⚜ Глава 17. Банкет

Большой зал, где проходило прощание с профессором Мариусом, было не узнать. Задник сцены задрапировали черной тканью, скрыв фреску с изображением Святой Эпифании, которая стояла у колодца и поила страждущих. Массивные колонны оплели вьюнком — символом скорби. Нежные бутоны, повесив головки, грозились опасть до конца мероприятия. Бесконечно длинные столы, делившие зал на четыре части, были уставлены свечами, плавающими в аквариумах с острыми листьями черной бузины.

Но главное действо происходило на сцене, куда все новые и новые гости приносили цветы, превращая помещение в оранжерею. Гомонили, плакали, сморкались в кружевные платочки и тихо бранились, запинаясь о ковер на ступеньках, венки и чужие ноги.

Над всем этим буйством, рядом с невесть откуда взявшимся аналоем, висел полупрозрачный эфирный оттиск профессора, величиной в два человеческих роста, который с равнодушной улыбкой взирал на присутствующих. От взгляда на него у меня мурашки ползли по коже.

Я в очередной раз незаметно почесала спину. В гардеробе нашлось лишь одно подходящее случаю черное платье. Как назло, оно было неудобным, колючим и слишком теплым для душного зала. От насыщенного запаха горелого воска, смеси парфюма множества людей и бьющего в нос аромата вянущих цветов, меня ощутимо мутило.

Я пожалела, что мы послушали Симон, и заняли место за столами. Лучше бы уселись на высоких балконах. Пусть и пришлось бы потом топать к еде, но там всегда сильно сквозит.

В большой зал вошла старая дама в широкополой шляпе, украшенной уродливым чучелом черной галки со стеклянными глазами. Такой же немолодой слуга нес за ней огромную корзину кроваво-алых пионов.

Почему они не отправляют цветы на кладбище? Это так странно… Как и смерть профессора. Неважно, насколько ты умен, силен и сколько всего достиг, ведь в любой момент можно умереть от какого-нибудь пустяка, вроде крошечного сгустка крови или… Да от чего угодно! И все это чудовищно нелепо.

— А правда, что твой муженек вздрагивает каждый раз, когда ты с ним заговариваешь? — выражение лица Аники было серьезным, но в глаза плясали смешинки.

— Да угомонись ты уже со своими шуточками, — ткнула ее локтем в бок Валери.

— Простите, я всего лишь хотела немного развеселить нашу новоиспеченную леди Гловер. Это называется дружеская поддержка. А ты сразу рычишь. Совсем не по-дружески.

— Поддержка — это вместе пойти к стряпчему и помочь правильно составить заявление на развод, — Валери была настроена серьезно.

Мой брак, совершенно не вписывающийся ни в какие планы, кажется, сводил ее с ума даже больше, чем меня. А ведь она еще не знает подробностей! В суматохе я так и не успела рассказать подругам все от начала до конца.

— О, и я знаю, кто этим займется, — Аника подмигнула мне, показывая пальцем на Валери.

— Развод?! — охнула Симон. — Я еще новость о свадьбе не успела переварить, а вы уже разводитесь.

Аника не выдержала и захихикала. Магистр Капцель по-змеиному зашипел на нас и погрозил пальцем, как бы говоря: имейте совесть!

Мы смущенно замолкли и потупили глаза.

Старая дама как раз взяла слово. Голос у нее был тихий. До нашего стола долетали лишь обрывки из того, что она говорила. Галка на ее шляпе опасно покачивала растопыренными крыльями в самых эмоциональных местах. Я и не заметила, как мое внимание вновь ускользнуло, прикованное к дурацкому чучелу.

Речей сегодня было слишком много. Вспоминали и полсотни книг, написанных профессором, и его забавные привычки. Как он постоянно забывал в кармане мел, бесконечно протирал дверную ручку в своем кабинете и развешивал всюду ловушки на призраков, чтобы потом часами вести с ними беседы о прекрасных былых временах.

Я уже не смотрела на сцену, когда слово взял «очередной хороший знакомый» усопшего. От этого проклятого платья все зудело. Все бы отдала за возможность залезть под стол и почесаться всласть! Но нельзя. Магистр Капцель продолжал бдеть, периодически поглядывая в нашу сторону.

Время тянулось медленно. Опасения Валери полностью оправдались: я уже давно потеряла счет желающим высказаться или зачитать некролог. Борясь со скукой и сном, я изучила все: затяжку на чулках Симон, потолок, макушки тех, кто расположился впереди, и собственные ногти.

Валери сидела неподвижно с идеально прямой спиной. На ее лице застыло выражение вежливой заинтересованности. Аника, похоже, как и я, изнывала от тоски, а Симон постоянно ерзала на месте. Стоило шуму в зале хоть на мгновенье затихнуть, как я слышала урчание в ее животе.

Наконец, заупокойные речи закончились, и ректор объявил о начале поминального ужина. На балконах кто-то зааплодировал, и зал потонул в неуместных овациях, перемежавшихся окриками магистров.

Помещение тотчас заполонили официанты в траурных ливреях с большими подносами, уставленными всякой снедью. На их плечах я заметила нашивку столичной похоронной конторы.

Повеяло ароматами печеной дичи и грибного рагу с овощами. К фуршетному столу с закусками, где разливали пунш, выстроилась очередь из гомонящих старшекурсников.

Самые почетные гости, переговариваясь, занимали места за столами у окна, где сидели преподаватели и сам ректор. Деканы наводили порядок. Капцель с Грымзой, точно две обезумевшие курицы-наседки, пытались утихомирить расшалившихся первокурсников, а преподавательница эфирной психиатрии — магистр Ясперс — с привычно отрешенным от мира живых лицом застыла неподалеку от нас, словно статуя.

— Еще чуть-чуть, и я присоединилась бы к профессору Мариусу, умерев от тоски, — зевала Аника, наблюдая, как проворные официанты сервируют стол. — Мне срочно нужно противоядие! Например, веселая история о том, как ты внезапно стала леди Гловер.

— Да! — поддержала Симон, наполняя свою тарелку. — Выкладывай все немедленно! И поподробней!

Но тут в ее поле зрения попали традиционные поминальные пирожки с соленым миндалем, символом слез и горечи утраты, обильно политые сахарной глазурью, как обещание сладости жизни небесной. В мгновение ока Симон, забыв о моих бедах, переключилась на охоту за сдобой, жестами сигнализируя официанту поставить большой поднос рядом с нами.

В другой раз мы бы соревновались в шутках по этому поводу, как делали всегда, но сейчас я была готова последовать примеру подруги. Внезапно напавший голод был не лучшим советчиком в выборе еды.

Неожиданно Валери весьма ощутимо толкнула меня в бок.

— Летти, — ее голос звучал, как у человека, собирающегося сообщить что-то очень неприятное, — кажется, тебя кое-кто ищет…

Я обернулась и, к своему удивлению, увидела некроманта собственной персоной. Вот гад! Так он обманул меня, когда говорил, что путь из Рейвилля займет несколько дней?! Сам-то тут как тут! Или…

Следующая мысль заставила меня злорадно улыбнуться. Возможно, Гловер по моему примеру и перенесся в академию все в том же гробике своего почтового артефакта. Воображение тут же нарисовало забавную картинку, как Нейтан, весь такой серьезный, скручивается калачиком в ящике под осуждающим взглядом Бобла… Ох, надеюсь, первокурсники, которые вернулись закончить уборку в анатомичке, на этот раз подготовились и шарахнули по некроманту не своими недозаклинаниями, а метлой или чем потяжелее.

К сожалению, на спокойном лице Гловера не было признаков близкого знакомства с чем-то подобным. Лишь волосы слегка взъерошены. Модный костюм тройка с укороченным сюртуком и серебряной вязью защитных рун по канту выглядел кричаще дорого и выделял его среди присутствующих не меньше, чем высокий рост.

Некромант уверенно шел по залу, держа в руках букет с черной лентой, и крутил головой, словно коршун, высматривающий добычу.

А ведь я и есть эта добыча! Спохватившись, присела, в буквальном смысле, прячась за юбками Симон. Благо, бедра у нее были что надо.

— А теперь без лишних вопросов быстро двигаемся к выходу, — обратилась к подруге.

— Но я не попробовала пирожки! — уперлась она.

— Да забудь ты про них!

— Это ради профессора! — не собиралась сдаваться та.

Но тут вмешалась Валери, которая, по всей видимости, поняла, в чем заключался мой план. К счастью, в экстренных ситуациях она соображала чуть быстрее Симон.

— Всё! Уходим!

Без лишних церемоний Валери подхватила со стола поднос с пирожками и крутанулась на каблуках, поворачиваясь в сторону выхода. Симон, не ожидавшая такого подвоха, как обиженный ребенок, попыталась ухватить хоть один, но не вышло. Валери увернулась. Подол ее длинной юбки хлестнул меня по лицу, я отшатнулась, легонько задев стол плечом, и корзинка с приборами, стоявшая на самом краю, упала на пол. Вилки, ложки и ножи с громким бряцанием разлетелись по каменной плитке. Краем глаза я увидела, как Аника, стараясь сдержать приступ хохота, замотала головой, мол, все пропало, спрятаться не удалось.

Выглянула из-за стола и поняла, что это маленькое происшествие не осталось незамеченным. Гловер уверенно направлялся в нашу сторону сквозь толпу снующих туда-сюда гостей.

Нет, так дело не пойдет. Какой позор: сижу и прячусь от него, как нашкодивший ребенок! Я поднялась, стараясь не глядеть в сторону Нейтана, расправила плечи и потопала к дверям. Шестое чувство подсказывало мне, что шаг у некроманта шире, да и движется он быстрее, так что ускользнуть так просто не выйдет. Вернее, не вышло бы. Но тут вмешалась Аника, внезапно оказавшаяся впереди. В ее глазах плясали чертенята. С видом полоумной, она дернула за рукав магистра Ясперс.

— О, смотрите, сам Нейтан Гловер в нашей академии!

— Я в курсе, — сухо ответила магистр, видимо, раздраженная, что ей пришлось выйти из привычной прострации по такой глупой причине, как разговор со студенткой.

— Ходят слухи, что он собирается преподавать эфирную психиатрию в следующем семестре. И наш курс разделят между ним и вами, — заговорщицким тоном добавила Аника.

— Что?! Некромант и мой предмет?!

Магистр в одно мгновение растеряла все свое равнодушие.

— Сам ректор его уговаривал!

— Это просто немыслимо, — возмущенно пробормотала магистр Ясперс и, забыв об Анике, метнулась некроманту наперерез. — Господин Гловер, нам нужно поговорить!

Подруга торжествующе улыбнулась и помахала нам рукой.

— Что ты делаешь? — шепотом спросила я, когда мы поравнялись.

— Спасаю нас. Впрочем, как всегда.

— Но Ясперс…

—…ничего мне не сделает. Тем более, я уже получила у нее зачет автоматом. А за каникулы она успеет обо мне забыть.

— Автоматом? — возмутилась Валери. — За что?

— Надо за что!

Это была очередная история о том, как Анике все сходит с рук. Выяснять подробности не имело смысла. Хотя Валери, без сомнения, попытается это сделать, устроив нашей везучей соседке очередной форменный допрос, который закончится ничем.

— Только не начинай опять эту свою историю про всемогущий талисман удачи — молочный зуб твоего дедушки, — не унималась Валери.

— Как скажешь, — небрежно ответила Аника и хитро подмигнула какому-то незнакомому парню, шедшему рядом с пожилым господином в старомодном фраке с лампасами, мимо которого мы пробежали.

Умение подруги решать проблемы с учебой конкурировали только с невероятной способностью превращать каждого встречного мужчину в своего преданного поклонника. Наверное, лишь смерть может заставить ее прекратить кокетничать. Или превратит в обезумевшего от любвеобильности призрака.

«Не лучшая мысль с учетом обстоятельств», — одернула себя я оглядываясь.

Магистр Ясперс вцепилась Гловеру в руку, а он сквозь зубы ей отвечал, сверкая глазами в мою сторону. Казалось, его недовольство можно черпать ложкой. Я усмехнулась и пожала плечами, мол, жаль, муженек, что тебя задержали, а у меня дела. И, все еще продолжая улыбаться, выскользнула за двери.

Вряд ли он погонится за мной. И тем более вломится в коттедж. В любом случае горгулья его не пропустит за ворота. А если Нейтан совсем сойдет с ума и закатит скандал, я разыграю из себя жертву. Начну заламывать руки и рассказывать всем и каждому, как сбежала от домашнего тирана. Оставшаяся пара синяков сойдет за доказательство легкого рукоприкладства. Будет, что написать в заявлении на развод. Да еще и свидетельские показания приложу. У меня не было сомнений, что Гловер придет к таким же выводам и не станет устраивать разбирательство в академии.

Так и случилось. Спустя каких-то полчаса мы, заварив чай, уплетали миндальные пирожки в маленькой гостиной нашего коттеджа. К счастью, разозленный некромант и не думал ломиться в двери. Из открытого окна слышались лишь тихие разговоры разбредающихся по домам однокурсников и заунывное покрякивание горгульи.

Я с наслаждением избавилась от колючего платья, сменив его на удобное домашнее. Выпечка оказалась сытной до такой степени, что даже этот, свободный в талии наряд, начинал жать в районе живота.

Мне пришлось раза три пересказать некоторые моменты своего замужества и «плена» в Рейвилле. Кое-что изобразить даже в лицах. Я поведала подругам почти обо всем: и как Гловер подкупил жреца, и как расплескивал некромантскую «аниму» в храме, да так, что мощи святых чуть не восстали.

— Силен! — с воодушевлением поддержала Аника, пряча улыбку под неодобрительным взглядом Валери.

Моя подруга-отличница, не признающая нарушения правил, никак не могла поверить в такое пренебрежение законами. Тем более от того, кто находится на государственной службе!

Потому о встрече с живыми грибами мне все же пришлось промолчать. Как и о призраке в трюмо. Вовремя вспомнила слова Гловера о секретности кое-каких его дел, которые я вроде как пообещала не разглашать. Мои злоключения, по версии для подруг, закончились тем, что выбор не той дороге привел к многочасовому блужданию по лесу, где и нашел меня Нейтан.

— Ах, как же это романтично, — протянула Симон, пытаясь прожевать очередной пирожок.

— Меньше читай свою любимую Стейси Сиалану! Там принцессы даже в тюрьме умудряются шашни крутить*, — возразила Валери. — А нашу Летти, вообще-то, вынудили заключить брак, а потом и вовсе похитили! В реальном мире — это преступление!

— Не в тюрьме, а в закрытой академии, — обиженно возразила Симон, не терпящая критики своих литературных вкусов.

— Курочка не захочет, петушок не…

Я глянула на Анику, и она прикусила язык. Валери тоже изменилась в лице. И только Симон не заметила возникнувшее напряжение, увлеченная поеданием очередного пирожка.

— А вот взяла бы мое похудательное зелье «Легче перышка», и клумба осталась бы целой, а этот ваш мертвый дворецкий — довольным, — перевела тему Аника, не моргнув и глазом.

— Твои зелья не помогают! — очнулась Симон.

— Тебе нет, ты же все время что-то жуешь!

— Девочки, не ссорьтесь! — закатила глаза Валери.

Внезапно меня настигло понимание, тоскливо завывшее внутри, словно брошенный пес. Этой простой жизни больше не будет. Подруг, коттеджа, общей гостиной, где можно распивать чай чуть ли не до рассвета под несмолкающий стрекот сверчков и мышиную возню. Места, что стало мне домом. Скрипучего диванчика, обитого изумрудной тканью, запаха зелий Аники, толкучки в ванной по утрам и скандалов во время уборки, которые неизменно заканчиваются примирительной стряпней, а потом и поеданием чего-то вкусненького. В этот момент мне вдруг стал дорог даже уродливый торшер с покосившимся абажуром, стоявший у побуревшего от времени камина. Все это исчезнет, останется в прошлом.

— Я так устала, что легла бы спать, — сказала, чувствуя подкативший к горлу ком.

Девочки вяло запротестовали, но мне казалось, еще мгновение, и я с головой окунусь в безутешные рыдания, когда любая попытка успокоить, превращается лишь в еще больший ливень слез.

Я быстро поднялась по лестнице в свою комнату. Задернула плотные шторы на окне и зажгла ночник. Беспорядок, оставленный в пятницу, никуда за выходные не исчез. Учебники по алхимии так и лежали открытые на столе вперемежку с тетрадями. А подсохший за выходные кустик бальзамина на подоконнике обиженно сбросил парочку листьев.

Плеснув в горшок воды из графина, я, не раздеваясь, плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Не знаю, сколько мне пришлось так пролежать, предаваясь мрачным размышлениям. Но тут раздался стук в дверь.

Не дожидаясь ответа, в комнату вошла Аника. По-хозяйски сложив парочку книг друг на дружку, она оперлась на край письменного стола.

— Вот это приключение, да?

Риторический вопрос, на который не имело смысла отвечать. В комнате повисла неловкая пауза.

— Я знаю, ты против подпольных зелий, но я тут кое-что принесла. Так, на всякий случай, — Аника выставила небольшой флакон прямо на одну из раскрытых книг.

В глубине прозрачной, как слеза, жидкости свернулся клубочком бледно-желтый лепесток сильфия — известного средства от нежелательной беременности. Сказать, что я смутилась, — ничего не сказать…

— Но…

— Ты права, это не меня не касается, однако, — Аника указала глазами на мою красноречиво серебрившуюся брачную татуировку, — у тебя до всего этого были планы. И я подумала… Он же почти незнакомец, и все... не по любви. Если бы я была на твоем месте… Хотя неважно. Окончательное решение все равно за тобой.

Отправив в мою сторону сочувственный взгляд, подруга отвернулась и вышла из комнаты. Этот короткий разговор оказался до ужаса неловким.

И я вновь осталась одна, если не считать флакончик с зельем, в котором, словно живой, искрился лепесток.

А ведь действительно, кое о чем важном я и не подумала...