⚜ Глава 15. Утро после

Проснулась я от холода. Безуспешно попыталась нащупать сползшее одеяло и прильнула к источнику тепла… Стоп!

Сон как рукой сняло. Я распахнула глаза. За окном едва забрезжил рассвет. Поднялась на локтях и увидела прямо перед собой безмятежное лицо спящего некроманта. Снова зажмурилась, надеясь, что это просто ночной кошмар. Но видение, даже самое реалистичное, вряд ли способно дышать тепленьким воздухом и сладко посапывать.

Перед мысленным взором пронеслись картинки прошедшего вечера и ночи… О небеса, так все это безумие было взаправду?!

Я осторожно поднялась, чтобы не разбудить Нейтана, и приложила холодные ладони к горящим щекам. Проклятье! Нужно убраться отсюда поскорее, пока он спит. Утреннего обмена любезностями я просто не вынесу. Да и вообще, не представляю, как ими обмениваться. Вот тебе и «пьяное сенко» от бабули Флоренс! Подобные напитки нужно вообще запретить на законодательном уровне!

Я тихонько собрала вещи, прихватив свой халат, тапочки и белье. Точнее, то, что от него осталось, поскольку Нейтан не нашел ничего лучше, чем разорвать всю эту «красоту», когда ему надоело возиться с многочисленными завязочками.

Закрутившись в халат, осторожно приоткрыла дверь и на цыпочках вышла из гостиной, прижимая к груди кружевные клочки.

По дороге в спальню во мне боролись странные чувства. С одной стороны, это была неловкость от осознания произошедшего: не так я планировала провести свою первую брачную ночь. Мы же друг друга практически не знаем, да и вообще, в моей голове Нейтан был все еще женихом Шарлотты. Я не могла избавиться от чувства, что живу не своей жизнью… И даже хуже, эту чужую жизнь украла. Пусть и не по своей воле. Возможно, если бы Шарлотта не сбежала, то сейчас они с Гловером вместе завтракали бы, наслаждаясь чудным весенним утром, а ночью он бы не мне, а ей нашептывал на ухо все те слова, от которых при дневном свете хочется краснеть…

С другой стороны, конкретных представлений или мечтаний о том, как должен пройти тот самый «первый раз», у меня тоже не было. Лишь шаблоны да клише из романтических книжек, которыми увлекается моя соседка Симон. По правде, я же вообще об этом не думала! И если быть откровенной, не очень-то эти все любовные страсти занимали мое сердце, ум и душу.

Нужно признаться самой себе: в случившемся не было ничего омерзительного или унизительного. Даже наоборот. От мгновенно всплывших в памяти образов минувшей ночи внизу живота образовалась приятное тепло… Как целитель, я бы посчитала такую реакцию тела очень удачной для начала брака. Чьего-то чужого брака. Без всех этих обстоятельств с волочением к алтарю.

Эх, бабуля Флоренс! Вот по кому точно плачет магический контроль. И надо же было некроманту из всех бутылок выбрать именно ту, куда налили приворотного зелья! Или… А вдруг он сделал это специально, чтобы закрепить наш условный брак? Думать о том, что Гловер способен на такую дикую подлость, не хотелось. Однако и исключать этот вариант не стоит…

В своих размышлениях я и не заметила, как оказалась у двери в спальню.

В комнате за время моего отсутствия ничего не поменялось. Разве что трюмо казалось особенно мрачным. В спящем состоянии оно вновь стало похоже на самую обычную мебель: механические руки были спрятаны, а глаз не горел. Казалась, даже зеркальная поверхность помутнела от тоски. Где-то внутри шевельнулась благодарность к некроманту: несмотря на все мое сочувствие к призракам, слушать нотации и советы от покойной фрейлины не было сил.

Очутившись в комнате, я тотчас направилась в гардеробную, чтобы снова «разорить» Шарлотту. И в этот раз я себе не собиралась ни в чем отказывать: только шелк, только заоблачная цена, только эльфийские кутюрье!

Штанга с нарядами услужливо выдвинулась вперед. Итак, выберу самое красивое. И если порву или изгваздаю, то это меньшая из неприятностей, которых достойна любимая сестренка.

«Платье мести» нашлось быстро: пудрово-голубое, с изящными кружевами на лифе и золотым поясом, украшенным плоскими гранеными бусинами с капельками горного хрусталя. Помнится, Шарлотта ждала его несколько месяцев, планируя затмить всех и вся на выставке какого-то модного художника. А я буду просто по дому некроманта расхаживать, «красоваться» перед местными умертвиями…

Подобрав удобные туфельки, бросила наряд на кровать и устремилась в ванную. Включила воду и, сняв халат, обомлела: брачная татуировка характерно проявилась и прямо-таки расцвела серебристыми узорами. Я потерла запястье, точно это могло что-то изменить, и со вздохом присела на бортик.

Проклятье! С такой меткой королевского отбора мне не видать как своих ушей, да и скрыть ничего не получится. Я прямо чувствовала, как во мне поднимается обида и раздражение.

Все так нелепо — нарочно не придумаешь! И как теперь быть? Неотвратимо приходило осознание, что ничего не изменить и придется выстраивать отношения с некромантом с поправкой на произошедшее. Интересно, как он станет себя вести? Изображать раскаяние? Или же, как супруг, вступивший в законные права?

От этих мыслей пухла голова. Нет, нельзя сейчас думать обо всех проблемах сразу. Необходимо для начала вернуть хоть какой-то контроль над собственной жизнью. А лучший способ это осуществить — решать свои маленькие дела шаг за шагом. Итак, какой у меня был план?

Я потерла пальцами виски. Ах да, написать письмо соседкам и предупредить о своем отсутствии по причине, которую уже нет смысла скрывать: вступление в брак. Надеюсь, это обстоятельство окажется для Грымзы достаточно уважительным для отсутствия. Или для декана, если она не станет слушать. Стоит поторопиться, и подруги успеют получить весточку еще до начала занятий. Валери неизменно проверяет свой почтовый ящичек, пока варится утренний кофе.

Торопливый душ окончательно привел меня в чувство. Завязав волосы в аккуратный узел, я натянула платье и, покрутившись перед зеркалом, ощутила себя полностью готовой к испытаниям грядущего дня.

Время было раннее, за окном весело щебетали птицы. Казалось, с каждой минутой хандра во мне уступает жажде действовать.

Порывшись в секретере, я нашла там пачку надушенной тисненой бумаги с изображением ворона и витиеватой и абсолютно нечитаемой монограммой. Однако чернил в ящиках не оказалось. Вот что за безобразие такое?! Кто так делает?

Одернула себя от нервного постукивания туфелькой по полу. По идее, письменные принадлежности просто обязаны находиться там же, где и почтовый артефакт. Что же, значит, напишу письмо сразу на месте. Оставалась одна проблема, как его найти. Во мне было столько энергии и гнева, что я готова была обшарить каждую комнату в этом доме. В конце концов, не так уж их и много. Главное, не столкнуться при этом с Нейтаном.

Быстрым шагом я вышла наружу. Огляделась. Спальня располагалась практически в конце коридора, увенчанного высоким витражным окном. Дверь слева от моей оказалась заперта. За следующей обнаружилась гостевая спальня, отделанная в бирюзовых тонах. Затем снова запертая дверь. Особый интерес вызывала последняя: высокая, с изящным орнаментом из перламутровых мотыльков. Потянув за ручку, я заглянула внутрь. На натертом до блеска паркете стоял белоснежный рояль. В углу, у козетки на львиных ногах примостилась арфа. Я разочарованно вздохнула. Пожалуй, мне нужен кабинет или нечто подобное. Видимо, он не в этом крыле…

— Бобл?

От неожиданности я вскрикнула, схватившись за сердце, подскочившее чуть ли не к горлу. Он что? Подкрадывался? Или я так увлеклась, что не услышала шаркающей походки?

Умертвие вытянулось передо мной, точно гвардеец, уставившись светящимися зелеными огоньками глаз.

— Извините, — пискнула не своим голосом.

Похоже, я совсем слетела с катушек, раз начала просить прощения у нежити.

— Вы меня напугали.

«Еще лучше — теперь отчитываюсь. Что дальше? Предложить ему помощь в подметании коридоров?»

Бобл стоял не шелохнувшись. Вдруг почувствовала себя неловко: я ведь не такая... Никогда бы не могла подумать, что буду вот так рыскать по чужому дому.

— Я искала почтовый артефакт.

Объясняться с Боблом было все равно, что дискутировать с прикроватной тумбочкой, — никаких ответных реакций. Он по-прежнему стоял, как столб. Быть может, умертвие недостаточно хорошо меня понимает? Наверное, следует разговаривать с ним помедленнее.

— Пись-ма, — я изобразила, как пишу на бумаге невидимым пером, а потом помахала руками, изображая что-то вроде трепета крыльев воображаемой почтовой птицы. — От-прав-лять. Поч-та.

— Бо. Бл, — по слогам ответило существо, развернулось и пошаркало.

Погодите, он меня только что передразнил?!

Пока я стояла, не понимая, что это сейчас было, Бобл повернулся ко мне и спиной и поплелся по коридору в сторону лестницы. На полпути он развернулся и поманил меня рукой. Жест был достаточно красноречивый, чтобы я поняла: по всей видимости, мне необходимо следовать за ним. Ага, значит, сообразил все-таки! Вот и славно. Не придется самостоятельно обыскивать дом. Сейчас слуга некроманта самолично приведет меня в нужное место.

Мы спустились по лестнице на первый этаж и оказались в пустынном холле. Прошли мимо знакомой картины с упырями и свернули в противоположную сторону от большой гостиной. Я старалась ступать тихо, но каблучки то и дело отбивали дробь по узорчатой плитке.

Наконец Бобл остановился у неприметной двери, обитой шелком в цвет стен. Потянул за ручку, приоткрывая темный проход, и щелкнул костлявыми пальцами. Из проема забрезжил свет. Бобл неопределенно кивнул мне и шаркающими шагами принялся спускаться по узкой лестнице.

Ступеньки закончились довольно быстро, открывая вид на длинный подвальный коридор. К моей радости, не сырой и затхлый.

«Похоже, во мне просыпается дар провидицы, — с усталым смирением подумала я. — Месть удалась, я хожу по подвалу в лучшем наряде Шарлотты».

Мы шли мимо запертых дверей с огромными механическими замками, некоторые из которых были укреплены цепями. Видимо, Гловер опасался не только воришек.

За одной из таких дверей нечто похрюкивало и тяжко стонало, но рассмотреть источник звука не представлялось возможным: в зарешеченном окошке царила тьма. В тех помещениях, что были открыты, обнаруживались то склад поломанной мебели, то брошенный садовый инвентарь. Ниши, где прежде, по всей видимости, стояли газовые лампы, превратились в убежище для пауков, и я не могла избавиться от желания прикасаться к лицу и волосам, чтобы снять невидимую паутину.

Принять помощь от нежити было не лучшей моей идеей. И вообще, кто знает, где я? Бобл меня сюда завел и… А что если он надумает свернуть мне шею втайне от своего хозяина? Никогда не знаешь, чего ждать от умертвий. Особенно тех, что наделены разумом.

Меня прошиб холодный пот. Я сделала попытку немного отстать, но Бобл, как почувствовал: обернулся и злобно сверкнул глазами. В сумрачном свете подвала этот горящий зеленью взгляд казался особенно жутким. Или это плотоядное выражение мне лишь почудилось?

На мое счастье, мы наткнулись на очередную кучу пришедшей в негодность утвари. Судя по рассохшимся доскам и заржавленным круглым следам, здесь когда-то был винный склад. И, о чудо, на одной из уцелевших бочек стоял позеленевший от времени канделябр. Забытый каким-то выпивохой, он вполне мог послужить мне оружием. Осторожно, почти не дыша, я взяла его в руку.

Сердце заполошно подрагивало, минуты тянулись словно часы. Казалось, мы уже сутки идем по этим катакомбам. В голове крутились варианты действий. Сможет ли шаркающий упырь меня догнать, если прямо сейчас я развернусь и побегу к выходу? Или лучше для начала огреть его по башке? И зачем я выбрала туфли на каблуках?! Похоже, придется все же вступить в схватку…

Бобл внезапно остановился.

«Ударить и побежать, ударить и побежать», — мысленно повторяла я, примериваясь канделябром к темечку.

Занесла руку, как вдруг Бобл со щелчком отворил дверь и отошел в сторону.

Моим глазам открылось нечто вроде кабинета и маленькой лаборатории одновременно. Шкафы с книгами, стол, какие-то банки с ингредиентами, а поодаль два столба, исписанные портальными рунами и увенчанные табличкой с изображением летящего стрижа — символ почты. Темный тюль, прикрывающий проход, беззвучно надувался от портального ветерка.

Я так и продолжала стоять в замахе, оцепенев от нервного напряжения. Однако Бобла это, казалось, совсем не смутило. Он лишь тихонько вздохнул, делая приглашающий жест.

Более странного места для размещения почтового артефакта в жизни не видела. Но чего это я?! Пока подозревала Бобла в людоедстве, успела позабыть, что некромант мне попался абсолютно чокнутый.

Тем временем мой сопровождающий подошел к столбам и торжественно заявил:

— Бо. Бл!

И в точности повторил ту самую пантомиму со взмахами рук, которую я разыгрывала перед ним возле музыкальной комнаты.

— Эм, благодарю, — смущенно сказала я, продолжая сжимать в руках канделябр. — Можете быть свободны.

Бобл, пятясь, вышел из комнаты. Из коридора донеслись его тяжелые шаги.

Я огляделась и сразу же обнаружила искомую баночку с чернилами. Стараясь не задеть притулившийся у стены скелет на подставке, подошла к столу, поверхность которого представляла собой сплошной творческий беспорядок. Книги с бахромой торчащих закладок, какие-то листочки с записями и папки. Видимо, некромант проводит здесь много времени. Нарушать этот хозяйский порядок не хотелось.

Обычной почтовой шкатулки в комнате на видном месте не оказалось. Не удивлюсь, если она погребена где-то под бумагами на столе. И вообще, глупо тратить время на поиски, если можно воспользоваться большим артефактом. Несмотря на странный внешний вид устройства, я была уверена, что работает он по тому же принципу, что и подобные ему.

Я провела ладонью по золотистой вязи на колоннах. Необычно. Возможно даже, раритет, какой-нибудь старинный экземпляр.

Однако наличие стандартного знака почтовой службы успокаивало: просто так их не ставят.

Откинула тюль. Воздух на миг подернулся рябью, как это бывает в местах, где часто происходят разрывы пространства, а когда она рассеялась, я увидела перед собой ящик, напоминающий гроб.

«Так вот в чем дело, — тут же догадалась я, — некромант настолько помешан на своем ремесле, что заказал себе персональный почтовый портал, похожий на склеп с гробом внутри. Да уж, его чудачествам попросту нет конца!»

И тут меня озарило. Ну, конечно! Гроб! Это же гениально! Зачем отправлять письмо, если можно послать себя саму?! А чем я собственно рискую? Разве что перемещение будет не слишком комфортным и, быть может, немного болезненным. Однако меня обнадеживало, что знак стрижа не поблек. Значит, телепорт как минимум зарегистрирован и имеет выходы, равные по объему и весу. Осталось разобраться, какие конкретно.

Скорее всего, если не заданы другие координаты, без особой настройки я попаду в точку, откуда пришло последнее отправление. Что же это могло быть? А, точно, свадебные подарки! В доме родителей такого большого телепорта нет, вероятнее всего, их отправляли либо из столичного почтового отделения, либо из того небольшого, что расположен в десяти милях от нашей усадьбы в Милфорде. Обе этих точки мне вполне подходят!

Я провела ладонью по поверхности ящика-гроба. Портал активировался легким жужжанием. Ветерок усилился, дохнул в лицо. Я решительно откинула крышку. Внутри ящик был устелен какой-то скользкой тканью и отчетливо пах прачечной. Может, чтобы уберечь нечто хрупкое при переносе?

Себя я определенно считала хрупкой, а потому завернулась с ног до головы, точно гусеница и, выпростав руку, захлопнула крышку.

Уши тотчас заложило, пальцы онемели, а желудок подскочил к горлу. Казалось, меня подвесили вверх ногами и быстро перевернули, после чего кинули в свободный полет куда-то в бесконечную пропасть.