⚜ Глава 27. Консультация

— Сотрясения нет, переломов тоже, — Аника водила свободной рукой над бедолагой, пока тот слабо пытался от нее отмахнуться. — Да сидите же смирно, чтобы я могла оказать вам помощь!

— А иначе ваша подружка меня обездвижит? — все еще кашляя, осведомился Энди.

— Простите, я не хотела.

— Именно поэтому так прицельно метнули той дрянью? — нехорошо сощурился он в мою сторону.

— Вы не оставили нам выбора, когда решили напасть, — запротестовала я.

— Это была самозащита. Ваша парочка гналась за мной несколько кварталов.

— Только потому, что вы убегали, — назидательно сказала Аника и дотронулась до плеча мистера Стейна, пытаясь ощупать травму.

Мужчина дернулся и охнул.

— Уберите руки! — прошипел он сквозь зубы.

— Тогда не смогу вправить вывих, — деловито выдала подруга, засучивая рукава.

— Помогите! Убивают! — внезапно заорал Стейн, взбудоражив и так дезориентированного пикси, который, примостившись на коленях законника, принялся тоненько верещать, грозить нам маленькими кулачками и скалиться.

— Заткнись! — донеслось откуда-то сверху. — Здесь постоянно кого-то убивают!

Я подняла голову, разглядев, как в одном из темных окошек с силой захлопнулись ставни.

— Попытка не пытка, — равнодушно выдал Стейн, пожал плечами и тотчас скривился от боли.

И правда. Немногочисленные прохожие, случайно натыкавшиеся на нашу троицу, не спешили «спасать» юриста. Косились и отводили глаза, всем своим видом показывая, что спешат по очень важным делам.

— Мистер Стейн, вы самый капризный пациент, с которым мне приходилось работать. Дайте руку и сделайте глубокий вдох!

— Не отвяжетесь, да?

Мы с Аникой одновременно кивнули, занимая позиции с двух сторон от него.

Законник обреченно вздохнул и перестал держаться за предплечье. Позволил, наконец, Анике взять его руку, отвернул голову и зажмурился, как частенько делают дети. Затем набрал полную грудь воздуха и застыл, не дыша. Я не сдержала смешка, глядя на него. М-да, как легко можно напугать взрослого мужчину. Достаточно начать его лечить.

Тем временем Аника выверенным движением потянула Стейна за руку, ставя сустав на место. Я запустила следом исцеляющие чары, ускоряющие заживление.

Мужчина сдавленно вскрикнул и промычал нечто нечленораздельное. По тону было ясно: оценку он нам дал совсем нелестную.

Приблизительно такая же реакция была и у пострадавшего пикси, которому от меня тоже досталась искорка силы.

Не удивительно. Грязный переулок не лучшее место для лечения, а обезболивающие чары отнимают жизненные силы не только у целителя, но и у самого пациента. Пусть сейчас Стейн выглядит не слишком довольным, но не пройдет и получаса, как легкое жжение от чар прекратится, боль притупится, а наутро от травмы не останется следа. Была бы с нами Симон, он бы вообще не успел ничего почувствовать. Она такие вывихи вправляет, как дышит.

— Лучше? — осведомилась Аника, склонившись над скривившимся мужчиной.

Стейн кивнул, а затем невесело добавил:

— Мясник Карл приказал вам привести меня? Не спустит, если притащите потрепанным? Куда катится мир, если девчонок берут в головорезы?!

— Мы не головорезы, а студентки академии Святой Эпифании. Целители, — поспешила успокоить я.

— И никакого Карла не знаем. Ни мясника, ни молочника!

Законник глядел на нас с недоверием, не обойдя вниманием медальоны боевой академии.

— А это тогда что? — он выразительно поднял бровь, указывая на отличительные знаки военных.

— Маскировка. От всяких… — я замолчала, не зная, как сформулировать мысль, чтобы случайно не оскорбить нашего законника, который, определенно, принадлежал к этим «всяким».

— Криминальных элементов, — закончила Аника.

Энди Стейн понятливо усмехнулся и неожиданно легко поднялся на ноги. Стараясь беречь пострадавшую руку, он прижал ее к телу. А в здоровой держал пикси с поникшими крылышками. Бедняга сел на ладонь Стейна и покачивался, обхватив мохнатыми ручонками голову.

— Надеюсь, приятель, ты не блохастый, — со вздохом выдал законник, аккуратно пристраивая пикси в нагрудный карман куртки. — Тебе тоже досталось от этих… целительниц.

Сказано было таким тоном, что я почувствовала себя виноватой. И не только перед Стейном. Эти пикси хоть и паразиты, но все же живые существа. И даже зачатками разума обладают. Несмотря на исцеляющие чары, у крохи все еще слезились глаза. Устроившись в кармане, он продолжал тоненько чихать, ворчливо попискивать и опасливо таращится на нас с Аникой.

Энди Стейн же, наоборот. Видимо, все же поверил, что мы не посланцы загадочного мясника, и заметно расслабился. Подобрав упавшую шляпу, он водрузил ее себе на голову и дружелюбно улыбнулся. Однако взгляд его при этом оставался внимательным и цепким.

— И зачем я понадобился двум милым леди? — не без ехидства поинтересовался законник.

Слово «леди» он выделил так, что впору было по-настоящему оскорбиться. Впрочем, не удивительно. После всей этой беготни мы, скорее, были похожи на двух замарашек.

— Нам нужна консультация! Ваша. Как юриста, — не обратив внимания на тон, выдала Аника.

Этот ответ явно его удивил. Энди Стейн продолжал молчаливо присматриваться к нам, точно в этот самый момент решал: выслушать или улизнуть.

Я представила, как глупо сейчас будет выглядеть эта консультация. Начнем обсуждать юридические вопросы в темной подворотне, расположившись рядом с кучками мусора и жужжащим из кармана пикси?

Валери была права: вся эта затея была изначально бестолковая.

— На всякий случай уточню, что лицензии меня лишили.

— Мы в курсе, — не собиралась сдаваться Аника.

— Дело, похоже, дрянь, если во всем городе только я могу вам помочь, — устало выдал Стейн.

В ответ на это Аника торжествующе улыбнулась, а я пожала плечами, не веря, что являюсь участницей происходящего.

— Тогда, за мной, дамы.

И опять мы в который раз за этот бесконечный вечер, пошли по грязным улицам Нижнего города. Взяв Анику под руку, я устало шла за законником. И, несмотря на азарт в глазах подруги, не верила, что он поможет. Этот Стейн тот еще проходимец. Но менять что-либо, было уже поздно. Как и спорить с Аникой, вцепившейся в него, как клещ.

— Позвольте уточнить, а способ, которым я покинул бар, вы не пытались рассматривать как однозначный отказ в консультации? — внезапно спросил мужчина, когда мы вышли к набережной.

«И стоило так долго бродить, чтобы вновь вернуться туда, откуда пришли?!» — подумала я, но законник повел нас дальше, в сторону темных домов с заколоченными окнами, жавшихся так близко к друг другу, словно их специально строили для того, чтобы жильцы могли от души перестукиваться с соседями.

— Видите ли, мистер Стейн, мы не для того добирались сюда несколько часов через весь город, чтобы услышать «нет». И да, я не привыкла сдаваться так просто.

— Могу я узнать ваше имя, мисс настойчивость?

— Аника Лидс.

— А ваша подруга?

— Гловер, — не задумываясь, выдала я фамилию муженька. — Летиция Гловер.

Представляться Эмерс казалось неправильным. Как и все, что происходило.

— Ваши имена кажутся мне знакомыми, — Стейн почесал затылок и выудил из кармана толстый ключ.

— Вероятно, потому что вас предупреждали о нашем визите. Дело о разводе.

Задумавшись, Стейн подвел нас к узкому двухэтажному строению из потемневшего кирпича с мутными стеклами. Дом был точной копией своих соседей и выглядел пусть и маленьким, но довольно крепким.

Нижний город не всегда был таким гиблым местом. Когда-то здесь вовсю работали угольные шахты и фабрики, которые закрыли полвека назад, когда начался повсеместный переход на аниму. Вот и захирел некогда приличный рабочий район, обрел дурную славу. Возможно, и не совсем заслуженную.

Стейн открыл дверь, и мы очутились в узенькой прихожей, переходящей в гостиную, которую хозяин совместил с кабинетом. Судя по обилию папок и книг, которыми были заставлены шкафы, это была, скорее, контора, чем жилое помещение. На это же намекал и беспорядок на гигантских размеров письменном столе и продавленные кресла для посетителей.

Пригласив нас расположиться в них, Стейн, сунув на полку в шкафу беспорядочную кипу бумаг, уселся за рабочий стол. На освободившемся месте деревянной столешницы он постелил носовой платок, пристроив на него пострадавшего пикси. Порывшись в ящиках, вытащил плитку шоколада и, отломив кусочек, протянул крохе. У пикси аж глаза заблестели от счастья, когда он вгрызался в предложенное угощение.

Мы с Аникой глядели на Стейна во все глаза. Вот же чокнутый! Приманивает пикси! Стоит мелкому паразиту прийти в себя, как он этому чудаку полдома разнесет. Да еще и соплеменников призовет, чтобы безобразничать было веселее.

— Не надо так на меня смотреть, — отмахнулся Стейн, видимо, заметив наши с Аникой удивленные лица. – Я знаю, что делаю!

Переглянувшись с подругой, мы пожали плечами и разулыбались. Что же, если человек хочет творить глупости, разве можем мы ему препятствовать? Хоть маленькая, но месть за наши попорченные нервы.

— Итак, вернемся к делу, — уже серьезно сказал Стейн. — Королевский некромант… Точно. Что-то такое припоминаю. Но прежде чем мы начнем... — он выразительно посмотрел на Анику.

— Летти, давай сюда свой мешочек, — обратилась ко мне подруга.

Я была отнюдь не уверена, что стоит платить этому проходимцу, но Аника сделала такое лицо… Отказать было невозможно. Нехотя, я вытащила мешочек и передала законнику. Взвесив его в ладони, он кисло улыбнулся и кивнул, словно говоря «ожидал от вас большего».

— Приплюсуйте сюда стоимость диагностики и оказание экстренной помощи, — по-деловому ответила ему Аника. — И вообще, вы притронулись к вознаграждению, а значит, вас и Летицию теперь связывает адвокатская тайна.

— От вас так просто не отвязаться, верно, мисс Лидс? — усмехнулся мужчина. — Ладно, посмотрим, что можно сделать.

Следующий час я посвящала законника в подробности дела. Стейн слушал внимательно, помечая что-то в своем видавшем виды блокноте, в то время как переевший шоколада пикси грозился и вовсе умереть от счастья и обжорства.

Забравшись законнику на плечо, он довольно пищал с набитым ртом и разглядывал записи. Видимо, пикси нравилось, как грифель шуршал по бумаге, а всякие крючки и черточки так и вовсе приводили его в восторг.

Энди Стейн оказался не так уж и плох. По крайней мере, вопросы задавал по делу, а ответы на них внимательно выслушивал. Продолжая выяснять подробности, он заставлял меня вспоминать даже незначительные мелочи.

Чем дальше, тем больше я уверялась в том, что законник он все же, настоящий, хоть и показался сперва чистейшей воды авантюристом.

Было совсем неважно, за что у него забрали лицензию (уверена, повод был и серьезный). Я уже не жалела, что пришла к нему. Въедливой внимательности Энди Стейна хватило бы на десяток юристов с центральных улиц. Те, похоже, практиковали лишь для вида. Не законники, а самые настоящие стервятники, интересующиеся исключительно почасовой оплатой, да растягиванием разбирательств, чтобы получать ее бесконечно.

Но больше всего удивляло не то, что нам удалось найти хорошего юриста в такой дыре. От меня не ускользнули взгляды, которые бросала на мужчину Аника. Неужели этот прохвост ей понравился?

С виду он, конечно, был симпатичный. Довольно высокий, хорошо сложен, с красивыми миндалевидными глазами зеленого цвета и взглядом, в котором пляшут бесенята… Есть лишь одно «но». Слишком уж он непрост. Как, в принципе, и мой муженек Гловер.

Замашки у них одинаковые: беспринципно нарушать правила. Только вот этот уже поплатился и сидит в замшелой конторке нижнего города, а некроманту пока везет.

— Буду честен, — наконец, озвучил вердикт Стейн, — обобрать вашего супруга до нитки, как выражается мисс Лидс, шансов мало. Не кривитесь, юридически вы состоите в браке. И неустойка по контракту — вещь серьезная.

— Но ведь он же на имя сестры! — не удержалась я.

— Учитывая аппетиты суда... Леди Эмерс, ой, то есть, Гловер, вы же понимаете, кто выиграет это дело.

Я приуныла. Нейтан ведь чудовищно богат и запросто может сыграть нечестно. Жреца вот в храме умудрился подкупить. Нет ничего святого в этом некроманте!

— Безнадежно? — спросила я.

— Есть одна лазейка.

Глаза Аники радостно сверкнули, мол «я же тебе говорила, он лучший».

— Можно вспомнить прецедент с бракоразводным процессом леди и лорда Сом. Его светлость был в отчаянии и проявлял такое неуважение к суду, начиная с этапа подготовки документов, что их развели заочно.

— Неуважение? — переспросила я, думая о том, что Нейтан не настолько глуп, чтобы повестись на это.

— Рвал бумаги, оскорблял сторону истца — там много чего было, — пояснил Стейн. — Хотя, надо сказать, что появлению этого прецедента сильно поспособствовало то, что судья был любовником леди Сом. А рогатый муж окончательно слетел с катушек на этой почве.

— Летти, тебе всего-то и надо вывести Гловера из себя! — воодушевилась Аника.

— Замечу, что это ваше предложение, которому я не вправе давать никой оценки, — подмигнул законник. — Мое дело — составить исковое заявление.

— А что с контрактом? — спросила я.

— Если брак будет расторгнут заочно, то оспорить контракт невозможно.

Я с непониманием уставилась на юриста. Стейн вздохнул и пояснил:

— Тяните время.

— Но как?

— Сделайте вид, что согласны пересмотреть соглашение, но впишите туда что-нибудь свое. Такое, на что господин Гловер никогда в жизни не согласится. Или наоборот, — он хитро прищурился. — Пусть вычеркнет пункт о неустойке. Развод — штука конфликтная.

— О, уверяю, с этим проблем не будет! — хохотнула Аника и глаза ее загорелись от предвкушения.

Спустя четверть часа, уточнив детали по иску, мы попрощались с Энди Стейном.

Время было далеко за полночь. Людей на улице стало меньше, и мы довольно быстро добрались до причала, с которого отходил паром на другой берег.

Всю дорогу Аника фонтанировала идеями, какие козни можно придумать для некроманта и это, как ни странно, сильно поднимало мое настроение и боевой дух. Пусть в глубине души, я понимала: все это лишь нереальные планы, которые невозможно осуществить. Но хохотать, придумывая их в компании подруги, было весело.

С пунктами контракта — другое дело. Здесь действительно было много простора для фантазии. Я уже потирала ручки, представляя, как доведу Гловера до белого каления своими требованиями и капризами. Пожалеет, что связался!

Несмотря на то, что пока у меня не было ни одной хорошей идеи, как заставить некроманта проявить неуважение к суду, я чувствовала душевный подъем. Первый шаг к освобождению сделан. И это сейчас казалось самым главным.