⚜ Глава 42. Лапки

— Ай, аккуратней! — взвизгнула Аника. — Я просила помочь, а не стирать пальцы до костей!

— Привыкай, — я покрепче перехватила ее за лодыжку одной рукой, а второй продолжила орудовать напильником. — Головорезы Мясника с тобой миндальничать не будут.

— И когда вы все успокоитесь?!

— Как только поверим, что ты больше не сунешься в Нижний город.

— Сто раз уже объясняла... — начала было Аника.

— Цыц! — я ускорила движения. — А то не заметишь, как станешь на пару дюймов ниже.

Подруга надулась. Но даже ее милая мордашка не тронула мое сердце. Хотя с пятнами на лице, которые остались после недавнего магического заживления, она выглядела презабавно. Одно, особенно темное, оказалось как раз на кончике носа, делая Анику похожей на большую рыжую кошку.

Причин обижаться хватало. Вспомнить хотя бы то, что подруга так и не явилась в анатомичку, и мне пришлось в одиночку перемыть все полы. И кто знает, быть может, если бы Аника все же пришла, то неловкой ситуации с Нейтаном удалось бы избежать. Пусть все и закончилось хорошо.

Впрочем, кого я обманываю! Основная причина, из-за которой я злилась на подругу, была в том, что эта ненормальная, несмотря на предупреждения, все же пошла в Нижний город. А ведь я говорила ей, что Мясник Карл заинтересовался нами, и не стоит еще больше раззадоривать его любопытство.

Но у Аники в последнее время были явные проблемы с инстинктом самосохранения. Она почему-то наивно полагала, что визит в Нижний город днем ничем ей не грозит!

Как бы не так. Стоило появиться в лавке с полузапрещенными алхимическими ингредиентами, как Анику заприметили люди Мясника. В итоге ей пришлось уносить ноги, а потом остаток дня отсиживаться в кучах мусора под мостом. Потревоженные пикси искусали ей все руки, а волосы запутали так, что проще было их состричь.

В коттедж Аника явилась даже позже меня и выглядела, как настоящая побирушка. Счастье, что ее все же не поймали, иначе, боюсь, Мясник не преминул бы заглянуть к нам домой на огонек.

Но и без визитов всяких проходимцев ночка у нас вышла веселая. Пришлось лечить не только укусы пикси, из-за аллергии на которые бедняжка с ног до головы покрылась пятнами, но и перелом со смещением, полученный, когда подруга неудачно перелезала через забор. Хорошо, что у нас есть Симон с ее талантом ставить кости на место. Жаль, с мозгами такой фокус не провернешь.

Если с травмами мы успешно справились, то настоящая беда пришла, откуда не ждали.

— Распекайте сколько вздумается, — выдала Аника после продолжительного молчания. — По сравнению, с тем, как меня наказала судьба, это сущий пустяк.

— Сильнее твоего упрямства, разве что только тяга Симон к мучному, — не выдержала я. — Тебе нельзя туда возвращаться!

— Как и жить дальше без дедушкиного талисмана!

Мы обе посмотрели на причину всех наших тревог. Ноги Аники сейчас мало напоминали человеческие. Стопа раздалась вширь и до самых щиколоток покрылась густой бурой шерстью. Вместо ногтей у подруги теперь были длиннющие черные когти. Казалось, что она натянула на себя толстые мохнатые тапочки в виде медвежьих лап.

— Я еще и косолапая! — всхлипнув, сказала Аника, роняя голову на руку.

Тут мне нечего было сказать, а потому вместо слов, я принялась усерднее орудовать напильником. Нужно было помочь Анике хотя бы когти спилить. Они не только сильно мешали при ходьбе, но и не помещались даже в самые большие ботинки, которые мы взяли на время у парней.

Надеюсь, что хоть стараемся сейчас не зря. Мех вот заново отрос. И суток не прошло.

Пока у нас не было ни одной идеи, как избавить подругу от ликантропии, которую она так успешно скрывала все это время.

Молочный зуб дедушки, на который Аника списывала свое чудесное везение, оказался вовсе не воображаемым талисманом. Она действительно носила шаманский амулет для удержания человеческого облика. И он прекрасно справлялся, пока подруга не потеряла его во время беготни по Нижнему городу.

Теперь стало ясно, откуда в ней столько авантюризма. Видимо, унаследовала от дедушки-оборотня вместе с медвежьими лапками. И где только бабка Аники его отыскала?

Оборотни практически вымирающий вид. Я слышала лишь о нескольких относительно крупных кланах где-то на севере. А вот проявления ликантропии периодически встречаются у тех, в ком течет кровь перевертышей. И такую частичную трансформацию приходится лечить.

Правда, традиционные методы не слишком приятны. Печати, которые накладываются во время специальных ритуалов, не только болезненные, но и могут повредить магическому дару. А потому родственники Аники когда-то и обратились к северным шаманам за помощью и получили специальный амулет.

Но как теперь его отыскать в Нижнем городе? Проще, наверное, снова к шаманам наведаться.

— Сама подумай, — Аника шмыгнула носом, стараясь не расплакаться, — как мне теперь жить в таком обличье?!

— Не преувеличивай, пожалуйста, а то говоришь так, будто ты чудовище какое-то.

— Так и есть. Валери вон меня из гостиной выставила.

— Только на время спиливания когтей, — уточнила я. — Чтобы пыль не оседала кругом.

Аника рассмеялась сквозь слезы.

С одной стороны, конечно, не удивительно, что случилось нечто подобное. Везение рано или поздно заканчивается, а бесшабашность Аники уже стала легендой. Но с другой — жизнь наказала ее слишком жестоко. С таким «педикюром» проблем не оберешься. И, если не получится добыть новый амулет, Анику ждет болезненное запечатывание. Может, она что-то такое предполагала, и потому всегда больше на алхимии концентрировалась?

— Лучше в меховых тапочках и целиком, чем красоткой, но по частям, — попыталась пошутить я. — За Мясником вряд ли просто так закрепилось его прозвище.

— Скажи еще, что во всем есть свои плюсы, — Аника вытерла тыльной стороной нос. — Зимой можно ходить босиком.

— И даже по льду. А что?! И не замерзнешь, и не поскользнёшься.

Подруга рассмеялась, и у меня немного отлегло от сердца. Хорошо, что Аника не склонна унывать. Наблюдать за ее страданиями было горько.

— Мы что-нибудь придумаем. Обратимся к Цецилии.

— И созовем консилиум с Капцелем во главе.

— Не исключено...

Я хотела сказать еще что-нибудь ободряющее, но тут из-за ограды донесся какой-то шум. Послышалась мужская брань. Горгулья возмущенно закрякала, а затем и вовсе заорала дурным голосом.

— Да чтоб тебя! — выругалась Брунера, пытаясь перекричать вопли каменной стражницы. — Господа, что вы творите?! Куда?! В Академию со своей мебелью нельзя!

– Это не мебель, а практически член семьи, – ответил ей знакомый мужской голос. – Осторожно, не разбейте глаз!

Ворота распахнулись, и два взмыленных грузчика втащили в наш небольшой дворик знакомое Трюмо. За ними под сиплый вой горгульи появился некромант, а следом — всклокоченная Брунера.

– Вы не можете здесь командовать! – продолжала возмущаться она.

– Я всего лишь сопровождаю гостя, — уверенно ответил Нейтан.

Брунера, судя по лицу, явно не понимала, что происходит. Но на всякий случай оглянулась, будто ожидала увидеть очередного посетителя, бесцеремонно вторгающегося в наш коттедж.

– Скажите, у вас есть бабушка? – внезапно спросил Нейтан.

– Была.

– Тогда вам наверняка понятно желание навестить внучку.

Брунера красноречиво вытаращилась на Нейтана. Любой другой адепт от такого взгляда давно бы открестился, что у него вообще есть хоть какие-то родственники. Только вот строгая смотрительница была не в курсе, что некроманта такими гляделками не проймешь.

— Навещать студентов не запрещено, — Брунера демонстративно уперла руки в бока. — А вот визиты посторонних мужчин к адепткам не приветствуются.

Эти двое были так увлечены беседой, что даже не заметили, что у нее есть свидетели в лице нас с Аникой. В отличие от грузчиков, топтавшихся у крыльца и не решавшихся опустить свою тяжелую ношу. Потели, пыхтели, но держались, бросая на нас жалобные взгляды.

Брунера же, словно в насмешку, обошла некроманта и встала в позу, означающую лишь одно — «не пущать». Ростом и шириной плеч она почти не уступала Нейтану. Пожалуй, если смотрительница, защищая честь подопечных, вдруг задумает вытолкать его взашей, то у нее есть все шансы это сделать. Вряд ли некромант станет вступать в рукопашную с женщиной, пусть и такой грозной.

Необходимо было срочно вмешаться, пока ситуация из забавного недопонимания не превратилась в позорную потасовку.

— Господин Гловер не посторонний, — вступилась я. – Он мой муж.

Некромант оглянулся на меня, улыбнулся и закивал, после чего, выгнув бровь, поглядел на слегка смутившуюся Брунеру.

Впрочем, она была не из тех, кто легко отступает, и тотчас выдала новый аргумент.

– Семейные визиты поощряются, но со своей мебелью в Академию все равно нельзя! Даже мужьям!

– Да сколько повторять, — встрял некромант, — Это не мебель.

– Совершенно верно, – поддержала я, не давая ему пуститься в объяснения. — Там моя бабушка. Очень-очень старенькая.

Теперь Брунера сверлила взглядом меня. Ох, только бы это вранье не вышло мне боком.

– Понимаете, здоровье у нее уже не то, – на ходу принялась сочинять я. – Перемещаться порталами ей запрещают, а обычную дорогу не осилит.

– Сочувствую, – отреагировала Брунера и указала на грузчиков, – но не вижу связи с этой громадиной.

— Бабуля не признает современных изобретений, а почтовые шкатулки называет бездушными. А у этого зеркала есть пара, оно старинное и зачаровано особым ритуалом. Семейная реликвия.

Я говорила, пытаясь вспомнить, что еще слышала о подобных древностях, которые в наше время днем с огнем не сыскать. Надеюсь, Брунера не знает, что для изготовления таких парных зеркал связи когда-то использовали человеческие жертвоприношения и прочие нынче запрещенные и жуткие заклинания.

— Теперь бабушка сможет навестить Летицию в Академии, — кивая, добавил некромант. — Посмотрит, как она живет и будет меньше волноваться.

— Не лучше бы вам, молодым да пышущим нездоровым энтузиазмом, не выдумывать всякие глупости, а самим отправиться в госте к бабуле?

Надо признать, аргумент Брунеры был железным, как и мускулы, что проглядывались через натянутую ткань на ее сложенных на груди руках. Крыть было нечем, но тут на помощь пришел Нейтан.

— Безусловно! Но леди Вирджиния в свое время мечтала сама учиться в Академии, однако, из-за матримониальных планов семьи, была лишена такой возможности.

Лицо Брунеры сделалось чуть менее суровым, а в глазах мелькнул интерес, точь-в-точь как у Симон, проходящей мимо лавки букиниста.

— Вынужденный брак и все дела, — продолжал Нейтан с таким лицом, будто лично утешал несуществующую бабулю на свадьбе. — У этих благородных, сами знаете, весьма странные традиции...

— Были в те времена, дорогой, — уточнила я, пока Нейтан окончательно не успел войти в роль.

Понятия не имею, почему вдруг он решил подурачиться, но это Брунера, переигрывать с ней не стоит.

— Да? — выказала сомнение смотрительница. — А мне казалось, что договорные браки в высшем обществе — дело привычное.

— Мне очень жаль, что мы не спросили вашего разрешения, — я решила перевести тему и бросила на некроманта взгляд, который, по моему мнению, предельно ясно давал понять, что Нейтану следует напустить на себя некое подобие раскаяния. — Никто и не подумал, что маленькая экскурсия для бабушки может оказаться проблемой.

— Очень-очень старенькой бабушки, — снова встрял Нейтан, — чье желание порадоваться успехам внучки вполне может оказаться последней волей. Но если госпожа смотрительница настаивает, то конечно...

Он махнул рукой грузчикам, которые чуть ли не лопались от натуги, все еще держа Трюмо на весу.

— Ладно, все равно вы уже притащили это чудовищное приспособление, — милостиво согласилась смотрительница. — Но впредь...

Я закивала, всем своим видом выражая смирение перед правилами академии.

Брунера же, не зная к чему еще прицепиться, потопталась на месте и осмотрелась кругом. К счастью, садик наш выглядел сейчас самым что ни на есть образцовым. Симон поработала на совесть и избавила клумбы от сорняков, а после последней выволочки от смотрительницы, мы не уже пренебрегали поливом и заклинаниями для роста. Даже не поленились фиалки посадить и подстричь разросшиеся кусты.

Клятвенно пообещав Брунере больше ни в коем случае не таскать в академию мебель, согласовывать все вплоть до визитов сокурсников и сообщать о каждом чихе, я, наконец, выпроводила нашу излишне ретивую смотрительницу.

Тем временем Аника открыла дверь, впустив в дом грузчиков с мадам Трюмо. Некромант заходить не стал, ожидая меня на крыльце с загадочной улыбкой.

Было немного непривычно видеть его таким. Расслабленным и непринужденным, с расстегнутой верхней пуговицей на сорочке и присборенными у локтей рукавами. Я вновь обратила внимание на его ладони с красивыми длинными пальцами. По ним и не скажешь, что некромант. Им ведь частенько приходится лопатой орудовать.

Впрочем, он ведь совсем непрост и для таких дел наверняка использует Бобла или еще каких-нибудь неведомых зверушек из своего подвала.

— Добро пожаловать, — наконец, поприветствовала я его. — Почему ты так улыбаешься?

— Во-первых, пусть и с боем, но я все-таки попал в коттедж.

— Пока только во дворик, — уточнила я.

— Во-вторых, забавно видеть, как ты...

— Вру?

— Импровизируешь. Очень и очень мастерски, надо сказать.

— Ну, твой внезапный визит не оставил мне иного выбора, — сказала я, поднимаясь по ступенькам. — Узнай Брунера правду, настаивала бы на дополнительной плате за нового жильца. И вообще, есть ощущение, что если бы я позволила подобный экспромт в отношении тебя… Ты бы с ума сошел от ярости.

— Хотелось бы возразить, но боюсь, ты права. Давай, договоримся не проверять эту версию.

Я пожала плечами, словно говоря, мол, обещать ничего не могу.

Ведь это, и правда, так. Особенно если учесть, какой неприятной неожиданностью станет для Нейтана получение документов... Ох, думать об этом совсем не хотелось. Не сейчас, когда он так искренне улыбается, словно и не было всех этих ссор и непонимания.

Отогнав неприятные мысли, я поспешила войти в дом, тем более, что там уже царило небывалое оживление.