Глава 5.

Ли-Синия

Остальное яблоко досталось Ти-Лании. Она сперва недоверчиво его обнюхала, лизнула, а потом съела с весёлым хрустом.

– Мам, тут семена! Давай посадим, и вырастет новое яблоко! – радостно скакала вокруг меня дочка.

Я пообещала принести земли, попыталась объяснить, что сначала должно вырасти дерево, и ждать придётся очень долго, но не уверена, что Ти-Лания меня услышала.

Перед уходом я привычно сунула руку на верхнюю полку и нащупала лишь пустоту. Вздохнула, попрощалась с дочкой, сунула в карман пирожок, чтобы перекусить на месте, и пошла в зелёный отсек.

Иногда мне казалось, что растения рады меня видеть. Запах зелени и влажной земли напоминал о чём-то светлом и уютном. Так пах мамин сад, когда я совсем маленькая помогала ей присматривать за цветами. У меня была собственная маленькая грядка, где вперемешку росли цветы, ягоды и какие-то съедобные корешки. Я просто взяла понемногу всех семян, которые предложила мама на выбор, и получилось такое странное соседство.

Мама посмеивалась и помогала, насколько это возможно, сохранить урожай. А потом родилась сестра и два брата, и родителям стало не до меня. Наверное, я слишком быстро росла, потому что однажды услышала, как отец называет меня обузой и мечтает поскорее выдать замуж. Мне было двенадцать.

В пятнадцать я оказалась помолвлена, а в девятнадцать, накануне свадьбы, опозорила свою семью и потеряла всё. Рабство или дом удовольствий – тот ещё выбор.

Сегодня в зелёной зоне казалось особенно жарко. Датчик погоды показывал стандартные настройки, а меня то и дело словно окатывало лавой. Я вздохнула, посмотрела на браслет. До конца смены ещё осталось немного времени, но всё необходимое на сегодня я уже сделала. Надеюсь, меня не уволят, если один раз уйду пораньше. Перчатки полетели в ящик с грязными вещами, промыть пульверизатор – дело пары минут. Я помыла баночку из-под удобрения и нагребла в неё немного земли так, чтобы было незаметно.

Предвкушая, как Ти-Лания будет возиться с семенами, я шагнула в каюту и тревожно огляделась. Неестественная тишина давила. В санитарной комнате никого. Куда могла уйти дочка?! Мы же договаривались после прошлого побега, что она будет сидеть в каюте! Ох, сегодня на станцию уйдёт очередная капсула!

Не помня себя от тревоги, я вышла в коридор. Кажется, к стыковочным отсекам направо?

– Ли-Син, ты в столовую? – окликнул меня синекожий Рошан. Он стоял возле открытого люка с проводами и вытирал руки какой-то тряпицей, в чемоданчике у его ног вперемешку были навалены разные гайки, винтики и непонятные приспособления. Я заметила голографической отблеск прежде, чем сверху упала тряпица. Надеюсь, свои игрушки Ти-Лания у механика не украла, а попросила.

– Нет, не сейчас. Я ищу… гхм…

– А, хвостатую комету? Я видел её в коридоре возле малой кают-кампании. Там отличный вид на космос.

Я уже не слушала. На ходу пробормотав благодарность, поспешила в нужную сторону. Хвостатая комета, надо же.

Дверь открылась беззвучно, и я застыла на пороге. Ти-Лания, моё маленькое солнышко, стояла на четвереньках и чертила цветными мелками на чёрной доске, весело помахивая хвостиком. А рядом, неприлично близко для постороннего человека, сидел на полу Марус и что-то мастерил из лоскутков ткани.

Ти-Лания, забывшись, махнула хвостом почти у него перед лицом, мужчина проследил заинтересованным взглядом за рыжей кисточкой, а у меня внутри всё перевернулось. Зачем нормальному мужчине играть с чужим ребёнком, да ещё наедине, и держать это в тайне от родителей?

– Что здесь происходит? – рыкнула я, заходя внутрь.

– Мама! Мама! – Ти-Лания подскочила и маленьким вихрем подбежала, обняла. – Смотри, что дядя Марус мне дал! Подарок! Можно рисовать и стирать! Здорово, да, мам?

Дочка размахивала розовым мелком, а я смотрела на неестественно застывшего мужчину.

– Если я узнаю, что ты как-то обидел мою дочку. Словом, делом, да хоть мыслями… Я тебя собственным хвостом придушу! Понял? – зашипела я.

– Мам? – дочка посмотрела на меня растеряно, перевела взгляд на мелок в своих руках. Подумала и с явным сожалением разжала пальчики. Мел упал и раскололся на две половинки.

Я чувствовала, как дрожит Ти-Лания. На её лице отразилось непонимание, испуг. Ох.

Пришлось срочно опуститься рядом с ней на корточки. Я постаралась ободряюще улыбнуться, сама подняла и вложила в ладошку кусочки мела.

– Малышка, ну что ты. Я просто испугалась, когда тебя не было в каюте. Извини, что нарычала. Давай скажем дяде Марусу спасибо за подарок и пойдём играть к себе, пока тебя ещё кто-то не увидел. Ты умеешь рисовать гаяха? Нет? Главное, сделать ему длинный-длинный хобот и такой же хвост. Идём, покажу.

Ти-Лания вихрем понеслась собирать разбросанные мелки, а я буравила взглядом по-прежнему неподвижного Маруса. Ненормальная реакция, хоть бы сказал что-то. А то сидит и даже не дышит!

Мы уже уходили, когда за спиной раздался голос, от которого по спине побежали мурашки, а хвост невольно напрягся. Таким голосом можно соблазнять, но слова были совершенно нейтральные:

– Ли-Син, если позволишь, я бы хотел с тобой поговорить. Объяснить всё.

Я обернулась. Марус стоял, по-прежнему сжимая непонятные лоскутки. Его глаза сияли золотом, а выражение лица я не смогла определить. Облегчение? Надежда? Сомнение?

– Не сейчас, – огрызнулась я, взяла дочку за руку и повела в каюту.

Марус

«Мама». Слова эхом стучали в голове, руки подрагивали, и я никак не мог прийти в себя. «Мама».

Значит, моё рыжее наваждение – не парень. Значит, у меня есть шанс быть не изгоем, а счастливым семьянином, и когда-нибудь я смогу взять на руки крошечную копию Ли-Син на руки, увидеть свои черты в малыше.

Я никак не мог поверить, что не брежу. В голову лезли непрошенные мысли о том, что делать с хвостиком, когда я буду применять к Ли-Син советы из книг о том, как доставить женщине удовольствие.

Но почему? Почему она притворяется парнем? Как они оказалась на корабле? Они летят к отцу малышки? Или они от него сбежали? Или он умер?

На просторах космоса бывало всякое, и я терялся в догадках. Лучшее, что я могу сейчас сделать – рассказать Ли-Син всё, как есть. Попытаюсь узнать, где её муж, и предложу всё, что у меня есть, и себя в придачу.

Но слова не находились, и я трусливо оттягивал время разговора.

Ли-Синия

Почему я так разозлилась? Дело в том, что Марус мне нравился, и я не хотела видеть в нём злодея? Ревновала их с дочкой друг к другу? Злилась, что он дразнится, оказывает знаки внимания, которых на самом деле быть не должно? Или всё дело в резкой отмене таблеток?

Вечер прошёл спокойно, насколько это возможно. Наверное, я переволновалась, потому что аппетита не было совсем, зато мучила жажда. Я заставила себя съесть половину пирожка, выпила несколько стаканов воды.

Ти-Лания расслабилась, весело щебетала и рисовала, попутно поясняя, что вот эта фиолетовая клякса – мама, а жёлтая многоножка – дядя Марус. Заодно выяснилось, что мелки прекрасно стираются с пола и стен каюты, и Ти-Лания пообещала, что завтра, пока я буду на работе, она тут всё украсит. Она уснула прямо над доской, с мелками в каждой руке.

Утром мне всё казалось, что в каюте похолодало, хотя Ти-Лания заверяла, что всё как обычно, и панель управления это подтверждала. Я решила, что это от голода, и ушла в столовую пораньше.

Корабль гудел. На станцию собиралась отправляться последняя волна посетителей. Те, кто уже побывал там, хвастались покупками и обсуждали каких-то роботов.

Я спешно взяла свою коробку на вынос, кивнула Рошану, невольно поискала взглядом Маруса, но его не было. Почему-то я расстроилась. Как минимум он мне задолжал объяснения, почему он без спросу проводит время с моей дочерью!

Грызло смутное беспокойство. Наверное, это всё разговоры о скором отправлении капсулы на базу, но я ускорила шаг, желая убедиться, что моя хвостатая комета никуда не улетела. Дверь каюты тихо отъехала в сторону, и коробка с завтраком упала на пол коридора.

– Ти-Лания!!

Малышка лежала на полу, бледная до синевы, и, кажется, не дышала.

Марус

В столовой мне сказали, что Ли-Син только что забрал свою коробку, и я пошёл к его каюте. Или, правильнее сказать, её? Их?

Члены экипажа странно косились на кривоватого медвежонка, который торчал у меня из кармана. Впервые в жизни я что-то шил! Надеюсь, Ти-Лания обрадуется подарку, а её мама разрешит ей его вручить, иначе будет жаль бессонной ночи и исколотых пальцев.

Я повернул в нужный коридор – и бросился бежать. Из каюты Ли-Сина падал свет, в коридоре валялась раскрытая коробка с завтраком. Что-то случилось.

– Ти-Лания! Ну же, маленькая, открой глазки! – Ли-Син сидела на полу и баюкала девочку.

Я окинул взглядом каюту. Нужна причина. Падение? Играла с чем-то опасным? На столе был стаканчик с эмблемой станции. Я заглянул внутрь и выругался – синие ягоды.

– В медотсек, быстро! – рыкнул я не хуже самой Ли-Син, подхватил девочку на руки и бросился вон из каюты. Ли-Син с трудом за мной успевала, но не спорила и не пыталась отобрать ребёнка, за что ей спасибо.

В крошечной комнате со скучающим видом просматривал какие-то схемы корабельный врач. Он вскинулся, когда мы ворвались в медотсек, а я прошёл сразу к лечебной кабинке и осторожно уложил девочку в голубоватый гель, прямо в одежде. Она не мпомешает.

– Острое отравление. У их расы непереносимость голубых плодов, сколько ягод она успела съесть, неизвестно, – отчитался я врачу, а тот уже вводил только ему понятные команды в меню кабинки.

Ли-Син смотрела на врача с ужасом и надеждой, но молчала. Только хвост нервно ходил из стороны в сторону, да ушки подрагивали. Я осторожно приобнял её за плечи и мягко увёл в сторону, чтобы не мешать.

– Сутки полежит в геле, прочистим кровь, и будет в порядке, – вынес вердикт врач после нескольких бесконечных минут. – Но мой совет – девочке нужно стабильное притяжение и свежие продукты. Бурда, конечно, сбалансирована по составу, но нормального питания не заменит. Сейчас у неё нарушения в развитии мышц и скелета, ещё полгода-год в космосе, и она никогда не сможет жить на планете, просто не выдержит.

Ли-Син задрожала.

– Спасибо, док. Через сутки девочка будет в порядке? – спросил я резче, чем стоило. Но нельзя же такие новости вываливать на мать в такой момент!

– Насколько это возможно, – кивнул врач и вернулся к своим схемам.

Ли-Синия

Мигали датчики на кабинке, где мирно лежала Ти-Лания, и я очень надеялась, что зелёный цвет означает, что всё идёт, как надо.

– Ли-Син, пойдём. Тебе стоит поесть, – тихим вкрадчивым голосом позвал Марус.

Только теперь я заметила, что стою к нему почти вплотную, и мужские ладони обнимают меня за плечи.

Ничего. Сейчас успокоюсь, почувствую снова пол под ногами, и прогоню его.

Марус повторил своё предложение, и я помотала головой. Никуда не уйду без дочки!

– Ти-Лании нужна здоровая мама. Она скоро очнётся, и тебе нужно будет много сил. Сейчас она в безопасности, приборы точно и качественно контролируют процесс, она проспит как минимум до утра.

И… Я ему поверила. Поверила тёплым рукам, которые меня обнимали, уверенности, которая звучала в голосе. Поверила мужчине, который спас мою дочь, когда я совсем растерялась, как новорожденный котёнок. Так стыдно, так опасно, недопустимо и неприемлемо. Моё промедление могло закончиться плохо. Когда мы бежали от родственников и рабской участи, я поклялась, что там, в космосе, нам будет лучше, а вышло… Быть может, лучше было остаться?

– Ты замечательная мама, Ти-Лании с тобой хорошо, – словно почувствовав мои сомнения, сказал Марус, ведя меня по коридорам корабля. – Она очень шустрый и смышлёный ребёнок.

– Шустрый – это да, не в меру, – улыбнулась я, чувствуя, как постепенно отступает напряжение. Кажется, я сейчас расплачусь. – Куда мы идём?

– Я переволновался жутко, и не хочу сейчас в столовую, а если останусь один, в голову начнут лезть всякие мысли. Пообедаешь со мной?

Может ли этот мужчина читать мысли? Он говорит обо мне или о себе?

Я посмотрела в бледное лицо, отметила тени под глазами, и заторможено кивнула.

– У меня в каюте можно вызвать робота-доставщика, он привезёт любые блюда с кухни. Ну, почти любые. Я как-то заказал суп, но его плохо упаковали, и робот половину пролил на себя. До сих пор иногда искрит, хотя Рошан его и починил, – попытался пошутить Марус.

Мы с ним оба вымученно улыбнулись, и у обоих улыбка не тронула взгляд.

В каюту к мужчине я шагнула без сомнений. Сейчас общество друг друга для нас обоих важнее плотских утех или общественного мнения.

Я с любопытством покрутила головой. Светло, просторнее, чем у нас с Ти-Ланией. Над аккуратно заправленной кроватью полка, сейчас пустая, но на ней явно раньше что-то стояло и активно использовалось.

Поймав мой взгляд, Марус покраснел, а у меня от удивления и любопытства дёрнулся хвост.

На столе лежали лоскутки и маленький швейный набор. Нитки перепутались, а иглы лежали прямо на столе, без подушечки или подставки.

– Я помогу, – я подошла ближе и забрала у Маруса спутанный клубок ниток, похожий на произведение сумасшедшего паука.

Помогая себе хвостом, я за минуту распутала нитки и намотала их на обрезки ткани. Получились аккуратные маленькие катушки.

– Спасибо, я уж решил, что проще их выбросить и купить новый набор. Вот меню, что тебе заказать?

Марус повесил над столом вирт-панель с перечнем блюд из столовой. Я ткнула во что-то пальцем, почти не глядя.

– А зачем тебе столько разных ниток? Увлекаешься шитьём? – поинтересовалась я, занимая стул у стены.

Марус смахнул на кровать чуть мятую рубашку со второго стула и придвинул его ближе.

– Если честно, я ничего не понимаю в шитье. Просто на станции не было готовых игрушек или я их не нашёл, зато был набор для изготовления мягкой игрушки. Ну я и подумал, что Ти-Лании мог бы понравится плюшевый медвежонок.

Марус выудил из оттопыренного кармана кривоватого медвежонка.

– Прости за вопрос, но зачем тебе это? Почему ты даришь подарки чужому ребёнку и проводишь время с моей дочкой? – я не знала, что сказать, и вопрос вырвался против воли.

Мне было неловко спрашивать, но поступки этого мужчины выбивались из привычных рамок, я просто не представляла, как их трактовать. Один комплимент про хвост чего стоит! Но об этом я спрашивать постеснялась.

Марус чуть грустно улыбнулся.

– Это сложно объяснить тому, кто никогда не был на нашей планете. Я венерианин. И у нас в крови особое отношение к детям, женщинам и особенно маленьким девочкам. Они слишком редко рождаются.

– И как ваша раса не вымерла? – я задумчиво катала по столу последний клубок ниток.

Почему-то от слов Маруса что-то внутри переворачивалось, хотелось спросить, есть ли у него спутница жизни и собственные дети, но спрашивать было неловко и страшно, словно я боялась услышать ответ.

– Всё благодаря глазам, – загадочно улыбнулся он, на крохотную секунду накрыл мою ладонь своей, и мне показалось, что золото в его глазах всколыхнулось.

– Это как? – я невольно подалась вперёд, а Марус уже отошёл к дверям, чтобы впустить робота.

– Ваш заказ, госпожа, – с лёгким поклоном Марус поставил передо мной тарелки, уложил приборы на салфетку. – Если позволите, продолжим разговор после трапезы.

Я не могла понять, в какую игру включился Марус, но мне это определённо льстило. Он ухаживал за мной за столом с таким изяществом, словно он всю жизнь только и делал, что накрывал на стол для малознакомых женщин. Внутри царапнуло недовольство.

Мы говорили ни о чём. Про планеты и космос, про смешные ситуации в пути. Мои руки немного подрагивали от волнения, хвост недовольно цеплялся за ножку стула, но никто на это не обращал внимания. Дома на меня давно бы рявкнули, чтобы держала себя в руках, и выгнали из-за стола.

Мыслями я всё время возвращалась к дочке, перед глазами стояла капсула, мигающая зелёными огоньками. Только закончив с едой, я заметила, что у Маруса подрагивают пальцы. И что при любом удобном случае он пытается меня коснуться, – когда передавал блюдо или приборы, когда наливал витаминный напиток, который назвал воздушным коктейлем.

– Я, наверное, пойду, – я отодвинула недопитый сизый туман в бокале. Необычная консистенция, но мне понравилась. Вот только от волнения лишний глоток уже не лезет.

– Хорошо. Я тебя провожу, – тут же встал Марус, протянул мне руку. А когда я вложила пальцы в его ладонь, рвано вздохнул и тряхнул головой. – Знаешь, я долго не мог начать этот разговор. И понимаю, что сейчас не время, но, думаю, мне станет немного легче, если ты меня просто выслушаешь.

Я посмотрела в напряжённое лицо, снова грустную вымученную улыбку, кивнула и села обратно. Дочери я сейчас ничем помочь не могу, а Марусу, похоже, нужно выговориться.