Глава 12

Обратно в дом Финика я ехала в задумчивости. Алечка уже давно проснулась и хотела есть, пришлось пока дать ей соску. Она едва слышно причмокивала, периодически пытаясь ее выплюнуть.

— Ну как, тебе что-нибудь понравилось? — светским тоном осведомился черт, обгоняя очередную машину.

Водил он слишком уж агрессивно, с каким-то азартом, чем сильно меня нервировал.

— Нет, ничего, — соврала я, — последняя квартира более-менее, но первый этаж, да еще и угол — она будет слишком холодной зимой, а когда Аля начнет ползать, боюсь подумать, как часто малышка будет простужаться.

— А о чем шептались с хозяйкой на кухне? — все таким же ровным голосом спросил он.

Вот черт! О записке и предложении договориться напрямую я решила умолчать.

— Она спросила, женаты ли мы. И сильно обрадовалась, когда поняла, что ты в квартире жить не будешь. Ты ей не понравился.

— Я заметил. Тогда завтра можно еще поездить, вариантов, на самом деле, очень много, особенно если чуть-чуть увеличить бюджет.

— Я не собираюсь брать у тебя деньги, — спорить на эту тему с Фиником было бесполезно, он раз за разом заводил одну и ту же пластинку.

— Ну должен же я оплатить моральную компенсацию, — усмехнулся он, а у меня возникло нестерпимое желание его как-нибудь задеть.

Что ему сказать такого, чтобы он понял, что хозяева жизни, вроде него, обычно кончают плохо?

Мы остановились у моего бывшего дома. Или как я должна была называть принадлежавший мне участок? На нем вовсю шла работа. Несколько десятков зомби — «мертвяков» — разбирали крышу. Стало немного грустно от того, что у меня так и не вышло привести это место в порядок и наладить тут быт.

Дом Финика же после сегодняшнего инцидента больше не казался надежным.

— Когда мы поговорим? — спросила, не желая заканчивать просто так.

— Я сейчас должен идти, так что, может быть, вечером? Просто будь тут, и ничего не случится.

«Ничего не случится» — легко ему говорить. Он не женщина с младенцем против головорезов, он черт, который наверняка и в физическом плане что-нибудь, да может противопоставить любым бандитам.

— Я не собираюсь ждать до вечера! — я надеялась, что мой голос достаточно тверд, а тон безапелляционен, чтобы он понял — я не шучу. — Дай мне полчаса переодеть и покормить Алю, а потом я хочу уже наконец понять, в какое дерьмо ты меня втянул.

— Не выражайся, — поморщился он. — И у меня нет времени ждать, и так задержался, я должен быть сейчас в другом месте.

— Ну уж прости, что отнимаю твое драгоценное время! Я вполне могла бы и одна везде ездить. Ах, постой, ведь не могу! — я наигранно округлила глаза. — Ведь по твоей чертовой милости за мной охотятся какие-то бандюганы!

— За тобой никто не охотится, все не так, как тебе показалось.

— Это я уже слышала! — ядовито выплюнула я. — У меня хорошее воображение, мне постоянно что-то мерещится, и вообще, беспокоиться не о чем…

Аля у меня на руках завозилась, разразившись громогласным ревом.

— Я не договорила, — с нажимом сказала я, разворачиваясь к лестнице и надеясь, что Финик все же не уйдет до того момента, как я успокою малыш

Переодев мою малютку, я лежала рядом с ней на кровати, пока та сосредоточенно кушала. По крупицам, обрывкам воспоминаний я пыталась составить хоть какую-то картину того, что происходит. Вспомнился подслушанный разговор между Ирен и Андреем. Тогда она сетовала, что он мог бы найти «любую другую, более благодарную». По крайней мере, сейчас мне казалось, что фраза звучала именно так. Все это время я думала, что речь о желании Финика соблазнить меня. Его поведение, впрочем, это подтверждало, ведь он периодически заигрывал и флиртовал со мной, даже один раз поцеловал. Вот только после сегодняшнего и озвученного двухнедельного срока я начала сильно сомневаться в том, что поняла правильно.

Я вспомнила, как мы стояли с ним в этой самой комнате, и он, обнимая меня своим хвостом, чувственно шептал о том, что любовь — самая могущественная вещь на свете. Даже сейчас, спустя время и несмотря на мою злость на черта, от этих воспоминаний по спине бежали приятные волнующие мурашки. Но ведь была еще одна вещь, о которой он упомянул — какие-то условия, по которым я пока неизвестно куда подхожу.

И что же у нас получается? Финик искал женщину, которая подходит по определенным пунктам. Он нашел меня, привел в дом. При этом ему очень нужно, чтобы я пробыла здесь хотя бы еще две недели. Ирен моя кандидатура не очень понравилась, и она предлагала «взять любую другую», то есть, дело не конкретно во мне.

А в чем же тогда? На Финика покушались и до того, как мы с ним познакомились, а сегодняшний головорез, насколько я поняла, хотел переманить Ирен на свою сторону. «Всех можно купить», — сказал он. Не это ли причина, по которой черт лишился всей прислуги? Их тоже перекупили, подбираясь к нему?

Наевшись, малышка повеселела, но спать больше не хотела, так что оставлять ее в комнате я не стала, взяла с собой. В кабинете Финика не оказалось, я спустилась на первый этаж, но и там его не было. «Вот сволочь хвостатая!» — мысленно выругалась я, понимая, что черт меня не дождался. Положив малышку в люльку и включив музыкальную карусельку, решила налить себе чаю. Если бы не сегодняшнее происшествие, наверняка бы я сейчас крутилась у плиты, думая, чем порадовать хозяина дома, вот только теперь его радовать не хотелось. И это я еще чувствовала себя обязанной за его помощь?! В бескорыстие мне больше не верилось, так что чувство благодарности стремительно таяло, практически сходя на нет.

Чай только подогрел аппетит, так что, посидев немного, я поняла, что приготовить что-нибудь все-таки придётся, хотя бы для себя.

Найдя подходящие для супа продукты, принялась чистить овощи и нарезать их. За монотонными действиями размышления вновь вернулись.

Быть может, зря задаюсь вопросом, зачем я нужна Андрею? Раз, как я поняла, дело не конкретно во мне, может быть, дело в самом черте? И правильнее всего узнать, что нужно от него бандитам. Что же такого они хотят получить, раз смогли подкупить всех его домашних, а преданной осталась только полувампирша, у которой перед чертом долг за спасение ее матери? Вряд ли им нужно просто убить его — организовать покушение в городе, мне кажется, было бы не так уж и сложно, и если бы такие случаи были, я бы прочла бы об этом в интернете в новостях.

Суп почти сварился, и на кухне восхитительно пахло бульоном, я стояла над люлькой с малышкой, пытаясь играть с ней в «ку-ку», то открывая, то снова закрывая лицо ладонями, но, кажется, она пока не особо радовалась этой игре.

Внезапно телефон в кармане завибрировал. Вытащив его, я увидела незнакомый номер.

— Алло?

— Кристина, здравствуй. Это ты? — я услышала напряженный женский голос.

Он был смутно знакомым, вот только я никак не могла вспомнить, откуда.

— Здравствуйте. А кто говорит?

— Кристина, это… — женщина замялась, очевидно, не зная, как себя назвать, но после непродолжительного молчания все же ответила, — это мама.

Мама?! У меня от удивления рот открылся.

С трудом взяв себя в руки, я поборола желание бросить трубку:

— Ммм… и чем обязана?

— Так получилось, я сейчас в твоем городе — приехала по делам. Подумала, что мы можем увидеться… — судя по голосу, женщина чувствовала себя неловко, предлагая это.

— Не думаю, что это хорошая идея. У меня маленький ребенок, так что лишнего времени нет.

Встречаться с этим человеком у меня не было никакого желания. Да и с какой стати? Последний раз я видела ее лет пять назад, и тогда она ясно дала понять, что не рада ни мне, ни моему обществу.

— Да-да, я видела тебя сегодня с мужем, — чуть кашлянула она, — вы вышли из ресторана и сели в машину. Но ведь ты все равно гуляешь с малышом. Скажи, куда, и я подъеду. С удовольствием бы познакомилась с внуком.

Я замолчала, пытаясь придумать причину отказать ей, не говоря прямо, что я не хочу ее видеть и, тем более, показывать ей Алечку.

— Я собралась продавать старую бабушкину квартиру. В общем-то, это еще одна причина, по которой я приехала. И у меня с собой кое-какие ее личные вещи, фотографии. Там есть и твои. Если хочешь, можешь забрать.

— Я заберу, — я ответила раньше, чем обдумала это.

— Вот и ладненько. Тогда давай завтра утром увидимся и все обсудим. Куда мне подойти?

Для встречи с мамой нужна какая-то нейтральная территория, и первым мне на ум пришел парк рядом с последней квартирой, которую я сегодня смотрела. Назвав матери адрес, я запоздало переспросила:

— Подожди, ты сказала, что обсудим… а разве нам есть что обсуждать?

— Мне уже пора. До завтра, — и она положила трубку.

Поговорили.

Тяжело опустилась на стул, с трудом веря в то, что этот разговор действительно был. Когда я последний раз разговаривала с ней? Даже не помню. В таких случаях говорят «в прошлой жизни», но нет, это было, кажется, еще раньше.

Моя мать живет в далеком сибирском городке за тысячу километров отсюда. Слабо верится, что она вдруг вспомнила о своей первой дочери и воспылала материнскими чувствами так, что решила встретиться просто чтобы «познакомиться с внуком». И уж если она привезла бабушкины вещи и фото, явно ехала не только по работе, но и затем, чтобы отдать их мне. Черт возьми! Только возиться с матерью и разгадывать ее планы мне не хватало!

Я запустила пальцы в волосы, почти до боли сжимая пряди.

— Я пришел, — вздернула подбородок и увидела в проеме Финика, демонстративно стучавшего по косяку. — Можно войти?

— Это твой дом, — пожала плечами, стараясь придать лицу безразличное выражение.

Вот странно, еще час-полтора назад я буквально закипала от желания высказать ему наболевшее, разобраться в сложившейся ситуации, а сейчас запал прошел, и уже не хочется ничего. Или это на меня так разговор с матерью повлиял?

— Извини, мне правда нужно было отлучиться. Надеюсь, ты не слишком долго будешь на меня обижаться? — словно фокусник, он достал

плетеную корзину с шикарными розовыми цветками с плотными округлыми листьями, и я сразу вспомнила их название — Азалия.

Когда я была маленькой, бабушка выращивала такие дома. У нас было несколько горшков, и когда цветы распускались, с улицы окно казалось невероятно красивым.

— Это лишнее… — сбитая с толку воспоминанием из детства, я даже не слишком возмутилась подарку.

— Корзинка только сверху, они в горшке — видишь? Для новой квартиры. Мы… то есть ты… пока не выбрала, но зато теперь, когда будешь смотреть варианты, выбирай ту, где цветок будет смотреться лучше всего.

— Спасибо.

Я смотрела и не могла оторвать взгляд от алой россыпи лепестков. Ну не мог же он в самом деле знать о том, что действительно может меня затронуть? Да еще и сейчас, когда всего пять минут назад мне звонила мама…

Финик поставил цветы на стол и присел на корточки рядом с моим стулом. Словно взрослый, который присел рядом с ребенком, чтобы поговорить с ним.

— Пока меня не было, что-то еще случилось? — он протянул руку, убирая выбившуюся на лицо прядь, и в этот раз мне даже не хватило сил отстраниться.

— Нет… то есть, да, завтра утром я договорилась о встрече. Кое-кто из родственников приехал.

— Я договорюсь с водителем, тебя отвезут, — кивнул мужчина. — Хотя ты говорила, вы не общаетесь.

Я выдавила из себя вымученную улыбку. Объяснять что-либо не хотелось.

— Кристина, — чуть кашлянув начал он, — я подумал… Возможно, действительно кое-где я перегнул палку и был немного неправ…

— Немного? — уточнила я, внезапно снова закипая. — Немного? Знаешь, что, Финик сушёный, забирай ты свой горшок и надень себе на голову! Даже извиниться по-человечески не можешь!

Я толкнула его, чтобы он отодвинулся и дал мне встать, но вместо этого вдруг оказалась в объятиях у мужчины.

— Тише, Алевтину напугаешь, — зашипел он мне на ухо, крепко-крепко прижимая к себе.

Я чувствовала, как его хвост обвился вокруг моей талии, попыталась дернуться, но тщетно.

— Отпусти меня! Что за дурная привычка лезть в личное пространство!

— Сначала выслушай. И да, я по-прежнему не считаю, что должен был говорить тебе все. Но я виноват, что поставил тебя под возможный удар, хоть я до сих пор полностью уверен, что ни с тобой, ни с твоей дочерью ничего не случится.

— Ты путаешь уверенность и самоуверенность! — жестко отчеканила я.

Вместо того, чтобы возмутиться, Андрей приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, и прошептал:

— Ты можешь оскорблять меня сколько влезет, это уже не изменит…

— Не изменит чего?

Зрачки его глаз были просто огромными, и я видела в них свое отражение.

— Того, что я чувствую… — он наклонился, запечатлевая на моих губах легкий поцелуй. Почти целомудренный, едва ощутимый. Я не успела ничего предпринять, как мужчина уже отстранился, отступив на шаг. — Я не хочу, чтобы ты думала, что ты пленница или я принуждаю тебя жить со мной. Где-то месяц назад я ввязался в одно… сомнительно предприятие. Согласился помочь кое-кому на весьма соблазнительных условиях, не продумав, чем это может грозить. Я должен довести дело до конца.

— А при чем здесь я? — не выдержав его откровений и смятения от недавнего поцелуя, выпалила я.

— Когда узнаешь правду, ты, скорее всего, будешь меня ненавидеть. А мне этого не хочется, — он улыбнулся и вдруг подмигнул. — Мне хочется верить, что у меня не было другого выхода. Но знаешь, мне слишком нравится твое присутствие в этом доме, чтобы я от этого отказался.

— Перестань говорить загадками, — закатила глаза я.

— Отлично, — вдруг усмехнулся он, моментально подобравшись, снова становясь похожим на опасного хищника. — Хочешь прямо и начистоту?

Он снова был рядом, а я цепенела от острого чувства беспомощности. А может быть, в глубине души мне и не хотелось никуда отступать.

— Давай так… — протянул он. Кончик его хвоста скользил вдоль моего бедра, а взгляд, которым Андрей смотрел на меня, иначе как «раздевающим» было не назвать. — Я расскажу тебе все от начала до конца… Раз ты так хочешь… Но за это…

Он выдержал театральную паузу:

— Ты меня поцелуешь. Сама.

— Я не собираюсь тебя целовать, — я сказала это тихо, словно боясь собственных слов. — Очень низко с твоей стороны предлагать такое.

— Знаю, но, как я уже сказал, ты меня возненавидишь, — его усмешка была злой и какой-то отчаянной, — и, скорее всего, больше никогда не захочешь видеть. И тогда все, что у меня останется — это твой поцелуй.

— Не замечала в тебе раньше романтика.

Напряжение в комнате можно было буквально резать ножом.

— Так да или нет? — отчеканил он.

— Что-то, когда ты до этого целовал, особенно не спрашивал, — мне было жизненно важно узнать правду, но поцелуй? Нет, он определенно его не дождется.

— Теперь спрашиваю.

— Нет.

Просто потому, что это было неправильно. Когда я только-только узнала о смерти мужа, думала, что мир рухнул и теперь всю оставшуюся жизнь мы будем вдвоем с дочкой. Сейчас, когда боль чуть притупилась, я теоретически допускала возможность новых отношений когда-нибудь, но явно не в ближайшем будущем. Целовать кого-то сейчас ни просто так, ни в плату за информацию в мои планы не входит. И вообще — это мелкий подлый шантаж, и он совершенно не к лицу Финику. Или, может, все дело в том, что его обещания моей ненависти производили определенное впечатление, а мне попросту этого не хотелось.

Андрей криво улыбнулся.

— Буду у себя в кабинете. На случай, если ты передумаешь.

Когда он уходил, я смотрела на его спину с болью в сердце. Почему все должно быть обязательно так? Врать себе — пустое занятие, он мне определенно нравился. Я была не готова к новым отношениям, но мне нравилось общаться с чертом. Мне нравились его порой язвительные замечания, его самоуверенность. Иногда он жутко меня раздражал, но даже в этом было особое очарование. А еще он умел быть милым, заботливым.

Мне казалось, если бы сейчас он вместо того, чтобы устроить этот нелепый торг, просто сел и спокойно все рассказал, я бы поняла. Я была бы готова наступить на горло здравому смыслу и чувству самосохранения и попытаться увидеть ситуацию его глазами.

Но он не сел, не рассказал. В этот момент я отчаянно и остро почувствовала себя… человеком. Обычным человеком, попавшим в волшебную и опасную сказку. Все вокруг владели какой-то неведомой мне магией, могли двигать горы, обладали секретными знаниями… А я вижу все это, но ничего не могу поделать, ведь я — просто человек. А людям не место в волшебном мире. Эта мысль прочно засела в голове, и весь остаток дня я никак не могла от нее избавиться.

На следующее утро водитель Финика, как и договаривались, отвез меня на встречу с матерью. Коляска легко убиралась в багажник, в скором времени я была уже в парке.

Ладони потели от нервного напряжения, пока я наматывала круги вокруг детского городка. Нужно было расслабиться. Я пыталась представить, что я наконец-то переехала и теперь гуляю здесь, так как живу совсем рядом, но это удавалось плохо.

Я озиралась по сторонам, вглядываясь в проходивших мимо людей. Узнаю ли я мать после стольких лет? Как она сейчас выглядит?

— Кристина. Привет.

Меня окликнула сидящая на скамейке женщина. Высокая, рыжеволосая, с короткой стрижкой. Глупое сердце все же пропустило удар, подсказывая, что это она.

Выглядела она хорошо, если бы я не знала ее возраст, ни за что не дала бы сорок два. Тридцать с хвостиком — не больше.

— Привет… — я запнулась.

Назвать ее мамой не повернулся язык. Оксана Валерьевна — слишком официально, а просто по имени звать ее я не привыкла.

— Рада, что ты пришла, — улыбнулась она, вставая.

Она без конца теребила кольца на тонких пальцах. Осознание того, что она тоже нервничает, меня неожиданно обрадовало. Даже дышать стало свободнее.

— Але не нравится, когда коляска стоит, — пояснила я. — Пройдемся?

— Аля… ты назвала дочь Аллой? — вежливо спросила она, шагая рядом.

— Алевтиной.

— Понятно… — отозвалась Оксана, очевидно, раздумывая, о чем еще спросить. — А как ты сама? Как муж?

Я внутренне напряглась, но вспомнила, что она уже говорила о муже, когда упоминала, что видела меня с Фиником. Судя по всему, за мужа она приняла его.

— Все хорошо. Как у вас? Как Илона с Русланом? — поспешила я перевести тему, упомянув сводных брата и сестру.

— Ой, Илона такая умничка. Поступила сама в университет на экономиста. Представляешь! Все так ей гордятся. Никто, конечно, и не сомневался, что она поступит — столько репетиторов в прошлом году. Но там конкурс был просто ужасный — десять или даже двадцать человек на место, и она прошла. А Руслан в машиностроительном, папа ему машину купил… — ее глаза буквально вспыхнули радостью, когда она начала говорить о них, но поняв, что я не слишком разделяю ее радость, женщина быстро умолкла. — А… кем работает твой муж? У вас хорошая машина.

Ох! Как мне сейчас не хотелось, чтобы она узнала, как обстоят дела на самом деле! Чтобы хоть раз в жизни она пожалела о том, что отказалась от меня, как от бракованной вещи. О том, что я все детство прождала ее, думая, что мама работает на двух работах в другом городе, отправляя нам с бабушкой деньги, а оказалось, что денег она не высылала ни разу и все это время жила рядом — просто ей не хотелось лишний раз видеть напоминание о своем неудавшемся подростковом романе. И как же больно ранили ее оговорки. Репетиторы для Илоны, машина для Руслана… А когда я окончила школу, то была вынуждена идти работать, ведь бабушка умерла, а новый муж матери не хотел выделять на меня какие-то средства, не говоря уже о том,

чтобы я с ними жила. Мне тогда только-только исполнилось восемнадцать, а я уже была вынуждена зарабатывать сама.

— У него своя фирма, он предоставляет консультационные услуги для бизнеса, — я постаралась сказать это с таким видом, чтобы у матери не осталось сомнений — мне с замужеством повезло, и я теперь весьма богатая особа. Пусть подавятся своими репетиторами и машинами.

— Очень за тебя рада, — улыбнулась Оксана.

Но от ее слов мне не стало легче. Она сказала это «рада» как говорят о чужих людях — без теплоты, без сопереживания. И даже без зависти. Равнодушно.

— Так зачем ты звонила? — не выдержала я первой, решив покончить с этой лицемерной частью нашего разговора.

— На самом деле, это мне позвонили… — женщина свела брови, словно вспоминая что-то, — предложили один проект. Я сейчас занимаюсь дизайном, знаешь, веду Инстаграмм и уже довольно популярна в нашем городе. И оказалось, меня читают не только там. Ты на меня не подписана, нет? Обязательно подпишись, если захочешь потом проект дома или квартиры — сделаю для вас с мужем хорошую скидку.

Скидку? Она сказала «скидку»? Я чуть не расхохоталась от этого, до того абсурдной выглядела наша встреча и ее предложение. Так и представила, как привожу мать в свою новую квартиру, ту самую угловую однушку на первом этаже, тридцать четыре метра.

Мать выставляет мне счет и говорит: «Так и быть, милочка, мы родственники, тебе десять процентов минус, но оплата вперед. Не думай, что я тебе не доверяю».

И Финик еще спрашивал, почему я не обратилась к ним за помощью, когда идти было некуда. Я не Илона или Руслан, женщина передо мной не считает меня своим ребенком. Я — досадное недоразумение, ошибка молодости. Наверняка если бы она могла вернуться назад во времени — то сделала бы аборт, но в реальности она просто узнала о беременности слишком поздно.

— Что? — увидев мое улыбающееся лицо и явно неверно истолковав причины моего веселья, Оксана недоуменно подняла брови.

— Очень за тебя рада, — вернула я ей ее фразу. — Но все равно не понимаю, при чем здесь я. Не думай, что я не рада тебя видеть…

«Совершенно не рада», — мысленно съехидничала я.

«Совершенно не рада», — мысленно съехидничала я.

— Но мы слишком давно не общались, чтобы ты звонила просто так.

— Ну, мы давно планировали продать старую бабушкину квартиру. Мы ее сдавали все это время, ну ты знаешь. Репетиторы нынче дорого обходятся. А тут как раз эта поездка, и я подумала, что это отличная возможность переговорить с тобой с глазу на глаз.

— О чем?

— Ты все еще прописана в бабушкиной квартире.

— И?

— Я консультировалась, и мне сказали, что поскольку ты была прописана до приватизации, то, несмотря на то, что квартира записана на нашу семью, — «нашу» было сказано так, что сразу становилось понятно, что я к этой семье не относилась, — то право проживания за тобой сохраняется. Чтобы без проблем продать квартиру, нужно, чтобы ты оттуда выехала.

Мне понадобилось прибегнуть к финиковскому методу счета до десяти, чтобы восстановить самообладание.

Я прекрасно помнила, как муж Оксаны после смерти бабушки выжил меня из той квартиры. Квартира была двухкомнатной хрущевкой. Спальня и проходная гостиная. И этот… человек стал сдавать спальню. Посуточно, иногда с почасовой оплатой, чтобы был больший доход. За то время, что я там жила — я насмотрелась всякого.

Я жаловалась участковому, пыталась увещевать мать. Все было тщетно. А как еще себя защитить, я не знала.

Я только-только закончила школу, поступила в университет, но пришлось оставить его, чтобы устроиться на работу и заработать на съем отдельного жилья.

Потом было решение переехать, сначала я хотела покорять столицу, но потом все сложилось так, что судьба занесла меня в небольшой город к югу. Здесь я закончила швейное училище, познакомилась с будущим мужем и уже почти не вспоминала о родине и обстоятельствах, вынудивших меня уехать.

Хотя, впрочем, в тот момент, когда свекровь выставила меня из дома, я помнила о том, что прописка у меня все-таки есть, вот только добраться до

родного города, когда билет на поезд стоит немногим меньше, чем мои сбережения, не проще, чем устроиться в предназначенном под снос доме.

— Ну и заодно я решила, что, может, тебе нужны старые альбомы. Мы решили сделать там ремонт перед продажей, и я нашла их в кладовке. Выкидывать жалко, а тут и твои фото, — она протянула мне небольшой пакет, и я машинально взяла его, повесив на ручку коляски.

— Подожди, — неожиданно осенившая меня мысль заставила сбавить ход. — А как ты нашла мой номер телефона?

Эта мысль была настолько шокирующей и настолько очевидной. Почему я раньше об этом не подумала?

За те годы, что мы не виделись, я успела сменить номер несколько раз. Мне никогда не приходило в голову, что я могу увидеться с кем-то из прошлой жизни.

— Это мой заказчик. Когда он только упомянул, откуда он, я обронила, что у меня дочь в этом городе, но мы потеряли контакты, и представляешь — он достал твой номер. Замечательный человек… А уж какой у него особняк, проект для которого я готовлю.

Мать знала только мою девичью фамилию. Кто мог найти меня, учитывая, что я ее давно сменила? Кто этот таинственный заказчик?

Оксана, тем временем, беззаботно щебетала, рассказывая о том, какая работа ей предстоит и что это огромный шаг в ее карьере, и о том, как она планирует в связи с этим построить пиар-компанию в сети Инстаграмм. Можно подумать, мне это могло быть хоть сколько-то интересно.

Вместо того, чтобы слушать женщину, я незаметно осматривалась. Мне все время казалось, что за мной следят.

Может быть, вот этот старик с газетой в руках, сидящий на скамейке? Или мамочка с коляской, уткнувшаяся в телефон? Или девочка, которая вот уже полчаса раскачивается на качели? Кто знает эту нечисть, они могут прятаться под маской кого угодно!

Кажется, у меня паранойя.

— Хорошо, — резко оборвала я женщину, она как раз перешла к тому, как важна поддержка семьи в ее бизнесе.

— Что хорошо? — не поняла Оксана.

— Хорошо, я выпишусь из квартиры, давно уже собиралась, но смогу это сделать не раньше, чем через месяц. Так что придётся подождать.

— Отлично. Мы как раз успеем доделать ремонт, — кажется, в ее взгляде сквозило облегчение.