⚜ Глава 39. Наказанные

Следующие дни прошли относительно спокойно. Не считая, конечно, того допроса, что учинили мне соседки. О Шарлотте и поцелуе с некромантом я благоразумно промолчала. Поведение сестры до сих пор вызывало горечь и стыд, а вот с Гловером… Мне хотелось закатить глаза от одной мысли о том, как ехидно усмехнется Валери, разразится негодованием Аника и умильно заахает Симон. Зато о протестах и тюрьме выдала все, как на духу. И даже начальника-взяточника со шпионом не забыла упомянуть.

К счастью, в тот злополучный день жандармы задержали не меня одну. Собрав студентов на небольшой площадке перед главным корпусом, Капцель с красным от гнева лицом, зачитал полный список «отличившихся».

Меня в нем, благодаря усилиям Гловера, не оказалось. И, слава небесам! Декан к концу своей воспитательной речи так распалился, что впору было заказывать беднягам поминки. Даже заучка Гарри, который за все годы в Академии ни разу не получал взысканий, и то не избежал суровой выволочки. Огрызался он у всех на виду и вел себя даже наглее наших разгильдяев-близнецов, которых Капцель грозился отчислить чуть ли не каждую сессию. Похоже, ни сам декан, ни наши одногруппники совсем не ожидали, что тощий хлюпик в очках окажется таким смутьяном.

В Академии эти события обсуждали всю неделю. Отпущенные на свободу «мятежники», несмотря на старания декана, наслаждались всеобщим вниманием и ходили по коридорам с гордым видом победителей. Капцель скрипел зубами, но ничего не мог с этим поделать. А я выдохнула с облегчением.

Моя персона никого не интересовала. Сокурсницы полуфэйри из группы эфирной психиатрии, которые, как выяснилось, стали свидетельницами моего ареста и сообщили о нем подругам, с загадочным видом кивали мне в коридоре, но предпочитали помалкивать. Похоже, чтобы не выдавать собственную вовлеченность в политические дела.

Все эти новости, начиная от участия в протестах и заканчивая скандалом, который устроил Гарри, целиком и полностью вытеснили разговоры обо мне и некроманте. Видимо, по сравнению с революционной борьбой и тюремными приключениями романтические шашни среди аристократов казались не слишком достойными внимания.

Стоит отдать должное: Гловер действительно сильно мне помог, подкупив жадного начальника жандармов, и теперь я это особенно хорошо поняла.

Перебирая в голове события того дня, я радовалась, что представилась его фамилией, пусть это и помешало Стейну меня отыскать. Как оказалось, они с Аникой действительно пытались это сделать, как только узнали о произошедшем. Но вряд ли законнику, пусть он и очень умелый, удалось бы избавить меня не только от тюрьмы, но и от последствий. Интуиция подсказывала, что, в отличие от Гарри, эти слухи не добавили бы мне популярности среди однокурсников, а лишь привели к тому, что желтые газетенки в очередной раз прополоскали бы мое имя на своих страницах, а Картрайт получит дополнительный повод ходатайствовать об отчислении нерадивой студентки-бунтарки. Не говоря уже о том, что это могло бы привлечь внимание и к Шарлотте.

Нет, даже думать не хочется, какая лавина сплетен обрушится на всех Эмерсов, если история с ее двумя мужьями выползет наружу…

Тем временем бюрократическая махина продолжала работать, и как бы я ни была благодарна некроманту за помощь с жандармами, развод представлялся делом решенным. Вид очередной повестки в суд заставил сердце тревожно екнуть, ведь это означало, что такая же появилась и в почтовой шкатулке некроманта. Необходимость срочно выкрасть ее приводила меня в состояние уныния.

Предыдущая ночная вылазка с Аникой прошла успешно. Однако это вовсе не означает, что и сейчас будет так же. А после пребывания в битком набитой камере жандармерии, мне очень не хотелось загреметь туда снова. Вряд ли Нейтан, узнав о проникновении в корпус некроанатомии, побежит меня выручать. Скорее, наоборот, еще и приплатит, чтобы подержали подольше. Несложно догадаться, зачем мне внезапно потребовалось взламывать тамошнюю подсобку.

От воспоминаний о злых взглядах жандармов и темных застенках по коже ползли мурашки. Нет, все же преступница из меня никакая.

Однако все вышеперечисленное, как правильно заметила Аника, не отменяло необходимость действовать. Слишком туго завязался этот узел, слишком далеко я зашла на пути к своей цели. Даже если представить, что прямо сейчас я вдруг передумаю подавать на развод, то все равно придется выкрасть бумаги, чтобы некромант ни о чем не догадался. Представляю, как он будет кипятиться, узнав, что я действительно водила его за нос и не просто так тянула с контрактом.

Не знаю, чтобы я делала, если бы не очередной план от неугомонной Аника, которая придумала безопасный способ воспользоваться почтовым артефактом. Без взлома и проникновения.

Пока я переживала, думая, как лучше поступить, подруга договорилась с провинившимися студентами некроанатомии отработать их наказание и таким нехитрым способом проникнуть в подсобку.

Декан факультета — профессор Шройт — считал, что мытье полов лучшим образом действует на нравственность и разум излишне ретивых адептов, а потому наказанных всегда хватало.

— К выпуску они могут требовать дополнительный диплом профессиональных поломоек, — заговорщицки сказала Аника, посвящая меня в свой гениальный план.

— Все равно это плохая идея, — прошептала я, делая вид, что читаю газету.

— Есть другие? — Аника склонила ко мне голову, изображая, что тоже заинтересовалась заметкой.

Говорить приходилось тихо. Валери и Симон до сих пор ничего не знали о нашей прогулке к некроанатомам, и пусть так останется и впредь. Сейчас соседки гремели посудой на кухне, планируя побаловать всю нашу компанию пирогом с ранней клубникой по семейному рецепту, доставшемуся Валери от бабушки. Симон же, которая, приехала в академию полным профаном в готовке, никогда не упускала случая научиться печь что-нибудь вкусненькое.

— Для тебя же стараюсь! — нетерпеливо зашептала Аника. — Да ладно, Летти, не будь такой боязливой, как наша мисс Умничка. А то следующие десятилетия прозябать тебе в обществе умертвий вместе со своим Гловером.

— Зато не в тюрьме, — парировала я и перевернула газетную страницу.

Обсуждение не клеилось. Похоже, Аника была решительно настроена причинить мне добро, что в ее понимании означало бессовестно воспользоваться артефактом. А у меня заканчивались аргументы, почему этого делать не стоит. Терзали сомнения, что студенты с некроанатомии будут держать язык за зубами. Я бы посчитала очень подозрительным, что девочки с целительского по доброй воле решили отбыть наказание за незнакомых адептов и перемыть все полы.

— Я сказала, что мы хотим втихую воспользоваться лабораторией и наварить веселящих зелий для вечеринки после сдачи экзаменов. Кстати, а ведь это неплохая идея… — протянула подруга, задумчиво постучав пальцами по столешнице.

— Аника!

— Да, это потом. В общем, я пообещала, что и им достанется немного, — успокоила меня подруга.

— И они поверили?

— Перспектива гулять, пока кто-то драит за тебя полы, слишком соблазнительна, чтобы спугивать такую удачу ненужными вопросами. С зельями я разберусь, но с тебя за это — заменить меня на прополке в оранжерее на следующей неделе, — усмехнулась она, увидев, как я закатила глаза.

— Ладно, согласна, — не слишком уверенно ответила, хотя понимала, что отступать некуда. На этот раз план выглядел действительно получше и вполне мог сработать.

Аника кивнула, словно и не сомневалась, что в итоге я соглашусь на все ее безумства, и протянула мне небольшой пузырек с вязкой темной жидкостью. На этикетке знакомым шрифтом аптеки при госпитале значилось, что это мазь от плантарного фасциита — пяточных шпор, если по-народному.

Я взяла пузырек и с удивлением поглядела на подругу, но уже через мгновение улыбнулась, догадавшись, зачем она его притащила.

— Держи, пусть это побудет у тебя, пригодится нам сегодня. Встречаемся в анатомическом музее в пять тридцать. А сейчас мне нужно бежать.

— Куда? — из кухни вынырнула Валери.

Я подняла газету выше, понимая, что тонкие листы вряд ли спасут меня от чрезмерной подозрительности Валери. Если некромант лишь постфактум воображал, что против него плетутся заговоры, то наша отличница, словно гончая, тотчас чувствовала, если кто-то замышляет что-то, на ее взгляд, не слишком благоразумное.

— По делам, — Аника не стала дожидаться допроса, подхватила сумку и убежала.

Я пожала плечами и уткнулась в газету, надеясь, что это усыпит бдительность Валери. Видимо, помогло, потому что она не стала задавать вопросов. С минуту гипнотизировала входную дверь, за которой скрылась наша неугомонная соседка, а затем потопала вверх по лестнице, бурча что-то про манеру Аники все время сбегать.

В глубине души я была с ней полностью согласна, ибо, странное дело: стоило Анике уйти, как меня вновь одолели сомнения.

***

Только вот, сколько бы я ни сомневалась, пути назад не было: даже если я останусь дома и никуда не пойду, Аника без всяких угрызений совести воспользуется порталом, чтобы снова попасть в дом Гловера.Меня не покидало ощущение, что знакомство со Стейном только усилило ее авантюризм и безрассудство. Не удивлюсь, если вместе с повесткой Аника утащит из кабинета некроманта еще что-нибудь, кажущееся ей любопытным. Так и представилось, как неугомонная соседка выносит мадам Трюмо по частям, чтобы собрать ее здесь, в гостиной. Просто из чистого азарта и любви к искусству… Явиться в анатомический музей придется хотя бы для того, чтобы ее проконтролировать и не допустить чего-то подобного.

Как ни странно, но принять окончательное решение помог сам Гловер, высокомерно взирающий на меня с предпоследней страницы газеты. На изображении он стоял вместе со своим соперником Эдвином Бором, который на фоне Нейтана выглядел, словно специально приглашенная страшная подружка. В отличие от Гловера, Бор был не слишком похож на некроманта. Скорее, на плешивого суслика, затянутого в дорогой черный камзол с золотым шитьем.

В начале статьи рассказывалось, что в парламенте все еще идут предвыборные дебаты, приводились обещания, достижения, программы и прочая неинтересная ерунда. В общем, скучища смертная, пыльным мешком падающая на голову.

Однако из всего этого я поняла главное: Гловер сейчас, вероятно, очень занят и находится в столице. А это значит, что путь в поместье абсолютно открыт, а шансы быть пойманной минимальны.Время до пяти прошло в нетерпеливом ожидании. Стараясь хоть как-то себя занять, я почитала зубодробительный талмуд по эфирам, выданный мне под честное слово в читальном зале, убрала лишние бумажки со стола и рассортировала конспекты, отложив в отдельную стопку те, по которым уже все сдано. Но тревога и не думала уходить. Если бы кто-то другой рассказал мне про подобные приключения, то при взгляде со стороны, я бы настаивала, что их участник становится на скользкий путь, и ничем хорошим для них это не закончится.Но ничего не поделаешь. В запланированное время я отправилась в корпус некроанатомии.

Счастливые второкурсники, которых наказали за порчу академического инвентаря, не без удовольствия отдали мне свои мантии и швабры, рассказывая, как замечательно проведут выдавшиеся свободные часы. Я скрипела зубами, но ничего не поделаешь: приходилось лишь с улыбкой кивать, выслушивая их наставления о чистящих средствах для лабораторных реторт, которые мне предстояло вымыть.

Дождавшись, пока эти неугомонные покинут анатомичку, я примостилась на стульчике у запертого шкафа с ингредиентами и принялась ждать Анику.

Но время шло, а подруги все не было. Глядя на неумолимо идущие стрелки, я поняла, что придется заняться делом по-настоящему и действительно приняться за уборку.

Злясь на Анику, я протерла пыль на открытых полках стеллажа, перемыла пробирки и прочую стеклянную тару, а затем принялась за пол.

Через какое-то время, убрав тряпки и ведро, я глянула на часы и поняла, что такими темпами мне придется торчать здесь до темноты. Анатомичка сияла чистотой, а соседка так и не явилась, хотя прошло уже два с половиной часа.

Проклятье! Тянуть дальше нельзя. Нужно заканчивать и уходить, пока сюда не явился сторож с обходом. Придется прыгать в Вороний дуб самой.

Собрав в кулак всю свою решимость, я направилась в подсобку. Открыв ящик почтового портала, порадовалась, что там не обнаружилось какой-нибудь новой посылки в виде мумии для исследований, и принялась жать на кристаллы, чтобы настроить точку выхода в кабинет некроманта. Артефакт знакомо загудел, когда я улеглась в похожий на гроб, телепорт.

Раздался щелчок. Верх и низ поменялись местами, но меркнущее сознание все же успело сообщить мне, что все получилось. Безумия! Я добровольно возвращаюсь в дом, откуда так рьяно порывалась бежать...