такой, в очках? Он еще всегда дарил тебе белые розы?

С каждым ее вопросом Елизаров недовольно фыркал, сжимая меня в объятиях. Как будто пытался поставить на мне печать, демонстрируя всем и каждому, что никаким там тараканам с белыми розами он меня не отдаст. А пока он демонстрировал свои собственнические замашки я молча хмурилась, пытаясь вспомнить о ком идет речь.

И ведь я действительно его помнила. Темноволосый, высокий, симпатичный и по-своему обаятельный. Он дарил мне цветы каждый день, совершенно не умел говорить комплименты, зато знал тысячу и одну историю про город и все его потаенные места. Он мне… Нравился. И я, можно даже сказать, испытывала к нему искреннюю симпатию и с удовольствием сходила на несколько свиданий.

А потом он пропал. Также неожиданно, как и появился. Ни звонка, ни сообщения, ни письма. Ничего. Удивительно, что Белоярцева смогла что-то узнать о нем.

— Ты думаешь, это он? — удивленно спросила, нервно сцепив пальцы в замок. В такой вариант мне почему-то не хотелось верить.

Я повидала всяких людей, благо мир закулисья и приближенных к нему людей полон самых неожиданных сюрпризов, но… Но этот человек казался мне каким-то…

Хорошим, что ли? Чистым. Правильным. Не способным на подлость.

— Господи, нет, конечно, — небрежно отмахнулась Аринка и кинула на меня снисходительный взгляд. — Вопрос в другом. Ты знаешь, почему он пропал?

— Понятия не имею, — покачала головой я. — Может, после пары свиданий со мной ему стало скучно? И он решил свалить, по-английски, не прощаясь?

Костя сопел над моим ухом, но молчал. Стоически терпел, хотя я прекрасно понимала, слышать про другого парня в моей жизни ему не очень-то приятно. Елизаров даже на Хованского продолжал периодически огрызаться, явно намекая на то, что все мое внимание принадлежит ему, а не старосте.

С существованием в моей жизни последнего его, наверное, примиряло не столько мое исключительно дружеское отношение к Илье, сколько подозрительная опека Арины. В исполнении Хованского, конечно же.

Снова вздохнув, чуть повернула голову и невесомо коснулась губами щеки Елизарова. У каждого из нас было прошлое. И если я на его баб натыкалась практически каждый день в стенах университета, то придется и ему немного потерпеть.

Тем более, что мой список побед на личном фронте куда как скромнее будет.

— Видишь ли, — выдержав небольшую паузу, продолжила Белоярцева так, словно кроме нас с ней в комнате никого не было, — мой информатор год назад стал свидетелем крайне занимательной сцены. Думаю, ты поймешь, почему я не буду афишировать его имя. Но… Короче, ему угрожали чуть ли не ножом, твердили, чтобы и близко к тебе приближаться не смел. Человек сделавший это, постоянно повторял, что ты только его. По словам свидетеля, он выглядел нормально, производил впечатление адекватного, спокойного человека и… Был совершенно невменяемым. И… — тут Аринка чуть замялась, прикусив нижнюю губу и сжав пальцы в кулаки. — Я могу ошибаться. Но возможно, это была единственная ошибка, которую совершил этот человек. Единственная за все это время.

От ее слов по коже пробежал мороз, а тени вновь, словно набравшись храбрости, выступили из углов, окружая нашу компанию. Я сглотнула подступивший к горлу комок, чувствуя, как дрожат колени от фантомных отголосков боли и жгучего, пугающего холода. И только теплые объятия Кости пока еще оставались надежным щитом между мной и возможной правдой. Но…

Надолго ли?

— Да о ком он говорил? Кто этот загадочный "он"?! — наконец, не выдержав, крикнула я. — Кто?!

На пару мгновений вновь воцарилась все та же, липкая, душившая меня тишина. А затем…

— Твой партнер, — тихо и твердо проговорила Аринка, глядя мне прямо в глаза. И уточнила, недовольно скривившись. — Андрей. Андрей Климов.