Глава 33

Константин Елизаров

— Елизаров, ты идиот?

На этот вопрос, произнесенный спокойным, даже сочувствующим тоном Костя отреагировал равнодушно. Только пожал плечами, делая глоток паршивого кофе из какой-то забегаловки на углу, и хрипло поинтересовался:

— Возможно. Так ты все-таки со мной или как?

Хованский обреченно застонал, закрыв лицо рукой. И глухо матюкнулся, помянув родню друга до пятого колена включительно. Оставалось только догадываться, откуда такие богатые познания в метафорах и аллегориях.

У филологов нахватался, что ли?

— Ярка, я так понимаю, все еще не в курсе? — наконец мрачно поинтересовался Илья, скрестив руки на груди. К своей порции растворимой гадости он так и не притронулся. И вообще всем своим печальным, высокомерным видом напоминал королеву Англии, непонятно каким ветром занесенную в это заведение.

Елизаров даже восхитился, немного. И клятвенно пообещал себе не общаться еще и с представителями факультета иностранных языков. А то плохому научат, блин, а ему красней потом перед колючкой.

— Ну ты бы еще спросил, благословила она меня на подвиги ратные во имя себя или как, — ехидно фыркнул Костя, едва заметно качнув головой. — Слушай, Илюх. Вроде в нашем дуэте роль Ивана-дурачка мне досталась… Ты-то чего так тормозишь безбожно?

— Может, я все еще лелею надежду найти у тебя мозг. Ну, или инстинкт самосохранения… Хотя бы.

— Да ты оптимист, как я погляжу.

Обмен остротами закончился так же внезапно, как и начался. Оба замолчали, сверля друг друга подозрительными взглядами. Пока Елизаров не плюнул, мысленно, и не повторил свой вопрос:

— Так ты со мной или как?

Пожалуй, этот трагический вздох мог бы стать отличным саундтреком к какой-нибудь философской драме, с претензией на арт-хаус. Уж столько в нем было чувств, страданий и сожалений о несовершенстве мира в целом и одного конкретного царского дятла в частности.

Впрочем, Косте страдания товарища было до лампочки. И даже если Хованский струсит и откажется помогать, он справится. Справится же, ну?

— С тобой. Убьешься еще, а мне потом крайним быть.

Прозвучало до чертиков твердо и самоуверенно. А еще его милостиво похлопали по плечу и…

— Спасибо, — чувство облегчение было колоссальным. Пусть даже о своей идее он сообщил другу еще рано утром, безбожно разбудив несчастного… О чем ему и сообщили, исключительно в матерной форме. Но Елизаров в этом никогда не признается, не-а.

Чтобы добраться до промзоны потребовалась щедрость родственников самого лучшего старосты всея универа. Хованский, правда, так и не пояснил кого это он грабанул с утра пораньше на подозрительно знакомый шевроле, часто мелькающий на парковке перед главным корпусом. И даже не стал уточнять маршрут, умудрившись доставить их в нужное место, минуя привычные пробки.

Только остановившись недалеко от въезда на территорию заводских складов, он заглушил мотор и тихо поинтересовался, не глядя на друга:

— Ты точно знаешь, что делаешь?

— Да, — не задумываясь выдал Елизаров. Хотя ни черта подобного. И вообще, если так подумать, у него желудок от мандража сводило: черт его знает, что выкинет этот шибанутый на всю голову индивид. Но…

— Если что, я за тебя отомщу, — серьезным тоном протянул Хованский, обломав весь героизм момента на корню.

— Да иди ты!

Но вопреки своим же словам пошел сам. Уверенно шагая в сторону небольшого пятачка перед пустующей бытовкой охранников. Мельком отметив наличие камер видеонаблюдения и понадеявшись, что они работают. Хованский же остался в стороне, опершись задом на капот тачки, благо место встречи было метрах в десяти от нее. И конечно же, их уже ждали.

Точнее не так. Его уже ждали. Встречали, так сказать, с распростертыми объятиями и такой доброй улыбкой, что молоко от нее скисло бы в момент. А желание пройтись кулаком по этому холеному лицу стало просто невыносимым.

И Елизаров искренне надеялся его реализовать.

— Ну надо же, — нехорошо улыбаясь, протянул Андрей Климов. В отлично сидящей модной кожаной куртке, узких джинсах и дорогих кедах он смотрелся дорого и…

Совершенно не к месту. И от взгляда Кости не укрылись ни дрожащие пальцы, ни сумасшедший блеск глаз. Не знал бы, что это просто псих, решил бы, что наркоман в разгар ломки.

— Король универа, любимец баб с первого по пятый курс включительно, — все тем же надменно-пренебрежительным тоном продолжил Климов, качнувшись с пятки на носок и обратно. — У тебя же все есть, Елизаров. На кой хер тебе эта… Хромоножка, а?

И Андрей скривился, насмешливо и презрительно. Всем своим видом демонстрируя, что он думает о собственной бывшей партнерше. И Елизаров может быть даже поверил ему, если бы…

— Ну надо же, — в тон собеседнику откликнулся Костя, засунув пальцы в карманы джинсов. Так было проще сдержать настойчивое желание сломать чуваку нос и проредить часть зубов. — Танцор диско голос подал. И даже не поленился про меня хоть что-то узнать. Это я тебе просто понравился или тебя так зацепило, что ей нужен я, а не ты?

“Нарываешься”, - осторожно подсказал голос разума, подозрительно похожий на уверенный и наглый тон Хованского. Елизаров, правда, это замечания стойко проигнорировал. Потому что да, он нарывался. И провоцировал.

И вообще, с самого начала знал, что все закончится дракой. Вопрос только, кто окажется сильнее? Или хитрее?

— Мне на нее плевать, — сухо откликнулся Климов. А кадык дернулся и кулак сжался сильнее.

“Ну-ну, плевать, как же” — хмыкнул про себя Костя. Вслух же насмешливо выдал, склонив голову набок:

— Да что ты? А так и не скажешь. Уж точно не по тем фоткам, что у тебя по всем стенам висят. Или что? Ты думал никто не догадается о твоих странных фетишах, чувак? Наивный мальчик.

— По крайне мере, я не ведусь на домыслы истеричных дур и…

— Ага, — легко согласился Елизаров, без зазрения совести перебив собеседника. И растянул губы в едкой усмешке. — Ты просто их ломаешь. Блин, чувак, серьезно? Тебе реально надо поиздеваться над кем-то, кто тебя слабее, чтобы самоутвердиться? Или ты просто не смог пережить то, что она лучше тебя?

В том, что у него талант топтаться по чужим мозолям, Костя не сомневался, ни капли. И совершенно не удивился, когда его оппонент явственно скрипнул зубами в ответ на такую очевидную подколку. А вот то, что этот псих бросится на него, Елизаров как-то не подумал.

Хотя и догадывался, что до мордобоя рукой подать. В конце концов, не про погоду и не про налогообложение в Конго они говорить собирались!

От удара в челюсть он увернулся, встретив противника нехилым ударом в живот. Поймал летящий ему в лицо кулак и вывернул руку Климова так, что тот зашипел от боли и ярости. И выплюнул, пнув Костю пяткой в колено:

— Я готов был ее боготворить. Она была бы идеальной, безупречной. Для меня!

— Надо же, какие возвышенные цели, — зло выдохнул Елизаров, словив-таки удар в скулу. Кожу опалило вспышкой боли, но он лишь сильнее сжал пальцы. И врезал противнику между ног и обхватил его рукой за шею, явно намереваясь придушить этого урода.

Холодная, тихая ярость обжигающим огнем разливалась по телу, адреналин стучал в висках. Хотелось не просто убить эту падаль, хотелось своими руками стереть его в порошок, удалить из их жизни. Но маячившее где-то на краю сознания понимание, что марать руки о такого человека не стоит, не давало довести задуманное до конца.

Да и Ярка не оценит. Сбежал от девушки в тюрьму — так себе оправдание, если честно.

— Смотри, — придавив психа всем своим весом, Елизаров вытащил телефон и снял блокировку. Чтобы ткнуть этого урода носом в фото смеющейся Ярки. — Смотри на нее, придурок. Смотри! Эта хромоножка даст всей вашей кодле сто очков вперед! А еще, — тут он склонился ниже и заговорщицки выдохнул прямо в ухо вертевшемуся ужом Климову. — Хер бы ты ее получил, придурок. Ты, млять, ее тогда сломать не смог. Так с какого… С чего решил, что получится сейчас, а?!

То, что случилось дальше напоминало кадры дешевого криминального сериала. Ну из тех, что вечно крутят по телеку. Удар под дых отвлек Елизарова всего лишь на пару секунд. Но этого оказалось достаточно, чтоб Климов вывернулся из его хватки. Пнул в живот, вскакивая на ноги. И остервенело втоптал ботинком телефон в асфальт.

После чего зло сплюнул на землю, с ненавистью прошипев:

— Может, и не получится. Тут ты прав… Но, ты об этом вряд ли узнаешь!

Наверное, Костя мог бы увернуться. Да точно смог бы! Вот только он не ожидал, что у этого подонка окажется с собой хоть какое-то оружие. Поэтому и не успел вовремя уклониться, только тихо ойкнул, когда нож плавно вошел в бок, скручивая нервы яркой вспышкой боли.

А в следующий момент Климова вырубили одним точным ударом в затылок. Ей-богу, Елизаров даже глазом моргнуть не успел, как его уже подхватили под руку и помогли аккуратно сесть на уже родной асфальт.

— Когда Ярка будет тебя убивать, я лично помогу ей спрятать твой труп, — Илья вцепился пальцами в плечо, второй рукой набирая номер на телефоне. — Млять, у тебя что, другой идеи, кроме как разозлить его, в голове не возникло, что ли?! Я знал, что ты на голову ушибленный, но чтоб так…

— Ментов вызови, а? И скорую. Потом хоть чайной ложкой мозг ешь, — судорожно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, Костя потянулся и пнул Климова еще раз. — И смотри, чтоб этот урод не сбежал, пока я тут кровью истекаю… Твою ж ма-а-ать…

— Лежи уже, камикадзе, — недовольно буркнул Хованский, снова набирая какой-то номер. — Надеюсь, твое самопожертвование зачтется. И его упекут хотя бы за вашу драку.

На это Елизаров уже ничего не сказал. Привалившись боком к плечу друга, он закрыл глаза, вздохнув. Чувствуя странную, абсолютно ничем не подкрепленную уверенность, что теперь вот точно все будет хорошо.