⚜ Глава 20. Будни

Неделя началась с чудных открытий. Как я и предполагала, газетная статья о независимости Заповедного леса оказалась лишь первой ласточкой в череде событий государственного масштаба.

Общественность еще не успела переварить новость о выходе из договора о вечной дружбе, как фейри сделали очередной шаг. Утром понедельника они провозгласили декларацию независимости и вывесили над дворцом принца Флэя свой новый национальный флаг: дубовый лист на лазоревом фоне. Об этом «вопиющем демарше» написали все газеты, призывая Парламент срочно принять меры.

Бурные обсуждения не обошли и академию. Дебаты и споры велись в каждой аудитории, на переменах, в столовой и даже полушепотом в библиотеке. Свое ценное мнение о фейри считали нужным высказать абсолютно все: от первокурсников до преподавателей, не говоря уже о главной поварихе и стороже у ворот.

В параллельной группе, с которой у нас проходили общие практические занятия по фитотерапии, учились две девушки полуфейри, особенно усердствовашие с доказательствами, почему Лес должен отделиться. А заодно демонстративно обижались на то, что прекрасную страну фейри, с ее великолепными холмами, городами и висящими садами по старинке называют Заповедным лесом. Мол, во всем, даже в названии, проявляются свидетельства «зубастого империализма Элата».

Подобные разглагольствования особенно раздражали Валери.

— Вы ничего здесь не решите, — приводила она свой убийственный для сторонников независимости аргумент. — Идите спорить в парламент!

Но с таким же успехом можно было тушить огонь маслом: дебаты вспыхивали с новой силой. От обсуждения вопроса отделения территорий, народ, с еще большим энтузиазмом переходил к спорам о политике в целом.

Из разговоров преподавателей я с удивлением узнала о том, что соглашение с фейри было заключено всего на триста лет, и теперь Заповедный лес имеет полное право его не продлевать.

— Эта декларация лишь закрепит реальное положение вещей. Фейри уже больше века имеют полностью автономное управление. Мы одна страна лишь на бумаге, — рассуждал профессор с кафедры некроанатомии. — Даже законы разные!

— А деньги? Сколько потрачено на инфраструктуру?! К тому же нельзя позволить им окончательно спеться с эльфами, — вещал магистр по целительской этике, не обращая внимание на кислую улыбку Капцеля и скучающий вид Ясперс.

Возможно, я бы выяснила больше интересных подробностей, если бы взбешенная этими беседами Валери не потащила меня в столовую.

— Подумай лучше о своих проблемах, хватит греть уши, — наставительно сказала она.

Мне нечего было возразить. Хотя в глубине души, пусть и без доказательств, я не могла избавиться от мысли, что все это безумие странным образом связано с Шарлоттой. Воображение подкидывало картинки, как сестра, заявившись в Заповедный лес, подговаривает фейри к чему-нибудь этакому. Как делала это со мной в детстве.

До сих пор помню, как орала маменька, когда мы додумались сделать для нашего пони по кличке Уголек мягкую лежанку из диванных подушек…

Разумом я понимала, что сестра не может быть причастна к декларации независимости и прочим политическим делам, а в душе все переворачивалось от беспокойства.

В коттедже разговоры о политике были под запретом, а потому дела шли относительно неплохо. Не считая придирок мадам Бруннеры, смотрительницы хозяйственной части, которая решила затеять очередную проверку.

— Девочки! Вы же — девочки! — причитала она над клумбой с чахнущим птицемлечником, о котором наша компания благополучно забыла. — В саду все облезло! Я думала, здесь парни живут. Дождетесь у меня, подселю к вам в следующем году пятикурсников с некроанатомии в соседи. Будут у вас по оранжерее кишки с селезенками ползать!

Характер у Бруннеры был такой, что угроза могла оказаться вовсе не шуткой. И это еще хорошо, что она в коттедж не заглянула, ограничившись инспекцией садика и оранжереи.

Симон так и не сподобилась навести порядок в доме. Поругав подругу и взяв с нее клятвенное обещание в следующий раз не пропускать дежурств, мы решили ей помочь.

За дело взялись в среду, сразу после обеда. И понеслось. Рядовое наведение порядка как-то незаметно превратилось в генеральную уборку.

Подметатель, пыхтя и надувая меха, чистил ковер, а самоходная полотерка шуршала щетками, драя дощатый пол. То и дело от них в воздух поднимались облачка некро-анимы, от которых Аника безудержно чихала. В ее задачу входило разложить вещи. Симон лениво ползала с тряпкой, вроде как, протирая пыль.

Мы с Валери наводили красоту на кухне, перемыв все, что можно перемыть. Заодно разобрали холодильный шкаф, избавившись от залежалых продуктов и сладких заначек Симон. Вот уже три дня, как она не ела сахара и бегала по утрам перед занятиями.

Как ни странно, вся эта катавасия с уборкой так нас затянула, что на доме мы не остановились и вскоре перешли в садик. Наконец-то подвязали виноград, к которому, судя по виду, никто не притрагивался с начала учебы, оживили цветы на клумбе и хорошенько колданули в оранжерее. Наш маленький огородик из теплолюбивых лекарственных растений получил не только щедрую порцию воды и удобрений, но и магии от всех четверых.

Даже горгулье в тот вечер не удалось избежать купания. Закаменевшие перышки были покрыты многомесячной пылью и песком, но она не сдавалась и вела ожесточенное сопротивление: царапалась, кусалась и требовала порцию бренди.

— Бруннера должна нам теперь выдать премию и торт за такой каторжный труд, — устало опускаясь на диван, ворчала Симон. — И почему академия не наймет горничных?

— Здоров в еде, но хил в труде, — одними губами сказала Аника и сладко потянулась, сворачиваясь в кресле, как кошка.

С некоторых пор над Симон мы старались подшучивать реже, поддерживая ее благородный порыв влезть в «платье мечты» к бабулиным именинам, которые пройдут аккурат после сессии. Которая, к слову, была все ближе и ближе. Эх, о ней сейчас следовало бы думать. Но получалось плохо. Некромант, по всей видимости, не планировал оставлять меня в покое. Только форму преследования изменил. Сама того не заметив, я оказалась втянута какую-то бестолковую переписку. А началось все с брачного контракта, который в один из дней обнаружился в моей почтовой шкатулке.

Гловер попросту прислал мне договор, который они заключили с Шарлоттой. Имя сестры было небрежно вымарано. В конце строки стоял знак вопроса, выведенный самостирающимся грифелем. Им же на полях Нейтан начертал размашистым почерком: «Настоятельно рекомендую пересмотреть решение».

Невероятно! Какое содержательное сообщение! Наглости в некроманте больше, чем веса!

«А то что?» — вписала я.

Судя по тому, что такого рода переписка продолжалась все последующие дни, реальных рычагов воздействия у новоиспеченного муженька на меня не было.

«И как, Гловер? Облез, м?» — мысленно ликовала я, радуясь каждой, даже самой малюсенькой, возможности его уколоть.

Неумолимо приближался день благотворительного вечера с извечной проблемой, знакомой каждой приличной девушке, вне зависимости от происхождения. Эти страшные два слова — «нечего надеть».

Разложила наряды на кровати и приуныла. В отличие от Шарлотты, платья которой частенько хвалили, когда не ругали, разумеется, в светской хронике, я не слишком следила за модой.

Содержание, которое мне ежемесячно выплачивали родители, обычно уходило на дорогие иллюстрированные издания травников и энциклопедий, которые, возможно, и не были обязательными, но мне очень хотелось собрать свою библиотеку целителя.

И, конечно, как и многие мои однокурсники, я с легкостью тратилась на артефакты, походы на лектории приезжих светил целительских наук, ингредиенты и магические реагенты для экспериментов.

Нарядами меня обычно обеспечивала матушка, чуть ли не силком затаскивая к своей портнихе перед каким-нибудь важным мероприятием, где я должна была появиться во всей красе и не ударить в грязь лицом.

Несмотря на то, что сейчас был тот самый случай, проблему с нарядом мне предстояло решить самостоятельно. Да так, чтобы мой вид устроил матушку. А еще лучше, привел ее в самое благодушное расположение духа.

Я отложила в сторону лиловое платье, расшитое мелким речным жемчугом, — в нем меня точно видели и могли запомнить. И в том светло-бежевом с кружевом и пышной юбкой, а также в сером, лососевом и голубом.

Оставался лишь один наряд, который подруги маменьки точно не могли узнать: насыщенно-красное платье в пол с глубоким декольте и черными вставками. Его мне шили на заказ для бала в академии. Но… танцы до рассвета не прошли бесследно. На рукаве осталась крупная затяжка, сделанная краешком запонки одного из кавалеров.

Минут пятнадцать я гипнотизировала ее, размышляя о том, не приколоть ли на это место крупную брошь, но все же отбросила эту идею. Вдруг у какой-нибудь из сплетниц окажется слишком цепкий взгляд? Маменька потом будет вечность бухтеть, припоминая мне это.

Беда с нарядами усугублялась тем, что я твердо решила экономить, прислушавшись к словам Валери. Все же, если действительно придется выплачивать неустойку, то будут хоть какие-то сбережения.

Вариантов, как и времени, было не так уж и много. Очевидно, что я лишена возможности неделями высматривать подходящий наряд в магазине готового платья. Портниха же за скорость возьмет двойную, если не тройную плату.

В результате, когда я уже совсем отчаялась, на помощь пришла Аника. Она посоветовала попросту одолжить наряд на один вечер.

О, небеса, и как я сразу об этом не подумала! Проинспектировав все шкафы в коттедже и не найдя ничего подходящего, отправились в гости к соседкам.

За тот вечер мы влили в себя, пожалуй, пару ведер чая, чуть не поругались из-за фейри, а заодно выслушали тысячу сплетен обо всем и всех. Перепутав в сумерках домики, наткнулись на вечеринку с веселящими зельями. Парни с военного целительства, знакомые Аники, уговаривали нас присоединиться к гулянке, но вид рыдающего от смеха первокурсника, улегшегося прямо на пол, вызывал сомнения в том, что это безопасно.

Поиски закончились в коттедже однокурсниц. У Моник, с которой мы были одного роста и сложения, обнаружилось чудесное платье насыщенного синего цвета, усыпанное крохотными бусинками горного хрусталя. Блестя и переливаясь на темном фоне, они напоминали о звездной ночи. Одновременно простое и элегантное. Маменьке точно должно понравиться.

Девушка легко согласилась пожертвовать наряд в обмен на запас замороженных раковин от Аники и возможность первой заказать новую разработку: особое зелье, придающее золотистый оттенок светлым волосам.

— Это ваше благородство только мешает жить, — заявила Валери, когда мы расходились по комнатам. — Вынужденный брак, вездесущая пресса и все это безумие с нарядами, чтобы угодить маменьке и кучке престарелых куриц…

— То ли дело быть дочкой фермера, — закатила глаза Аника.

— К твоему сведению, дочка фермера успешно сдаст экзамены, — не удержалась от шпильки Валери. — А вы все, как мне кажется, заняты совсем не тем. Тебе нужен хороший законник, а не платье!

— И это тоже, — не могла не согласиться я, надеясь, что все же платья окажется достаточно.