⚜ Глава 21. Благородные таланты и Веснушка

Наконец наступил день благотворительного бала. Собираться я начала с самого утра, расхаживая по дому с маской на лице и смешным тюрбаном из полотенца на голове. После косметических зелий Аники кожа будет сиять, а волосы станут не только блестящими, но и послушными.

Идти одной не хотелось. Взяла бы Симон для компании, но вот лишнего приглашения на руках не оказалось. Конечно, можно было бы отдать то единственное подруге, а самой попытаться проскользнуть так. Однако, я опасалась гнева маменьки, которой пришлось бы разбираться с охраной, прояви они вдруг чрезмерную ретивость в отношении меня. Пусть небольшую, но весьма реальную вероятность такого развития событий исключать было нельзя. И тогда можно и не мечтать говорить о чем-либо, кроме того, как я посмела бросить тень фамилию рода Эмерс. Нет, не настолько я боюсь одиночества.

Судя же по анонсу на карточке, мероприятие планируется масштабное. Помимо самих танцев, лотереи, аукциона и базара, где будут продавать рукоделье, выпечку, акварели и прочие мелочи, сделанные руками дам-попечительниц и других леди из всевозможных клубов, гостей ждало большое барбекю с бычком, жаренным на вертеле, и ярмарка талантов. Собранные же деньги должны были отправить на реставрацию обсерватории, пострадавшей от паводка прошлой весной.

Роскошный особняк семейства Крамеров, где пройдет действо, располагался неподалеку от Дворца парламента и соседствовал с Королевским большим парком. Удобно. Практически в центре.

Самое смешное, что я со своими неспешными сборами, умудрилась в итоге опоздать почти на час. Нанять экипаж вечером выходного дня оказалось невыполнимой задачей. Благо, мне было чем занять себя в дороге: в раздумьях о предстоящем разговоре с мамой, я дошла до того, что сама себе задавала каверзные вопросы от ее лица, и на каждый подобрала по три-четыре ответа, в зависимости от настроения.

Наконец, отпустив возницу, я вышла к заставленным колясками воротам, украшенным гирляндами из цветов и миниатюрными пестрыми флажками. На улице еще не успело окончательно стемнеть, а в окнах особняка уже ярко горел свет. На деревьях и живой изгороди обширного сада поблескивали фонарики.

Стоило мне приблизиться к караулке, где сидела охрана, как через открытые ворота я заметила белые полотна огромных шатров, из которых шел дымок, и поблескивающую огнями террасу с множеством диванчиков и пуфов для гостей.

Показывая пригласительный охране, я слышала тихую музыку и смех вдали. Легкий ветерок донес аромат печеного мяса, и караульный, сглотнув слюну, пожелал мне приятного вечера.

Я прошла по мощеной дорожке, пытаясь определиться, с какой точки начать поиски маменьки. Зная ее неугомонную натуру, можно было предположить, что она, как всегда, везде и всюду: выбирает цветы, отчитывает прислугу, руководит сервировкой или встречает гостей вместе с хозяйкой дома. Задачу усложнял тот факт, что особняк и парк вокруг него были отнюдь не маленькими.

Я на мгновение остановилась, чтобы принять решение, как тут услышала за спиной странный диалог, который можно было ожидать где угодно, кроме приличного дома, где живет аристократическое семейство.

— Что значит, не пустите? — возмущалась девушка. — Вот мое приглашение!

Охранник пробубнил что-то про правила, нестабильную политическую обстановку, предателей из Заповедного леса и многозначительно кивнул, мол, вы же сами все понимаете и не надо обострять. Мероприятие-то официальное...

— Погодите, но за последние семь лет я не пропустила ни одного благотворительного вечера в этом доме. Меня ждут! — настаивала девушка. — Моя семья живет в Элате несколько поколений. Я даже в Заповедном лесу никогда не бывала!

Но стражник был неумолим. Ситуация казалась ужасно унизительной. Незнакомка явно не знала, что ей делать. Из караулки высунулись головы еще двух стражей и утвердительно закивали, поддерживая всю ту чушь, что нес их соратник.

Судя по виду, в девушке действительно была изрядная доля крови фейри. Рыжие волосы, уложенные в сложную прическу, не скрывали, а подчеркивали ее не совсем человеческую природу. Удлиненные кончики ушей венчали изящные серьги-каффы. Сделанные в форме стрельчатого пера и украшенные камнями, от мочки они спускались серебряными нитями до самых плеч.

Меня порядком нервировала эта внезапно вспыхнувшая истерика с фейри. И смотреть, как из-за этого страдают люди, было просто невыносимо. Во многих жителях Элата и его старинных семействах нет-нет, да найдется предок, родом из Заповедного леса. И что теперь, разделить всех по этому принципу? Выслать из города? Или обязать носить дубовый лист на рукаве?

— С чего вы взяли, что моя кузина имеет какое-то отношения к Заповедному лесу? И кто вас уполномочил определять правильных и неправильных граждан? — обратилась я к страже, стараясь подражать тону матушки, когда та обращалась к проштрафившимся лакеям. — Кто же? Отвечайте!

Караульный медленно моргнул и посмотрел на меня безучастным рыбьим взглядом. Девушка же очень удивилась неожиданному вмешательству, но протестовать не стала.

— Эмерсы на потерпят такого отношения ни к себе, ни к своим родственникам. У вас есть секунда, чтобы принять правильное решение. В противном случае вам светит до конца своих дней дежурить разве что у дверей трактира за подобное самоуправство.

Вид у мужика стал задумчивый. Похоже, я была достаточно убедительна, потому что в следующую минуту он, кивнув, отошел в сторону, пропуская девушку за ворота.

— Пойдем, дорогая, — я взяла ее под руку и отвела немного вперед по дорожке.

— Благодарю, — шепнула она. — Такая неловкая ситуация, а вы меня выручили.

Чем ближе мы подходили к особняку, тем больше встречали нарядно одетых гостей. Лакеи с напитками сновали всюду: приветствовали прогуливающихся по садовым тропинкам лордов и леди, кружили у шатров, где были накрыты столы для фуршета, подходили к лоткам с разной мелочевкой.

Неподалеку от них, на открытом воздухе повара готовили закуски: колбаски и хрустящие куриные крылышки на решетке, а на огромных жаровнях выпекались маленькие треугольные лепешки из слоеного теста с пряностями.

Я остановилась у одного из лотков в форме арки, украшенной легким газовым тюлем, словно наряд невесты. На прилавке были разложены расшитые бисером сумочки, кошельки, кисеты и чехлы для очков. И почти не удивилась, когда увидела, что продавщицей оказалась моя школьная знакомая — Марси Хьюз. Ее матушка заведовала клубом вышивальщиц в благотворительном обществе, и, кажется, даже состояла в президиуме. Бедняжка Марси вынуждена была торчать там постоянно.

Торговля у нее шла не слишком бойко, в отличие от близняшек Робинс, которых дамы-распорядительницы усадили за прилавок с веерами, а потому минут пять мы с Марси болтали ни о чем, вспоминая общих знакомых.

— Может, ты видела мою матушку? — наконец, спросила я, протягивая три серебряных.

Не купить хоть что-нибудь из рукоделья было попросту неприлично, а потому я выбрала симпатичную сумочку-мешок, расшитую темно-синими фиалками в тон платью.

— Здесь точно нет, — оглядываясь, ответила Марси. — Но, думаю, она должна быть где-то в доме. В музыкальной комнате сейчас проходит вечер талантов, возможно, там?

Еще немного побродив по саду, выглядывая матушку, я направилась в дом. Долго искать музыкальный зал не пришлось. Увидев небольшую процессию дам с программками в руках, справедливо решила, что нам по пути.

Когда я со своими случайными спутницами тихонько проскользнула внутрь, занимая свободное кресло, талантливый мальчик, судя по всему, из приюта и менее одаренный внук одной из дам-распорядительниц, которого я запомнила вихрастым мальчишкой, ползающим под столом на одном из приемов, как раз заканчивали скрипичный этюд.

Мужчина с широкими плечами, сидевший передо мной, наклонился к даме слева, и тут я, к своей радости, заметила знакомую кудрявую прическу. Сквозь приоткрытые двери музыкальной комнаты был виден кусочек бального зала. Матушка была там, беседуя с какими-то важными «гусями». Судя по энергичным жестам, она, как всегда, проявляла активность, деля тяготы приема с хозяйкой вечера.

Отвлекать ее в такой момент не стоило. Леди Эмерс подобного очень не любит. К тому же придется еще и пробираться через весь зал, а затем, на глазах присутствующих выходить в двери, расположенные аккурат вблизи импровизированной сцены. Наблюдая, как матушка скрывается из виду, вероятно, найдя себе новое неотложное дело, я приуныла. Похоже, мне придется проторчать здесь до самого конца концерта и продажи лотов. И надеяться перехватить маменьку в паузе перед танцами.

Ничего не поделаешь. Поудобнее устроившись в кресле, я подперла щеку рукой и приготовилась «наслаждаться зрелищем».

Грянула задорная музыка. На сцену выбежали сестры Маклюри и, притопывая каблуками, принялись отплясывать терешковель. Затем незнакомая дама в парике спела балладу, а младший брат моей школьной подруги прочитал длиннющую оду о подвигах короля Бравана.

Я бы совсем заскучала, если бы во всю эту патетику не вклинилась леди Элен со своим дрессированным песиком. Комок рыжей шерсти с милым именем Веснушка обладал несносным характером. Упрямился, то и дело норовил сбежать и категорически отказывался ходить на задних лапах. Единственное, что у Веснушки получалось просто великолепно — это надувать носом сопливые пузыри и лаять, требуя лакомство. Номер, который пошел не по плану, вышел весьма забавным и здорово разрядил атмосферу. Но больше всех, пожалуй, веселился супруг мадам Элен — розовощекий лорд Тирек, который, похоже, души не чаял в Веснушке и самой горе-дрессировщице мадам Элен.

Да уж, как это похоже на дам-благотворительниц: заставить мужей, детей и внуков плясать под свою дудку. И даже Веснушка этой участи не избежала.

Пережив еще несколько номеров престранных песен, танцев и фокусов, я, наконец, выдохнула с облегчением. Нет, все же слишком уж я далека от искусства...

Гости поднимались с мест, гомонили, смеялись и потихоньку перетекали в танцевальный зал. Оркестр затянул ненавязчивую мелодию, лакеи носили все новые и новые подносы с прохладительными напитками.

Мужчин вокруг становилось больше. Кое-кто был уже слегка навеселе — явно не упустили возможности хлебнуть шампанского, пока отпрыски и жены пели и плясали.

Те, что постарше, потолще и посерьезнее собирались в группы подальше от дам и уже предвкушали, как, отделавшись парой танцев, посвятят вечер картам и сигарам. Молодые рассматривали девушек. Девушки же, хихикая, строили глазки парням, сжимая в ладошках бальные книжки.

О ней-то я совсем забыла, о чем не преминул напомнить мне распорядитель, стоило оказаться у бального зала. Покачав головой, он всучил мне запасное карне* и шутливо погрозил пальцем. Извиняюще пожав плечами, я вошла. И тотчас направилась в сторону столов, чтобы увильнуть от двинувшегося ко мне кавалера.

Передвигаясь вдоль стены и поближе к еде, я буквально за минут пять с ловкостью, достойной лучшего применения, обошла всех, кто желал записаться в мою книжечку. И плевать, что это покажется невежливым. Я видела маменьку, ее идеально прямую осанку и высокую прическу, унизанную драгоценными бусинами. И мне непременно нужно было побыстрее очутиться в месте, которое в свете называли не иначе как «ложей матрон»._________________* Бальная книжка, или карне — дамский бальный аксессуар, миниатюрная книжечка, в которую дама записывала номер танца и имена кавалеров.** Лицо Варвары, когда она узнала, что стала прототипом Веснушки.