Глава 18.

На душе скребли кошки. Марус как-то показывал мне этих когтистых животных, и такая фраза лучше всего описывала моё состояние. Мы с Марусом, выходит, всерьёз поссорились, и мне это совсем не нравилось. Как-то очень неуютно на чужой планете, после трёх лет на корабле, и хочется, чтобы рядом был кто-то надёжный.

Ещё утром я опрометчиво пообещала Ти-Лании прогулку, но сил совсем не осталось. Я заглянула к дочке, убедилась, что у неё всё в порядке, и устроилась в гостиной, посмотреть фильм.

Вот только что я наблюдала, как гуманоидный ящер и разумная осьминожка клялись друг другу в любви, несмотря на то, что их расы и планеты против смешанных союзов, а через минуту обнаружила себя на кровати, только хвост из-под одеяла выглядывает.

Я потянулась. Интересно, чем закончилась та история? На мой взгляд, совершенно правильно их семьи были против. Кто же родится в таком союзе? Да и скрещиваются ли их расы?

– Ты красивая. И у тебя очень изящный хвостик, – голос Маруса заставил улыбнуться. Муж стоял в дверях, крестив руки, и смотрел так, будто я лежу голой и без одеяла.

– А чем тот фильм закончился? – спросила я, перевернулась на живот и подпёрла подбородок кулаком.

– Они прошли принудительную стерелизацию, но у них осталось право усыновить малыша любой расы, что они и сделали, – просветил меня муж. – Что ты хочешь на завтрак?

– Не знаю, что-нибудь с фруктами, – задумчиво сказала я, разглядывая мужа. Вроде как и ссориться больше не хочется. А вроде и не совсем помирились. Надо исправлять. – А где Ти-Лания?

– Играет у себя. Я её покормил и дал конструктор, теперь она строит какой-то лабиринт.

Я улыбнулась. Замечательный муж, мур-р!

– Почеши мне спинку, – попросила я и снова потянулась.

Марус понятливо хмыкнул. «Почесать спинку» плавно перешло в «нагло соблазнить», когда его ладонь скользнула на живот и потом ниже, и на шее я почувствовала поцелуи. Я развернулась, обняла Маруса за шею, ногами обхватила за талию – а он подхватил меня под попу, стал и понёс меня в ванную!

– Тут нам точно не помешают, – шепнул Марус, запирая дверь.

Кажется, это уже входит в привычку. Шелест воды и тёплый пар, горячие слова шёпотом, руки и губы везде, и уже на грани – плавное проникновение, мой стон, и быстрые движения, когда уже невозможно сдерживаться.

– Кажется, я согласна на любой завтрак, лишь бы побольше, – фыркнула я Марусу куда-то в плечо, уютно устроившись у него на коленях и отдыхая от утреннего секса.

– Ты тоже будишь во мне зверский аппетит, – тихо ответил Марус, продолжая гладить мою спину, и поцеловал в плечо. И было это сказано так, что было понятно, явно не про фрукты речь.

– Значит, съесть меня хочешь! – в шутку рыкнула я и брызнула в Маруса водой.

Он в ответ облил меня гелем, я измазала его шампунем, а потом как-то так получилось, что Марус, весь в пене, обернувшись полотенцем, выскочил из ванной, а я, в его мокрой футболке, помчалась следом с полными ладонями воды. Надо ковшик сюда, чтобы брызгаться было удобнее!

– А что вы тут делаете? – на краю кровати сидела Ти-Лания и во все глаза смотрела на нас, покрытых пеной с ног до головы.

Мы с Марусом переглянулись, рассмеялись и разошлись по разным ванным, приводить себя в порядок. Я сняла с головы облачко пены, дунула на него в сторону Ти-Лании, и дочка с визгом: «Не догонишь!», убежала.

После завтрака мы устроились в гостиной с фильмом. Наверное, надо было куда-то сходить. Посмотреть планету, найти магазины с самыми свежими фруктами и с удобной одеждой, Марус что-то говорил про аквапарк и спортивный парк, где, по его словам, непременно понравится Ти-Лании. Но сил совершенно не осталось.

Ближе к середине фильма звякнуло сообщение, и я развернула вирт-панель.

«После длительного пребывания в космосе возвращение на планету неизбежно ведёт к периоду акклиматизации. Проходит у всех по-разному и может выражаться в перепадах настроения, головных и мышечных болях, повышенной раздражительности и большой утомляемости. Врачи советуют при проявлении любого из симптомов дать себе отдых, чтобы организм…»

Я посмотрела отправителя – Гилар. Это он что, намекнул, что у меня раздражительность и перепады настроения? Он меня в истерички записал? Вот гад!

Марус

За месяц Ли-Синия отлично освоилась на Венере. Сама заказывает еду, возит малышку на занятия, пока в подготовительную группу, на пару часов в день. Иногда встречается с другими женщинами, заставила весь дом горшками с цветами, может часами гулять по магазинам с живыми растениями и рассказывает продавцам, как и за чем ухаживать. Её даже звали читать такие лекции, но она почему-то не хочет, говорит, боится выступать.

Ти-Лания трижды терялась в торговом центре и пару раз сбегала с занятий, перевернула дома какой-то цветок, и Ли-Синия каждый раз переживала до слёз. Невыносимо её такой видеть! Но безумно приятно утешать, когда всё позади.

Я всё больше чувствую себя ненужным. Мои девочки прекрасно справятся без меня, я им как третье крыло космолёту, и всё чаще чувствую знакомый зуд в кончиках пальцев. Хочется бросить всё и смыться на край вселенной, достать для них особую редкость, увидеть радость в глазах по возвращению.

Гилар посмеивается и делает ставки, сколько я ещё просижу на планете. По его словам, я уже побил все собственные рекорды. На что я в отместку спрашиваю, когда он наберётся смелости и попросит у Ли-Синии прощения за все свои выходки.

Они так и не помирились. Общаются ровно и только по делу. Чаще всего это дело – здоровье Ти-Лании. Малышка пару раз простывала, несмотря на все прививки и иммунные камеры. Хорошо, что насморк можно вылечить за одну ночь, просто подышав перед сном из баллончика. Плохо, что Ти-Лания ещё не до кона акклиматизировалась. Она до сих пор носит часть экзокостюма, правда, теперь только корсет. Гилар обещает, что скоро и его можно будет снять.

Я смотрю на брата и понимаю, что не стать мне домоседом. Мне никогда не нравилась роль домашнего мужа, я даже радовался той свободе, которую даёт холостая жизнь. Я теперь разрываюсь на части. Хочу на свободу, но боюсь, что получу её буквально.

Ли-Синия

В центре адаптации многолюдно. Пока Ти-Лания на подготовительных курсах, я в соседнем помещении, слушаю курс по местным законам. Интересно, почему так мало женщин сюда ходят?

Преподаватель, пожилой мужчина, хмыкает в бороду и хвастается, что нас сегодня непривычно много, целых три женщины на него одного. Чаще не бывает ни одной, никто не хочет терять драгоценное время на такую ерунду, когда есть супруги, «домашние мужья» и прочие няньки.

Наверное, я слишком боюсь зависеть от кого-то. От клана, родителей, воли старшего, решений капитана, даже от мужа.

В помещение влетают дети, самого разного возраста, и сразу становится шумно. Кто-то под присмотром пожилого преподавателя будет ждать отцов, а Ти-Лания сразу мчится ко мне.

– Мама, мама, смотри, мы гаяха нарисовали! Его тут слоном называют. А на общекосмическом.., – Ти-Лания произнесла какое-то слово, которое мне ни в жизни ни выговорить.

Я погладила её за ушками и предложила купить свежих яблок. Немножко грустно, что Ти-Лания не рвётся доставать семечки из плодов и сажать их, но у неё другая жизнь. Ей не придётся смотреть за ритуальными растениями и дорожить каждым листиком.

Наверное, это хорошо, но я никак не привыкну. Зачем-то я купила очередной росток, скоро дома уже некуда будет ставить горшки. И как только Марус меня до сих пор не выгнал?

Дома Ти-Лания утащила целую тарелку нарезанных фруктов к себе в комнату, соорудила себе шалаш из стула, дверцы шкафа, домашнего робота-уборщика и простыни. Робота я забрала, пришлось поменять его на ещё один стул и доступ к вирт-окну.

Марус опять стоял у плиты. Он напевал что-то космическое, кромсая овощи на гарнир. Я присела за стол, несколько минут за ним наблюдала. Почему-то стало казаться в последние дни, что Марус ведёт себя иначе. Стал более замкнутым, даже какие-то грустным.

В углу довольно топорщил листья молоденький куст. Ещё немного, и зацветёт, но кого ему тут радовать? Ни других растений его вида для опыления, ни насекомых, ни даже ветерка. Только кисточка моего хвоста.

Вот и я как тот куст. Вроде и почва есть, и удобряют хорошо, условия замечательные. Но для чего это всё? На родной планете я знала, что меня ждёт. Выйду замуж, буду хранить семейный сад, рожу наследника. И на корабле было понятно – выжить, создать условия для Ти-Лании, продержаться ещё один день, а в перспективе найти место, пригодное для жизни с дочкой.

Теперь у нас есть дом, денег, накопленных за три года в космосе, хватит на пару лет безбедной жизни, а может, и больше. Мы же почти не тратили.

Ещё и Марус настаивает, чтобы я считала его деньги своими, принудительно выдал карточку, которой здесь, на Венере, можно расплатиться где угодно. Даже если на ней кончатся средства, я всё равно смогла бы ей платить, а кредит записали бы на Маруса.

– Тебя всё устраивает в жизни? – спросила я задумчиво у мужа.

Марус замер. Я с удивлением смотрела, как он медленно отложил нож, сел рядом со мной, упорно глядя в стол.

– Я рад, что ты спросила. Всё никак не мог найти момент для разговора, – слишком серьёзно произнёс Марус.

У меня внутри образовалась чёрная дыра. Он нас бросает? Понял, что не хочет больше жить с чужим ребёнком? Я вцепилась в хвост, чтобы он своими метаниями не выдал моего страха.

– Мне очень сложно долго сидеть на планете, – выдавил из себя Марус, явно пытаясь подобрать слова.

– Да, я помню, ты рассказывал. Может, тебе вернуться на корабль? Есть же рейсы в соседние галактики? А мы с Ти-Ланией будем тебя ждать.

Марус поднял на меня взгляд, и столько было в его глазах… он наклонился и поцеловал меня, жарко, сладко, словно он впервые почувствовал зов крови.

– И ты согласна меня отпустить? – прошептал он, едва отстранившись. И тут же, не дожидаясь ответа, затараторил. – Я буду брать короткие рейсы, на день-два, ну, не больше недели. И чтобы между рейсами времени на планете было больше, чем в космосе. Вы не успеете соскучиться, обещаю. И я обязательно привезу вам какие-нибудь диковинки. Тебе семена, Ти-Лании фрукты и игрушки. И…

Пока Марус не пообещал мне звезду из соседней галактики, я потянулась за поцелуем. Ну их, эти подарки. Главное, чтобы вернулся. Захотел вернуться.

Долго целоваться помешал звук духовки. Марус ринулся укрощать кухонную технику и спасать ужин, а я пошла к дочке. Пришлось изображать гаяха, то есть, слона, чтобы меня пустили в шалаш. Потом мы с ней угощали друг друга фруктами с закрытыми глазами, и нужно было угадать, чем тебя накормили. Мы расчесали всех кукол, сделали друг дружке кривые причёски, разрисовали «стены» шалаша цветами.

– Я тебя люблю, мама, – шепнула Ти-Лания, засыпая.

Неужели мы с ней снова останемся вдвоём?

Дочка так и уснула у меня на коленях, в шалаше, в обнимку со своей старенькой куклой из лоскутков, которую я ей когда-то соорудила на скорую руку. Удачливая получилась кукла, половину космоса с нами преодолела.

Марус тихо отодвинул край простыни и жестами предложил переложить Ти-Ланию на кровать. Я покачала головой. У неё тут получилось вполне удобное и уютное гнёздышко, пусть спит, если ей так комфортно.

Я осторожно вылезла, и только в последний момент заметила, что дочка переплела наши хвосты. Вот выползала бы я из домика шустрее, разбудила бы малышку! Пришлось медленно и осторожно освобождаться.

Марус добродушно улыбался, но не мешал помощью, и я была за это благодарна. Зато стоило оказаться на свободе, как муж подхватил меня на руки.

Я от неожиданности пискнула и вцепилась ему в плечи.

Марус бережно опустил меня на диван в гостиной, набрал команду на вирт-панели, чтобы мы знали, если Ти-Лания решит прогуляться, и придвинул ближе летающий столик.

– Мне кажется, у вас с Ти-Ланией был длинный день. Нашу дочку ты уложила, можно теперь я немножко за тобой поухаживаю? – спросил Марус.

И как только у него получается говорить таким тоном, от которого по спине мурашки бегут?

И он действительно за мной ухаживал. Кормил с рук вкуснейшим мясом, и мне оставалось только смущаться и аккуратно брать угощение. Потом я осмелела, сама взяла кусочек, поднесла к его губам. Космос безграничный, да ради такого взгляда можно убить!

Марус осторожно придержал рукой моё запястье, и вовремя – я чуть не отдёрнула руку, когда он губами прихватил кончик пальца, пощекотал языком, аккуратно провёл зубами. Всего лишь кончик пальца, а у меня мурашки побежали по всему телу.

Когда эта пытка закончилась, я потянулась за поцелуем, а Марус просто отклонился! Он снова взял кусочек мяса, поднёс к моим губам. Ах, так. Я оказалась хорошей ученицей, и с удовольствием смотрела сквозь полуопущеные ресницы, как Марус тяжело сглатывает, как меняется его дыхание, разгорается золото в глазах.

Мясо закончилось, Марус повернул столик, и перед нами оказалась тарелка нарезанных фруктов и несколько соусов к ним. Я наблюдала, как Марус макает тонкий оранжевый ломтик в белую пену, подносит к моим губам.

Ох! Соус неудачно капнул мне возле ключицы. Хорошо, что выше ткани, но… Додумать мысль я не успела. Марус наклонился и просто слизнул каплю. С шальным взглядом улыбнулся, провёл фруктом мне по губам, а потом облизал и их.

Я зачерпнула пальцем первый попавшийся крем. Марус понятливо стянул рубашку через голову. Я бы с удовольствием полюбовалась его телом, посмотрела, как играют мышцы при движении. А пока я просто провела пальцем сверху вниз, а потом попыталась повторить этот путь губами, слизывая крем.

Марус застонал. Я почти добралась до брюк, но он мягко отстранил меня.

– Теперь моя очередь, – почти мурлыкнул он и принялся раздевать меня.

Марус легонько мазнул кремом мне по шее, по груди, а дальше никакие соусы уже не понадобились. У меня не хватало дыхания на поцелуи, руки и губы Маруса были буквально везде. В один момент Марус зачерпнул немного соуса пальцем и провёл мне между ног. Прохлада крема сменилась теплом его губ, я застонала.

Казалось, я вот-вот достигну пика, но Марус каждый раз менял ласку, и удовольствие откладывалось. Когда уже не осталось сил это терпеть, Марус отстранился, и плавным движением вошёл на всю длину. Замер, наблюдая за моим лицом, а я зашипела и сама начала движения. Не сдерживаясь, я задала темп, подаваясь навстречу, царапая плечи, подставляя шею для поцелуев.

Волна удовольствия прошлась дрожью по телу. Когда дыхание чуть успокоилось, совершенно опустошённая, я устроилась у Маруса на плече, пообещав себе, что чуть-чуть так полежу, и потом сразу пойду в душ.

Марус провёл мальцами по моей обнаженной спине, поцеловал в макушку и включил фильм. Я фыркнула. Ну кто после секса смотрит про космических пиратов и освоение новых планет?

В день вылета мы с Ти-Ланией поехали провожать Маруса в космопорт. Марус смеялся, что если мы будем каждый раз так провожать его на работу, то все остальные пилоты помрут от зависти, и корабль никуда не полетит. Он светился от счастья, не спускал Ти-Ланию с рук, то и дело касался меня – то за руку возьмёт, то за ушком погладить.

Ну как тут сказать, чтобы не улетал? Я улыбалась, смеялась его шуткам и старательно делала вид, что всё в порядке. А внутри скреблись те самые кошки. Ну как так, почему мы с малышкой снова одни? Я росла в клане, с братьями и сёстрами, на корабле я была частью команды. А кто я здесь, как смогу защитить и воспитать дочку?

До старта мы с Ти-Ланией считали минуты. Дочка разглядывала ионный фонтан, который я в первый раз приняла за простую скульптуру. Женщина на пьедестале и мужчины у её ног. Я присела на бортик, посмеялась, когда Ти-Лания решила выловить монетки из фонтана, а они оказались иллюзией.

Объявили старт, здание космопорта вздрогнуло. Вот и всё. Счастливого пути, Марус, мы будем очень ждать твоего возвращения.

Я встала, отряхнула юбку, оглянулась – и не обнаружила Ти-Ланию там, где она только что стояла. Две секунды! Ну что за ребёнок! Просила же, не отходить от меня дальше хвоста!

Вирт-панель, на которой я пыталась отследить браслет дочки, мигал предупреждением и просил пароль. Какой пароль?! Марус ни о чём таком не говорил!

Три минуты. Пять. Десять. Я звала, бегала по космопорту, пока, наконец, не догадалась обратиться к сотруднику. Мне показали запись камер.

Вот из зоны прилёта вышла женщина в окружении четырёх мужчин, у одного из них на поводке была мелкая лохматая собачка. Вот Ти-Лания увидела животное, вот оглянулась на меня. Я, как последний кусок космического шлака, застыла, прожигая взглядом табло вылетов.

Ти-Лания потянулась следом за компанией с собачкой, юркнула за ними за дверь. Камеры снаружи здания показали, как дочка провожает взглядом такси, на котором улетела женщина с мужьями и собакой.

А потом она просто залезла в следующую приземлившуюся машину, двери закрылись, и такси с единственным маленьким ребёнком внутри просто улетело!

Я зашипела. Сотрудник космопорта развёл руками. Такси автоматические, пока внутри пассажир, автомобиль слушается только его. Есть несколько центров управления, но и там всем управляют программы. Узнать, какая конечная точка маршрута такси, практически невозможно.

В общем, за пределами здания мужчина ничем не мог мне помочь. Разве что вызвать службу безопасности. Видела я этих мужланов в военной форме. Сложно представить, что внутренняя гвардия станет искать потерявшуюся девочку. На моей планете не стали бы. И кто сказал, что моя мать или отец уже не связались с ними?

На занятиях старенький профессор говорил, что за плохое отношение к детям могут лишить венерианского гражданства. Мать, которая слишком переживала из-за отъезда мужа, и воспользовавшаяся моментом для побега малышка – это достаточно, чтобы признать меня плохой матерью и выдворить вон? Ох, пусть хоть без костюма в открытый космос запускают, лишь бы с Ти-Ланией всё было в порядке!

Взгляд упал на ионный фонтан. Вот эта женщина наверняка никогда не осталась бы одна. Марус улетел, и с орбиты ничем не поможет. Точно, Гилар!