Глава 13

Прощание вышло неловким. Мать предложила, скорее всего, из вежливости, встретиться еще раз до отъезда. Но я, сославшись на занятость с дочкой, отказалась. Она скомканно пожелала мне удачи и, отговорившись, что ее уже ждет заказчик, ушла, даже не пообещав звонить. Я же сделала по инерции еще несколько кругов по парку, обдумывая встречу.

Кто был тем таинственным заказчиком, благодаря которому я сейчас была здесь? Очень надеялась, что это не Андрей… потому что если это он — то это такое грубое вмешательство в мою жизнь, которое не так просто будет простить.

За такими мыслями я прошла к парковке, где меня условился ждать водитель Финика. Еще издалека поняла, что происходит что-то неладное. Вокруг стояли машины с мигалками — полиция, скорая помощь — и собралась довольно внушительная любопытная толпа. Руки затряслись, когда я увидела разбитое лобовое стекло машины Андрея, а затем и лежащее на земле тело. Я не успела разглядеть, кто это, резко свернула в сторону, возвращаясь в парк.

Как называется, когда паранойя, в которую и сам, в общем-то, не слишком веришь, вдруг оказывается правдой? Что там произошло? Неужели водителя убили? Или это он кого-то убил? Мысли хаотично метались, а я шла вперед с неестественно выпрямленной спиной, буквально заставляя себя делать каждый шаг и чувствуя на себе чужие взгляды.

Я подозревала Финика в том, что он привез сюда мать? Теперь я уже хотела, чтобы это оказалось правдой. Потому что кроме него мог подсуетиться и тот самый «мозголом», и вот от этого становилось еще страшнее. Не то чтобы я слишком переживала за бросившую меня в детстве женщину, но думать о том, что меня могут попытаться ею шантажировать, было жутковато.

«Что же делать?» — трясущимися руками достала телефон, а из кармана тут же выпал листочек с номером. План в голове созрел мгновенно. Вот только звонить со своего номера не хотелось. Возможно, я стала слишком мнительной, но если кому-то не составило труда найти мою маму, то наверняка и отследить, с кем я разговариваю по телефону, тоже не будет проблемой. Убрав мобильный обратно в карман, я подошла к стоявшему около детской площадке мужчине, неотрывно следившему за перепачканным в песке мальчиком лет трех:

— Вова, отряхнись! Вова, не лезь! Владимир, я кому говорю?!

— Извините, у меня зарядка кончилась, можно попросить у вас позвонить? — я улыбнулась самой милой улыбкой.

Мужчина смерил меня хмурым взглядом и тут же всучил свой телефон.

— Вова, ты как домой пойдешь? А ну ко мне подошел, живо! — почти сразу он переключил все внимание на ребенка.

Отойдя чуть в сторону, набрала нужный номер. После непродолжительных гудков в трубке раздалось немного сонное «Алло».

— Валентина, здравствуйте. Это Кристина, я вчера смотрела вашу квартиру. Скажите, вы ее еще никому не пообещали?

— Да, точно. Помню вас. И нет, квартира свободна.

— Я готова купить ее, но вы упоминали, что ваш дедушка приедет только через несколько недель, а свое жилье я уже продала. Мы могли бы с вами как-то договориться, чтобы я въехала уже сейчас? Снимать квартиру на то время, что будем ждать сделки, не слишком удобно.

— Эм… — девушка в трубке немного зависла, а затем согласилась. — Да, пожалуй, да. Только нужно тогда переписать показания счетчиков, и какой-нибудь задаток от вас. Хотя бы тысяч десять.

— Если хотите, можем подписать договор предварительной купли-продажи, — блеснула я своими знаниям, почерпнутыми благодаря Андрею. — Только у меня будет одна просьба.

— Какая?

— Вы ведь можете никому не говорить о том, что я живу там? У меня договор с риэлтором, что если я нахожу квартиру через него, то плачу дополнительно ему пять процентов от сделки. А для меня это огромные деньги.

— О, да. Они разводилы те еще. А потом еще и с продавцов требуют и деньги, и скидки. Жулье. Конечно, не скажу.

— Вообще никому лучше не говорить, пока дедушка не приедет. А то боюсь, как бы риэлтор на меня в суд не подал.

— Да, конечно. Я поняла, — легко согласилась Валентина. — Когда хотите въехать?

— Сегодня. Могу буквально в течение часа.

— Ого! — усмехнулась девушка на другом конце. — Что ж, у меня через два часа обеденный перерыв, я могу подъехать. Тогда сейчас в интернете поищу какую-нибудь форму договора. Как вы сказали? Предварительный? Если подойдете раньше, звоните в соседнюю квартиру, тридцать третью, я предупрежу соседку, она вас пустит. Тетя Люда цветы там иногда поливает, у нее ключи есть.

Отключившись, я вздохнула свободнее. Что ж, теперь у меня есть два часа, чтобы добраться до квартиры так, чтобы те, кто за мной следит, если такие есть, не поняли, куда я направляюсь.

Вернула телефон владельцу и мысленно посочувствовала мальчику Вове, у которого такой строгий папа.

Напряженно начала размышлять, где затеряться проще всего. Да еще и так, чтобы меня гарантированно не нашли. И нужно не забывать о деньгах. Нужны наличные. Десять тысяч для Валентины и еще хотя бы несколько на еду и пеленки для дочки. С собой у меня лишь несколько памперсов «на всякий пожарный». Сейчас у меня на карточке есть деньги. Пусть немного, но для моего плана более чем достаточно. Я почти не потратила из тех десяти, что были у меня изначально. Вдобавок пришла выплата с работы по случаю рождения, и Финик перевел мне за испорченные розовой феей вещи.

В квартале отсюда был большой рынок. Что если попробовать пойти туда? Сейчас будний день, народу не очень много, но скоро обед, а в обед летом многие служащие любят гулять по магазинам. Что ж, раз уж я решилась, надо действовать.

Я почти дошла до здания рынка, когда телефон в кармане завибрировал. Достала. На экране светилось имя Финика. Несколько долгих мучительных секунд, и я сбросила, а затем и вовсе отключила телефон. Прости, Андрей. Как бы ты мне ни нравился, но подставлять под удар свою дочь ради тебя я не намерена.

И сразу словно в груди что-то оборвалось. Словно я сделала что-то, за что непременно буду себя винить. Будто совершила неправильный выбор. Может быть, передумать? Включить телефон? Рассказать, что водителя убили, а я сбежала? Ведь он наверное места себе не находит, переживает за меня…

«Просто делай уже что задумала!» — мысленно оборвала я поток бессвязных сожалений и шагнула в здание.

«Просто делай уже что задумала!» — мысленно оборвала я поток бессвязных сожалений и шагнула в здание. Первым делом сняла все деньги, что у меня были. Доступа к счету с деньгами за дом у меня не было, чтобы их снять нужно ехать в банк, но они сейчас и не требовались. На ближайшие три недели хватит и этого. Затем я прошлась по всем отделам, задерживаясь в каждом. В одном из них нашла слинг для новорожденных и тут же его купила. Затем примерила толстовку на несколько размеров больше. Коляску подкатила к примерочной. Продавщица суетилась вокруг меня.

— Помогите, пожалуйста! — взмолилась я. — Мой бывший тут ходит, по-моему, он пьян и грозится отнять ребенка. У вас тут есть черный ход?

— Есть… А может, полицию вызвать? — заозиралась продавщица. Судя по блеску ее глаз, интересные истории на работе происходили нечасто.

— Не надо полицию, он сам… из полиции. Мне бы только незаметно выйти.

— С коляской тебе не пройти, там коробками все заставлено.

— У меня слинг есть. Я его надену, а толстовку сверху. И, может, у вас еще что есть, чтобы он меня не узнал? Я заплачу.

Очевидно, с этого и надо было начинать. Спустя пятнадцать минут я уже протискивалась между залежей всевозможных ящиков и коробок. Разошедшаяся женщина даже притащила для меня в пакете парик с короткой стрижкой из соседнего отдела и большие солнечные очки. Выглядела я во всем этом великолепии совершенно нелепо. Под толстовкой топорщился огромный живот.

Пришлось расстаться с большой частью денег — ушлая продавщица содрала за все свои хлопоты почти пять тысяч рублей. Но после слов женщины о том, что мой «бывший» и правда крутится неподалеку, я моментально перестала думать о тратах.

— Стоит между отделами один, делает вид, что в телефон смотрит. По лицу не то бандюган, не то мент. Так и хочется в рожу плюнуть. В синей бейсболке, круглолицый такой, с родинкой на щеке. Твой?

Если «сразу хочется плюнуть», то почти наверняка нечисть. А раз нечисть, значит, я затеяла маскарад не зря.

— Ох! Только вы меня не выдавайте! Может быть, как уйду, еще потаскаете всякого добра в примерочную? Пусть он думает, что я здесь, — взмолилась, вытаскивая еще одну тысячную купюру.

Продавщица подмигнула и пообещала сделать все в лучшем виде.

И вот теперь я, как героиня какого-нибудь шпионского боевика, шла по подсобному помещению в поисках запасного выхода. В руках у меня пакет с фотографиями и еще один, куда я сложила вещи из коляски. Малышка в слинге нервно толкалась, но пока не плакала. Надеюсь, ей не слишком жарко. Потерпи, маленькая, мама быстро отсюда выберется!

Следуя указаниям продавщицы, я нашла заветную дверцу, за ней была лестница, ведущая к черному выходу. По пути мне никто не встретился, и я сочла это удачным знаком. Выйдя на улицу, огляделась — буквально в десятке метров автобусная остановка. Запрыгнула в первую попавшуюся маршрутку, даже не посмотрев, куда она едет. Уселась на заднее сиденье, стараясь стать как можно более незаметной.

Если до этого у меня еще и были какие-либо сомнения по поводу правильности моего поступка, то, как только услышала о «бандюгане», они сразу отпали. Может быть, кто-нибудь на моем месте поступил бы иначе, но я в этой жизни привыкла рассчитывать на себя, и как бы ни любила мужа, но и он обманул меня — сказал, что квартира принадлежит ему, а моя прописка лишь

пустая формальность. И ведь ничего не сказал мне об этом. И где в итоге я оказалась? Финик тоже ничего не объяснял, «чтобы я не возненавидела его».

И почему женщины всегда наступают на одни и те же грабли?

На четвертой остановке, увидев большой продуктовый магазин, я вышла. Набрала всего, что могло пригодиться в ближайшее время: несколько пачек круп, сахар, соль, хлеб, сушки, ванильные сухари… Надеясь, что холодильник мне оставят хотя бы на ближайшие три недели, взяла молока, творога и две тушки курицы. Лишний раз на улицу лучше не выходить. Финик говорил о двух неделях, за которые должно все решиться, что ж, пережду их, не попадаясь никому на глаза. Так же взяла детский шампунь, мыло, стиральный порошок, губки, тряпочки и хлорку, как универсальное средство для мытья всего. От имеющихся у меня денег осталось две трети, половину из них я должна отдать как задаток за квартиру.

Следующим пунктом плана было вызвать такси и добраться до места назначения.

Со вздохом посмотрев на свой телефон, подобрала на дороге камень и что было силы шарахнула по аппарату. Такси вызывала, попросив телефон у прохожего.

Быть может, моя паранойя была преувеличенной, но на всякий случай я уехала на такси на другой конец города, вызвала там машину еще раз и только после этого отправилась по нужному адресу. Набрала номер квартиры соседки по домофону и, оказавшись в подъезде, поспешила снять парик и очки.

— Валя меня предупредила, проходите.

Я ожидала, что тетя Люда — женщина преклонного возраста, но оказалось, что это плотно сбитая женщина сорока лет, в махровом халате, с оравой детишек, кричащей из-за спины. Одной рукой она открывала мне дверь, второй не давала выйти на лестничную клетку полуторогодовалому пухлощекому карапузу, при этом успевая говорить со мной и покрикивать на старших:

— Меня зовут Людмила, вы уж простите, если иногда шуметь будем, — улыбалась она, поглядывая в приоткрытую дверь своей квартиры. — Игорь, отойди от телевизора! Не смотри близко! Никита, ты меня слышал? Я просила цветы полить! Валя сказала, вы квартиру покупаете?

— Да, собираюсь. Меня Кристиной зовут.

— Очень приятно. Валя сказала, чтобы ключи я пока у себя оставила, так что, если что, звоните. Игорь, я кому сказала? Отойди от телевизора!

С этими словами дверь захлопнулась, я осталась одна с Алечкой на пороге нового дома. По крайней мере, я очень надеялась, что это место станет моим

новым домом. Пакеты оттягивали руку, слишком много всего я набрала в магазине. Выдыхая накопившееся напряжение, сделала шаг вперед.

Меня словно током ударило. Неприятная дрожь пошла по всему телу, когда я переступала через порог, словно что-то не давало этого сделать. Будто кто-то держал меня сзади и тянул назад. Я обернулась, заметив розовый блеск позади себя.

В полуметре от двери, скуксившись и обиженно потирая голову, парила навка.

— Больно! — пропищала она, жалобно уставившись на меня.

— Какого черта ты тут делаешь?! — в ужасе зашипела я на нее, боясь привлечь внимание соседей.

Потратила кучу денег на всевозможные меры предосторожности, и грош цена моим ухищрениям! Получите и распишитесь!

— Не слишком-то вежливо, — протянула феечка, осматриваясь по сторонам. — Тут воняет собачьими какашками. Ты куда меня притащила?

— Я тебя притащила? — от подобной наглости буквально волосы на голове зашевелились. — Залетай быстрее в квартиру, пока никто тебя не увидел!

Нужно было срочно что-то придумать. Может быть, удастся договориться с розовой, чтобы она меня не выдавала?

— Не могу, — обиженно насупилась навка, усаживаясь на лестничные перила. — Ты не можешь меня приглашать, ты там не живешь.

— В каком смысле?

— Слышала, что вампиры не могут войти без приглашения?

Я медленно кивнула, начиная понимать, к чему она клонит.

— Это правило распространяется на всю нечисть. Если в доме или квартире живет человек, то нелюди не могут войти без приглашения.

Вспомнилось, как Финик заставил меня идти открывать дверь своему юристу, несмотря на то, что у меня болела нога. Значит, тот тоже был не человеком?

— Не могу же я теперь оставить тебя в подъезде.

Хозяйка могла прийти с минуты на минуту, но могла и задержаться, она ведь не сказала точное время. Да и если мы с ней успешно обо всем договоримся, сколько времени нужно для того, чтобы мое приглашение подействовало? Может быть, достаточно будет подписания договора или внесения задатка? Или нужно, чтобы я провела здесь как минимум ночь или две?

— Ну на улице мне одной точно делать нечего, — пожала плечами феечка. — Хм… какой милый шкафчик.

Она подлетела к стене, на которой висели почтовые ящики, и дернула тот, чей номер совпадал с номером мой будущей квартиры. Оказалось не заперто. Хотя я бы не удивилась, если бы фея просто выдернула замок вместе с дверцей.

— Сахар есть? Я пока здесь устроюсь.

Вытащив пачку сахара, поставила ее рядом с розовой.

Эх, знала бы, что так будет, взяла бы не одну.

— Ты ведь никому не скажешь, где мы? — с надеждой посмотрела на навку.

— Под «никому» ты имеешь в виду Андрея? — фыркнула Моль. — Не переживай, ты мне нравишься гораздо больше. Да и с тобой безопаснее. Так что я — могила.

Это ее «безопаснее» мне совсем не понравилось. С другой стороны, это значило, что даже она считала, что рядом с Фиником опасно.

Навка изнутри захлопнула дверцу ящика, а мне осталось только подивиться, как и она, и килограммовая пачка туда влезли. Магия, да и только.

Аля снова дала о себе знать, требуя освободить ее из слинга. Пришлось понадеяться на обещание Моли и уже зайти в квартиру. Распеленав Алечку, переодела ей подгузник и покормила. В комнате имелся старый диван с деревянными спинками. Удалось его разложить и, подложив новую толстовку, уложила дочку на нее. Хорошо, что она еще маленькая и не переворачивается сама. Пока Аля рассматривала новую обстановку, я включила холодильник и убрала портящиеся продукты. Чудо советской техники зашумело, начиная работу. Интересно, сколько лет этому агрегату? Должно быть, в какой-нибудь антикварной лавке за него бы дорого отдали.

Сильно раскладываться пока не стала. Да и нечего было раскладывать, кроме продуктов. Если бы я готовила побег заранее, то взяла бы побольше дочкиных вещей, а так придётся обходиться тем, что есть. Пока была на рынке, я купила немного детской одежды. Переодевать малышку не во что, так что было бы неплохо постирать новое.

В ванной нашелся маленький пластмассовый тазик, так что справилась я быстро, развесив затем белье на полотенцесушителе. Неплохо бы еще веревки здесь натянуть — балкона в квартире не было.

Как же все-таки волнительно! В ожидании Валентины я еще несколько раз выходила на лестничную клетку проверить Моль. За те полчаса, что она пробыла без меня, пачка сахара уменьшилась аж наполовину. И чем я ее потом кормить буду? Некстати вспомнилось, как она, облизываясь, смотрела на Алечку и спрашивала, сладкие ли дети. Может, не стоит ее все же впускать в квартиру?

В конце концов, дверь открылась, и вошла Валентина. В этот раз на ней были джинсы и короткая футболка, отчего она теперь показалась мне студенткой.

— Уже начали располагаться? — подмигнула она. — А где вещи? Вы с таким настроем позвонили, что я была уверена — переезд в полном разгаре.

— Решила дождаться, пока у меня появятся ключи, — улыбнулась я. Не объяснять же, что вещей у меня нет.

— Ага. Ну смотрите, по вашему совету я нашла в интернете типовой договор. Вот. Здесь я прописала, что вы даете задаток, его величину вычла из общей суммы. Дедушка приедет, деньги ему через банк сами будете переводить. Доверенности на продажу от него у меня нет, так что не знаю, насколько будут иметь силу все эти бумаги. Есть доверенность на то, чтобы сдавать квартиру, указала ее, на всякий случай.

Посмотрев все, что протянула девушка, и не найдя подвоха, поставила подпись и вручила ей деньги.

— Вот комплект ключей. Сейчас у соседки заберу еще один. Большая просьба ничего не выбрасывать. Может быть, дедушка забрать захочет.

В целом, все прошло очень быстро:

— У меня тоже есть просьба, — вспомнила я, — пока я к вам ехала, у меня в автобусе вытащили телефон. Если вдруг что — звоните тогда соседке, а то я с малышкой и переездом, может быть, не сразу восстановлю сим-карту.

О том, что я вообще ее восстанавливать не планирую, по крайней мере, в ближайший месяц, я решила умолчать.

Да и телефона у меня теперь нет.

Когда Валентина наконец ушла, я позволила себе расслабиться. Хотя делать это было рано, в почтовом ящике меня ждала обожравшаяся сахаром навка.

— Моль? Мо-оль… — тихонько позвала я, выглянув из-за двери и убедившись, что никого нет поблизости.

— Ммм…. - дверца шкафчика отскочила в сторону, и я увидела развалившуюся в расслабленной позе феечку. — Все-таки есть в жизни счастье.

По ее полублаженному виду и пустой коробке из-под сахара я начала подозревать, что на крылатую сладкое действует подобно алкоголю. Как еще объяснить такую зависимость?

— Я теперь живу тут на законных основаниях. Могу попробовать снова тебя пригласить, — я демонстративно погремела связками ключей. — Если ты, конечно, не успела привыкнуть к почтовому ящику.

— Приглашай, — милостиво кивнула фея и, пошатываясь, поднялась на ноги.

— Приглашаю тебя в квартиру, но только с условием не вредить ни мне, ни Але. И не выдавать наше с ней местоположение.

— Ты ведь понимаешь, что это слишком расплывчато? — оскалилась розовая. — Любые сомнения каждый трактует в меру своей испорченности.

— Надеюсь на твою порядочность.

— Пф… — издав неопределенный звук, навка взвилась в воздух, а затем, остановившись у входа, осторожно просунула в него руку. — Сработало.

Больше ничего не опасаясь, она залетела внутрь, а я наконец закрыла входную дверь.

— Итак. Как так получилось, что ты за мной увязалась? — первым делом я решила задать самый болезненный вопрос. — Это Андрей просил тебя за мной следить?

Фея, между тем, пролетела вперед, осматривая новое место обитания. Заглянула во все попавшиеся углы и щели и уселась на маленькую тумбочку в углу, накрытую пыльной тканевой салфеткой.

— Следить? И зачем бы это могло ему понадобиться? — фея легко болтала ногами, отчего вверх поднималась пыль. — Апчхи!

Покачнувшись, розовая вцепилась в ткань, чтобы не упасть, но в итоге свалилась вместе с ней.

Пришлось перехватить мухокрылую у самого пола.

— Зачем тогда ты за мной увязалась?

Наклонившись, я заметила, что то, что я приняла за тумбочку, оказалось старым большим телевизором.

— Я просто не хотела оставаться одна в доме и спряталась в коляске, а когда поняла, что ты хочешь бросить и коляску, сунулась тебе под толстовку. Я умею быть маленькой и незаметной… А что это за штука?

— Телевизор. Надо поискать, может быть, тут есть где-нибудь антенна.

Она действительно довольно быстро нашлась, и я даже сумела настроить несколько каналов. У нас с Ваней телевизора не было. Вернее, был, но антенна к нему подключена не была, мы им пользовались, только чтобы смотреть фильмы на большом экране, да включали музыкальные клипы. Что ж, похоже, теперь самое время ознакомиться с тем, что показывает отечественное телевидение.

На одном из каналов играла популярная песня, я оставила ее. С музыкой веселее.

Первым делом осмотрела все, что оставалось от старичка с Урала, как я называла про себя дедушку Валентины. Нашла несколько простыней и пододеяльников. Две больших простыни у меня ушли на то, чтобы использовать их вместо занавесок на окна.

Первый этаж всё-таки, а у меня по дому летает розовое непотребство. Еще один комплект белья простирала и повесила сушиться на двери — мне нужно будет на чем-то спать, пока не обзаведусь своим. За привычными хлопотами настроение постепенно улучшалось, нервы успокаивались, и даже дышалось свободнее. Раз это теперь моя квартира, нужно содержать ее в чистоте. Затем отыскала в кухне кастрюльку, отварила макароны и с большим удовольствием съела.

— Могу поделиться, — предложила, глядя на кислое выражение лица крылатой нечисти.

— Ты ж еще и посолила… бе-е… — та скривилась так, будто я подсовывала уксус или еще что похуже.

— Неужели ты одним сахаром питаешься? — удивилась я.

— В природе мы вообще ничем не питаемся, но сахар, он… — она задумалась, ткнув указательным пальцев в лобик, — как ускоритель роста, вот.

— А ты, значит, хочешь вырасти?

— Не хочу быть такой беззащитной, — загадочно ответила навка, но тут же пояснила, — я по нашим меркам совсем еще ребёнок. Мне еще даже месяца нет.

Я невольно перевела взгляд на лежавшую на диване дочку, потом на розовую и обратно. Да уж. Обеим нет еще и месяца, обе дети, но какая большая разница.

— А где твои родители, в таком случае? — нахмурилась я.

Очень не хотелось думать, что с ними случилось что-нибудь нехорошее. Особенно если окажется, что в этом нехорошем виноват, пусть и косвенно, Андрей.

— Какие еще родители? — весело рассмеялась розовая. — Я же не человек. Навки не рождаются, они заводятся. Как… ну как…

— Как плесень? — подсказала я. — Или как тараканы?

— Сама ты таракан! — от возмущения феечка подхватила одну макаронину из моей тарелки и запустила ею мне в лицо. — То, что я маленькая, не значит, что я глупая. Между прочим, мы появляемся уже умными и даже

речь понимаем практически сразу, пусть и не всё. Потому что мы — навки — само воплощение магии, и вообще, самые-самые сильные магические существа! Вот так вот!

— Если ты такая сильная, чего тогда ищешь, где безопаснее? — поддела ее я.

— Это я просто пока маленькая, — сразу сдулась она, тяжело вздыхая. А потом тихо добавила, — я, кроме как летать, ничего и не умею толком. Совсем бесполезная.

— Ну почему же, — протянула к ней палец, осторожно погладив по маленькой ручке, — можешь поработать у меня радионяней.

— Какой няней?

— Будешь следить за малышкой, когда я буду в кухне или в ванной. Идет?

— А ты мне еще сахару купишь?

— Постараюсь завтра что-нибудь придумать.

На этом мы с ней и сошлись. Весь остаток дня я чистила, мыла, приводила в порядок квартиру. Кажется, всего тридцать четыре метра, а работы оказалось более чем достаточно. Уже лежа рядом с дочкой на стареньком диване и засыпая, я ощущала неясное дурное предчувствие. Больше всего пугала необходимость выходить на улицу. После слов навки о том, что любой нечисти требуется приглашение, чтобы войти, квартира воспринималась как собственная маленькая крепость. Я, конечно, понимала, что всю жизнь взаперти не просидишь, но, может быть, хотя бы первые дни у меня это получится.

Вспомнился Андрей, как мы с ним сидели на мягком роскошном диване, играя в шахматы, и он пытался научить меня тонкостям этой игры. Как мы вместе обедали и ужинали, как он нес меня на руках по лестнице к себе в кабинет, чтобы обработать рану на ноге…

Интересно, что он сейчас делает? Ищет ли меня? В душе зашевелилось неприятное чувство, похожее на угрызения совести и сожаление. Может быть, нужно было дать ему знать, что со мной все в порядке, а потом уже убегать? А теперь он посчитает меня неблагодарной тварью, которая за все его труды и помощь отблагодарила лишь дополнительными хлопотами и переживаниями. Что если он решит, что меня похитили те люди, которые убили его водителя?

С другой стороны, я тысячу раз просила его рассказать все честно, а он отнекивался, при этом не скрывая, что что-то от меня утаивает. Как же все сложно!

Нет, все-таки нужно как-то дать о себе знать. Что со мной все хорошо, но искать меня не нужно. Так будет правильно, хотя бы из чувства благодарности за то, что он мне помогал. Вот только как это сделать? Телефон под воздействием паранойи и эмоций я сломала, нового у меня нет…

Так ничего и не придумав, я провалилась в глубокий беспробудный сон.

Утром я проснулась с четким намерением и уже созревшим планом. Все-таки не зря говорят, что после хорошего сна приходят хорошие мысли.

Во время уборки вчера видела небольшую стопку белой бумаги и несколько ручек. Села сочинять письмо.

«Дорогой, Андрей!..» — начала было я, но, поняв, как шаблонно и глупо это звучит, зачеркнула.

«Здравствуй, Андрей!» — кажется, это еще хуже.

«Андрей! — да, так гораздо лучше. — Прежде всего, хочу попросить прощения за свой побег, но ты не оставил мне другого выбора…»

Внутренний голос ехидно хихикнул. Да уж, отличный способ попросить прощения — убедить собеседника, что он сам виноват и вообще заслужил. Хотя Финик, конечно, заслужил. Вдохнув, я решила все-таки убрать обвинения.

«Прежде всего, хочу попросить прощения за свой побег. Меня слишком пугало все, что происходило рядом с тобой, и я не выдержала. Ты очень много сделал для меня, я тебе очень благодарна. Ты единственный, кто протянул мне руку помощи, когда она была нужна мне больше всего на свете. Я никогда этого не забуду. Надеюсь, ты справишься со всеми неприятностями — у тебя все получится. Я не справилась даже с тем, чтобы просто быть рядом с тобой…»

Поняв, что написала, безжалостно вычеркнула последнюю строчку. Что за «быть рядом»?! О каких «рядом» я думала, когда писала это?!

Еще раз перечитав, переписала все на чистый лист, без помарок и исправлений. Немного поколебавшись, подписалась — «Кристина». Теперь оставалось найти конверт. На всякий случай, еще раз обыскала квартиру, но ничего подходящего не нашла и в итоге попросту сделала конверт сама — из большого белого листа. Вместо клея использовала вареную картошку. Немного старания — и получилось весьма неплохо.

«Зато не вычислить, где я это купила», — мысленно хихикнула я, вписывая адрес отправителя и получателя. В качестве отправителя вписала дом Финика, в качестве получателя — адрес своего уже бывшего участка.

Я не знала, получится ли задуманная авантюра, но решила попробовать. Еще когда жила с Ваней, несколько раз заказывала косметику из каталогов по почте, тогда несколько раз возвращались мои письма — я забывала наклеить на конверты марки. Поэтому и в этот раз я надеялась, что внутренние регламенты почтовой службы не позволят им выбросить письмо, и они доставят его по адресу отправителя.

Теперь осталось бросить послание в ящик. Один такой для приемки писем есть на соседнем доме, даже из окна его видно. Всего-то и нужно, выйти из подъезда и пройти меньше ста метров.

— А может быть, ты ночью слетаешь и бросишь конверт? — поинтересовалась я у фейки, бестолково слонявшейся по кухне и стенавшей о том, что в доме нет сахара.

— Ты в своем уме? Меня, ночью на улицу?! — оскорбленно взвизгнула навка. — Ребенка своего выгоняй по ночам, а я, между прочим, в доставщики не нанималась.

— Эм… значит, нет, — её бурная реакция несколько сбила с толку.

Нет, может быть, и правда не стоило предлагать ей лететь открыто в жилом квартале, мало ли кто увидит из окна многоэтажки. Но что ж так психовать?

— И вообще, я отсюда выходить не собираюсь. По крайней мере, в ближайшие две недели, — поняв, что я не настаиваю, феечка чуть успокоилась, перейдя на более деловой тон.

— Две недели? — я дернулась, вспомнив, что именно этот срок уже называл мне Финик, когда говорил, что через две недели его проблемы будут полностью решены. — А что произойдет через две недели?

— Ничего, просто я же тебе уже говорила про то, что навки… — она вдруг насторожилась и, подлетев ко мне, зависла в воздухе. — А ты почему спрашиваешь? Хочешь поскорее от меня избавиться?

— Да ты особенно не мешаешь. Еще бы не была такой прожорливой, а то из-за тебя я второй день пью несладкий чай.

— Людям сахар вреден, — сделав мертвую петлю, Моль крутанулась и вылетела из кухни в большую комнату.

Характер у маленькой розовой пакости был точно не сахар, и чем дольше та сидела на диете, тем больше он портился. Большую часть времени она проводила рядом с окном, осторожно выглядывая на улицу из-за висящей в качестве занавески простыни. Но, по крайней мере, мне было с кем поговорить, кроме Алечки.

На часах было около девяти. Те, кто спешил с утра на работу или учебу, уже ушли с улиц, а те, кто не работал, только-только просыпались. Во дворе моего дома было пустынно. Может быть, добежать до ящика сейчас? Мне хватит и минуты.

Оставалось решить, взять дочку с собой в слинге или оставить на фею. Чуть поколебавшись, решила, что могу позволить себе отлучиться. Бежать со слингом бегом — не слишком удобно, и прежде всего для малышки.

Больше всего времени ушло на приготовления — я надела мешковатую толстовку, нацепила очки, парик. Затем взяла ключи в одну руку, письмо в другую, дала указания навке и выбежала из подъезда. Давно я не бегала, от скорости даже кровь в ушах зашумела. Кинув конверт, сделала несколько глубоких вздохов. Да уж, не быть мне спортсменкой. Даже после сотни метров легкие горели огнем.

Я развернулась бежать обратно и с размаху врезалась в кого-то. Очки слетели на тротуар, я наклонилась поднять их, лепеча извинения:

— Простите, не заметила…

— Кристина?! — знакомый женский голос заставил вскинуть голову.

Ну почему я не могу без неприятностей?! Вот что стоило попросить бросить письмо кого-нибудь из соседей? Например, старшего сына тети Люды.

Ну почему хорошие идеи приходят всегда, когда уже напортачено?

— Ты прическу сменила? — напротив, удивленно открыв рот, стояла моя свекровь.

— Ммм… нет, то есть да, — вот кого я точно не ожидала увидеть, так это ее.

Впрочем, это место не так далеко от моего старого дома, да и вообще, город небольшой, а закон подлости никто не отменял.

— А что ты тут делаешь? — продолжила она допрос.

— Инна Эдуардовна, извините, я тороплюсь.

У меня ребенок один дома, и мне совершенно не о чем разговаривать с этой женщиной.

— Подожди, Кристина, — она вдруг схватила меня за руку, — я тебе звонила, но телефон был отключен.

— Я его потеряла.

Я постаралась вырваться, но свекровь перегородила дорогу. Какого черта нужно этой стерве? После того, как она сама выгнала меня с Алей из дома.

— Я хотела сказать… — она замялась, подбирая слова, но мне совершенно некогда было ждать ее откровений.

— Отпустите, я тороплюсь, — с силой дернув руку, я отступила в сторону, желая обойти ее по широкой дуге.

— Кристина, я просто хотела сказать, что если ты вдруг захочешь начать новую жизнь со своим хахалем, то я готова забрать у тебя Алевтину… — чуть кашлянув, все же произнесла женщина.

— Что? — я медленно повернулась к ней, уставившись как на умалишенную. — Повторите, что вы сказали, а то мне кажется, у меня слуховые галлюцинации.

— Не юродствуй, — недовольно поджала губы женщина. — Я ведь знаю, что долго ты не горевала. Может быть, любовника уже при Ване нашла. Это твое дело. Так что если ребенок от моего Ванечки тебе не нужен, я ее заберу.

В этот момент у меня просто натурально отвисла челюсть. Раньше я значения этого выражения не понимала. Мне всегда казалось, что люди преувеличивают. Слова просто застряли в горле, и я окончательно перестала что-либо понимать. Это что за комедия здесь происходит? Просто какой-то фарс. Кажется, Финик должен был поговорить с ней, убедить подписать документы для продажи дома. Может быть, он ее приложил чем-нибудь? Какое-нибудь магическое воздействие, которое окончательно поджаривает мозги? Не то чтобы до этого у моей свекрови было хорошо с головой, но сейчас, кажется, она окончательно спятила. Что вообще происходит?

— Инна Эдуардовна, вы ведь помните, что сами нас выгнали? Да? С вами все хорошо? Может быть, в скорую позвонить?

— Кристина, не пытайся язвить, у тебя не получается. Жалкое зрелище, — фыркнула женщина. И вдруг полезла в сумочку, выуживая оттуда сложенный вдвое лист. — Вот.

Я осторожно взяла у нее из рук бумагу, по-прежнему пребывая в сильном недоумении.

«Экспертное заключение №… Информационный ДНК-тест» гласил заголовок на поданном мне документе.

С каждым словом я все больше и больше хмурилась, пытаясь вникнуть в то, что написано. А когда вникла, перед глазами буквально вспыхнула красная пелена. Вот… стерва!

— Кто вам давал согласие?..

Раз, два, три… Счет не очень-то помогал, но нужно было отвлечься хоть на что-то, иначе я не справлюсь с желанием вцепиться бывшей родственнице в горло. Приличных слов не было. Только мат.

— Учитывая, какие деньги дерут за эту бумажку, — кисло процедила свекровь, — согласие им не требуется.

— Ну где-то же вы взяли… материал?

Разве такое возможно вообще, чтобы дочь исследовали без согласия матери? Неужели она провернула это в роддоме?

— Много ли надо?.. Я же тебе говорила, что у меня в опеке одноклассница работает. Я должна была узнать, моя это внучка или нет, на случай, если ты не почешешься забрать ребенка. Я ведь не могу позволить, чтобы моя кровь жила в приюте, — она задрала нос так, словно «ее кровь» — это, как минимум, кровь аристократов или каких-нибудь известных деятелей.

Больная на всю голову стерва, вот она кто.

— До свидания, — пробормотала я, разворачиваясь. Нет, ну его, от больных людей лучше держаться подальше.

— Эй, я еще не закончила! — вскричала за моей спиной женщина, снова обгоняя меня и не давая проходу.

— Зато я закончила! Пустите, я тороплюсь.

— Кристина, ну сама подумай, зачем тебе ребенок? Молодая, родишь себе еще. А для меня Аля — единственная внучка.

— Нужно было думать об этом раньше, — я попыталась снова обойти ее, но не тут-то было.

— Сколько тебе, а? Тридцати ведь нет. У тебя вся жизнь впереди. Поди, хахаль не слишком доволен чужого ребенка тянуть? Заведете общих, а Алю отдай мне.

— Вы сами себя слышите? Вы нас выгнали! Оставили на улице без денег! Накатали жалобу! Вы хоть понимаете, что с вашей внучкой могло случиться что угодно? А потом еще и обвинили меня во всех грехах, смешивая с грязью. Да после такого я не то что ребенка вам не отдам, я даже общаться вам с ней не позволю!

— Как это не позволишь? Это моя внучка! Я ее бабушка! — она опять попыталась схватить меня.

— А вот об этом нужно было думать до того, как портить со мной отношения! — мстительно оскалилась я, ударяя ее по руке.

Женщина отдёрнулась, и я воспользовалась ее заминкой, чтобы проскочить мимо. Забежала в подъезд, поднялась в квартиру и только потом подумала о

том, что теперь свекровь будет знать мой адрес. Черт возьми! Плохо, очень плохо. С другой стороны, не могла же я бегать вокруг и прятаться, в то время как Алечка тут одна лежит, под охраной Моли.

— У вас все в порядке? — стараясь изобразить беззаботный тон, спросила я.

Навка пялилась во включённый без звука телевизор, а Аля уже проснулась, махала ручками и ножками, озираясь и, должно быть, ища взглядом маму. Убедившись, что все в порядке, помыла руки и подхватила малышку. Когда дочка оказалась рядом, мне и самой стало спокойнее. Тревоги и переживания начали отступать, мир перестал казаться таким враждебным, а окончательно спятившая свекровь виделась такой, какой она и была — просто одинокой старухой, которая не может мне ничего сделать.

— Все в порядке, — запоздало откликнулась розовая, — я и не знала, что фильмы — это так интересно. Особенно мне короткие нравятся, про волосы.

Она ткнула пальцем в экран. В этот момент крутили очередной ролик о том, как здорово пользоваться бальзамом и шампунем определенной марки.

— Это же реклама. (35ea2)

— Да? Тогда мне очень нравится реклама. Интересно, быстро и каждый раз повторяется. Вообще супер. О, кончилась. Переключи на другой канал?

Как только телевизор начал показывать вместо ролика о шампунях кино, феечка моментально потеряла к нему интерес. Что ж, о вкусах не спорят. Щелкнув пультом, я вместе с Алей подошла к окну, осторожно выглядывая из-за простыни. Инны Эдуардовны уже не было. Что ж, может быть, мне повезет, и она поймет тот посыл, что я пыталась до нее донести — ей в нашей жизни не место. Теперь главное, чтобы она не вздумала меня искать и не навела на мой след тех, от кого я прячусь.

Все-таки лучше бы я навку ночью отправила. Или вообще не писала это дурацкое письмо. Его вообще, может быть, не доставят. А теперь из-за него все мои усилия могут оказаться напрасными.