Глава 35

Арина Белоярцева

Реветь — это дело, конечно, нужное, и даже в чем-то полезное. Но иногда совсем лишнее и времязатратное. Пусть даже хочется до безумия и повод вон есть, самый что ни на есть подходящий. Друга детства увезли на скорой с ножевым ранением, а вечно раздражающий меня Хомяк…

Я все-таки шмыгнула носом, тут же вытерев предателя рукавом толстовки. В смысле, Хованский, и нет, он мне совсем, вот ни капли не нравится! Так вот, Костяна увезли на скорой, а этот дятел в КПЗ томится. И вот мне бы как приличной барышне всплакнуть, но…

Хрена с два! Нет уж, слез от меня они не дождутся!

Так я думала, сосредоточенно сопя, устроившись на лавочке возле отделения полиции и в ярости вытирая глаза. Слушать доводы разума они почему-то не собирались. И вообще! Где там этот чертов дядя Хованского?

Где его черти-то носят?!

— Арина? — голос раздался так внезапно, что я аж подпрыгнула. От неожиданности, блин! Вот так всегда — ждешь, ждешь, а стоит только на секунду отвлечься и все — заявляются и пугают.

Одно слово, мужики!

— Здрасти, Валентин Сергеевич, — подскочила я, глядя снизу вверх на небезызвестного Кротова. О том, что данный тролль всея университета является родным дядей моего Хомяка…

Цыц, гормон гулящий! Хомяк свой собственный! И да, о том, что Кротов его дядя, я узнала совершенно случайно. И не сказать, что дядя этот выглядит очень уж довольным этим чудным днем…

Интересно даже, кто ж ему-то настроение подпортить успел?

— Ну, здравствуй, что ли… Милая девушка моего обалдуя, — подозрительно ласково поприветствовал меня Кротов. И мне хватило остатков совести, чтобы смутиться — когда я звонила преподавателю, пришлось соврать о моих близких отношениях с Хомяком. Чтобы вопрос решился как можно быстрее.

Не, я не спорю ему, может быть, и полезно побыть в обезьяннике, но вытащить оттуда его надо как можно быстрее. Не дай бог, еще научит чему плохому бедных уголовников…

— Я это… Вас чуток того… Дезинформировала по поводу характера наших отношений, — ровным, почти невинным тоном сообщила я. — Скажем так… Ваш племянник действительно ко мне неравнодушен. Правда, до такой степени, что спит и видит, как свернуть мою худую нежную шейку. Но того, что Хомяка из вот этого вот вертепа вытаскивать надо это не отменяет. А то еще бешенством заразится, скотина такая… Ой!

— Еще кто кого заразит, — хмыкнул себе под нос Кротов, не обратив внимания на мою оговорку. — Ну идем, чудо. Ты же в стороне не останешься?

— Я? В стороне? — я гордо задрала нос, подавив в зародыше малодушное желание обидеться. — Тю! Да быстрее ваш Хомяк заткнется! В смысле…

— У меня нет хомяка, — не понял мой посыл Валентин Сергеевич, озадаченно нахмурившись.

— Да я про идиота вашего геройского, — объяснила я, потом поняла, что все равно вышло путанно и брякнула, опустив глазки в пол. — Племянника, в смысле, вашего

— Ах вот оно что… Ну, устами младенца… — пробормотал себе под нос Кротов, и мне на мгновенье стало обидно. Нашел, блин, младенца! Я ж, бляха муха, уже даже с Хомяком успела поцеловаться, а все за мелкую считают и…

Внутренний голос, почему-то звучавший со знакомыми насмешливыми интонациями Хованского, тут же посоветовал сообщить об этом факте его дядюшке. Мол, какой весомый аргумент-то пропадает. Но я мужественно цыкнула на наглеца и решительно вошла в этот вертеп закона вслед за преподом.

— Вы к кому? — поинтересовался гражданин полицейский, засевший в глубине нехилого бункера с надписью “Дежурная часть”.

Я мысленно присвистнула, оценив и решетки на окнах, и крепость железной, сейфовой двери на входе. Любопытно, это их от населения или население от них защищают-то?

— К вам, — очаровательно улыбнулась я, подпрыгнув на месте и махнув рукой. Ну как очаровательно…

Мужик мой энтузиазм не оценил и почему-то побледнел, а потом и вовсе того. Позеленел, аки Шрек из мультика. И чего это он, а? Я, между прочим, куда симпатичнее Фионы.

— Я — свидетельница! — звонко объявила я, добравшись до окошка для посетителей. От чего дядя полицейский еще и поморщился, а потом невольно потер левое ухо.

— ЗАГС в соседнем дома, — милостиво сообщили мне в ответ. И таким тоном говорящим, мол «Уйди, противная». Противная, то есть я, уходить не пожелала.

— Да ради бога, я против, что ли? Вы только жениха моего выпустите сначала!

Мент заморгал глазами, пытаясь уловить логику (нашел, что ловить!). Потом неуверенно протянул:

— Так ты же вроде свидетельницей была…

— От свидетельницы до невесты — один шаг по дворцу бракосочетаний, — пожала я плечами, просветив дежурного. — Ну так что?

— Мы к Волкову, — примиряюще сообщил за моей спиной Кротов, о присутствии которого я уже как-то и подзабыла. Блин, ну как так-то? Тащила, тащила, а всю работу сама делать собралась. Нет уж, пусть вытаскивает племянничка. — Он у себя?

— А ее вы тоже с собой заберете? — кивнул на меня мужик, кося неодобрительным взглядом.

— Непременно, — холодно улыбнулся Кротов, сжав рукой мое плечо. — Ну так что?

— Второй этаж, кабинет сорок шесть, — мрачно выдал мент, делая отметки в журнале для посетителей и махнув рукой в сторону лестницы. Напоследок одарив меня еще одним недовольным взглядом. Да таким впечатляющим, что всю дорогу я пыхтела, думая, как отомстить этому вредному мужику, не оценившему такую скромную и добрую меня.

В итоге уже у кабинета я остановилась и, скромно похлопав глазками, поинтересовалась у Кротова:

— А, может, я лучше тут подожду? В дежурке? Ну пожалуйста!

Но Валентин Сергеевич, обломал мне весь кайф, усмехнувшись:

— Ну уж нет, дорогая будущая родственница. Мне племянник такого не простит. Идем!

— Да он вам еще приплатил бы за это, — пробило вдруг меня на откровенность.

Слава богу, ее никто не оценил!

В кабинете нас ждал темноволосый мужчина, по возрасту годившийся в ровесники Кротова. О как, это и есть что ли загадочный Волков? И кто он? Что он может?

Ешкин кот, вот прям сейчас я искренне пожалела, что перенервничала и не расспросила препода сразу. Ну да ладно, отольются Хомяку мои нервные клетки! Вот только это…

Выпустите его, гада!

— Валек! — удивленно воскликнул Волков при виде нас, поднявшись из-за стола и протянув Кротову руку. — Какими судьбами? И что это за юная леди с тобой? Родственница что ли?

— Здорово, Лех, — ответил на пожатие Кротов. Правда, связать его и крамольное “Валек” у меня что-то не получалось, никак. — Почти. Племянница будущая. Жениха вот пришла выручать.

— А кто у нас жених?

— Ясно кто, Хомяк. Кто ж еще-то? — хмыкнула я, не удержавшись, в ответ на столь чудесный вопрос. Получила недоуменный взгляд от Волкова, но умница дядя тут же сработал аки гугл-переводчик до того, как я успела ляпнуть что-то еще:

— Хованский Илья Захариевич. Племянник мой. У тебя в обезьяннике должен томиться.

Я только головой кивнула, подтверждая. И тихо радуясь, что Кротов рядом. Правильно, Валентин Сергеевич, берите разговор в свои руки. А то у меня как-то нервно на душе и фильтр между головой и языком отключен, чтоб с Аринкиного на человеческий переводить-то.

— Хованский, Хованский… — нахмурился Волков, явно пытаясь что-то вспомнить. — А, это где ножевое, что ли? Да, есть у меня такие. Третьего на скорой увезли, кто кого порезал — вообще непонятно. Так что извини, Валек, не могу я его отпустить. Мало ли, вдруг это он сделал?

— А вот нифига! Вот нифигушечки! — я подскочила с места, хлопнув ладонью по столу Волкова. — Да они же просто Ярку хотели спасти от этого Андрюшеньки, чтоб его разорвало да подбросило! И не мог Илья Костяна порезать! Не мог и все тут!

— Арина, сядь, — весомо выдал Кротов. Да так, что у меня от неожиданности подогнулись коленки и я плюхнулась обратно на стул. — И рассказывай. Все, что знаешь. Все, Арина. Ну?

А что ну? С таким вот “Ну”, хочешь — не хочешь, а расколешься. И я рассказала. Все, что знала, ага. И слушали меня на удивление спокойно, не перебивая по поводу и без. Так, что я подумала — вот у кого бы Хомяку поучиться-то, как со мной разговаривать.

А то вечно как завопит: «Во что ты опять влипла?». И сразу нотации читать начинает, не давая и слова вставить!

— Вот оно, значит, как… Понятно, — кивнул по окончанию моего рассказа, Алексей Николаевич (как значилось на табличке) и тут же кому-то позвонил. — Глеб, записи с камер с промзоны привезли? Занеси мне.

Еще десять с лишним томительных минут, мы ждали пока следователю притащат эти гребанные записи, а он посмотрит их, предварительно выставив нас из кабинета, как заинтересованных лиц. А потом он снова кому-то звонил, что-то уточнял и спрашивал.

Чтобы еще через долгих полчаса, дежурный наряд привел к нам Хомяка… В смысле, Илью.

Ну наконец-то, блин!

— Забирай своего племянника, — скомандовал Волков, делая пометки в протоколе. — И Градову ко мне приведите, как ее герой очнется. Возьмем у нее показания, насчет этого деятеля. Думаю, он нескоро теперь от нас уйдет.

— Спасибо, — снова пожал ему руку Валентин Сергеевич.

— Да не за что, пока что. А так… Хороший мужик у тебя вырос, — хмыкнул следователь.

Я фыркнула. Хороший, ага. Это они еще не знают, как этот «хороший мужик» меня достает. Кстати о нем. При виде дяди Хованский оторопел, но все-таки кивнул в знак приветствия. А вот когда заметил меня…

— Да твою ж мать… Лучше б мне белочка являлась, ей-богу. Чайка, ты-то что тут забыла, а? Дома посидеть не могла?

Я от таких несправедливых слов аж дара речи лишилась. Секунд на тридцать. А потом вскочила, подошла к этому кретину и, привстав на цыпочки, от души врезала по макушке, отвесив ему подзатыльник:

— Вот кто бы говорил, Хомяк!