⚜ Глава 41. Путь домой

На этот раз, разнообразия ради, я воспользовалась парадной дверью, чтобы покинуть дом Гловера. Бобл, как и положено правильному дворецкому, проводил меня по дорожке к навесу, под которым стояла самоходка некроманта.

Гравий задорно хрустел под ногами, а я не без интереса разглядывала окружающее пространство: поблескивающую чисто вымытыми стеклами оранжерею, алею молодых липовых деревьев, высаженных там, где ограда прикасается к лесу, и свежевыструганные каркасы беседок, которые, судя по всему, украсят будущий парк. Надеюсь, что те розы тигровой расцветки просто обычный эксперимент садовника, а не какая-нибудь плотоядная пакость…

Впрочем, прошлый опыт некроманта оказался довольно миролюбивым. Усаживаясь в самоходку, я вспомнила о живых грибах. Любопытно, как они там? Дошли ли до изобретения письменности и собственной цивилизации? Не начали ли думать о захвате мира?Я собиралась спросить об этом Гловера, но он, запустив мотор, заговорил первым:— Думал про твои вещи, и… Может, заберешь что-то из свадебных подарков? Например, трюмо?..

— Чтобы оно следило за мной и без конца отчитывало? — фыркнула я, разглаживая юбку.

— Нет, мой план более коварный, — улыбнулся он. — Вирджиния должна расхваливать меня, чтобы одна леди наконец поняла, какое сокровище ей досталось.

— В таком случае целесообразней отправить ее прямиком во дворец. Благосклонность лордов стоит куда больше симпатии одной леди.

— Думаешь, иначе должности мне не видать?

— Нет смысла скрывать, Нейтан, — после некоторых раздумий ответила я. — Твой характер...

— Сложный? Тяжелый?

— Ужасный, как по мне. А власть это все лишь усугубит. Поэтому вообще не уверена, что тебя следует куда-либо допускать.

— Спасибо за честность. Интересно, что бы ты сказала о моем сопернике Боре, узнай его поближе.

Я вспомнила картинку, сопровождавшую статью. Внешне, конечно, природа на оппоненте Гловера отдохнула, но и мне не пять лет, чтобы сходы записывать некрасивого дядю в негодяи.

— В газетах о нем отзываются довольно хорошо, — сказала я не без злорадства.

— Кто?! — хмыкнул Нейтан. — Продажные писаки? Ну-ну! Бор тот еще пройдоха и коррупционер. Не удивлюсь, если он причастен к происходящему сейчас на улицах.

— А разве это все не из-за министра финансов? — спросила я, вспомнив, как яростно проклинала того Шарлотта из-за каких-то неудачных реформ.

— Вот, и ты тоже в курсе, — закивал Нейтан и притормозил.

Я поглядела в окно и увидела, что мы подъезжали к Рейвиллю. Внезапно нахлынули воспоминания, как шла к городу на своих двоих и какой бесконечно тогда казался мне этот путь. А тут словно в один миг долетели.

На город уже опустились сумерки, и в неясном свете едва разгоревшихся фонарей, он показался мне даже милым. Мощеные улочки, башенка с часами и невысокие домики с горящими окнами навевали мысли о спокойствии и уюте.

— Но это лишь видимая часть проблемы, — продолжил некромант и остановил самоходку, пропуская пожилую пару, неожиданно появившуюся на проезжей части. — Да и наш министр без подначек Бора в жизни не решился бы на такой отчаянный шаг. Поверь, для всех будет лучше, если должность достанется мне.

— А есть ли реальные доказательства причастности Бора к тем злодеяниям, которые ты ему приписываешь?

Я была далека от всех этих политических интриг, но соперника Гловера хотелось защищать из чистого упрямства.

— Возможно.

— Сложно поверить. Учитывая, с какой легкостью ты вешаешь на других всех собак.

Нейтан не стал отвечать, потому что в этот момент мы как раз подъехали к небольшой арке, и некромант вытащил из кармана портальный ключ. Я задержала дыхание, готовясь к прыжку. Раздался щелчок артефакта, и перед глазами зарябило. Желудок привычно рухнул куда-то вниз. А спустя мгновение, самоходка уже выезжала из такой же арки на другой стороне.

Да, уж, портальные перемещения приятными не назовешь, но все же не сравнить с полетом в гробике.

В столице было поживее, чем в провинциальном городке. Горели вывески кафе и ресторанов, слышался шум экипажей, а по тротуарам сновали люди.

— Не уверен, что обсуждать политику — хорошая идея, — Нейтан, видимо, решил больше не развивать опасную тему, которая грозила из-за парочки неосторожных слов обернуться новой ссорой. — Мы слишком редко встречаемся, чтобы говорить о таких скучных вещах. Расскажи лучше, как у тебя дела. Как учеба?

— Рада, что спросил.

— А по тону и не скажешь.

— Еще бы, ведь из-за нашего брака у меня одни неприятности.

— Влюбленный по уши аспирант никак не смирится, что ты замужем, и поэтому не ставит зачет? — пошутил Нейтан.

— Почти угадал. Знаешь Дьюка Картрайта?

— Не исключено, — призадумался некромант. — Со мной учился тип с таким именем. Самовлюбленный до ужаса. И такой же обидчивый. Мы его прозвали Дьюк-индюк.

— Ха-ха. Только сейчас эта птичка стала новым магистром теории эфиров. Не знаю, что там между вами произошло, но его привела в бурный восторг одна только мысль оставить меня, твою благородную женушку, без диплома.

— Так и сказал?

— Да! Просил передать, что в этот раз твои хотелки не посрамят его альма-матер.

— Пожалуй, мы действительно говорим об одном и том же Картрайте, — хмыкнул Гловер. — Но как он узнал?

— А ты чаще шастай в деканат с требованием поменять мою фамилию, — припомнила я Нейтану визит к Доллирэль.

— Не думал, что все так обернется.

— Ладно, справедливости ради, нельзя забывать и про ту гнусную статейку в «Сплетнике».

— Где мы улыбаемся друг другу, как парочка злодеев, провернувших сложное дельце? Ага, читал. Ну, и фантазия у твоей матушки. Я почти прослезился на словах о всепрощении во славу истинной любви.

— Жаль, твоего старого знакомца романтикой не проймешь, — несмотря на искушение пожаловаться на матушку, говорить об этом с Нейтаном казалось неправильным, а потому пришлось вернуться к сути проблемы: — Возможно, мне грозит отчисление.

— Но ты же еще ничего не сдавала!

— Нет, но Картрайт недвусмысленно дал понять, что это единственный вариант.

— О, как же! — чуть ли не рассмеялся Гловер. — Неотвратимая месть индюка. Знаем-знаем.

— Рада, что мои беды тебя забавляют, — нахмурилась я. — А вот мне как-то не до веселья.

— В жизни не поверю, что ты отчаялась и собираешься сдаться, — Нейтан прибавил скорость. — Кстати, он до сих пор ходит по академии со своей чашкой?

— Похоже на то, — кивнула я, вспомнив, что Картрайт действительно явился на занятие с газетой и напитком в руках.

— Видимо, до сих помнит, как его опоили веселящими зельями, — усмехнулся некромант.Он поведал мне несколько забавных историй из прошлого. Так, я узнала, что, будучи студентом, Картрайт оказался тем еще амбициозным хлыщем. Особыми талантами не блистал, зато самомнения и честолюбия у него было выше крыши. За тогдашним деканом ходил, как привязанный, да и вообще мастерски подлизывался к начальству. В этом ему помогала и досужая миссис Картрайт, которая частенько являлась в академию и требовала к сыночку особого отношения.

Гловер не без злорадства припоминал, что именно потенциальная свекровь нарушала все планы Картрайта охмурить какую-нибудь богатую наследницу, чтобы благодаря связям продвинуться в жизни. Впрочем, причина была далеко не в ней. Кому захочется связывать свою судьбу с беспринципным лизоблюдом? Чего только стоила попытка организовать в Академии дисциплинарную дружину, которая должна была заниматься вылавливанием прогульщиков. Естественно, большинству студентов такая инициатива по вкусу не пришлась, и Картрайту как-то подлили крепкого веселящего зелья в утренний кофе. Как итог — несостоявшийся «дружинник» на глазах у всей Академии часа три пытался голышом влезть на флагшток.

Я хихикала, представляя эту сцену, чувствуя, как страх перед преподавателем отступает. Воображение так и рисовало картинку, как серьезный Картрайт, поправляя очки, сидит на трубе, а внизу суетится его мамочка-наседка. Даже если Нейтан преувеличивал, слушать его истории было весело.

Так с разговора о магистре, беседа плавно перетекла в воспоминания о студенческих шалостях. Оказалось, что это именно Гловер придумал и организовал на факультете некроанатомии первые гонки матрикулов. После сессии их, со всеми экзаменационными оценками и подписью декана, накачивали под завязку анимой и пускали в полет над прудом. Порхая страничками, зачарованные книжицы носились над водой и каждое мгновение грозились упасть вниз, навеки исчезнув на дне. Переживали не только участники, но и зрители, не говоря уже о проклятиях декана некроанатомов, который, зная о гонках, за потерю матрикула назначал чуть ли не годовые дежурства в анатомичке.

Об академии мы проговорили практически всю дорогу до коттеджа. О соперничестве факультетов и большой олимпиаде, которую, что во времена Нейтана, что сейчас «Святая Эпифания» с треском проигрывает боевым магам, о личных коллекциях книг, на которые адепты спускают всю стипендию, лекториях и ежегодном конкурсе на лучшую оранжерею. Даже витаминный пудинг миссис Боунс из столовой вспомнили.

— Всегда прошу у Капцеля взять мне порцию, если выпадает случай заглянуть в академию в конце недели.

— Правда? Не верю! Он же похож на сырые водоросли!

— Ностальгия, знаешь ли, — улыбнулся некромант и свернул на дорогу, что вела к домикам.

На какое-то время я даже позабыла о своих бедах. Жаль, что нельзя использовать компромат на преподавателя по эфирам для успешной сдачи. Дьюк-индюк заматерел и у него самого кое-что на меня имеется.

— Ну, выше нос! — от Нейтана не ускользнула моя смена настроения. — Я раньше никогда не проигрывал его индюшачьему превосходительству, и этот раз не станет исключением. Мы все-таки женаты, значит, бросая вызов тебе, он будет иметь дело со мной.

— Не думаю, что в этот раз отмщение удастся поменять на деньги.— Есть и другие способы.

— Продвижение по карьерной лестнице? — предположила я. — Вот уж точно кого властью наделять не стоит.

— Даже не собирался, — мотнул головой Гловер. — Летти, у тебя есть варианты, как решить эту проблему?

— Не особо — признаваться не хотелось, но и скрывать правду смысла не было.

— Тогда, может, разрешишь помочь?

— Хорошо, — согласила я, — но только потому, что в этом всем есть и твоя доля вины.

— Отлично, — улыбнулся Нейтан. — Если все получится, то обещай, что больше никогда не станешь припоминать мне тот визит в деканат.

Он остановился и вышел из самоходки. Коттедж был совсем недалеко, но на улице уже успело стемнеть и окна домов горели мягким желтым светом. Гловер открыл дверь, помогая мне выйти.

— До ворот? — спросил он, не торопясь отпускать мою руку. — По уже сложившейся традиции, так сказать.

— Даже не знаю. Ко мне и без того слишком много внимания из-за статьи.

— И как же здорово, что в этой ситуации есть человек, который понимает тебя, как никто! — похоже, Нейтан не собирался отступать. — Человек, который в буквальном смысле побывал в твоей шкуре, потому что и сам оказался в центре этого скандала.

— Но тебя не обвиняют в краже сердечка жениха родной сестры, — заметила я.

— Предпочел бы роль коварного охотника, а не жертвы, — без обиняков заявил Нейтан. — Честное слово, не человек, а безвольный баран мантии некроманта. Захотела — увела.

— Задевает?

— Отношение, как к вещи? Ещё бы!

Его возмущение выглядело забавным. А сам? Похоже, Гловер не замечает, что ведет себя точно так же, но уже со мной. И даже не осознает, как выглядит со стороны. Нужно запомнить этот пример, когда мне в будущем потребуется донести мысль о том, насколько это неприятно, когда тебя ни во что не ставят.

— Пусть тебя утешит мысль, что в глазах общества ты всего лишь ослепленный страстью мужчина, — пожала плечами я.— И спрос с тебя соответствующий.

— Удивлен, что ты еще не дала сенсационное опровержение для «Сплетника».

— Как бы я ни злилась, но подставлять семью под удар не хочу. От моих пояснений станет только хуже. И в первую очередь мне. Что дома сварено, там должно быть и съедено.

— Вирджиния пришла бы в восторг от этих слов. Может, все-таки приютишь ее?

— Похоже, кому-то очень тяжело отказаться от идеи шпионить?

— Я тебя умоляю, — улыбнулся Нейтан, — очень мне интересно, как часто ты прогуливаешь занятия. Да и ментальной связи у нас с Трюмо нет. Как ты себе представляешь передачу сведений? Я караулю в саду, ожидая, когда вы все уйдете, а потом тайно пробираюсь внутрь?

— Вот не надо! Да, у нас есть сорняки, но не такие они уже и высокие, чтобы тебя укрыть.

— Я так упорно пытаюсь пристроить Вирджинию, потому что мне... — Нейтан замялся, подбирая слова, — жаль пропадающую разработку. В нее вложено много сил, она сама — кладезь полезных знаний. И мы сейчас не только о народной мудрости. А итог? В конце концов, это просто немилосердно по отношению к ее неупокоенному духу.

Мне вдруг пришло в голову, что я даже не задумывалась о том, как чувствует себя призрак в этаком полуупокоенном состоянии. Видит сны о прошлой жизни? Или ощущает себя запертым, находясь в безвременье, словно в темном чулане? От мысли, что мадам Трюмо может чувствовать нечто подобное, почему-то стало неуютно. Пусть она и не слишком приятная особа, но такой судьбы я для нее не желала. А потому ответ на предложение некроманта был очевиден.Тем более, покойная Вирджиния, помимо наставлений, может делать немало полезного. Прически, например, у нее выходят замечательные. Да и макияж выше всех похвал.А что касается слежки… Если разместить ее в общей гостиной, то и бояться нечего. Вереница кавалеров вокруг меня не вьется, да и ничем предосудительным я не занимаюсь. О разводе же в последнее время мы говорим только с Аникой и то, не у всех на виду.

— Ладно, — согласилась я. — Но только из уважения к техническому прогрессу. Ты прав, такая вещица не должна пылиться без дела. Но есть два условия.

— И какие же?

— Жить она будет в гостиной.

— О, мадам придет в восторг от этой идеи, — усмехнулся Нейтан. — Ее слабое место — воспитание юных особ. А что может быть лучше одной молодой леди? Правильно, четыре.

Осталось выяснить, как отнесутся к этой затее соседки. Симон, наверняка, из вежливости не просто послушает, но и будет периодически болтать со старушкой Вирджинией, Аника привычно отмахнется, а Валери… сама кого хочешь «забодает» нравоучениями. Они с Трюмо либо подружатся и начнут на пару воспитывать всех вокруг, либо вступят в противостояние и будут критиковать друг друга. И то, и другое — хорошо: все заняты и при деле.— С этим разобрались, — голос Нейтана вернул меня обратно. — А второе условие?

— Только если научишь меня ее отключать.

— С этим сложнее. Там все завязано на аниме и некромантской магии. Но я обещаю подумать на досуге, как это реализовать.

Мы замолчали.

В академическом парке зажглись фонари. Моргнуло занавесками и погасло окошко в соседнем коттедже. Запозднившаяся компания девушек, судя по виду, первокурсниц, с хихиканьем прошла мимо нас, бросая на Гловера заинтересованные взгляды из-под ресниц.

«О, небеса, они бы еще облизываться начали! — с недовольством подумала я, провожая их взглядом. — Как будто мужчин никогда не видели! Отвратительные манеры у этих девиц!»

Впрочем, ничего удивительного, что они смотрели. Мы ведь стоим чуть ли не посреди дороги.

— Уже поздно, — сказала я. — Если ты не передумал меня провожать, то идем.

В конце концов, пора расходиться, иначе за прощальными разговорами так и простоим здесь до утра.

Гловер забрал вещи и уложил мою руку на свой локоть. Наверняка при взгляде со стороны, ни у кого не возникнет сомнений, что мы — пара возлюбленных. Поэтому уже не было никакого смысла переживать о том, как мы выглядим, и кто что подумает.Чем ближе мы подходили к ограде, тем ярче становился аромат ночных фиалок и вьющегося мирабилиса. Все же не зря Брунера заставила нас поухаживать за садиком. В свете фонарей все выглядело очень милым и уютным, не стыдно приглашать гостей.

— Я рад, что ты позволяешь мне участвовать в этом представлении, — сказал Нейтан.

— О чем ты?

— В той статье было и мое имя. И, если нам приписывают чувства, пусть все и выглядит именно так. Лучше, чтобы все сплетничали о нашей запретной любви, нежели о скандалах.

— Все-таки тебе это невыгодно, — не удержалась я.

— Ни мне, ни тебе, ни твоей семье. Никому, по большому счету.

— Кроме писаки Рамута, — добавила я.

— Это временно, — ответил Нейтан и остановился у ворот. — Начинаю жалеть, что не ношу с собой карманной фляги.

Я проследила за его взглядом и увидела, что он смотрит на горгулью.

Наша похмельная стражница, вскарабкавшись на каменный столбик, с прищуром разглядывала некроманта, но голосить не спешила. Видимо, в ней пока не угасла надежда поживиться чем-нибудь.

Вдруг ночную тишину нарушил гогот компании парней, высыпавших на улицу из соседнего коттеджа. Горгулья недовольно крякнула, вперив немигающий взгляд в сторону нарушителей спокойствия. Нейтан их тоже заметил и посмотрел на меня.

— Ну, — он развел руками, — всего доброго?

Некромант явно никуда не спешил, а вопросительная интонация наталкивала на мысль, что и прощаться ему особо не хотелось.

— Думаешь, опять нужно изображать страсть? — поинтересовалась я, понизив голос.

— Я бы с радостью, но, боюсь, тебе не понравится, — ответил он шепотом. — Предлагаю теплое прощание супругов, вынужденных сдерживать себя из-за лишних глаз и ушей.

Он взял мои руки в свои, поднес к губам и поцеловал ладони.

— Мы ведь все осознали, — продолжил он тихим голосом, — и даже чуть-чуть раскаиваемся. Я не хочу, чтобы моя жена прослыла бесстыдницей.

Выпрямившись, он наклонился ко мне, и сердце забилось быстрее. Поглядел внимательно и поцеловал — невесомо, едва коснувшись губ.

И в этом поцелуе было столько затаенной нежности, что у меня на миг перехватило дыхание. Я чувствовала аромат его парфюма — пряный с горьковатой древесной ноткой, горячие ладони на запястьях и видела его взгляд. На какую-то короткую секунду в нем промелькнуло нечто неожиданное, словно приоткрылась завеса, обнажающая истинные чувства.

Быть может, это было лишь игрой моего воображения, но в этот момент я почувствовала себя особенной и очень-очень важной для него. Всего на мгновение. А затем Нейтан отпустил мои руки и, не прощаясь, скрылся в темноте.