Глава 6.

Мы сидели в тишине. Я ждала, когда Марус что-нибудь скажет, а он сидел ко мне боком, хмурился и буравил взглядом пустые полки над кроватью.

– Если ты не хочешь говорить, то…

– Моя кровь тебя выбрала, – выдохнул он, внезапно развернувшись и глядя мне в глаза. – Ты спрашивала, как наша раса не вымерла. Всё дело в глазах. Природа мудра. И в каждого мужчину-венерианина вшила на уровне генов мысль о том, что семья – самое важное, смысл жизни. А ещё подарила каждому возможность найти ту единственную женщину, на которую отреагирует тело. Когда в глазах закипает золото, значит, избранница рядом. До полёта у меня были серые глаза, а у моего брата зелёные.

В голове не укладывалось то, о чём Марус пытался мне намекнуть. Сердце нервно колотилось. Наверное, на сегодня слишком много всего для меня одной.

– Я не понимаю, – когда Марус снова замолчал, я покачала головой.

– Тут сложно объяснить, а я не лучший рассказчик. И я не знаю, от чего вы с Ти-Ланией бежите, – я вздрогнула, а Марус продолжал. – Но на моей родине действует правило – если на женщину с другой планеты отреагировал хоть один мужчина, пока они находятся на Венере, ей предоставляется неограниченная защита. Никакой выдачи по требованиям властям других планет, никакого преследования. И все девочки, рождённые на Венере, с рождения имеют право на защиту в любой точке галактики, достаточно лишь связаться с представителем Венеры, например, по галосвязи.

– То есть, чтобы Ти-Лания получила защиту, на неё должен среагировать какой-то мужчина? Взрослый? Да мы лучше в космосе останемся! – едва не зашипела я, представив, что к моей девочке тянет руки какой-то гад.

– Она получит защиту, как твоя дочь. И… как моя дочь.

– Что?! – я потеряла дар речи.

Марус обошёл стол и опустился передо мной на одно колено.

– Госпожа, примете ли вы меня и моё имущество в свой дом? – и мужчина, поклонившись, протянул мне серебристый прямоугольник банковской карточки. – Я не настаиваю, не смею просить. У меня вообще нет прав, если честно, я и так уже нарушил все мыслимые правила. Но если ты хотя бы просто подумаешь над этим, я буду тебе благодарен.

Сердце радостно сделало кульбит, а я окончательно растерялась. Что именно он мне предлагает? На каких условиях? А как же свобода и независимая жизнь в Союзе, о чём мы с Ти-Ланией так мечтали?

– Я подумаю, – севшим голосом пообещала я, переводя взгляд с карточки на Маруса.

– Благодарю, госпожа, – действительно улыбнулся он, встал, убрал карточку в нагрудный карман, протянул руку.

Как-то не задумываясь я вложила пальцы в его ладонь, встала – и оказалась слишком близко к Марусу. Я чувствовала идущее от него тепло, слышала, как стучит его сердце, ощущала запах – приятный, свежий, чуть горьковатый и безумно притягательный.

Хвост самовольно скользнул по ноге Маруса, огладил, едва не обвился, но я вовремя опомнилась и отдёрнула вредную конечность.

– Если ты не против, я провожу тебя в каюту, – с довольным видом вежливо поинтересовался Марус.

– Нет, я к Ти-Лании, – покачала я головой.

– Значит, в медотсек. Идём.

Марус положил пою ладонь на согнутый локоть и всю дорогу рассказывал что-то забавное, про крохотных крабов, которые на одной из планет вздумали воевать с исследовательской экспедицией.

– И им это удалось. Они пробрались в такие щели на корабле, о которых механики и не подозревали, и испортили все приборы. Нашу группу тогда эвакуировали зондами, которые не опускаются на поверхность планеты, чтобы и на них не забрались вредители. Через несколько лет этих крабов признали разумной расой на ранних этапах развития, они даже огонь научились разводить, – закончил Марус как раз перед дверью медотсека.

Он поцеловал мою руку, сказал уже привычный комплимент про хвост и ушёл, пообещав заглянуть попозже.

Я со страхом открыла дверь. Марус так успешно меня отвлекал, что мысли о дочке всё это время жили где-то на краю сознания, но сейчас они затопили меня, не давая вздохнуть.

Ти-Лания спала в капсуле, свернувшись клубочком. Одежда намокла от геля, и я запереживала, не простынет ли малышка. Лампочки мигали, медик в углу каюты что-то читал.

– Проходите, – окликнул он меня. – Сидеть можно на стуле, спать, если понадобиться, вон на той кушетке у стены. Только умоляю, ничего не трогайте и не суйте руки в кабину, чтобы не сбить настройки. Смотреть можно, трогать нельзя, – повторил он строго, словно у меня вдруг помутился разум.

Хотя, наверное, со стороны это так и выглядело.

Я послушно опустилась на стул с подлокотниками и высокой спинкой. И почувствовала, будто сижу на самом удобном облаке в мире.

– Гелевые сиденья, венерианская разработка, – похвастался доктор, а потом неожиданно спросил. – Как давно вы перестали принимать подавители гормонов?

– Недавно, может, несколько дней назад. А что?

– Хм. Не самое удачное решение, – покачал он головой. – У вас нездоровый блеск в глазах, хвост нервно метёт пол, хотя у матерей, которые переживают за ребёнка, хвосты обычно безжизненно лежат на полу. Я на практике сталкивался с представителями вашей расы, незабываемый опыт. Только я не предполагал, что возникнет такая необходимость, и подавители перед вылетом не закупил. Если откат будет проходить совсем уж сложно, приходите, положим вас в капсулу на диализ. Процедура аналогичная с тем, что сейчас проходит ваша дочь, только чистить будем не от токсинов, а разбушевавшихся гормонов и их производных. Потом полное спокойствие на несколько недель гарантировано.

– А сколько займёт по времени?

– Сутки, может полтора. Зависит от уровня взаимодействия геля с вашим организмом, всё очень индивидуально.

Я вздохнула. На сутки оставить Ти-Ланию без присмотра? Нет уж, потерплю! Подумаешь, голова немного поболит или раздражительной стану. Порычу тогда на цветы в зелёной зоне, хуже им не станет.

Лампочки мигали, доктор отвернулся и просматривал какие-то схемы на вирт-панели. Я прикрыла глаза всего на минутку, а открыла их уже на берегу моря. Под ногами стелился мягкий песок, тёплые волны гладили берег, словно были любовниками.

– Ты прекрасна, а твоему хвосту позавидуют все жёны нашего правителя, – произнёс Марус на языке моей планеты. Я пропустила момент, когда он появился, и почему-то совершенно не удивилась тому, что у него есть хвост. Потрясающий чёрный хвост с идеальной кисточкой.

И этим хвостом Марус заигрывал с моим, переплетая. Потом он провёл кисточкой по моему лицу, шее, и я охнула, такими правильным, нужными были его действия.

Хвост опустился ниже, огладил грудь поверх одежды, потом уверенно забрался под кофту. Прикосновения мягкой кисточки к коже были нежными, настойчивыми, а когда она скользнула по соскам, я охнула от горячей волны, которая окатила меня и свернулась вулканом внизу живота.

Марус улыбнулся, так, что у меня перехватило дыхание. Хвост выбрался из-под кофты и спустился вниз, а затем медленно стал подниматься по ноге, и юбка ничуть этому не мешала.

– Ты невероятная, – раздался новый голос, и сзади меня обнял Киран. Его большие ладони уверенно легли на грудь, чуть сжали, пальцами он через одежду ущипнул возбуждённые соски.

Я вдруг поняла, что не могу пошевелиться, не могу им противиться. Марус играл со мной хвостом, кисточка уже забралась высоко и теперь гладила кожу по краю трусиков. Киран шептал на ухо пошлости, от горячего дыхания от шеи к низу живота разбегались мурашки.

Это было неправильно, это было безумно желанно. Дыхание давно сбилось, хвост легонько гладил клитор через ткань, в бёдра упирался твёрдый член Кирана, и я не могла повернуться, чтобы проверить, в одежде ли он.

Марус потянулся к пуговицам на рубашке. Откуда в космосе пуговицы?

Мы уже были не на берегу, а на космической станции.

– Мама! Мама! – голос Ти-Лании вывел из оцепенения, я дёрнулась, распахнула глаза, и оказалась в медотсеке.

Ти-Лания по-прежнему спала в капсуле. Доктора нигде не было видно. Моя собственная рука лежала на груди, и я поспешно её опустила. Что за наваждение!

Марус

Я собирался проверить расчёты заместителя, но кэп, пощупав воздух языком, выгнал меня из рубки. Наверное, он прав, все мысли занимала Ли-Син. Как там её дочка? Как она сама? Будь это возможным, я бы остался сидеть с ними в медотсеке, но пока я явно был лишним в их маленькой семье.

– Эй, Марус! Мне тут космический ветер нашептал, что ты пытался соблазнить рыжую красотку, а получил невинный поцелуй в щёчку, – окликнул меня Киран на выходе из рубки. – На что поспорим, что в этот раз ты меня не обойдёшь?

Я только пожал плечами.

– Киран, на Венере многомужество. Хочешь быть третьим мужем, добро пожаловать в семью, – огорошил я его, заранее закрепив второе место за братом.

– Ничего подобного, – прошипел второй помощник капитана. Неужели так и не простил моего повышения? – Я знаю её маленькую тайну, и мы с хвостатой кометой прекрасно поладили. Наверняка рыжая красавица, узнав о том, как сложно и дорого было достать подарок, захочет меня отблагодарить!

Внутри кольнуло нехорошее предчувствие.

– Киран, это ты дал Ти-Лании синие ягоды? – с трудом сдерживаясь, спросил я.

– Неужели малышка уже похвасталась? Я так и…

Договорить Кирану не позволил мой кулак. Нас моментально растащили члены экипажа, а кэп рявкнул так, что рабочие вирт-окна пошли рябью.

– Объяснитесь!

Киран, как пострадавший, отвечал первым. Пока он невразумительно бубнил что-то о том, что я совсем слетел с катушек, я с удовольствием любовался на быстро багровеющий фингал.

– Марус, что скажешь в своё оправдание? – повернулся ко мне кэп, выслушав пострадавшую сторону.

– По вине Кирана маленькая девочка оказалась на сутки заперта в медкапсуле.

Киран уставился на меня неверящим взглядом.

– Чего? С чего это по моей вине?!

– С того, что у их расы непереносимость синих пищевых продуктов, кусок ты космического шлака!

– Я не знал! – заметно побледнел Киран.

– Прежде, чем что-то давать ребёнку, надо спрашивать у матери, или хотя бы посмотреть в инфосети! Ты хуже космического шлака, ты…

– Молчать! – рыкнул кэп. – Я проверю, если всё действительно так, Киран оплатит полный курс лечения и реабилитации для девочки. А ты, Марус, за драку с членом экипажа отстранён от службы до тех пор, пока не принесёшь справку от штатного психолога.

– Кэп, но я уже взял на себя полное содержание их семьи, и нам не нужны никакие подачки от.., – попытался возразить я. От Кирана ничего не приму, я сам способен содержать свою женщину и её детей!

– Марус, Ли-Синия уже дала тебе своё согласие? – прямо посмотрел на меня кэп. – Нет? Значит, делаете, как я сказал. И чтобы сегодня я тебя в рубке не видел.

Когда я уходил, за спиной шептались о наших с Кираном разборках. Похоже, про малышку Ти-Ланию и о том, что Ли-Син её мама, уже знали все.

Ли-Синия

Я не слышала, когда Киран вошёл в медотсек, и потому вздрогнула, услышав его голос совсем рядом.

– Мне неприятно это говорить, но, похоже, это моя вина, что…

– Не важно, – я покачала головой и попыталась усмирить нервно мечущийся хвост. На родине давно бы решили, что я веду себя недопустимо.

– Погоди, ты не дослушала. Это я дал Ти-Лании те ягоды, я просто не знал, что будет такая реакция. Прости.

– Киран, это сейчас действительно не важно, – похожие слова говорила мать, когда я пыталась объяснить, почему совершила тот проступок. – Если бы она погибла от аллергического шока, твоё раскаяние её бы не вернуло. И сейчас твои слова не в силах ускорить её выздоровление. Поэтому просто оставь нас в покое, – я обернулась к мужчине и нахмурилась, увидев набухший багровый след на его лице. – Сейчас вызову врача, он сказал, что скоро вернётся, а если нужен срочно, то связаться по внутренней связи…

– Само пройдёт, – недовольно буркнул Киран. Кажется, он хотел что-то ещё добавить, но через пару минут ушёл.

Побыть одной мне не дали. Вернулся доктор, под моим тревожным взглядом проверил настройки кабинки, заверил, что всё идёт как надо и Ти-Лания к утру будет в порядке. Пара дней постельного режима, и хоть в открытый космос выпускать.

Я на такое сравнение недовольно дёрнула ушами. Хватило мне её побега на разрушенный корабль, и вообще, нам обеим космос уже под хвостом сидит, давно пора остепениться.

– И ещё одно. У вашей дочери развивается космическая болезнь. Это значит, что ещё пара лет без нормального притяжения, и её скелет сформируется неправильно. Уже сейчас на тяжёлых планетах она жить не сможет, нужно что-то с уровнем не выше единицы, – добавил доктор.

Я тут же полезла в инфосеть, проверять уровень притяжения на планете, к которой мы с Ти-Ланией направлялись. Недовольно уставилась на цифру – один и две десятых.

Стало страшно. Других вариантов я просто не видела, в звёздных системах почти везде было условие выдачи беглецов по первому требованию, без разбирательств. А ещё не самые приятные условия для мигрантов. Союз в этом плане был более лоялен к приезжим.

Но я всё ещё не была уверена, что на планетах Союза нам с Ти-Ланией будет комфортно. По отзывам, уникальных специалистов там ценили, но большинство попадало в так называемый третий класс, из которого крайне сложно выбраться, хотя рекламные проспекты утверждали обратное. А ещё и это притяжение!

В памяти всплыли слова Маруса о том, что на Венере женщины имеют особый статус. Покосившись на врача, который повернулся ко мне спиной и снова уткнулся в непонятные схемы, я стала искать информацию о родине Маруса. Притяжение ноль целых девять десятых. Я покосилась на Ти-Ланию. Венера ей подходит лучше, чем планеты в Союзе, но внутри неприятно тянуло сомнение.

На глаза попалась информация с параметрами звёздной системы. История освоения планет, проект по смене орбиты у двух из них, рудники на спутниках и прочие глобальные факты меня мало интересовали, а вот данные по населению и расам я смотрела уже с большим вниманием.

В инфосети мелькали скандальные статьи о том, как землянок похищали для гаремов марсиан, тут же мигало приглашение о «подработке для милых дам в лучших клубах Плутона. Незабываемые встречи гарантированы!». Угу, а потом однажды проснёшься в борделе, прикованная цепями к кровати.

Солнечная система всё меньше мне нравилась. Ти-Лания всхлипнула во сне и повернулась на другой бок. Если мы вернёмся на родину, её отправят в храм богини любви, а там жрицы не имеют права отказать в этой самой любви любым прихожанам, по первому требованию. Такой судьбы дочери я не хотела, а потому стиснула зубы, смахнула лишние окна и сосредоточилась именно на Венере.

Закрытая планета с особым статусом, правит женский совет, всё имущество распределено между замужними женщинами, многомужество разрешено и даже поощряется ради сохранения населения.

Кажется, я понимаю, почему Марус работает на корабле дальнего следования. Он, как и я, забрался далеко от дома, убегая от традиций и уклада родины. Неужели он согласен вернуться? Судя по информации в сети, мужчин на планете держит только тот самый «ген семейности», или «зов пары», как его иногда называли в околонаучных статьях.

Я читала и не могла решить, нравится мне Венера или нет. Женщинам работать там не принято, и это минус. Потому что снова быть от кого-то зависимой я не собираюсь. Зато медицина именно в плане женского и детского здоровья развита как нигде, и Ти-Лании как девочке там обеспечили бы самый лучший уход, причём за счёт государства. Ведь раз на её мать отреагировал один венерианин, то большой шанс, что и на малышку кто-нибудь откликнется.

И всё-таки всерьёз рассматривать предложение Маруса я не могла. Ну не может, не должен мужчина с такой радостью принимать чужого ребёнка! У нас таких «подкидышей» оставляли родственникам жены, а если они отказывались, сдавали в храм.

Виски начало неприятно тянуть, и я свернула вирт-панель. Время подумать у меня ещё есть, сейчас главное, чтобы Ти-Лания поправилась.

Зашёл Марус, вежливо спросил от двери, не помешает ли он. Поинтересовался, как дела у малышки и может ли он что-то для меня сделать.

Стоило Марусу оказаться рядом, и по спине побежали мурашки, внизу живота налилась горячая тяжесть. Я отводила взгляд, даже не пыталась утихомирить недовольно машущий хвост и чувствовала тихое раздражение.

На все вопросы я отвечала скупо и от помощи отказалась. Было неловко из-за его недавнего предложения, а из-за дурацкого сна то и дело в голове возникали мысли, недостойные порядочной женщины. Например о том, как Марус смотрится без рубашки. И как он целуется.

Вежливо, чуть ли не с поклонами Марус попрощался. Без него в медотсеке стало тоскливо и как-то пусто.

– Как ваше самочувствие? Уверены, что не хотите лечь в кабину после малышки? – поинтересовался доктор, не отрывая взгляд от своих графиков.

– Уверена, – буркнула я и повернулась к спящей дочке. Она во сне улыбалась и сжимала кулачки, как будто ей дали конфеты.