⚜ Глава 33. Немного анатомии

Стоило лишь голове коснуться подушки, как меня сморило.

Во сне почему-то появился Главный Храм. Однако под хрустальным куполом не было ни алтаря, ни ковчегов с мощами, ни жрецов. Каким-то неизвестным образом я обнаружила себя на скамье подсудимых очень странного суда, что разместился внутри. Родители, сокурсники, светские сплетницы восседали на длинных лавках и глядели на меня с презрительным разочарованием.

Внезапно, откуда ни возьмись, в зал влетел Бобл верхом на мадам Трюмо и с гиканьем проскакал между рядами. Раздался звук молоточка, призывающего к тишине, и Валери в белом судейском парике с буклями, окинув меня хмурым взглядом, вызвала Гловера зачитать обвинение.

Нейтан оказался вдруг совсем близко и поглядел с таким укором, что мне отчего-то стало невероятно совестно. Наклонился, словно для поцелуя, и прошептал:

— Просыпайся же!

Тембр у некроманта почему-то был девичьим и очень похожим на голос Аники.

Я резко открыла глаза. Потребовалось какое-то время, чтобы осознать, что это был всего лишь глупый сон, а над моим лицом склонилась подруга и тормошит за плечо.

— Я уже думала применить заклинания воззвания к жизни, — пробубнила она.

— Ты в своем уме?! Вот метнула бы в тебя спросонья чарами для самообороны...

— Ага, как же, — хихикнула Аника, — ты еле-еле зачет по ней сдала. Это во-первых.

— А во-вторых?

— Не ори так, а то всех на уши поставишь. Собирайся, нам нужно идти.

Даже в полумраке я видела, как лихорадочно блестят ее глаза. Такое, временами, случалось, когда Анику захватывала очередная сумасбродная идея.

— Куда идти? Зачем? Почему именно ночью? — сыпала я вопросами, пока подруга помогала мне надеть плотный халат поверх ночной рубашки и одновременно с этим тянула в сторону лестницы. — Да куда ты меня тащишь?!

Окончательно проснувшись, я попыталась высвободить руку из ее крепкого захвата.

— Тихо! Выйдем на улицу — все объясню, — шикнула она, придерживая сумку на плече. — Для тебя же стараюсь!

Последняя фраза меня убедила, хотя я никак не могла сообразить, какая именно из моих проблем может быть решена ночной прогулкой с Аникой. Впрочем, наверняка есть серьезная причина, если она подняла меня в такой час. По крайней мере, я на это искренне надеялась, а потому, помявшись, покорно последовала за своей неугомонной соседкой.

Стараясь двигаться как можно тише, мы спустились по лестнице и выскользнули на крыльцо. Входная дверь затворилась с легким щелчком, прозвучавшим слишком громко в ночном безмолвии.

Время было позднее, если не предрассветное. В окнах домов погасли огни и, лишь яркая, как фонарь, луна повисла в безоблачном темном небе. В ее свете немногочисленные деревца нашего садика напоминали каких-то неуклюжих чудовищ.

Крадучись, чтобы ненароком не разбудить горгулью, мы прошмыгнули к дырке в заборе. Но как назло, наша полоумная привратница проявила невероятную чуткость. Встрепенулась, громко крякнула и, повернув голову на сто восемьдесят градусов, уставилась на нас немигающим взглядом. Ее круглые глаза-плошки горели оранжево-желтым светом, словно факелы.

Я застыла, опасаясь, что она сейчас раскрякается так, вся академия всполошится, но Аника не растерялась. Тихонько свистнула, а затем кинула что-то в сторону ворот.

Похоже, подруга не только пикси подкармливает, но и нашу горгулью. Так вот как Анике удается бесшумно выбираться из дома по ночам, да так, что даже дотошная Валери ее не раскрыла!

Моя догадка оказалась верна. Привратница, проскрежетав каменным клювом, поймала угощение налету и удовлетворенно чавкнула. До меня донесся отчетливый аромат шоколада и вишневого ликера.

— Вот и пригодились подарочки твоего муженька, — сказала Аника, раздвигая кустики котовника, который за эти несколько недель успел вымахать почти по пояс. — Наконец-то послужат делу, а не перевербовке Симон в стан врага.

— Ага, — машинально согласилась я и зевнула.

Гловер действительно присылал мне на прошлой неделе крошечную коробочку хмельной ягодки, только вот мы с Валери решили, что конфетки оттуда тайком умыкнула Симон. А вон оно как оказалось.

Надо сказать, что вкусности, которые дарил Нейтан, всегда были очень хороши, не удивительно, что горгулье понравилось. Даже успокоительный «чаек» оказался отменного качества: мои расшалившиеся нервы до сих пор вели себя на удивление смирно.

Не успели мы на пару шагов отойти от забора, как услышали звук падения. Захмелевшая горгулья с каменным стуком свалилась прямо на клумбу под забором, и из кустиков гортензии донеслось ее ворчливое кряканье.

Да, уж, горгулья хоть и каменная, и по сути не совсем живой организм в привычном смысле этого слова, но такое стремительное уменьшение резистентности к алкоголю сильно настораживает.

— Аника, — окликнула я подругу. — Нехорошо получилось. Мы ведь не для того лечим ее от алкоголизма, чтобы спаивать.

— Переживет, — отмахнулась та. — Есть дела поважнее. Например, вызов в суд.

— Откуда ты знаешь?

— У меня свои источники.

Вряд ли она рылась в моих письмах, пока я спала. А если нет, то о вызове мог знать лишь один человек.

— Стейн тебе сказал?

— Возможно.

Я шла следом за Аникой и могла видеть только ее затылок, но по голосу чувствовалось, что она улыбается.Двигались мы обходным путем, выбирая дальние тропинки академического парка. Пустующие беседки казались в темноте зловещими коконами с нечистью из детских сказок. От них мы старались держаться подальше, чтобы ненароком не столкнуться с ночным привратником. Обычно именно там он в первую очередь выискивает загулявших адептов.

Я плотнее укуталась в халат и подняла воротничок, чтобы прикрыть шею. Матерчатые тапочки со свободной пяткой стали влажными от росы, и я пожалела, что поддалась суетливому настроению Аники и не успела одеться.

Очень скоро мы оказались на дорожке перед корпусом факультета некроанатомии и юркнули за угол, чтобы не торчать под самым светом фонарей.

— Что ты задумала? — я принялась лихорадочно оглядываться по сторонам, тщетно всматриваясь в пустоту.

Что я скажу, если привратник застукает нас при ночном обходе? В голове, как назло, не было ни одной приличной идеи.

— Очевидно же, — Аника принялась рыться в сумке. — Мы должны украсть повестку!

— Это невозможно.

— Почему же? Вы со Стейном указали для суда адрес в Рейвилле. Это, как его, Гнездо вороны.

— Вороний дуб, — бездумно поправила я.

— Неважно. Ты же оттуда смогла саму себя переслать почтовым артефактом. Он работает в обе стороны, а это значит...

— Даже если бы мы сошли с ума и решились на такую авантюру, — перебила я, — то ночью нам к нему не пробраться.

— Уверена?

Аника победно подняла руку над головой. В кулаке что-то поблескивало. Быть того не может! Это же ключи! Она проследила за моим взглядом и ответила на незаданный вопрос.

— Верно, от черного выхода.

— Но откуда?! — только и смогла выдавить я.

— На что только не пойдешь, чтобы спасти подругу, — Аника поманила меня за собой, и мы сделали короткую перебежку вдоль стены, где располагались двустворчатые двери. — У Брунеры взяла.

— Стащила?

— Обижаешь! Выменяла!

— Все-таки ты стала на скользкую дорожку и решила попробовать себя в приворотных зельях?

Неужели, и правда, одинокая Брунера надумала кого-то приворожить? Вряд ли Аника смогла бы заинтересовать ее похудательными зельями, ведь смотрительница была из тех, кто, наоборот, гордится своими формами и статью. Целительские настойки ей и вовсе не интересны: всем необходимым сотрудников академии обеспечивал наш госпиталь.

Тем временем Аника отворила дверь и проскользнула внутрь. Визгливый скрип несмазанных петель разрезал ночь пополам. Казалось, еще мгновение, привратник будет тут как тут и сразу все поймет.

— Хватит торчать снаружи, — поторопила меня подруга. — Ты же не хочешь, чтобы нас поймали с поличным при незаконном проникновении?

— Вернись обратно и закрой дверь, — шикнула я, чувствуя, как сердце подпрыгивает к горлу.

— Поздно, все уже случилось, — пожала плечами она и скрылась в темноте.

Выругавшись, я еще раз оглянулась на пустынный парк и скользнула внутрь, сплетая чары тишины, чтобы прикрыть за собой дверь.

Вверх по лестнице пришлось подниматься на ощупь. От пустого корпуса веяло мертвенной тишиной. Каждый шорох эхом отлетал от стен, а сердце бешеным галопом неслось вскачь.

Звук собственных шагов оглушал, когда мы продвигались по темному коридору третьего этажа, где находилась лаборатория и анатомический музей.

Дверь оказалась заперта, но отворилась, на удивление, бесшумно. Лунный свет отражался от светлых поверхностей и поблескивал на стеклянных боках пузатых реторт.

Под тиканье часов на стене мы миновали лабораторию и прошли в анатомический музей. Коллекция черепов нежити в потемках казалась особенно пугающей. Чудилось, что эти пустые глазницы следят за каждым нашим шагом. Я старалась не смотреть на них и сосредоточиться на спине Аники, которая уверенно двигалась к двери в подсобку, где хранился похожий на гроб, почтовый артефакт некроанатомов.

— Это безумие! Нас вычислят! — шептала я, когда мы, наконец, оказались внутри.

На всякий случай я наложила не один, а целых два полога тишины, но все равно не могла перестать паниковать и говорила почти беззвучно, опасаясь, что нас услышат, раскроют и поймают.

Аника, наполовину скрывшаяся в почтовом артефакте, ответила что-то бессвязное. Я подошла поближе.

— Ря, ро, ри... — сосредоточенно бормотала она, хаотично щелкая камешками на пластине управления. — Ага, ре! Рейвилль! Нашелся в последних отправлениях. Как я и думала.

Я шарахнулась в сторону от неожиданности, когда артефакт внезапно зажужжал и пошел рябью, обдувая лицо ветерком. Все было готово к разрыву пространства и скачку.

Мне тут же вспомнились ощущения от перемещения в «гробике», и я невольно поежилась. Впечатления были не из приятных.

— Я туда не полезу.— Почему? В прошлый раз все прошло удачно. Здесь чистенько и даже мертвечиной не воняет.

— Нет, ты не поняла. Я не собираюсь заявляться в дом к Гловеру. Меня ведь поймают!

— Вряд ли. Он здесь, в столице. Уверена, видит сейчас десятый сон в своей городской квартире.

Я не могла знать наверняка, права ли подруга. Все эти дни мы с Нейтаном вели переписку через почтовую шкатулку. Моя задача сводилась к тому, чтобы автоматически отправлять послания адресату обратно, туда, откуда они приходили. Очень может быть, что некромант сейчас действительно в столице по своим важным и таинственным делам, а значит — и писал он из своих городских апартаментов…

О, небеса, зачем я вообще об этом думаю? Какая мне, собственно, разница, где он?! Не караулит в деканате — и уже хорошо.

— Откуда такая уверенность? — решила все же поинтересоваться я. — Неужели твой приятель Стейн следит за Гловером?

— Он адвокат, а не детектив, — хмыкнула Аника. — Я посмотрела карточку с обратным адресом на последней «успокоительной» корзинке: дом номер семнадцать в Графском переулке. Фешенебельный квартальчик.

— Да плевать, где он живет! — отмахнулась я, мысленно костеря себя, что не додумалась даже заглянуть в открытку. — Нас вычислят!

— Как?! Твой муж — один из кураторов научной программы академии. Королевский грант для одаренных молодых некромантов. Что-то там про аниму и восстановление природных ресурсов. Скучища страшная. Хотя со всей этой шумихой вокруг фейри, возможно, стоит узнать об этом побольше.

А ведь и верно, о чем-то таком он упоминал, когда рассказывал про свои эксперименты с живыми грибами.

— В общем, они туда-сюда постоянно что-то отправляют, — подытожила Аника. — Если и заметят ночную пересылку, спишут все на сбой фиксирования времени. Никто на такие мелочи не будет обращать внимания, Летти.

— Ты ошибаешься!

— Нет.

— Да! — настаивала я на своем.

— Ты говорила, что артефакт в его кабинете. Там же стол с почтовой шкатулкой. Кабинет в конце подвала. Кто станет ошиваться в таком месте посреди ночи? Риск минимален!

— Но даже ты не будешь его исключать!

— Опиши-ка эту комнатку еще разок?

Напрягая память, я постаралась поведать Анике обо всем, что видела в кабинете на другой стороне: стол, заваленный бумагами, какие-то ящики, творческий беспорядок, полки с ингредиентами…

— Вот видишь, все в одном месте. Несколько шагов, и твой муж не узнает, что ты с ним разводишься. Отличный ведь план!

— Только ты не учла, что там может быть Бобл.

— Прикинешься трупиком и подождешь. Умертвие не рискнет совать свой нос в дела хозяина. Догадываешься почему?

— Нет.

— Потому что у него вряд ли есть нос, — пошутила подруга.

Я всегда знала, что есть в Анике авантюрная жилка, но подобные планы ни в какие рамки не укладываются. При этом вид у нее был такой, словно она не допускает ни малейшего сомнения в удачном исходе дела. Может, попросту привыкла к своему везению и не видит других вариантов развития событий? И ни малюсенького сомнения, что на этот раз ей все сойдет с рук.

Только вот я — не Аника. И способностью в любой ситуации выходить сухой из воды, похвастаться не могу.

«Скорее, наоборот, — подумала, вспомнив Картрайта. — Стоило разок сжульничать, и возмездие не заставило себя долго ждать».

— Нет, — уверенно повторила я, окончательно решив, что не стоит искушать судьбу.

— Вот же трусиха, — Аника закатила глаза и сама полезла в ящик.

— Ты с ума сошла?! Я какая-никакая, но жена и пока еще хозяйка того дома! По крайней мере, по документам. А ты? Это тянет на воровство!

— Это обывательское понятие, которое законодательно не закреплено, — Подруга поерзала в ящике и накрылась тканью. — Правильно говорить — тайное хищение имущества.

Меня вдруг настигло смутное понимание, что Аника, похоже, давно планировала сделать нечто подобное, заранее все выяснила и, возможно, лишь искала повод попасть в дом Гловера. Неужели ее так зацепила моя история или это все тлетворное влияние бродяги-Стейна? После встречи с ним соседка стала вести себя еще более безрассудно, чем прежде.

— Если поймают, скажу, что страдаю лунатизмом. Тебе придется договориться с Цицилией, чтобы выписала мне такую справку. Сделаешь?

— Аника, ты сошла с ума...

Но подруга меня уже не слушала и так резко захлопнула крышку, что я едва успела убрать пальцы. Послышалось шуршание и отчетливый щелчок. Артефакт завибрировал, и портальный ветер бросил волосы мне в лицо. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то испытала странное ощущение, будто моргнула не я, а реальность вокруг меня.

— Да что за невезение такое! — в сердцах пробормотала я и опустилась обшарпанный стул, подпирающий швабры с вениками. — То Шарлотта улетучивается, то Аника!

То ли успокоительный чай от некроманта начал выветриваться, то ли встряска оказалась слишком сильной, но от нервов у меня противно свело желудок, а взмокшие ладошки приходилось вытирать о подол халата. Я вжалась в жесткую спинку стула, и, стараясь не дышать, гипнотизировала погасший артефакт. Казалось, вот-вот в подсобку вломится ночной привратник и потащит меня к ректору, как нашкодившего щенка.

Вздрагивая от каждого шороха, я не могла решить, действительно ли где-то там, за дверью слышатся шаги или эти звуки лишь плод моего воображения?

Время тянулось, словно зачарованное, и я не знала, сколько просидела вот так, дрожа от собственной тени. Но бросить Анику, влезшую в этот переплет по моей вине, я тоже не могла, хотя нарастающая внутри паника нашептывала мне именно это. Бежать быстрее в коттедж! Потому что если нас поймают, вряд ли кто-то поверит в групповой приступ лунатизма.

«Хотя чего это я? В одиночный тоже не поверят, и с позором вышвырнут из академии нас обеих».

Не успела я вообразить в своей голове эту ужасающую картину, как раздался хлопок. Ящик замерцал, и прохладный портальный ветер лизнул лицо. Сбросив оцепенение, я подбежала к артефакту и откинула крышку.

Бледная Аника, укрытая тонкой, словно саван, тканью, была похожа на свежий труп. Сердце болезненно екнуло.

— О, небеса! Очнись! — звала я, похлопывая ее по белым, как снег, щекам.

Несколько долгих секунд я пыталась растормошить подругу, прежде чем вспомнила, что все же являюсь целителем. И весьма неплохим. Стараясь не поддаваться панике, запустила диагностический импульс, чтобы выявить возможные повреждения. Пульс был замедлен, но жизненные показатели соответствовали норме. Выходит, подруга в глубоком обмороке. Какое счастье!

Едва не теряя сознания от облегчения, я принялась вливать в Анику жизненную силу, да не по капле, как на практике в госпитале, а целым потоком. Даже в глазах потемнело от напряжения.

Зато буквально через пять минут ее лицо порозовело, плотно сомкнутые ресницы задрожали, и Аника пришла в себя, уставившись на меня мутным взглядом светло-зеленых глаз.

— Как ты?

— Два скачка зараз — перебор, — массируя виски, ответила она и попыталась выбраться из ящика.

Движения были неуверенными, и я подставила плечо, давая на себя опереться.

— И даже не спросишь, получилось ли? — хитро прищурилась Аника.

Судя по выражению лица, она приходила в себя быстрее, чем я могла ожидать.

— Ты вернулась целой и невредимой, и мне этого вполне достаточно.

— Все прошло великолепно. Как я и думала, там никого не оказалось. Письмо лежало в шкатулке. Сначала я хотела его просто стащить, но потом... Прецедент леди и лорда Сом. Помнишь?

— Про мужа-рогоносца?

— И это тоже. Но в той истории главным стало неуважение к суду. В общем, я вытащила приглашение, хорошенько скомкала его, хотела заляпать чем-нибудь... — Аника запнулась. Она была в таком возбуждении, что ей пришлось глубоко вдохнуть, прежде чем она продолжила: — Короче, в суде сильно удивятся, когда получат ответ господина Гловера. Если все выгорит — вас разведут заочно!

Я не верила своим ушам. Какое безумие мы творим?! Со дня свадьбы вся моя жизнь стала напоминать бестолковый авантюрный роман, авторов которого лихорадит от избытка фантазии, и потому они выдумывают для меня все новые и новые испытания. Одно безумней другого.

Но дело сделано. Не лезть же снова в кабинет некроманта, чтобы все исправить. Да и не получится! Аника отправила письмо обратно, а выкрасть его из здания суда — задача посложнее, чем, выторговав ключ у Брунеры, пробраться в анатомический музей.

— Все, уходим, — Аника поспешила к двери. — Нельзя так долго испытывать удачу!

Я устремилась вслед за подругой, и вдруг услышала нечто подозрительное. Присмотрелась…

А ведь, и правда! Это в сумке Аники что-то странно булькает! Да и сама сумка, прежде тощая, заметно поправилась.

— Постой, ты все-таки что-то стащила у Гловера? — спросила я, уже догадываясь, каков будет ответ.

— Ну и мнения ты обо мне, подружка. Скажем так, позаимствовала. Исключительно в целях науки.

Я ухватила сумку раньше, чем Аника смогла хоть что-то предпринять. Заглянула внутрь и опешила. На дне, в окружении каких-то непонятных свертков, салфеток и блокнота, лежала знакомая бутылка. Настолько знакомая, что век не забудешь.

— Но как?!

— Я же говорила, что искала, чем бы заляпать письмо. Эта бутылка на полке стояла, выделялась среди мелких пузырьков. Ну и записка свадебная, опять же.

Аника не лгала, покрутив бутылку, я действительно заметила бирку.

Это была полнейшая и неотвратимая катастрофа!

— Он точно заметит! — не скрывая дрожи в голосе, сказала я, не зная, чего хочу больше: придушить Анику или настучать ей этой самой бутылкой по головушке, в которой слишком много гениальных идей.

— Как? Думаешь, ему так необходимо «пьяное сенко» твоей бабули, чтобы охмурять умертвий?

— Нам несдобровать.

— Угомонись! Если что-то такое и случится, крайним останется Бобл. Он вполне мог бы разбить эту бутылку, протирая пыль.

У меня просто не было слов. Я не знала, как растолковать Анике, что подобного рода оправдания не могут работать. Потому что они глупые, нелогичные и притянуты за уши. Меня затрясло от мысли, что Гловер, который занимается разработками всяких секретных штук для его Величества, может начать расследование, если узнает о проникновении в свой дом.

— Летти, посмотри на меня, — сказала Аника и взяла меня за плечи. — Никто не заподозрит нас, приличных студенток академии, в подобном. В конце концов, меня ни одна живая душа не видела. А ты, как правильно заметила, имеешь право скакать туда-обратно, сколько пожелаешь. Пока вас не развели, разумеется.

Взгляд у подруги был такой проникновенный, а голос настолько твердый и уверенный, что я немного пришла в чувство.

В словах Аники была доля истины. Возможно, я только зря волнуюсь и лишний раз себя накручиваю. Подозрения Нейтана вряд ли упадут на меня в первую очередь. Уверена, у некроманта хватает других врагов и завистников при таком высоком положении в Элате.

Да и вообще, ничего ужасного предъявить он мне не сможет! Скажу, мол, да, наведывалась в Вороний дуб, хотела забрать кое-что из вещей Шарлотты. Памятное и очень нужное.

Я представила, как, прижав руки к груди, трагическим тоном рассказываю Гловеру о том, как дорога моему сердцу эта воображаемая памятная вещица, а он, бесчувственный и жестокосердный меня еще и обвиняет… Нет, не получится у Нейтана припереть меня к стенке. Осталось только придумать, что это могло бы быть.

Безусловно, Гловера вряд ли проведет подобный трюк. Но, насколько я успела его изучить, главное, не поддаваться на подначки и продолжать настаивать на своем, пока ему не надоесть сыпать обвинениями.

«О, я ведь я могу сказать, что приходила непосредственно за «пьяным сеном», чтобы он не попытался опоить меня еще раз! Эта версия звучит даже лучше и правдоподобнее».

Нейтан, конечно, страшно оскорбится и будет рвать и метать, но ему полезно ощутить на своей шкуре, каково это, когда тебя постоянно подозревают и упрекают в несуществующих проступках.

Мне стоит поблагодарить Анику, которая не просто рискнула ради меня, но и ускорила события. Если бы не ее решительность, я сама вряд ли справилась бы. А сейчас вероятность получить желаемую свободу только повысилась.

В любом случае будет гораздо хуже, если Гловер узнает, что я тайно пытаюсь с ним развестись. Уязвленная гордость заставит его нанять самых хитрых и дорогих адвокатов… И я даже не могу злиться на него за это! Потому что на его месте поступила точно так же. А Стейн, будь он хоть трижды хорош, попросту не сможет противостоять армии высококлассных юристов.

— Спасибо! — сказала я Анике.

Ее забота вдруг показалась такой трогательной, что я почувствовала, как глазам подступают слезы. Все же мне невероятно повезло с друзьями.

А что до последствий… Кот в перчатках мышей не ловит. Придется рискнуть.