Глава 7.

Утром врач в очередной раз проверил показания кабинки и сообщил, что всё прошло хорошо. Он отключил технику, и Ти-Лания быстро проснулась. Тут же захныкала, попросилась на ручки.

Первые сутки мы провели в каюте, я не отходила от капризничающей дочки. На второй день она отказалась лежать и носилась по комнате. Заглянул врач, разрешил прогулки. Марус прислал заверенное капитаном разрешение для Ти-Лании ходить везде по жилому отсеку.

Дочка тут же помчалась в малую кают-кампанию. Она достала из-за дивана непонятно откуда взявшийся ящичек, разложила на полу и мелки для рисования.

За день к нам заглядывали Рошан, капитан, Киран, Марус и даже те сотрудники корабля, с которыми я не общалась и даже имён не знала. Все приносили гостинцы для Ти-Лании, кто что мог. К концу дня она разжилась блокнотом, огрызками карандашей, кусочками ткани, которые хранили явно для заплаток, и несколькими пуговицами из тех, что принято носить «на удачу».

Дочка сияла, скакала по помещению и пыталась выяснить, за что на неё свалилось всё это богатство.

– Мама, у меня день рождения?

– Нет, малышка.

– Это потому, что я заболела?

Я представила, как Ти-Лания станет искать повод снова очутиться в медотсеке, только чтобы получить ещё подарки, и мысленно вздрогнула.

– Нет, Ти-Лания. Болеть неприятно, и за это подарки не дают. Просто дяди пришли с тобой познакомиться.

Ти-Лания на миг перестала кружиться по комнате, задумалась, нахмурив лоб.

– Мама, а давай завтра снова с ними познакомимся!

Выходные закончились, и я договорилась с Рошаном и другими служащими корабля, что они будут присматривать за Ти-Ланией. Дочка клятвенно заверила меня, что будет вести себя хорошо, и никуда, кроме нашей комнаты и кают-кампании не пойдёт. С учётом того, сколько новых развлечений у неё появилось, несколько дней, возможно, и вправду поиграет спокойно.

Зелёный отсек встретил меня недовольным шуршанием листьев. От одних горшков тянуло сыростью, другие ящики явно излишне высохли. Вздохнув, я надела перчатки и приступила к работе. Марус уговаривал меня взять ещё выходные, даже капитан предложил, но у меня были личные причины, чтобы спрятаться ото всех среди веток и сорняков.

Меня потряхивало в присутствии любого, кого можно назвать мужчиной. Даже от капитана, несмотря на его зубастую пасть и обрубок толстого хвоста!

И если в большинстве случаев реакцию организма легко можно было взять под контроль, то рядом с Марусом меня накрывало до звёздочек перед глазами.

Я пробовала принимать холодный душ. Регулярно помогала сама себе сбросить напряжение руками. Но результат держался недолго – до очередного мужчины в пределах видимости.

На моём настроении это, конечно, отразилось не в лучшую сторону. Ти-Лания всё чаще на меня обижалась, даже пару раз назвала «злой мамой». И я решила, что если буду реже видеть мужчин, то будет меньше поводов для раздражения. Нам всего-навсего нужно дотерпеть пару недель до нашей остановки!

Пока Ти-Лания болела, я отвлекала себя от тяжёлых мыслей, изучая информацию про Венеру и планеты Союза. Даже отправила резюме, откликнувшись на вакансии садовников. И если на Венере мне вежливо отказали, сославшись на то, что условия работы не подходят для женщин, то в Союзе мне пришли сразу три отклика. Меня берут специалистом по уходу за растениями!

Такое будущее мне нравилось, казалось надёжным. Что притяжение чуть больше, чем советовал врач, так это была его личная рекомендация, не строгий запрет. И я очень надеялась, что Ти-Лания сможет ходить в местную школу – там выделяли места для всех приезжих, чтобы дети не болтались беспризорниками, пока родители работают.

Пока я в сотый раз прокручивала в голове эти новости, руки сами собой обрывали сорняки и сухие листья. Я мурлыкала себе под нос детскую песенку, помахивая хвостом в такт. Поймала себя на том, что в теле появляется знакомое томление, я невольно выгибаю спину, хочется прикусить губу. И тут кисточка хвоста что-то задела за моей спиной, чего там не было ещё минуту назад. И даже больше – мой хвост нагло пощупали!

С шипением я развернулась, уставилась на Кирана. От синяка ничего не осталось, лёгкая щетина добавляла ему привлекательности.

– Я пришёл спросить, нужна ли тебе помощь, – пожал он плечами так, словно не трогал только что мой хвост.

– С-сама справлюсь! Не мешай! – огрызнулась я и отвернулась.

Перед глазами встали картинки из моего сна, и как я среди ночи относила ему аппарат, а слегка помятый Киран в тот момент казался вполне нормальным.

– Почему ты вернулась к работе? Кэп тебя освободил, он при мне подписывал на тебя документы.

Мужчина стоял рядом. Слишком близко, я могла бы до него дотронуться, есть бы чуть-чуть отклонилась назад. Его запах будоражил, я точно знала, что в последний раз Киран был в душе вчера вечером, а утром уже успел позаниматься. Я едва не застонала, когда он сделал ещё шаг ближе, внизу живота скрутился болезненный ком.

– Тебе нужны деньги? Я готов помочь, вовсе не обязательно тут торчать каждый день, в духоте и сырости. Ты могла бы попросить кого-нибудь побыть с Ти-Ланией, и я показал бы тебе зал отдыха, или посидели бы вдвоём в большой кают-кампании…

– Пошёл вон! – рявкнула я, резко разворачиваясь.

Что он вообще понимает! Как я могу показаться в общих комнатах! И Ти-Лания, даже уходя на работу, я чувствую себя виноватой, а уж пойти развлекаться, пока она там одна, без меня, и вовсе немыслимо!

Я вдохнула сквозь сжатые зубы. Когда он наконец-то уйдёт!

– Я думал, ты согласилась забыть мою ошибку. Прости, если был не прав. Всего хорошего, – окинув меня недовольным взглядом и задержавшись на расстёгнутой куртке больше, чем нужно, Киран развернулся и вышел из отсека.

Космос безграничный, как мне продержаться ещё две недели?

Я сбегала на работу, оставляя довольную таким поворотом Ти-Ланию в малой кают-кампании. Растения встречали меня тишиной, отчего-то я была уверена, чувствовала, что они мне рады. И до самого вечера я полола, удобряла, рыхлила, протирала листочки мягкой тканью, опыляла и опрыскивала.

Усталость позволяла заглушить неприятные ощущения в теле. Это было не желание, нет. Мышцы тянуло, волнами накатывали жар и холод, хотелось то ломать всё округ, то забиться в уголок и тихонько плакать.

Я не могла себе этого позволить. Предложение врача стало казаться всё более логичным, но вчера вечером я отобрала у Ти-Лании пару уже подвявших синих ягодок – и где только она их нашла? А до этого пришлось возвращать завтрак, в котором было прозрачный ждем. Вот только пах он подозрительно, и я точно знала, что его готовят из плодов с твёрдой синей шкуркой.

На четвёртый день вечером я остановилась перед дверь каюты и поняла, что не могу себя заставить зайти внутрь. Ти-Лания уже там, смотрит мультики про осьминогов, которые ей так полюбились. Мне написали с кухни, что накормили малышку обычной сладкой кашей и проводили в комнату.

А у меня сердце стучит так, словно я только что бежала марафон. По спине бегут мурашки, руки подрагивают, воздуха не хватает, тянет внизу живота. Я оперлась ркуами о стену, прислонилась к прохладной поверхности лбом. Сейчас, немного успокоюсь, и зайду внутрь.

– Ли-Син, ты в порядке?

Марус. Стоит в сторонке, близко не подходит после того, как в медотсеке я на него нарычала и запретила приближаться.

– Я могу что-то для тебя сделать?

Да! Убраться подальше! Но вслух я этого не сказала, покачала головой, считая глубокие вздохи. Ну почему он не уходит!

– Я не знаю, что тебе известно про Венеру. Но мне важно, чтобы ты понимала. Ты можешь делать со мной, что угодно. Можешь целовать, отходить плёткой, переспать, а потом выставить из моей собственной каюты. И я послушаюсь. Ты мне ничем не обязана, и это нормально, если ты не захочешь видеть меня рядом, потому что я чем-то тебе не угодил. Никаких обязательств с твоей стороны, никакого замужества.

Что? Какая плётка? При чём здесь переспать и замужество? От неожиданности я ненадолго пришла в себя и посмотрела на Маруса.

В его глазах плескалось золото, взгляд казался больным. И я вдруг поняла.

– Ты чувствуешь это постоянно? – ахнула я, отлипая от стены.

Он пожал плечами, чуть склонил голову. Мы молча смотрели друг на друга, словно могли так о чём-то договориться.

Я беспомощно обернулась на каюту.

– Я могу настроить дверь, чтобы тебе на браслет приходило уведомление о попытке выйти. Ты сможешь дистанционно открыть или запереть замок. И я попрошу Рошана подключить камеру и вывести тебе на вирт-панель изображение, чтобы ты могла следить за Ти-Ланией, даже когда на работе.

Внутри потеплело от такой заботы. Марус просто понял мои сомнения и решил проблему, хотя я ещё ничего не сказала. И как он вообще может думать, если его накрывает гормонами, как и меня? Неужели за такое время уже привык? Сомневаюсь, что с этим можно смириться.

Я отшатнулась, когда Марус подошёл к двери каюты. Он что-то нажал в настройках панели управления, попросил приложить браслет и вежливо отошёл, чтобы я могла спокойно приблизиться. Браслет тихо пикнул, я попробовала с него запереть и разблокировать дверь каюты – всё работало отлично.

Я обернулась к Марусу, несмело улыбнулась. Он вежливо кивнул, грустно улыбнулся в ответ. Я прерывисто вздохнула, ощущая, как дрожь становится сильнее. Ну почему я так на него реагирую!

И нужно ли терпеть, если мы можем помочь друг другу?

– Пошли к тебе, – то ли попросила, то ли приказала я, удивляясь собственной смелости.

Во взгляде Маруса появилось что-то новое, смесь надежды с недоверием, он молча кивнул, развернулся и пошёл рядом. Очень близко, так, что я могла ощутить свежий цитрусовый аромат его геля для душа, неповторимый запах тела и приглушённый аромат желания, словно мужчина давно привык с ним бороться.

Хорошо, что Марус ко мне не прикасался, иначе, боюсь, я бы набросилась на него прямо в коридоре.

Марус

Видеть мучения Ли-Синии было тяжело. Я замечал в каждом движении, ловил в её интонациях отголоски собственной боли.

Но я – мужчина. Это мой удел, с честью пройти испытание, чтобы доказать, что я могу быть рядом со своей единственной. Меня учили терпеть, я обязан ждать первого шага от неё. А она всего лишь слабая женщина, и мне непонятно, за что мир так жестоко с ней обошёлся.

Раз она пока по какой-то причине отказывается от близости, я старался держаться от неё на расстоянии, чтобы не провоцировать. Она и сама избегала любого общества, и мне было неприятно, что не только на меня она реагирует.

И каждую свободную минуту я старался её увидеть, хоть издали. Ловил себя на том, что стою там же, где минуту назад стояла она. Пытался уловить намёк, что ей полегчало, спрашивал врача, как помочь. Но у него лекарства не было, а от медкапсулы Ли-Син отказалась категорически. Может, она боится замкнутых пространств или врачей?

Когда я увидел её в коридоре, невольно вздрогнул. Ли-Син прислонилась лбом к стене, дышала ртом и дрожала.

В чёрную дыру все правила!

Я шагнул в центр коридора, чтобы было непонятно, что я следил и подглядывал из-за угла.

– Ли-Син, ты в порядке?

Ну конечно, она не в порядке, что за глупый вопрос!

Оказаться так близко и быть не в силах помочь сводило меня с ума. Я уже не понимал, что говорю и что делаю, было только одно желание – защитить, забрать её боль себе.

Когда мы встретились глазами, я понял, что она теперь знает, как я мучаюсь. Как не могу спать, потому что стоит заснуть, и приходят непристойные сны, которые не приносят облегчения. И что стоит сбросить напряжение самому или принять холодный душ, как очень скоро накроет новая волна, ещё сильнее прежней.

Вот только жалости я совсем не хотел!

Ли-Син обернулась на дверь каюты. Верно, к ней мы пойти не можем, даже если Ли-Син всё-таки решится, ведь там Ти-Лания. Но и уйти, оставив без присмотра хвостатую комету, тоже нельзя.

Стараясь действовать деликатно, чтобы не доставить своему рыжему наваждению неприятных ощущений, я подключил удалённое управление замком на двери. Нужно было раньше это сделать, не догадался.

Проверив, что всё работает, Ли-Син пристально на меня посмотрела и облизнула губы:

– Пошли к тебе.

Меня бросило в жар. Я стиснул зубы и сжал кулаки за спиной, надеясь, что Ли-Син не заметит моей реакции. Молча повернулся, давая ей возможность передумать, отступить, и до дрожи опасаясь, что она так и сделает.

Ли-Синия

Когда Марус открыл дверь своей каюты, я первая шагнула внутрь, боясь передумать. Но и терпеть ещё хоть один день гормональную перегрузку сил не было.

Я замерла, глядя на кровать, и скорее почувствовала, чем услышала, что Марус зашёл следом и заблокировал замок. Повисла тишина. Было страшно, я столько лет не была с мужчиной! Да и прошлый мой опыт удачным не назовёшь. И у Маруса нет хвоста, он может просто не понять моих порывов.

Я дёрнула ухом, когда за спиной раздались неуверенные шаги. Р-р, пусть всё летит в чёрную дыру!

Глубоко вздохнув, я повернулась к мужчине, обняла его за шею и поцеловала. Разум отключился, остались инстинкты, которые заставляли прикусывать его нижнюю губу, прижиматься теснее, тянуться к застёжке костюма.

Я чувствовала, как его руки гладят мою спину, и чуть прогнулась в пояснице. Мужские ладони опустились ниже, сжали ягодицы. Р-р, так правильно, хорошо!

Марус вздрогнул, когда мой хвост скользнул между его ног. Ничего предосудительного, я всего лишь огладила его через ткань брюк, шаловливо провела по линии шва.

– Погоди, сейчас, – шепнул Марус.

Он отстранился, помог мне снять одежду, а потом одним плавным движением стянул с себя рубашку и потянулся к форменным брюкам.

Кажется, я забыла, как дышать. Дрожь и тянущие ощущения внизу живота подгоняли, не помня себя, я буквально прыгнула на мужчину, обхватила его руками за плечи, ногами за бёдра.

Кажется, он довольно хмыкнул, а может, смешок мне только почудился. Я обнаружила, что мы целуемся на кровати, когда Марус попытался мягко уложить меня на бок. Ну уж нет!

Я рыкнула и прижала его к постели, сама оказалась сверху с чувством, что всё идёт, как надо. Провела коготками по его груди, опираясь на него одной рукой, приподнялась, второй рукой огладила его член и направила в себя.

Стон сдержать не удалось. Медленно, наслаждаясь каждым миллиметром, я опустилась на член. Чувство наполненности заставило качнуться, я недовольно убрала от себя руки Маруса, которые действовали слишком мягко, и уже не сдерживаясь насадилась на член.

Марус больше не мешал, и я едва ли не насиловала его, со стоном вбирая его на всю глубину, прогибая спину, задавая темп. Кажется, он что-то шептал, просил не торопиться, называл своим счастьем, но я его не слышала.

Маус напрягся, застонал, и я едва сдержала разочарование – и всё? Так быстро? Мне мало!

Словно услышав мои мысли, Марус посмотрел на меня сквозь ресницы, а потом плавным движением перевернулся, подмяв меня под себя.

И я поняла, что он намного сильнее меня, лишь позволял быть сверху. А стоило недовольно дёрнуться, как Марус сильнее прижал меня к кровати, поцеловал, глубоко проникая языком, прижал мои руки над головой, а вторая рука оказалась у меня между ног.

Я не думала, что мужчина может руками доставить женщине удовольствие, что он вообще может захотеть так ласкать свою любовницу. Но Марусу явно нравилось происходящее, он выглядел довольным. Он внимательно следил за моими реакциями, нажимал сильнее или едва поглаживал, проникал внутрь или дразнил у самого входа. Целовал шею и грудь, прихватывая губами соски.

Руками ласкать я его не могла, Марус по-прежнему их держал, но хвост мне никто не связывал. Я кисточкой огладила плечи и спину Маруса, потом скользнула по яичкам и обхватила хвостом его член, медленно двигая по всей длине. Марус вздрогнул, его взгляд стал совсем безумным.

– Шалишь, моё рыжее счастье? – шепнул он, и от его тона по спине побежали мурашки.

Когда меня накрыла первая волна сладкой дрожи, Марус не остановился, лишь ослабил напор, давая мне отдохнуть, а потом мягко выпутался из хвоста, перелёг так, чтобы оказаться между моих ног, и плавно вошёл внутрь, не убирая пальцев от клитора.

Теперь мои руки были свободны, и я вцепилась Марусу в плечи, подмахивая ему бёдрами. От накатывающего жара я дрожала, хотелось крепко зажмуриться.

– Смотри на меня, – попросил Марус.

Я встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня, как на богиню, дразнил, удерживал в шаге от пика, не позволяя сорваться в пропасть. Второй оргазм накрыл внезапно, лавиной прокатившись по телу. Я выгнулась со стоном, успев отметить, как следом за мной кончил и Марус, а после я, совершенно опустошённая, вытянулась на постели.

Марус опустился рядом. Я повернула голову, посмотрела на мокрые от пота волосы на лбу, на тяжело вздымающуюся грудь, и поняла, что этот мужчина мне безумно нравится. И, кажется, с Ти-Ланией он тоже поладил.

А ещё внеплановая течка внесла коррективы в моё поведение, и скоро я снова захочу оказаться в объятиях своего мужчины.

Марус поймал мой взгляд, провёл кончиками пальцев по лицу, отчего я едва не мурлыкнула.

– Кажется, неплохо для первого раза, да?

– Что, совсем-совсем первый? – удивилась я. – А откуда ты тогда столько всего умеешь?

– У меня никогда не стояло на женщину, и никогда не будет влечения ни к кому, кроме тебя, – меня буквально оглушило этим признанием. Неужели правда? – Я очень тебя ждал и боялся ударить в грязь лицом, поэтому изучил в теории всё, что только мог. Брат даже смеялся надо мной, – настроение Маруса вдруг упало.

– Что-то не так? – тихо спросила, приходя в себя после потрясающего секса и неожиданных откровений Маруса.

– Мы с ним близнецы. И если обычно родственники не могут среагировать на одну женщину, то с близнецами всё иначе. Мы всегда вместе, как-то чувствуем друг друга. И, кажется, он уже поймал отголоски моей инициации. Ты дашь ему шанс? – повернулся всем телом ко мне Марус.

– Я не могу обещать, мне это всё странно. Но если тебе это важно, то я попробую с ним пообщаться, – осторожно подбирая слова, произнесла я.

В голове всплыл давний сон, когда меня ласкали двое. Только теперь я представила, что вторым мужчиной будет копия Маруса – и дыхание сбилось. Так, мне надо в душ, иначе Марус сбежит от меня в открытый космос раньше, чем мы подлетим к ближайшей планете.

– Я первая в санитарную комнату, ты не против? – вежливо поинтересовалась я у хозяина каюты.

Марус кивнул. Я лежала у стены, и мне пришлось перелезть через мужчину. Он с интересом проводил взглядом мою грудь, которая невольно оказалась прямо у него перед носом. Не удержавшись, я мазнула ему по этому самому носу кончиком кисточки на хвосте, и бодро потопала в сторону неприметной дверцы. Мысли прикрыться даже не возникло, не иначе, гормоны окончательно взяли верх.