⚜ Глава 32. Подготовка

На Валери я обижалась недолго. Тем же вечером мы обе, сделав вид, что ничего не произошло, пили какао в компании Аники и Симон, и ничто, кроме натертого ремнем плеча, не напоминало о недавней ссоре.

Прогулка по киоскам в поисках оставшихся газет оказалась утомительной, но в то же время, именно она помогла успокоиться и разложить мысли по полочкам.

Во многом Валери была права. Мне действительно повезло больше: сильный магический дар, образование и перспективное замужество… Я всегда воспринимала это как долг и обязательства, но что чувствовала сестра?! Завидовала? Злилась? Может, побег лишь желание взять судьбу в свои руки? Стоит ли осуждать ее за это?

Нет, конечно. Но это вовсе не значит, что я должна простить. Способ, который выбрала Шарлотта, чтобы осуществить задуманное, нанес ущерб всем. Это был безрассудный и эгоистичный поступок с ее стороны! К тому же она лгала. Всем, без исключения. И именно это огорчало меня больше всего.

Но случившегося не отменить. Понять и принять, как предлагала Валери, я, безусловно, способна. Хотя бы для того, чтобы унять обиды.

Но прощать… Прощать их всех от меня не требовалось. Особенно если учесть, что ни папенька, ни маменька, ни уж, тем более, сестра меня об этом не просили. А вот когда попросят, тогда и приму решение.

Этот простой вывод странным образом принес облегчение. Неприятные мысли перестали крутиться в голове клубком ядовитых змей, и в глубине души я понимала, что близких легче ранить и легче простить. Но сделать первый шаг к примирению я не была готова. Не сейчас.Следующие дни заставили меня целиком и полностью забыть о семейных делах, ибо моим пристанищем стала академическая библиотека.

Угрозы Картрайта оказались отнюдь не шуткой. В таблице успеваемости, которую новый преподаватель вывесил на доске в холле, напротив моего имени стоял жирный «незачет». Выписанный красными светящимися чернилами на фоне зелененьких пометок о сдаче у всей остальной группы, он сиял, словно сигнальный флаг, свидетельствуя о моем полном провале на «эфирах».

Даже Клэр с Моник, разглядывая ведомость, поутихли и перестали агитировать всех и каждого записаться на дополнительный спецкурс к красавчику-магистру. Разубеждать их я не спешила, позволяя множиться слухам и домыслам о предвзятости магистра. Надеюсь, этот мстительный самодовольный выхухоль расстроится, когда в следующем семестре будет преподавать свой нудный предмет пустой аудитории.

Только вот мне до нового учебного года предстояло дожить и не вылететь из академии.

С Валери мы помирились, и она искренне попыталась помочь подготовить ответы к зачету. Но ее энтузиазма хватило ненадолго. Практически сразу стало понятно, что мои знания по эфирам скупы, отрывочны и не желают складываться в стройную систему.

— И чем ты только слушала? — то и дело возмущалась подруга, пытаясь разъяснить очевидные, на ее взгляд, вещи. — Это задачка для первого курса!

Ее претензии были справедливыми и несправедливыми одновременно, ведь профессор Мариус на лекциях чаще рассказывал о своей юности, охоте на призраков и способах их разговорить. Временами все занятие могло быть посвящено историям и древним секретам, которые ему удалось выведать у того или иного духа, стоило лишь хорошенько взять его на «аркан душ» собственного изобретения.

В общем, иного выхода не оставалось, кроме как отправиться в библиотеку, и поискать учебники по предмету, которые я, как и все мои одногруппники, старательно игнорировала с самого поступления в академию.

Обиднее всего, что эфиры были совсем неважны для целительской практики, и тем не менее, вместо того, чтобы повторить действительно нужные темы к экзаменам и зачетам, я просиживала время в читальном зале, обложившись со всех сторон толстенными фолиантами.

Казалось, что к книгам из этой секции не притрагивались минимум лет сто. Один из учебников был основательно погрызен мышами, а с других приходилось стряхивать скопившуюся пыль. Похоже, даже строгая смотрительница библиотеки миссис Краус экономит здесь бытовые чары.

Но эфиры и не думали сдавать. Очень скоро я поняла, что Картрайт на зачете меня попросту завалит. Все эти критические явления были полнейшей абракадаброй! Даже алхимия с артефакторикой, где требовалось запомнить множество элементов и формул, казались детскими играми в сравнении с этим. В глазах рябило от таблиц и схем в комплекте с многостраничными философские обоснования всех этих душевных эманаций, от которых у меня голова шла кругом.

Разбираясь в потоке бестолковых вычислений, я сама не заметила, как заснула прямо над книгой, чем до глубины души оскорбила миссис Краус. Однако, увидев название талмуда «Фазовые переходы критических явлений в условиях недостаточности эфирного поля», она сочувственно покачала головой и сменила гнев на милость. И, что еще удивительнее, позволила забрать драгоценную библиотечную книгу в коттедж на целую декаду. Такие приступы невероятной щедрости прежде ее не одолевали.

Неделя прошла, как в бреду. От бесконечной зубрежки и переживаний я даже осунулась, а платье стало свободнее в талии. Ко всем этим неприятностям добавлялось повышенное внимание некроманта.

Он продолжал присылать сладости и цветы, превращая наш коттедж в оранжерею, а я все никак не могла понять, что послужило причиной такой резкой смене тактики. И нервничала.

Попытка потянуть с подписанием контракта грозилась превратиться в настоящий эпистолярий. Некромант соглашался на все мои правки, даже самые безумные, вроде устройства катка, горок и дамского клуба.

Я лихорадочно соображала, чтобы еще такое попросить и выиграть время. Но, казалось, что даже у выдумщицы Аники закончились идеи.

Оставалось только наглеть.

«Красная самоходка последней модели в дар. Без возврата», — написала я в контракте, с трудом находя свободное место.

Из-за наших пометок на полях он давно уже перестал быть похожим на серьезный документ и напоминал, скорее, какие-то почеркушки сумасшедшего.

«Зачем тебе?» — гласила записка, пришедшая в ответ вместе с бумагами.

«Хочется», — вывела я и запихнула ее обратно в почтовую шкатулку.

Пухлый, сложенный вчетверо контракт и листочки с посланиями уже едва в ней умещались, а на крышку приходилось надавливать, чтобы миниатюрный портал сработал.

Но выбрасывать записки от Нейтана я не спешила, и периодически сгружала их в ящик стола, где хранились прошлогодние конспекты. Вдруг послания пригодятся в суде или…просто пригодятся?

Почтовик звякнул буквально через пару минут.

«Согласен!» — было выведено размашистым почерком Нейтана.

Проклятье! Даже самоходкой его не проймешь! Интересно, что он задумал, если так легко соглашается на все? Отпуск в эльфийской столице, ежегодное посещение Храма воды, экскурсии, возможность присутствовать на интересных экспериментах, — все это и даже больше Гловер с такой легкостью вписывал в контракт, что мне становилось неловко. Однако, не видя иного выхода, я продолжала этот безумный спектакль с женскими чудачествами.

«Плантация мышецвета для целительских эликсиров?»

«Хорошо, но только с подветренной стороны поместья!!! — гласило уточнение Нейтана. — Надеюсь, мы договорились?»

Похоже, ни покупки, ни развлечения, ни садоводческие эксперименты не вызывают у Гловера внутреннего протеста. Наверное, если попрошу отдельный дом возвести, то и в этом не откажет. Думай, Летти, думай… От какой просьбы некромант может действительно взбеситься? Желательно, чтобы выглядела она как сущий пустяк, но при этом была способно стать настоящим камнем преткновения, который позволит и дальше тянуть с подписанием бумаг.

А что, собственно, я о нем знаю? Гловер из простых, сам пробился в жизни, взобравшись практически на самый верх. Осталась лишь одна ступенька на пути к заветной цели, и эта ступенька — я. Оттого и терпит все мои «капризы», чтобы не упустить открывающиеся возможности. Взрывной и твердолобый одиночка, который, тем не менее, страстно любит свою работу, эксперименты с грибами, Трюмо и умертвиями…

«А ведь это мысль!»

Дом далеко от людей и даже живых слуг нет, хотя кто-кто, а Нейтан может себе позволить настоящие хоромы в центре столицы.

Я вспомнила, с каким отвращением он относился к светскому обществу и внезапно осознала: его уязвимое место — нелюдимость. Похоже, именно одиночеством он дорожит больше всего.

«О, а ведь я не только «ступенька» к карьерным высотам, но и «угроза», способная лишить его прежнего комфорта!»

Начнем с малого!

«Пони! — написала я. — Назову его Уголек. У меня в детстве был такой».

«Пони?!?! — ответ Нейтана пестрил восклицательными и вопросительными. — Тебе что пять лет?!»

Я не удержалась и захихикала, радуясь, что, моя догадка была верна.

«Нет, — аккуратно вывела на листке. — Просто хочу, чтобы в нашем доме было хоть что-то живое».

Я потирала ручки, предвкушая, как он там злится, психует и рвет контракт, чтобы прислать мне твердое «нет». А ведь впереди еще «песнь о необходимости пригласить горничных и личного куафера»...

Однако пришедший ответ меня удивил:

«Летти, с тобой все в порядке? Кажется, нервы у тебя перед сессией немного сдают».

Нет, дружочек, все твои хитрые трюки давно известны. Решил тему перевести? Не позволю. Манипуляции оставь для умертвий!

«Так что там насчет пони?» — поинтересовалась я.

«Женщины, как дети, им не принято отказывать. На все согласен. Хоть весь дом заполони живностью и прислугой! Вношу правки в новый контракт. Получишь позже».

Я выругалась. Все было даже хуже, чем можно предположить! Это его «на все согласен» меня не на шутку встревожило. Похоже, я каким-то образом умудрилась стать важным элементом в играх Гловера.

Неужели что-то связанное с политикой, парламентом и Палатой наследников? Если мои рассуждения верны, то отвертеться от навязанного брака может быть гораздо сложнее, чем я думала.

Впрочем, предугадать его поступки, а тем более, выяснить планы, у меня сейчас нет никакой возможности. Приходится работать с тем, что есть и радоваться малому. Например, временной отсрочки по контракту. А там... Вдруг удастся что-то выяснить и переменить стратегию?

С такими мыслями я освободила почтовик и осторожно выдвинула ящик стола. Бруннера еще в прошлом году обещала его заменить, но все никак не складывалось. Одно неосторожное движение, и ручка отваливалась вместе с фасадом. Я, конечно, прилаживала его затем на прежнее место, но хлипкие заржавевшие гвоздики и лекарское заклинание для приклеивания пластырей, давали не слишком надежный эффект. Сунув в ящик записки, я обновила чары и решила спуститься вниз.

Все равно с учебой сегодня не складывается, а так хоть чаю выпью и расслаблюсь.

К моему удивлению, в гостиной я оказалась одновременно с посыльным от Гловера. Его имя на карточке заставило сердце екнуть. Неужели он так быстро разобрался с контрактом и прислал его вместе с коробкой? Симон же, игнорируя мое встревоженное настроение, с предвкушающей улыбкой глядела на картонку, увенчанную пышным бантом, которую я водрузила на журнальный столик.

Я стянула ленты, подняла крышку и заглянула внутрь.

— Что там? — спросила Симон, придвигаясь ближе.

— Сама посмотри.

Контракта в коробке не было. Как и привычных сладостей, которые, очевидно, ожидала Симон.

Один из полупрозрачных шелковых мешочков был заполнен мармеладными медвежатами с валерьяной, а другой — ромашковым чаем с пионом и пустырником.

Отдельно лежал упакованный в шелестящую бумагу букетик с змеецветом, белокудренником и рутой, которые, по поверьям, если заварить с ними чай, приносят сладкие сны, а заодно связка амулетов от кошмаров и коробка с шоколадным печеньем.

На дне обнаружился еще один сверток. Я развернула ткань и вытащила детскую грелочку в виде пони, набитую лавандой и вишневыми косточками. К ней прилагалась записка от Нейтана: «Любой экзамен можно пересдать, а нервная система у тебя одна».

Я мяла в руках игрушку и уже не могла сдерживать улыбку. Приходилось усилием воли напоминать себе, что Гловер не делает ничего просто так, его забота напускная и служит какой-то цели.

Но сейчас я так нуждалась в поддержке и внимании, что позволила себе на мгновении забыть об этом. Подарок был приятным, как будто Нейтан, и правда, не такой уж черствый чурбан, каким хочет казаться. По крайней мере, он умеет красиво ухаживать.

Даже хорошо, что я видела его истинную натуру. На себе прочувствовала и непримиримость, и импульсивность, и упрямство. А то давно бы растеклась лужицей у его ног. На Симон вон как действует!

Сунув грелку-пони подмышку, я направилась на кухню. Что же, раз уж даже Нейтан решил в своей манере обо мне позаботиться, так уж и самой неплохо бы это сделать.

Ароматный успокаивающий чай мы пили вместе с Симон. Валери что-то учила в своей комнате, а Аника ушла по делам. Мармеладные медвежата, несмотря на травяной привкус валерьяны, оказались сладкими, и мы сами не заметили, как умяли половину мешочка.

Но уже поднимаясь наверх, я пожалела об этом. На меня навалилась такая сонливость, что хотелось улечься прямо здесь — на лестнице. Только усилием воля я заставила себя все же доползти до комнаты. А оказавшись внутри, обнаружила, что почтовая шкатулка призывно позвякивает.

«Неужели еще одно послание от некроманта? Может, решил пожелать спокойной ночи?» — подумала я, со смешком поднимая крышку.

Но ошиблась. Внутри оказалось послание от Стейна и конверт с уведомлением о начале бракоразводного процесса.

О, небеса, выходит, что и Нейтан его получил?! После сегодняшней переписки с ним от этой мысли мне стало ужасно неловко. Но раздумывать об этом не было сил.

Все завтра, а теперь — спать. В любом случае прямо сейчас я ничего не могу с этим поделать.

«А там… — глаза уже закрывались, — Буду отпираться или еще что-нибудь…»