⚜ Глава 46. Экзамен
Чем ближе я подходила к нужной аудитории, тем больше нарастало волнение. Еще никогда за все время учебы в академии, я не чувствовала себя настолько неподготовленной. Особенно после того, как провела над учебниками все остававшееся до зачета время.
Несмотря на придумку Нейтана с мокрицами, совесть не позволила мне забросить учебники в дальний угол. Другое дело, что пользы от прочитанного было до обидного мало.
К кабинету я подошла на негнущихся ногах и тихонько постучала, малодушно надеясь, что там заперто, а обо мне все забыли.
Напрасно! Созванная Нейтаном комиссия была уже в сборе.
«О, небеса, целых пять человек!» — мысленно стонала я, произнося вслух вежливые приветствия.
Капцель сидел в самом центре стола и перебирал бумажки. Рядом с ним по правую руку расположился магистр Картрайт со своей переносной чашкой. Вид у него был предвкушающе довольный, точно у кота, собирающегося умыкнуть сливки.
Пригласили и нетерпеливого магистра Проппа — преподавателя по целительской этике. Он уселся рядом с вечно отрешенной Ясперс и на ее фоне казался особенно суетливым. В отличие от последнего участника — профессора Бернгарда, который вел у нас проклятия и сейчас уставился на меня строгим немигающим взглядом.
«Плохо, что он здесь, — подумала я, сглотнув. — Этот всех адептов считает безнадежными тупицами».
В его присутствии я засомневалась, что мокрицы помогут. А уж если проклятийщик начнет сыпать дополнительными вопросами, то и подавно. И тут же Нейтан, словно прочтя мои мысли, прошелестел в голове: «Летти, все получится! Помнишь, как мы договаривались? Покашляй, если да».
Я тихонько хмыкнула, прикрыв рот ладонью.
У нашего переговорного артефакта был существенный недостаток: Нейтан мог слышать только мой голос. Если я начну повторять вопросы за преподавателями, это будет выглядеть слишком подозрительно, а потому придется пользоваться условными знаками: молчание считать отрицательным ответом, а покашливание, хмыканье и любые другие звуки, которые я смогу изобразить, наоборот, положительным.
Надеюсь, не придется биться в припадке, чтобы передать Нейтану всю степень моего с ним согласия.
— Итак, если все в сборе, предлагаю начать, — Пропп потер руки и придвинул ближе к Капцелю мой именной матрикул с пустой строкой за теорию эфиров.
Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, не зная, куда себя деть.
Картрайт отхлебнул из своей чашки, и мне показалось, что его глаза за стеклами очков зловеще блеснули. Вид у него был почти как у Ясперс: устало отрешенный. Точно для него это все лишь глупая повинность. Как будто и не было того неприятного разговора в подсобке.
Похоже, он выбрал сегодня амплуа беспристрастного магистра. Вполне логично, ведь так его претензии будут казаться более объективными. Первым заговорил Капцель. Вернее, глубоко и горестно вздохнул:
— Не помню, когда в последний раз участвовал в подобном. Это все очень и очень неприятно.
— Поэтому предлагаю перейти сразу к делу, чтобы побыстрее со всем покончить! — сказал Пропп и забарабанил пальцами по столу.
Ясперс, внезапно потревоженная этим стуком, недовольно поморщилась, заставив преподавателя по этике торопливо извиниться. Мгновение, и она вновь выпала из реальности, а я позавидовала такому невероятному умению отключаться от проблем.
— Лет десять на моей кафедре ничего подобного не случалось, — продолжал жаловаться Капцель, раскладывая на столе небольшие листочки, которые ему передал Картрайт. — А тут ко мне заявляется королевский некромант и требует созвать комиссию ради обычного зачета!
— Позволю себе не согласиться, — возразил Дьюк. — Теория эфиров — фундамент...
— Да-да, — отмахнулся Капцель, — фундаментальная наука и все такое. Но сути это не меняет. Святая Эпифания всегда гордилась своими студентами. И сам факт, того, что пятеро магистров вынуждены проверять знания одной адептки, тем более, благородной...
— Вот уж не думал, что происхождение влияет на способность к обучению, — прервал причитания декана Картрайт.
— Да разве в этом дело?! — Капцель чуть ли не подпрыгнул на стуле, сообразив, что ляпнул что-то не то. — Летиция Эмерс у нас практически отличница. А все благодаря труду и стараниям. Не верите?! Поспрашивайте на кафедре! Цецилия, например, уже сейчас видит в ней хорошего целителя-практика.
— Не мешало бы ей проверить зрение, — внезапно влез в разговор профессор Бернгард и, почесав мясистый нос, добавил не без раздражения: — На моем зачете эти практики чуть друг друга не угробили.
Мне стало слегка обидно. Нужно было всей группой отправиться на пересдачу и оставить Бернгарда наедине с дюжиной озверевших кроликов, которых он сам же и проклял. Но печальней всего было то, что единственная женщина — магистр Ясперс — не спешила подключиться к разговору и ни слова не сказала в мою защиту. А ведь на ее экзамене я отвечала очень хорошо и даже получила высший балл.
— И очень жаль, что не угробили. Нам бы сейчас не пришлось сидеть в этом душном кабинете, — заерзал на стуле Пропп, но тут же поймал осуждающий взгляд Капцеля и обратился уже ко мне: — Ой, просите! Это всего лишь глупая шутка.
Он улыбнулся широко и доброжелательно, однако в глазах была тоска, мол, зачем ты все это устроила?
Можно подумать, мне очень нравилось навытяжку стоять пред светлыми очами декана и магистров и нервно потеть! Я прямо чувствовала, как капельки одна за одной скатываются по позвоночнику, а ладони противно взмокли. Если уж Проппу хочется кого-то винить, так это упрямого Картрайта, который сидит и взирает на всех с самым невозмутимым видом. Интересно, рассказал ли он Капцелю про списанную работу? От одной мысли о том, что декану может быть все известно, стало стыдно. Тем более что Капцель, пусть и не очень успешно, но все же старался меня защитить. Впрочем, вряд ли Картрайт ему доложил. Если бы началось большое разбирательство по этому поводу, то не удалось бы скрыть, что вся группа ее списала, а магистр, проставив зачеты, допустил подобное безобразие.
— Вам смешно, коллега, а тут впору плакать, — профессор Бернгард, как и всегда, был преисполнен серьезности. — Сколько раз я говорил ректору, что адепты год от года все никудышнее.
— И чем раньше выяснится, что кто-то не тянет обучение в Святой Эпифании, тем лучше для всех, — тут же поддакнул Картрайт. — И для самого студента или студентки, — он пристально поглядел на меня, но тут же повернулся к собирающемуся возразить Капцелю: — и для Академии с ее репутацией. Мы же не можем позволить себе выпускать в большой мир недоучек? Особенно, если речь идет о практикующих целителях!
Капцель, судя по надувшимся щекам, собирался поспорить, но Пропп был быстрее и воспользовался крохотной паузой:
— Коллеги, предлагаю свернуть дискуссию и перейти уже к делу! Что там по протоколу?
— Билеты, — ответил Картрайт и указал на листочки, что разложил Капцель. — Тяните, леди Эмерс.
На ватных ногах я подошла и взяла самый крайний. Разницы особой не было, все равно ничего толком не знаю.
— Благодарю. У меня будет время на подготовку? — спросила на всякий случай, мысленно готовясь вступить в спор, если мне откажут.
— Конечно! — закивал Капцель и любезно протянул мне чистый лист.
«Что они говорят? — раздался в голове голос некроманта. — Дадут время?»
Я кашлянула, делая вид, что прочищаю горло, взяла принадлежности и заняла первую парту — прямо перед глазами комиссии.
«Отлично! — голос Нейтана был полон энтузиазма. — А я уж было подумал, что мокрицы не работают. То ли ты там слишком долго, то ли это у меня время течет иначе. Хотя ждать всегда сложно. Ну да ладно! Если ты готова, начинаем».
Я снова кашлянула, и некромант принялся зачитывать список вопросов, который Картрайт самолично прислал мне, когда Капцель по инициативе Нейтана подписал приказ о сдаче зачета с комиссией.
«Исторические этапы становления классической теории критических явлений эфира как научной дисциплины?» — с надеждой спросил Гловер, дойдя до середины списка, и я радостно закашлялась.
— Да что это с вами? — внезапно пробудилась Ясперс. — Уж не заболели ли вы?
— В такую-то жару?! — Пропп изобразил, как обмахивается невидимым веером.
— Все в порядке, — поспешила с объяснениями я. — Просто в горле от волнения пересохло.
— А где у нас водичка? — Пропп закрутил головой по сторонам. — А нет водички! Значит, кто-то должен за ней сбегать! Сидите, коллеги, сидите. Я сам.
Это было забавно, потому что никто не то что не успел выразить желания пойти за водой, но и хоть как-то отреагировать, а дверь за магистром уже захлопнулась. Бернгард и Картрайт переглянулись. Весьма подозрительно, точно у них был какой-то сговор. Капцель вздохнул, положив пухлые ладони на живот, а Ясперс снова уставилась в окно.
Я таращилась на чистый лист, и в какой-то момент мне даже показалось, что в голове проносится шелест переворачивающихся страниц. Хотя, конечно, этого попросту не могло быть — мокрицы не передают внешних звуков. А затем послышался знакомый прилипчивый мотивчик, который так любил насвистывать Нейтан.
«А, вот оно! Да-да, Вирджиния, вы правы, повезло, что исторические этапы классической, а не нетрадиционной теории. Так, диктую...»
Это было не так легко, как могло показаться на первый взгляд. Нейтан очень бодро читал текст из книги, а мне приходилось не только быстро записывать, но и изображать процесс вспоминания якобы заученного материала. И все это под слишком пристальным взглядом Картрайта, который следил за мной, словно кот за мышью.
Утешало лишь то, что мне по-настоящему повезло: вопрос попался по истории. Пожалуй, это была самая понятная тема, где не было сложных задач, а только теоретические выкладки из разных времен. О них я читала накануне зачета, буквально пару дней назад, а потому большая часть того, что надиктовывал Нейтан, обладало логикой и смыслом.
Я сама удивилась тому, как с каждой новой строкой во мне пробуждается все больше уверенности и оптимизма. И вот уже гадкие мокрицы кажутся лучшими подружками!
Поймав себя на этой мысли, невольно улыбнулась. По всей видимости, зря, потому как в следующую секунду услышала недовольный голос Картрайта:
— Пожалуй, мы предоставили адептке достаточно времени!
Вот же индюк! Видимо, он наслаждался тем, как я тряслась от страха.
— Может, не стоит торопиться? — вяло возразить Капцель.
— Нет-нет, все в порядке! Только допишу последнее предложение.
«Таким образом, теория эфиров критических явлений не только сформировалась как наука, но и обособилась в отдельное направление», — подытожил в моей голове некромант.
— Все, могу отвечать, — я поднялась и приблизилась к столу, за которым расположились преподаватели.
Встала прямо перед Капцелем с расчетом на то, что буду отвечать именно ему, чтобы было легче справиться с волнением. Декан родного факультета, пусть, временами, и проявлял строгость, но на своих экзаменах, всегда поощряюще кивал и глядел на адептов с отеческой поддержкой.
Я начала рассказывать, стараясь, чтобы голос мой звучал четко и уверенно. Кое-где подглядывая в бумажку, кое-где пользуясь подсказками Нейтана, который сверял мой ответ по учебнику там в гостиной коттеджа.
С лица Капцеля, слава небесам, не сходила добродушная улыбка, в то время как Картрайт, чей мрачный взгляд я то и дело ловила краем глаза, с каждой минутой скисал, как конфитюр от гнилой ягодки.
Ясперс, похоже, вообще не слушала, а Бернград хмурился и как-то нетерпеливо вздыхал.
Улизнувший Пропп с водой так и не появился.
— Несмотря на то, что в течение последующего столетия теория критических явлений эфиров была довольно неплохо проработана, с появлением более точных измерительных приборов, кое-какие ее положения не получили экспериментального подтверждения, — я сама удивилась легкости, с которой выдала длиннющую фразу, но была вынуждена заглянуть в свой листок, чтобы уточнить фамилию ученого, из-за которого развитие такой важной науки замедлилось на долгие годы. — Так, Максан-Марли провел опыт с...
— Достаточно, — остановил меня Картрайт.
— Превосходно, леди Эмерс, — похвалил Капцель. — Я же говорил!
Ясперс еле заметно кивнула. А вот проклятийщик почему-то недовольно прищурился.
— Сразу ясно, кто эти вопросы составлял, — начал он, явно намекая на то ли на профессора Мариуса, то ли на заинтересованного в успешной сдаче декана. — Знание истории, конечно, похвально, однако для практики роли не играет.
— Погодите, — запыхтел Капцель. — Но в самом названии предмета стоит слово «теория».
— Совершенно верно, — согласился Картрайт, но тут же с какими-то издевательскими нотками добавил: — И она включает не только общеизвестные факты о деяниях давно минувших дней.
«Вот же наглый хлыщ!» — внезапно в голове раздался голос магистра Вильке.
Похоже, призрак, в отличие от некроманта, мог слышать окружающих. А по меткой характеристике, которой он наградил Дьюка, и видеть. Зря некромант просил его сидеть тихо! Вильке вполне мог бы стать моим голосом и глазами. Меньше пришлось бы кашлять. С другой стороны, тогда у Проппа не было бы предлога улизнуть. И кто знает, какие шуточки он стал бы отпускать во время моего ответа. И ладно шуточки. А вдруг это были бы каверзные вопросы?
«Что там происходит? — спросил Нейтан. — Мы же все ответили по учебнику!»
«Да тут какого-то напыщенного индюка не устраивают общеизвестные факты, — отозвался Вильке. — Ну так расскажи ему, милая, как мы с большим Марли, которого женушка заставила взять ее фамилию и поставить вперед своей, проводили опыты с инферометром, и этот шутник затянулся своей курительной трубкой по ту сторону окуляра, когда я в него заглянул...»
«Магистр Вильке! — остановил его Нейтан. — Боюсь, это не то, что они хотят слышать!»
«Очень жаль, потому что, хоть я и почти ослеп на один глаз, история отличная, а главное, поучительная. И ни в одном учебнике ее точно нет!»
— Мне кажется, несправедливо заставлять Летицию отвечать на дополнительные вопросы после такого прекрасного выступления, — не сдавался Капцель.
— А мне кажется, что вашей почти отличнице не составит никакого труда ответить, почему эксперимент Максана-Марли оказался неудачным.
Я заглянула в листок, нашла место, на котором Картрайт меня прервал, и, опасаясь сделать ошибку, начала читать:
— Максан-Марли рассчитывал зафиксировать рассинхронизацию эфирных лучей, однако этого не случилось. Также он не смог вычислить скорость...
— Познавательно, но я просил не описывать провал, а назвать его причины, — голос Картрайта был полон притворной доброжелательности. Так разговаривают с малышами, когда те берут у взрослых конфету, но забывают поблагодарить.
— Причины?
— Причины!
«Причины?! — с недоумением переспросил Нейтан в моей голове. — Надо же привязался! Уже ищу».
— Причин было несколько, — начала я, делая вид, что собираюсь с мыслью.
— И мы жаждем услышать хотя бы одну, — издевательски промурлыкал Дьюк.
— Как бы это лучше сформулировать...
— Хоть как-нибудь, мы же ждем.
Я смотрела на Капцеля, а Капцель на меня. И в глазах декана было ободряющее ожидание. Похоже, он действительно верил, что я блестяще знаю предмет. Ворчливый Бернгард приободрился, словно получил возможность отомстить всей группе в моем лице за тот самый балаган с кроликами. О том, что Картрайт просто уговорил его помочь меня завалить, думать не хотелось.
С каждой секундой во мне нарастала паника.
«Успокойся! — услышала я приказ Нейтана. — Сильные эмоции создают ментальные помехи. Нам нельзя оставаться без связи! Тяни время! В крайнем случае хлопнись в обморок!»
Что за придумки про обморок?! Тут Капцель! Он же высококлассный целитель и мигом, кого хочешь, в чувство приведет. А за обман можно и выговор получить. Что же делать? Вдруг сейчас Картрайт зальется соловьем и начнет требовать повторной сдачи? Или, еще хуже, сразу отчисления. Этого я точно не переживу…
«Летти, помехи!» — напомнил Нейтан.
— Собственно, так я и думал, — притворно вздохнул Картрайт. — Чудесным образом заучили глыбы текста, но понимания так и не достигли.
— Вот-вот, — подключился Бернгард, — адепты год от года все никудышнее. Железные, простите, ягодицы, а в голове пустота.
— Надеюсь, уважаемые магистр Капцель и магистр Ясперс не станут спорить с тем, что способность понимать суть предмета является куда более значимым критерием, чем обыкновенная зубрежка?
Капцель как-то нехорошо засопел, видимо, не найдя аргументов, а Ясперс вскинула бровь. Невозможно было понять, согласна она с Картрайтом или нет. Похоже, слишком рано я обрадовалась, слишком поверила в силу мокриц. За что и поплатилась.
А Нейтан тем временем продолжал что-то нашептывать в моей голове. Только вот я была не в состоянии вслушиваться в его мотивирующие речи. Было ясно, что ответа на вопрос у нас нет.
Неизвестно, чем бы все закончилось, но тут нервы сдали у призрака магистра Вильке.
«Да это же проще простого! — воскликнул он в моей голове. — Даже женушка Большого Марли дала бы ответ! А ведь ее, кроме поварешек, мало что интересовало».
«Магистр! — взвыл Нейтан. — Так чего же вы молчите?!»
«Потому что один слишком умный и деловой некромант вот уже несколько дней на этом настаивает, — не скрывая ехидства, ответил призрак. — Вот, в кои-то веки решил ему подчиниться».
«Ладно, был неправ», — не стал спорить Гловер.
«То-то же, молодой человек!» — удовлетворенно крякнул магистр и почему-то затих.
— Неужели мы не можем дать адептке еще один шанс? — Капцель предпринял очередную попытку мне помочь. Возможно, последнюю. — Она волнуется, немудрено, что растерялась. Летиция, какое отношение к эфирам имеют физические свойства?
— С их помощью можно доказать или опровергнуть само существование эфира? — предположила я и угадала.
— Не могу засчитать такой ответ, — Картрайт был непреклонен. — Он лежит на поверхности и не доказывает понимания адепткой смысла фразы. Если только она не пояснит, как это все связано.
«Какой неприятный все-таки тип! — не выдержал магистр Вильке. — Пожалуй, он раздражает куда больше, чем вы, господин Гловер. Из чистого упрямства не дам ему выиграть этот спор! Юная особа, повторяйте за мной слово в слово! Каждое материальное тело, будь то огромная скала или песчинка на берегу океана, является областью пониженного давления в эфире...»
— Именно поэтому эфир вокруг физических объектов находится в подвижном состоянии, — передавала я комиссии слова магистра. — Вычислять его физические свойства — все равно, что пытаться обнаружить движение лодки, которую кружит в сильном водовороте. Ничего не выйдет, ведь ее скорость будет равна скорости движения воды. Марли, попросту не учел сей факт.
Я оставила за скобками характеристики, которыми Вильке наградил старого приятеля, сравнив его голову с одним из дырявых котелков женушки. Ну и не стала рассказывать, что та, несмотря на любовь к готовке, частенько их прожигала.
— Браво! — Капцель хлопнул в ладоши. — Прекрасная метафора! А вы говорите адепты не те, понимания нет! Все есть, просто нужно собраться.
Но Картрайт, похоже, не разделял энтузиазма декана, и признавать мои заслуги отнюдь не спешил. Скорее, наоборот! С упорством, достойным лучшего применения, этот индюк принялся засыпать меня вопросами по всему курсу. Большей части из них точно не было в списке, но Дьюк наглым образом игнорировал сей факт.
Капцель глядел то на меня, то на Картрайта, но видимо, не решался прервать внезапно начавшуюся научную дискуссию.
Магистр Вильке не собирался уступать и требовал передавать этому «тупоумному очкастому хлыщу» все слово в слово! Что-то возражать, когда в твоей голове беснуется вошедший в раж покойный профессор, дело глупое и безнадежное. Потому мы с Вильке отбивались сообща.
Кое-какие ответы подсказывал Нейтан, напоминая раззадоренному магистру, что сейчас тот или иной термин звучит иначе. Удивительно, но, похоже, некромант действительно неплохо разбирался в современных трактовках и практическом применении. И как раз на этом мы чуть не погорели!
— Готов признать, что с теоретической частью предмета вы справились неплохо, — сквозь зубы процедил Картрайт после очередного моего блестящего ответа.
— Неплохо?! — тут же заохал Капцель. — Должно быть, вы имели в виду великолепно!
Картрайт скривился от такого уточнения, словно только что раскусил леденец с кислой начинкой, и, не обращая внимания на Капцеля, продолжил:
— Вероятно, вы могли бы продемонстрировать нам и практическое применение полученных знаний?
— Но... — попытался возразить декан.
— Я бы тоже на это посмотрел! — перебил его Бернгард. — Теория без практики мертва, это всем известно.
— Итак, вы только что поведали нам, что сознание многомерно и может одновременно пребывать в различных реальностях без ущерба для своей целостности, — приободрился поддержкой проклятийщика Картрайт. — Продемонстрируйте же нам хотя бы три вариации заклинания «луч сознания». Можно только жесты, без вербальной формулы.
— Три вариации луча сознания жестами без вербальной формулы? — переспросила я, чтобы ввести Нейтна в курс дела. — Да, конечно.
«В мои времена была только одна, — первым отреагировал магистр Вильке. — Коснитесь указательным пальцем ладони, юная особа, и плотно прижмите к нему большой. Остальные можете выпрямить».
Я последовала его словам, направив получившуюся фигуру, больше напоминавшую собачью голову без ушей из театра теней, в сторону Дьюка. Тот нехотя кивнул.
— Жест первого уровня, самый примитивный и малоэффективный, — невысоко оценил мои старания противный Бернгард. — Целостность вашего сознания под большим вопросом, если решитесь на ментальные путешествия. Изобразите-ка нам что-нибудь посерьезней.
«Что там? Получилось?» — спросил Нейтан.
Я кашлянула, задумавшись, как повторить слова магистра, чтобы это не выглядело подозрительно, и тут на помощь снова пришел Вильке: «Да, но требуют показать более сложное заклинание».
«Не вопрос! Удивим их «драконьей головой», — с азартом откликнулся некромант. — Тебе понадобятся сразу две руки. Переплети средний и указательный пальцы на каждой, а остальные — между собой. Большие просто прижми друг к другу».
Я постаралась выполнить то, что он говорил, но по снисходительной улыбке Картрайта поняла, что получилась какая-то ерунда.
— Замахнулись на третий уровень? Похвально, — ворчливо заметил Бернгард. — Только вот вышло у вас что-то среднее между «ракушкой» и «жабьим королем». В подобном виде этот жест даже бесполезнее первого. Да уж...
— Возможно, мне не хватило тренировок, — попыталась оправдаться я.
«Вот же, неугомонный! — отреагировал Нейтан. — Теперь слушай меня очень внимательно и делай, как скажу!».
Я опустила руку, пряча ее в складках подола, как приказал Нейтан, и скрестила пальцы. Нужно было изобразить известный всем целителям ключ жизни, но не совсем обычный. Такой вариации я точно еще не встречала. Впрочем, не удивительно, если учесть, как плохо у меня с эфирами.
«Сосредоточься! — продолжил наставлять Гловер. — Направь все внимание на цель и мысленно произнеси «ледо кум а сингултус». Пожалуйста, сделай это для меня! Вместо меня!».
Я сомневалась, стоит ли. Все же Картрайт настаивал исключительно на жесте. Но, возможно, Нейтан прав. Если подключить заклинание, то связка сработает, и уже никто не усомнится в моих практических навыках.
Потому я пристально, как советовал Гловер, поглядела на проклятийщика, который, судя по довольному выражению лица, уже все решил на мой счет, и, едва шевеля губами, произнесла заклинание…
И ничего! Даже отголоска магии не почувствовала. Полная пустота. Похоже, такое без тренировки не провернешь. И коротенького импульса не получилось, не говоря уже о «луче сознания».
Но в следующую секунду я изменила свое мнение, испугавшись внезапного совпадения. Профессор Бернгард открыл рот, чтобы что-то сказать, а затем громко икнул.
«Юная особа чрезвычайно талантлива», — со скрипучим смехом проговорил Вильке.
«Значит, получилось, — в голосе некроманта чувствовалось удовлетворение и затаенная гордость. — Умница, Летти!».
Проклятийщик тем временем продолжал икать, прикрывая рукой рот.
«Они сумасшедшие! Оба!» — с ужасом думала я, понимая, что натворила.
Это же та самая икотка, которую Гловер напустил на меня в Храме! Еще немного, и Бернгард все поймет! И тогда мне конец.
О, небеса! Нейтан как ребенок! А ведь еще недавно казалось, что он понимает важность этой комиссии! Неужели Гловер проделал столько работы с мокрицами, чтобы потом так бездарно все испортить?
Происходящее выглядело глупой и несмешной шуткой, которая может стоить…
А ведь если магистр Бернгард «закусит удила», то за такое могут не просто отчислить, но и арестовать! Доказывай потом, что это вовсе не неудачная попытка убийства! И хорошо, если отделаюсь штрафом...
«Летти! Успокойся! — послышался в голове голос некроманта. — Ментальные помехи! Ты меня слышишь?»
Я кашлянула.
«Летти! Что там происходит? Летти!»
Я кашлянула еще раз.
«Ой-ей-ей! — пискнул Вильке. — Юная особа, возьмите себя в руки! Меня сейчас затопит вашим волнением. Прекр…Фр-прф-пф…».
В голове в один момент наступила звенящая тишина. Я больше не слышала ни призрака, ни некроманта. Кровь стучала в ушах, а сердце колотилось, как у крольчонка. Но взять себя в руки и успокоиться было выше моих сил. И осознание того, что я осталась совсем одна, уверенности не добавляло. Если Картрайт продолжит задавать вопросы, то мне уже ничего не поможет.
— Извините, но из трех вариаций, вы продемонстрировали только... — Картрайт поймал недовольный взгляд Капцеля и, видимо, смилостивился: — полторы.
— Ик, ик, ик! — вмешался Бернгард, но тут же закрыл рот и задержал дыхание, пытаясь справится с внезапным недугом.
По его виду было неясно, протестует он или соглашается.
Картрайт глядел на меня с таким подозрением, что я поежилась. Словно он догадывался, что потеря единственного сторонника — моих рук дело. Он открыл рот, вероятно, для того, чтобы высказать свои догадки, но тут дверь с грохотом распахнулась. В кабинет ворвался магистр Пропп с графином в руке и стаканом подмышкой.
— А вот и водичка!
Все присутствующие уставились на него, как на циркача, вздумавшего показывать фокусы на похоронах прямо рядом с телом усопшего. Его суетливая беспечность резко контрастировала с тяжелой атмосферой затянувшегося испытания.
Пропп обвел удивленным взглядом нас всех, словно говоря: а что тут у вас происходит? Ответом ему послужила лишь безудержная икота Бернгарда.
— Похоже, вам нужнее! — заключил Пропп и побежал к проклятийщику, на ходу наливая воду.
Бернгард, покрасневший от попыток не дышать, залпом опрокинул стакан. Глотнул воздуха и вновь разразился икотой, разбрызгивая воду прямо на Проппа.
Картрайта перекосило от бешенства.
— Если комиссия желает, мы можем дать нашей почти отличнице еще одну попытку! В другой день!
— Или поставить зачет и отпустить на каникулы, которые она заслужила, — прозвучал голос Ясперс.
От ее тона я аж подскочила. В этой кутерьме магистр сидела так тихо, что о ее присутствии действительно было легко забыть. Неужели она лишь делала вид, что витает в облаках?
— Все-таки сдала? — с надеждой спросил Пропп и, не дождавшись ответа, обратился ко мне: — Просто замечательно! Поздравляю!
— Сбавьте обороты! — встрепенулся Картрайт.
— И вы тоже, — спокойно оборвала его Ясперс. — Если, конечно, не хотите, чтобы эта адептка заменила вас на кафедре.
Ее голос звучал тихо, но весомо. Со строгим лицом и пушистыми рыжими волосами, выбившимися из гладкой прически, она сейчас напоминала старую мантикору, которая передушила кучу народа, и один несчастный теоретик по эфирам, будет ей на один зуб.
Вот и Капцель, похоже, тоже так считал. Кивнув Ясперс, он в два шага оказался за спиной икающего Бернгарда, и, не давая тому ни одного шанса на сопротивление, уже скастовал свое неподражаемое сонное заклятие. Проклятийщик обмяк, зато и икота прекратилась. Жаль, не додумалась тогда в храме снять заклинание некроманта подобным способом!
— Пожалуй, нужно тут весь пищеварительный тракт проверить и не только, раз уж вышла такая оказия, — задумчиво пробормотал декан и, игнорируя попытки Проппа возразить о нарушении этики, запустил в Бернгарда целым пучком диагностических чар.
Картрайт от злости запыхтел, словно кипящий чайник. Только что пар носом не шел.
— Что?! Это не академия! Это какое-то шапито!
Ясперс бросила равнодушный взгляд на спящего Бернгарда и перевела такой же на взбешенного Дьюка.
— Пока вы пытали бедную студентку, я пробежалась по списку вопросов, — она помахала в воздухе бумажкой. — Здесь и четверти того, о чем вы ее спрашивали, нет. Про демонстрацию практических навыков вообще молчу.
— Но...
— Профессор Мариус, конечно, был непревзойденным преподавателем, — не обращая внимания на протест уязвленного Дьюка, продолжила Ясперс. — Как жаль, что он нас покинул.
— Да найдет покой его дух, — закивал Капцель. — Столько студентов подготовил...
— А главное — как!
— Как? — осторожно уточнил магистр Пропп.
— Великолепно, — ответила Ясперс и, глянув в сторону преподавателя по этике, добавила с укоризной: — Присутствуй вы при зачете, сами бы в этом убедились.
— Ну да, ну да, — поспешил согласиться тот. — При нем все всегда сдавали вовремя. Никаких комиссий. Лучшая успеваемость! Образцовая!
— Вот и я думаю, что дело не в студентах, — заключила Ясперс.
Бернгард смачно всхрапнул, и Пропп дернулся, чуть не опрокинув графин с водой. Благодаря вмешательству Капцеля, союзник из проклятийщика вышел никакой. В прямом смысле. К счастью для меня.
Если Пропп и хотел что-то возразить на то, что покойный профессор Мариус был лучшим преподавателем, то не стал, решив примкнуть к большинству. А сейчас это большинство, судя по виду, намеревалось устроить выволочку Картрайту: полунамеками, иносказательно — приличные все же люди. Однако, как ни крути, это все же была попытка уязвить молодого магистра.
Втайне я мечтала, как с помощью Нейтана и мокриц утру нос Индюку, но о подобном и помыслить не могла. И если еще пятнадцать минут назад я ликовала бы, зная, как все обернется, то сейчас чувствовала растерянность и смущение. Наблюдать за тем, как Картрайта отчитывают, словно школяра, было неловко и совестно.
Он же, видимо, осознав, что спорить с объединившимися Ясперс и Капцелем бесполезно, стоял, сжав зубы, и кидал в мою сторону испепеляющие взгляды. Тем более, Картрайт, как никто другой знал, чем на самом деле занимался предыдущий профессор: видел банки с призраками, стопки списанных работ и явно завышенные оценки. Только вот раньше нужно было поднимать шум.
— Мы все понимаем, сами когда-то начинали, — прокудахтал Капцель из-за спины Бернгарда. — Все приходит с опытом! А ваш предшественник задал такие высокие стандарты! Любому было бы тяжело. Просто нужно больше времени. Профессор Мариус в Академии чуть ли не со дня ее основания. Стольким поколениям целителей дал путь в жизнь...
— И некромантам, — сквозь зубы процедил Картрайт.
— И некромантам, и вам, научным теоретикам! — декан, конечно же, намека не понял. — Опыт и только опыт. Вот простоите за кафедрой столько же и станете такой же звездой Святой Эпифании. А то и превзойдете учителя.
То, что должно было звучать ободряюще и утешительно, выглядело как издевка.
Мне было не по себе от того, чем вся эта ситуация с комиссией может обернуться. Картрайт этого точно не забудет. А Бернгард… Капцель его залечит по полной и, хотелось бы верить, найдет что-то помимо некромантского икоточного заклятия. В любом случае, я мечтала оказаться как можно дальше от этого места, когда проклятийщик придет в себя.
— Если я сдала, то могу идти? — робко поинтересовалась, не обращаясь ни к кому конкретно.— Конечно! — Капцель протянул мне матрикул, в котором зеленым цветом загорелся сданный зачет.
— Всего доброго!
Я едва сдержалась, чтобы не броситься бежать до того момента, как за мной закроется дверь. И, как только это произошло, со всех ног помчалась к выходу из академии.