⚜ Глава 18. Будет по-моему

Утром я проснулась в совершенно другом настроении. Поднялась с постели и открыла окно. Казалось, за эту неделю я впервые хорошо выспалась и отдохнула. Солнце залило комнату светом, птицы привычно устроили перепалку в нашем маленьком садике, на улице пахло теплом и приближением лета.

Лишь одно обстоятельство портило картину нового прекрасного дня: после вечернего чаепития с сладко-солеными пирожками мои глаза были похожи на щелки.

«Как пьяный пчеловод», — подвела я неутешительный итог, в очередной раз дав себе зарок не наедаться на ночь всякой дряни.

Целительские чары сработали лишь отчасти, а потому для борьбы с последствиями пришлось еще минут десять полежать с «улиточным целителем» Аники на глазах. Благо, подмороженные раковины, которые соседка сначала долго вымачивала в специальном зелье, а после складировала в холодильном шкафу, у нас хранились как раз для такого случая.

Сегодня я чувствовала себя полной решимости вернуть свою жизнь обратно. И стоило так приунывать накануне?! Ночь прошла, а вместе с ней и все те пораженческие и тревожные мысли, что не давали сомкнуть глаз. Всего-то и нужно написать отцу, чтобы наконец прекратить череду этих дурацких недоразумений. В конце концов, у нас с ним был совсем другой уговор. На королевский отбор по вполне очевидным причинам мне уже не попасть, а значит, самое время переходить ко второму пункту, на который я в глубине души надеялась, когда собиралась не слишком усердствовать на испытаниях во дворце. Сестре учеба в академии и мои далекоидущие планы построить карьеру всегда казались безумия, я же предпочитала называть это «свободой». И от нее меня отделяет всего пару строк, ну ладно, страниц письма.

Вернув раковины обратно в холодильный шкаф, сварила себе кофе и уселась за стол.

Завтракать пришлось в гордом одиночестве. Симон, когда я попыталась ее разбудить, прокричала мне из-за двери своей комнаты, что «прогуляет проклятия», и теперь сладко посапывала в теплой постельке. Валери уже не было в коттедже. Видимо, решила с утра пораньше заглянуть в библиотеку. Место нахождения Аники, как всегда, оставалась загадкой. И не только для меня.

За время, пока я собиралась, пришлось отправить восвояси двух постоянных покупательниц нелегальных похудательных зелий, которыми успешно торговала подруга. Надо признать, донельзя эффективными. Одной из девчонок для сходства с Боблом не хватало лишь фарфоровой маски. На худом лице остались одни молящие глаза. И в чем только душа держится? Надеюсь, Анике хватает совести не продавать подобным тощим доходягам свои средства для подавления аппетита.

Поклевывая невкусную овсянку, я думала над каждым словом письма отцу. И так, сама не заметила, как целиком описала все, что произошло со мной в доме некроманта. Пришлось опустить некоторые подробности, вроде последствий подарка бабули Флоренс. В остальном же я не скупилась на резкие эпитеты. Закончив письмо напоминаниями о том, какие у меня были планы до того, как Шарлотта вместе со своим женишком не разрушили их буквально за пару часов, я опустила его в почтовую шкатулку.

Расправив невидимые складочки на форменном платье, прикрепила на нагрудный кармашек медальон с эмблемой факультета. Как всегда, его знак — руна воды и стилизованное древо жизни — подняли мне настроение. С самого детства, как только во мне проснулась магия, я мечтала стать целителем. Маменька до сих пор с умилением рассказывает подругам истории о маленькой Летти, которая, едва научившись ходить, таскала в дом каждую букашку, чтобы непременно ее вылечить.

«Настоящей мечте никакие некроманту и сумасбродные сестры не помешают!» — строго напомнила самой себе и отправилась на занятия.

Стоило признать, что учеба давалась тяжелее обычного. Раньше я бы быстренько пробежалась по нужному параграфу перед практикумом и без проблем вспомнила бы все, что мы проходили. Но не в этот раз. Пришлось тихонечко шуршать конспектом на задних рядах, в то время как профессор Бернгард задавал каверзные вопросы по диагностике проклятий долгого действия. Вся группа радостно выдохнула, когда Валери затеяла с ним жаркую научную дискуссию, благодаря которой остальным адептам удалось избежать допроса с пристрастием. Заковыристые задачки профессора, пожалуй, мог решать лишь он сам и Валери.

После небольшого перерыва нашей группе пришлось полностью выложиться в госпитале при академии, куда прибыли пострадавшие с пригородного конезавода. Передавая силу лечащим целителям, в конце занятия, мы едва держались на ногах, а потому сразу отправились на «ручейки».

«Ручейками» в академии называли обязательные часы по увеличению силы и медитации. Проходили занятия в специальном зале с большим фонтаном по центру, вокруг которого располагались удобные кушетки, коврики, пуфы и кресла. Миниатюрные водопады, клепсидры и просто большие чаши, где резвились золотые рыбки, были повсюду. Воздух казался теплым и влажным, а многочисленные кадки с тропическими растениями, заплетающими стены, навевали мысли о знаменитых эльфийских садах. Все здесь умиротворяюще журчало, стекало и лилось.

Но сегодня удобная кушетка и золотой фонтан с древом жизни, с которого прямо в глубокую мраморную чашу струилась вода, не приносили привычного успокоения. Стоило лишь на мгновение отвлечься от учебной рутины, как мысли то и дело возвращались к ситуации с некромантом, словно голова моя превратилась в кипящий котелок, под который то и дело подбрасывают все новые и новые дрова.

Аника явилась только к середине медитации, и короткими перебежками, скрываясь от зоркого взгляда магистра, заняла укромное местечко под раскидистой пальмочкой. Валери недовольно поморщилась, а я в который раз за последний час попыталась сосредоточиться на водных струйках в клепсидре. Но достичь концентрации так и не вышло. Мысли тянуло куда-то не туда.

Впереди нас ждала большая перемена и обед. С трудом высидев положенное время на «ручейках», я уже мечтала о том, с каким удовольствием съем большущую тарелку куриного супа с чесночными сухариками, но тут Валери дернула меня за рукав, отвлекая от фантазий о еде.

— Ой, кажется, тебя вызывают в деканат, — подруга указала на мой значок.

Действительно, руна воды на медальоне полыхала красным.

— Интересно, что им от меня понадобилось?

— Чем быстрее пойдешь — тем скорее узнаешь, — развела руками Валери.

— А мы в столовой подождем, — Симон переминалась с ноги на ногу. — Заодно и тебе возьмем чего-нибудь.

— А если задержат, за судьбу обеда можешь не переживать, — хихикнула Аника, стрельнув глазами в сторону подруги.

— Ты такая злая, потому что тощая? — обиженно выпалила Симон и, резко развернувшись, зашагала вперед.

— Чего это она? Что я такого сказала?

— Похоже, стоит заканчивать с подобными шутками, — задумчиво ответила Валери, глядя на удаляющуюся соседку.

— Или отправить ее к целителю, — попыталась оправдаться Аника, взяв ее под руку. — Не смотри так! Ты же брала дополнительный курс паразитологии. А вдруг это не слабая сила воли, а солитер, требующий заедать острые куриные крылышки круассанами с карамелью.

— Во-первых, мы сами без пяти минут целители, — начала загибать пальцы Валери. — Во-вторых, если бы ты появлялась на паразитологии чаще, то знала бы, что обладатели солитера, наоборот, сохнут.

— В-третьих, это так себе тема для обеда, — вмешалась я. — И в-четвертых, кто-то должен догнать Симон, или мы будем любоваться ее кислой физиономией весь вечер. Давайте уже.

Соседки отправились в столовую, а я поспешила в сторону деканата. Идти пришлось «против движения», протискиваясь через толпу спешащих на обед адептов. Двери аудиторий распахивались, выпуская все новых и новых студентов. Парочка второкурсников с факультета военного целительства затеяли спор о преимуществах посохов первой помощи прямо посреди коридора. Проходя мимо них, мне лишь чудом удалось избежать близкого знакомства с этим самым чудо-жезлом.

Ругая деканат и урчащий желудок, я, наконец, миновала статую святой Эпифании и вышла к галерее с портретами заслуженных деятелей академии. За ней располагалась кафедра целительского факультета, кабинет Капцеля с приемной, архив и логово академических бюрократов.

Поправив сползающую с плеча сумку с учебниками, я протиснулась в приоткрытую дверь и оказалась в кабинете с бесконечной чередой шкафов, доверху забитых разномастными папками.

Однако что-то здесь определенно изменилось с моего последнего визита, который случился, кажется, полгода назад. Высокий стеллаж на колесиках зачем-то выдвинули на середину кабинета, в воздухе отсутствовал привычный запах кофе, а на подоконнике не исходил паром самонагревающийся чайник. Но главное — шум… Я не сразу поняла, что он был совсем иной. Исчез знакомый заунывный стук прыгающей печати, которая то и дело бестолково скакала по столу. О, чудо! Я впервые увидела ее за работой. И не только ее. Мисс Доллирэль, ласково прозванная адептами мисс Деканат, — моложавая полуфэйри с копной кудрявых с зеленоватым отливом волос — усердно штамповала документы. Да так старательно, что аж кончики удлиненных ушей порозовели.

За ее спиной мигала карта академии, где светящимися разноцветными точками отмечались адепты разных факультетов. Сейчас все они толкались в одном месте, словно рой маленьких мошек. Именно с этой картой был связан мой медальон, продолжавший гореть красной сигнальной руной.

— Добрый день, — поздоровалась я с мисс Деканат, отрывая ее от работы. — Вызывали?

— Летиция Эмерс, ой, то есть, уже Гловер, — разулыбалась она.

И когда только успела пронюхать? Да и вообще, как много людей знают об этом? Я сама говорила только подругам. Проклятье! Чем больше народа в курсе о нашем с некромантом браке, тем сложнее мне будет реализовать мой план.

— Вообще-то, я пока фамилию менять не собираюсь.

— А надо бы!

— Кто сказал? — вырвалось у меня.

Прозвучало, по-видимому, довольно грубо, потому что Доллирэль приоткрыла рот и захлопала глазами.

— Мне не хотелось бы торопиться с таким серьезным вопросом. Эмерсы — представители одного из самых древних родов, как вы знаете. Носить эту фамилию — великая честь.

Мисс Деканат поменялась в лице. Ее брови поползли вверх, и у меня возникло ощущение, что я говорю нечто очень и очень неприемлемое. Возможно, я ошиблась, и наша Доллирэль вовсе не помешанная на романтике натура. Пафосными речами про верность семье и роду такую не проймешь. Ладно, поменяем немного тактику.

— Понимаете, — улыбнулась я, — мне не хотелось бы, чтобы секретом всех моих будущих достижений недоброжелатели видели исключительно удачное замужество.

«Да что у нее с лицом?» — мелькнуло в голове.

Нервный тик напоминал пантомиму, будто Доллирэль пыталась мне на что-то намекнуть. Ее глаза ошалело метались от меня к шкафам и обратно, брови красноречиво поднимались и опускались, а губы подрагивали в странной улыбке. Пожалуй, пора заканчивать с глупыми объяснениями, пока бедняжку удар не хватил.

— Видите ли, у меня есть кое-какие планы, — резюмировала я. — И смена фамилии в них не вписывается.

— Не то что наше замужество. Правда, дорогая? — внезапно раздался за спиной знакомый голос Гловера.

Я обернулась и увидела, как Нейтан выходит из-за стеллажа. Так вот куда пялилась Доллирэль. И как я сразу его не заметила?! Или некромант специально спрятался, чтобы застать меня врасплох? Но зачем? Хотя, надо признаться, ответ был очевиден: заметь я его раньше, попросту не вошла бы в кабинет. Картинки совместной ночи упрямо полезли в голову. Пришлось опустить глаза. Встречаться с Нейтаном взглядом после случившегося было до ужаса неловко.

— Не могли бы вы нас оставить на минутку? — обратился Гловер к Доллирэль без всякого стеснения, точно имел право здесь распоряжаться.

Теперь настала моя очередь подавать ей знаки бровями. Только вот мисс Деканат на меня не смотрела. Потупив взор, она забормотала о множестве сверхсрочных дел и выскочила из кабинета. Вот же предательница!

— Приятно было с вами увидеться, господин Гловер, — холодно поприветствовала я некроманта, чтобы не выдавать своего смущение, — однако мне тоже пора.

— Я думал, что мы перешли на «ты», Летти.

Сделав вид, что не понимаю намека, попыталась обойти некроманта, чтобы проскочить в дверь, но ничего не получилось. Стоило мне шагнуть вправо, как он перегородил мне путь, влево — Гловер туда же.

— Вы в своем репертуаре, Нейтан.

С каждой секундой, когда он вот так нависал надо мной, пытаясь задержать, мое желание изображать вежливость стремительно испарялось.

— Ты о чем?

— Сначала прячетесь, как преступник, теперь решили меня не выпускать?

— О, тебе, видимо, больше пришлось по вкусу, чтобы я, как верный пес, караулил возле коттеджа? А ты бы снова обвела меня вокруг пальца, проскочив через какую-нибудь дыру в заборе на заднем дворе, а потом вместе с подружками хохотала бы над этой историей.

— Мне бы пришлось по вкусу, чтобы вы исчезли из моей жизни, — разозлилась я.

Вот зачем он все это придумывает? Нормальный мужчина мог бы догадаться, что не стоит преследовать женщину, если она так отчаянно этому сопротивляется. Избавил бы на время от своего присутствия, дал свыкнуться с мыслью, пережить, смириться, принять решение и вообще успокоиться. Но это нормальный. Некромант в их число явно не входил.

— Ничего не понимаю. Да, начало нашего брака обычным не назовешь, однако, мне казалось, мы поладили. Все же было хорошо! Шутки про нелепые подарки, нормальный ужин без всех этих правил и… остальное…

— Даже не начинайте.

— В конце концов, я тебя спас! И какова благодарность? Даже не попрощалась!

У меня просто дар речи пропал. Эмоциональный диапазон Гловера, похоже, как у прикроватной тумбочки. Это было так грубо. Но еще больше поражала мысль, как именно для него выглядит это самое «поладили». Словно собаку приручает! Будто не было ничего ни до спасения, ни после. Какая удивительная непритязательность. Ужин, винишко и теперь мы семья? Я даже не знала, с какого возражения начать!

— А вчера? — не унимался некромант. — Что это было?! Почему тебе необходимо выставлять меня дураком при каждом удобном случае?

— Вы и без меня прекрасно справляетесь, — огрызнулась я. — Нейтан, зачем вы устроили это представление? Доллирэль, думаете, поверила, что вас интересуют бухгалтерские книги или что вы там рассматривали, когда прятались за стеллажом?

— Вот опять! Летти, я не герой любовных романов, который бродит за возлюбленной по пятам.

Я смерила его с ног до головы выразительным взглядом.

— Хотя, возможно, со стороны выглядит немного похоже, — он слегка смутился. — У меня к тебе дело. Весьма серьезное. Нужно переоформить брачный контракт на твое имя.

Вот это было совсем нехорошо. Потому что пойти на его условия, означает поставить крест на планах вернуть все назад. Если я сейчас соглашусь, то даже папенька не сможет решить этот вопрос. Поставлю подпись и все пропало. Но Гловер был так накален, что я не спешила раскрывать карты. Не дай небеса, опять запрет где-нибудь. И я не была уверена, что мисс Деканат хотя бы пальцем пошевельнет, чтобы не позволить некроманту выкрасть меня из академии.

— Хорошо, — протянула я, — но сначала мне нужно его изучить.

— Такой же, как у Шарлотты, — отмахнулся некромант. — Только имя поменяем.

— Нейтан, вы просто… чудовище!

— Да что опять не так? — удивился он.

— Для вас хоть кто-то в этом мире, кроме вас самого, существует?! Что я, что Шарлотта — не люди, просто буковки на бумаге?! Неужели мы для вас всего лишь декорации, инструменты для достижения цели?

— Добро пожаловать в реальный мир, Летти, — голос Нейтана сделался суровым. — Здесь все друг друга используют. Уж вашей ли семье об этом не знать? Кто выполняет условия сделки — получает награду. В этом отношении я был честен, поэтому ничего удивительного, что в конце концов выходит по-моему. Хочешь так же? Сотрудничай. У тебя ведь хорошо получается, когда хочешь.

Последняя фраза была сказана таким многозначительным тоном, с такой интонацией и с таким блеском в глазах, что нужно было быть совсем глухой и слепой, чтобы не прочесть в ней намек на нашу совместную ночь. Да как он вообще смеет так говорить! Я леди Эмерс, из древнего магического рода, а не какая-нибудь продажная девка из придорожной таверны, с которыми, он, видимо, привык общаться. Ночь была сделкой, где я сотрудничала? Да за кого он меня принимает?!

— Это все приворотное зелье, которое вы специально мне подлили! — зло выпалила я.

— Да? — он наигранно поднял брови. — Но прислала-то его твоя родня. Откуда мне было знать, что в бутылке?!

Прежде чем я успела ответить, дверь распахнулась. За спиной раздался голос декана Капцеля.

— Почему вы под кабинетом, а не в нем, Доллирэль? Ваша печать сошла с ума и грозится запрыгать вас до смерти?

В проеме показался сначала живот Капцель, а потом он сам. За спиной магистра пряталась красная мисс Деканат. От мысли о том, что наш разговор могла подслушать не только она, но и все секретарши с кафедры целительства, мне поплохело.

— Господин Гловер, вот так встреча! — Капцель расплылся в улыбке. — Леди Эмерс? Вы меня искали?

— Нет, — буркнула я. — Мы с господином Гловером обсуждали кое-какие семейные дела. И уже закончили.

— О, точно-точно! Позвольте поздравить вас со свадьбой, господин Гловер. Передавайте наилучшие пожелания леди Гловер.

— Обязательно, — рассеянно кивнул Нейтан.

Судя по беззаботному виду Капцеля, мне вдруг стало понятно, что он не в курсе произошедшей подмены невесты и до сих пор уверен, что супруга Гловера — Шарлотта. А мисс Деканат, схватившаяся за какую-то папку, точно за спасительную соломинку, вовсе не собирается его в этом разубеждать.

— У вас какие-то вопросы, леди Эмерс? — Капцель обратился ко мне.

— Что? Нет!

— Тогда чего вы ждете?

Меня не нужно было просить дважды. Стараясь не смотреть на Гловера, я выскользнула из кабинета, слыша за спиной, как Капцель принялся расспрашивать некроманта о каких-то только им известных делах, совершенно не касающихся свадьбы.

Я зашагала по коридору голодная, расстроенная и злая. Нет уж, жить с некромантом не буду ни за какие коврижки! Грубый и неотесанный мужлан — вот он кто! Черствый чурбан, который думает только о себе.  Мысль о том, что все сложится так, как он и хотел, приводила в бешенство. Нет, «по его» не будет. Костьми лягу, но не будет.

Осталось только уладить все побыстрее, пока эта история с замужеством не стала народным достоянием.