Глава 15

Слезы брызнули из глаз. Кто меня похитил? Для чего? Что со мной будет? Как же Аля?

Что ж, по крайней мере, дочь не одна в квартире. Ох, если бы мне полчаса назад кто-нибудь сказал, что я порадуюсь тому, что дочка с Ваниной мамой, я бы покрутила у виска. Но ее не везут неизвестно куда неизвестно с какими целями.

Между тем, город закончился, мы выехали на трассу. Вокруг простирались поля, засеянные кормовой кукурузой. Минут десять по широкой дороге, и снова поворот — скорость упала, но не из-за того, что куда-то приехали, а из-за выбоин и колдобин. Я пыталась запоминать названия деревень, внутри все холодело при мысли о том, что если похитители не скрывают своего местонахождения, то живой отпускать меня явно не собираются.

В конце концов, мы выехали к небольшому озеру, по гравийной дороге обогнули его и остановились у огромного… нет, назвать это особняком было бы неправильно. Дом Финика рядом с этим дворцом выглядел просто жалкой дачкой. Некоторое время машина не двигалась с места, а затем медленно вкатила на территорию. Еще один щелчок, и спустя несколько секунд мне открыли дверь:

— Выходите, — я не двигалась, не торопясь исполнять требование. — Выходите, вас никто не обидит.

— Уйди, Максим, — раздался знакомый голос. — Кристина Олеговна, какой сюрприз.

В проем двери наклонился уже знакомый мне человек. Или не человек. Очки, козлиная бородка — тот самый, что караулил меня у дома Финика.

— Извините за такой способ доставки, но мне очень хотелось с вами пообщаться, а вас так хорошо спрятали, пришлось весь город на уши поставить. Вам ведь не причинили вреда? Вы добровольно сели в машину. Обещаю, никто вас и впредь не тронет. Вы ведь не против побеседовать? Слово чести — после нашего разговора вы будете абсолютно свободны.

— Кто вы такой? — тихо спросила я, пытаясь спрятать слезы. Нельзя показывать себя жертвой перед похитителями. Они почувствуют силу и станут давить еще больше.

— А я до сих пор не представился?.. Юрий. Юрий Андреевич Финик, если полностью.

— Финик?! — у меня буквально глаза вылезли из орбит. Они что… родственники?

— Кажется, вы уже знакомы с моим младшим братом, — ухмыльнулся мужчина. — Итак, что насчет небольшого разговора по душам? Мне кажется, нам есть что обсудить.

— Приятно познакомиться, — чуть поколебавшись, я все же вышла из машины.

Первая мысль, что мне пришла в этот момент в голову, была до смешного абсурдной.

«Лгал, хвостатая сволочь! А ведь заливал, что у него с родней прекрасные отношения!» — я попыталась переключиться, глупо сейчас переживать за внутрисемейные отношения Фиников, но выходило плохо.

«И я еще переживала из-за проблем со свекровью и матерью… да его родной братец убить пытался!..»

Мозголом подхватил мою руку, я обмерла, опасаясь его дальнейших действий, но в итоге он просто манерно наклонился, целуя тыльную часть ладони:

— Спасибо, что приехали.

— У меня был выбор? — я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно, но сама понимала, что далека от этого.

— Мы можем оба сделать вид, что да, — подмигнул он, на мгновение действительно становясь чем-то похожим на Андрея.

Впрочем, кроме мимики, сходства не было. Абсолютно. По крайней мере, я его не видела. Интересно, у чертей всегда так? Или это просто борода так меняет лицо?

Я огляделась. Что сказать? Денег на ландшафтный дизайн Юрий не пожалел. Идеальный зеленый газон, причудливый ручеёк, огибающий клумбы, и горбатый мостик с резными перилами через него. В довершение всего лужайка была украшена подстриженными в форме животных кустами и скульптурами.

Это напоминало то ли кадры из какого-то сказочного фильма про фей и волшебников, то ли навевало мысли об английских аристократах.

— Миленько тут у вас, — стараясь, хоть как-то бодриться, выдала я. — Фонтана еще не хватает. И павлинов.

— Фонтан за домом, а павлины зачем? — не поняв, переспросил мужчина.

— Для красоты, — нашлась я.

Не говорить же, что это был намек на то, что все это баснословное показное богатство выглядит как хвост у павлина. В смысле, да, безусловно — красиво и восхитительно, но в итоге перед тобой все та же курица.

В данном случае, черт.

— Итак, — кашлянула я, видя, что сам Мозголом начинать беседу не торопится. — У меня дочь дома осталась, если уж вам так не терпелось со мной поговорить, то не тяните.

— Дочь?.. — Юрий сделал удивленное лицо, словно только что о ней услышал. — Да, кажется, припоминаю. Дети — это так здорово. Особенно маленькие дети. Примерно до полугода. По крайней мере, если говорить с точки зрения нелюдей.

— К чему это вы клоните?

— Не обращайте внимания, я всегда говорю слишком много. Из-за этого потом приходится от стольких избавляться…

Я оторопела, почувствовав, как коленки задрожали. Он — это серьезно? Это что, намек на то, что от меня тоже избавятся?

— Ооо… как все запущено, — насмешливо потянул Юрий. — И как только с таким чувством юмора вы сошлись с моим братом? Шуток совершенно не понимаете.

— Ну у вас и шуточки, — на всякий случай, приложила руку к сердцу, проверяя, как то бьется. А ведь так и до припадков недалеко. Сначала похитили, потом говорят о том, как убрать свидетелей. Да, определенно, ТАКОГО чувства юмора у меня нет.

— А мои подчиненные всегда говорят, что я шучу чертовски смешно, — ухмыльнулся он, а затем комично выпучил глаза и понизил голос до шепота, — предполагаете, врут?

— Возможно, они просто вас боятся, — пожала плечами я.

— Хм… мне нравится эта мысль. Не желаете осмотреть дом? Хочу вам кое-что показать, — широко улыбнулся он.

— У меня есть выбор?

— Мы можем оба сделать вид, что да, — снова подмигнул мне он и, подхватив меня под руку, потянул в сторону здания. — Хотите небольшую экскурсию?

— Вы дали мне слово, что отпустите меня после короткого разговора. Я, конечно, всегда знала, что чертям верить нельзя, но…

— Мда… вкус у братца так себе, — разочарованно потянул Юрий. — Вы такая заноза.

Он вдруг полез рукой в карман, я подобралась. В какой-то момент мне показалось, что сейчас он попросту достанет пистолет и пристрелит меня прямо здесь, на этом идеальном газоне. Но в руках у Финика-старшего оказался всего лишь сотовый.

— Не отвлекаю? Через семь минут во двор. У меня для вас сюрприз, — положив трубку, мужчина мрачно оглядел меня, и от этого взгляда буквально свело внутренности. Ну вот, теперь шутки кончились. — Итак, хочешь? Давай начистоту.

Из тона ушли все смешливые нотки. Голос стал жестким, в нем чувствовался метал и тихое, еле сдерживаемое бешенство.

— Понятия не имею, что наплел мой братец. Но он украл у меня одну важную вещь. Очень важную, очень дорогую. Фактически бесценную. Она стоит больше, чем ты и твой ребенок вместе взятые, так что вот тебе мое деловое предложение. Уговори его отдать мне ее назад, и мы все вновь заживем одной большой счастливой семьей. И я даже буду готов терпеть твое дрянное чувство юмора, если ты вдруг станешь моей родственницей.

Переход с «вы», на «ты» был таким разительным, и в данном контексте все это казалось настолько оскорбительным, что даже несмотря на страх я вдруг поняла, что меня просто до чертиков бесит этот недочеловек. Да что он себе позволяет? Это я и Аля ничего не стоим? Ладно, я, но моя девочка уж точно гораздо больше, чем он сам вместе с этим нелепо кричащим богатством.

— Не втягивайте меня в ваши семейные разборки! — я скрестила руки на груди, пытаясь изобразить уверенность. Пусть думает, что не боюсь его! И плевать, что это не так.

— Нет, нет, нет, — поцокал он, манерно покачав перед моим лицом пальцем из стороны в сторону. — Вы сами в них влезли и все никак не отцепитесь! Мешаетесь под ногами.

— Чем я вам помешала? Взорвать родного брата?

Юрий на секунду прикрыл глаза, будто борясь с собой, затем вдруг сжал в кулак руку, слегка качнувшись в мою сторону.

Я отпрыгнула в сторону, чувствуя, как вновь подскакивает пульс.

— Надеюсь, моего брата вы так же выбешиваете, и он прибьет рано или поздно вас самостоятельно, — на его лице уже вновь было лукаво-веселое выражение, которое так не вязалось со смыслом его слов. — О! Смотрите! А вот и обещанный сюрприз.

В это время дверь здания распахнулась, и на крыльцо вышла моя мать.

Не знаю, кого я ожидала здесь увидеть, но уж точно не ее. Видимо, хотя бы в этом мы с ней были схожи, потому что по той гамме не самых лицеприятных чувств, что отразилась на ее лице, стало ясно — ей «сюрприз» тоже не слишком понравился.

Но она быстро с собой справилась, легко спорхнула с крыльца и двинулась в нашу сторону.

— Юрий Андреевич, сколько раз я вам говорила, не отвлекайте меня по пустякам! Я художник, творец! Разве можно работать в такой обстановке? Я и так уже вся на нервах… — женщина изобразила настоящее страдание на лице и картинно приложила ладонь ко лбу.

— Думал, вам будет приятно увидеться с дочерью, — хмыкнул черт, не обращая внимания на недовольный тон. — Надеялся, вдохновитесь и уже доделаете свой проект. Если бы вы согласились пожить в моем доме, и мне не пришлось бы снимать вам гостиницу в городе — времени бы у вас было больше.

— Да я!.. Да я!.. — задыхаясь от эмоций, она буквально покраснела от возмущения. — У вашего дома дурная энергетика, я вам сразу сказала. Я работаю так быстро, как могу. А с ней…

Она повернулась в мою сторону, смотря с таким возмущением, будто это я напросилась на встречу.

— Мы уже успели увидеться, так, Кристина? — тон явно не терпел возражений.

Я все понимала. Я была рычагом давления на Андрея, а мать — рычагом давления на меня. Видимо, Финик-старший просто не придумал ничего лучше, кроме как найти ее и привести сюда. Учитывая, сколько, должно быть, трудов ему это стоило, вещь, украденная у него, действительно должна была быть очень ценной.

У матери, между тем, обнаружилась аллергия на нечисть, и теперь ее всю буквально разрывает от противоречия — желания заработать огромную

кучу обещанных ей денег и желания убраться подальше от этого дома и его обитателей.

Я все это понимала, за исключением одного: с чего это Юрий решил, что меня это будет заботить? Она уже много лет не интересовалась моей судьбой. Жаль будет, если с ней случится что-то плохое. Но не убьет же ее черт, в конце концов? Если он рассчитывал на теплые чувства между матерью и дочерью, или хотя бы их намеки — то попал в молоко.

С таким же успехом он мог бы взять в заложники абсолютно любого человека с улицы. Да, это ужасно, но в случае чего — я не буду жертвовать собой, а обращусь в компетентные органы. Ко мне это не имеет ни малейшего отношения.

И ведь он не мог этого не знать, разве нет? Тогда почему он это сделал?

То, что пришло мне в тот момент в голову — было буквально озарением. Откровением такой силы и ясности, что я невольно рассмеялась.

А ведь логично! Иначе к чему был весь этот спектакль — потерявшийся мальчик, переодетый в участкового похититель? Слова черта про то, что я сама села в машину и он тут вообще, как бы, не при чем.

— Да, конечно, мамочка, — кажется, я впервые назвала ее так за много-много лет, но вытянувшееся лицо женщины того стоило. — Юрий Андреевич, я вам, конечно, очень признательна, но с мамой мы уже виделись. Вы же ей мой телефон дали, помните? Право слово, зачем срывать из-за такой ерунды. Сами говорите: сроки, проекты. А она у меня ну очень творческая личность. Я ее никогда по пустякам не отвлекала. Хм… постойте-ка, я ее вообще никогда не отвлекала. И вам не советую, правда, мамочка?

Потерявшая дар речи Оксана слегка заторможенно кивнула. А вот сам Финик-старший выглядел при этом не слишком довольным. Глаза остекленели, черты заострились, губы сжались в тонкую линию.

— Я пойду тогда дальше работать, да? — несмелый тон не слишком-то вязался с тем боевым настроем, с которым она спустилась к нам.

— Да, да, Оксана Александровна, можете идти.

— Ну и я тогда, пойду, да? — ослепительно улыбнулась я.

— А мы разве договорили? — в голосе Юрия была сталь, но вот мне уже было ни капли не страшно.

— А ты разве можешь помешать мне уйти? — очередным вопросом на вопрос ответила я.

По тому, как по лицу Юрия начали расползаться багровые пятна, я поняла, что попала в точку. Не зря Андрей говорил мне, что нечисть не может навредить матери с маленьким ребенком. Не знаю, как, но сейчас, очевидно, работало именно это.

Все, что он смог сделать — это найти мою мать и привести сюда. Должно быть, от бессилия, и только. Я — способ надавить на брата, а вот способов надавить на меня он попросту не нашел, потому что есть нечто, что не дает нечестии навредить ни мне, ни Але.

Я вспомнила тот момент, когда встретила Юрия у дома Андрея, как потом дорогу мне преградили его головорезы. «Просто иди, они ничего не могут тебе сделать» — кажется, Ирен сказала что-то подобное.

Тогда я понятия не имела, о чем идет речь, а сейчас по лицу Финика-старшего я понимаю, что это чистая правда.

— Ворота закрыты, я тебя просто не выпущу, — процедил он сквозь зубы.

Я пожала плечами, еще раз окидывая взглядом идеальную лужайку. Забор выше двух метров шел по всему периметру, был сплошным и сделанным из кирпича. Кажется, в нескольких местах он выглядел похуже. Там могли быть сколы в камнях. Может быть, удастся перелезть?

— Куда ты собралась? — заметив мой решительный шаг, рыкнул черт.

— Не твое дело, — огрызнулась я.

Мать твою, даже если я через забор перелезу, у меня ни телефона, ни денег, как я доберусь до города? Сколько тут километров? Пешком доковыляю, дай Бог, к завтрашнему дню, и то при условии, что буду идти всю ночь.

Судя по всему, мой похититель и сам это понимал, а потому не пошел останавливать, когда я ринулась проверять стену в дальней стороне двора.

Первое, что я услышала, подходя ближе — рев мотора. Казалось, снаружи, как минимум, идут какие-то строительные работы. Затем был лязг, звук удара, я обернулась к воротам — всего одна секунда, и те с зубодробительным скрежетом сорвало с петель, покорёжило и протащило вперед ударом огромного внедорожника.

Стоило тому въехать на территорию, как дверцы машины распахнулись, и из нее высыпало человек десять. Как только все уместились, не иначе плашмя друг на друге. Я с удивлением обнаружила уже знакомого мне зомби, который заявил мне, что он мертвяк, и еще несколько знакомых лиц из его строительной бригады. Как по команде, они встали вокруг джипа, подоставали разного калибра и формы оружие, и, наставив его на владельца дома, неподвижно замерли.

Затем передние двери открылись, и, уже не спеша, на зеленый газон вступили с одной стороны Ирен, а с другой Андрей.

Финик-старший при этом ничуть не смутился, демонстративно поднял руку, щелкнул пальцами, и совсем скоро его окружала такая же вооруженная до зубов толпа охраны.

Вот тебе и битва нечисти. Черт против черта. А где файерболы, махание волшебными палочками? Что за разборки а ля девяностые?

— Где она?! — даже отсюда я услышала напряженный голос Андрея.

— Даже не поздороваешься, брат? — отвечать на вопрос Юрий явно не планировал, и, как по мне, откровенно наслаждался сценой.

Мне сейчас нужно было только привлечь к себе внимание, как всё тут же бы разрешилось. Вот только, увидев вооруженную до зубов толпу, я буквально приросла ногами к земле. Внутри зудело неприятное чувство, что они начнут палить просто на любой резкий звук и без разбору прикончат и меня, стоит окликнуть их.

Лучше бы они сейчас метали лучи молний, это было бы не так страшно, потому что выглядело бы не так реально.

Да и потом, Андрей украл что-то у брата. Он здесь с толпой то ли бандитов, то ли просто зомби-убийц. А положительный ли он герой в моей истории?

— Здравствуй, брат. А теперь еще раз. Где она? — от голоса Финика у меня по спине пробежали мурашки.

Как можно говорить настолько спокойным и твердым тоном, но при этом так, чтобы я, находясь в пятидесяти с лишним метрах, все слышала?

Юрий расхохотался. Мелко потрясая бородкой и чуть придерживая очки руками. А затем резко остановился и хлестко ответил:

— Да, действительно. Где она? Напомнить, что ТЫ у меня забрал? Ты хоть понимаешь, что время истекает? Осталось меньше недели.

— Это у тебя осталось меньше недели, — безразлично бросил Андрей. — Я не тороплюсь.

— На что ты надеешься? Ты хоть понимаешь, с чем ты имеешь дело?! — кажется, тема была «больной мозолью», потому что мужчину буквально перекосило от негодования.

Нелюди с оружием напряглись, в любой момент ожидая команды и наблюдая за действием своих главарей. А если вдруг перестрелка, и шальная пуля угодит и в меня? Как-то не очень хотелось проверять тезис о том, что нечисти нельзя навредить мне, в действии.

Взяв себя в руки, все же осторожно вышла из-за тени забора, чуть приподняв руки в сдающемся жесте. Не дай Бог еще подумают, что я какой-нибудь подсадной снайпер.

— Кристина! — Андрей тут же забыл и про брата, и про наставленное в его сторону оружие.

Всего пара секунд — и я у него в руках. Его сердце стучало в унисон с моим — и я слышала это — так крепко он прижимал меня к себе.

— Кристина, ты тут… все в порядке? Ты не ранена?

— Нет, нет… все хорошо, — сдавленно прошептала я, дыхание перехватило то ли от переполняющих чувств, то ли от радости встречи, хотя, может, дело элементарно было в том, что Финик слишком сильно сжал меня.

— Прости, это я виноват. Я не должен был отпускать тебя… больше не отпущу.

Я судорожно сглотнула. Так по-хозяйски звучали эти слова. И одна часть меня почувствовала радость и облегчение — как же все-таки это здорово, когда ты нужна и чувствуешь свою принадлежность. В то же время другая искренне возмутилась — а ему ли это выбирать? Какое право этот мужчина имеет решать за меня? С кем мне оставаться и чьей быть.

— Я тоже рада тебя видеть, — более сухо, чем хотела, выдавила я, чуть отстраняясь.

— Идем, — он понял меня без слов, взяв за руку и потянув за собой к машине.

Его брат не сказал ни слова и не сделал попытки нас остановить. Лишь подал знак своим людям, и те убрали оружие.

Андрей открыл передо мной пассажирскую дверь спереди, я обернулась, чтобы посмотреть, как же все остальные влезут назад, и, к удивлению, обнаружила там… салон лимузина. Я точно в джип садилась? Как такое вообще возможно?

— Расширение пространства, не обращай внимания.

— А из однушки трешку так можно сделать? — брякнула я первое, что пришло в голову.

— Замучаешься согласовывать перепланировку, — усмехнулся мужчина краешком губ, хотя глаза его по-прежнему не улыбались.

Ирен, так же как и зомби, уселась на причудливо изогнутые черно-белые сидения. Кажется, салон был предназначен, скорее, для изысканных торжеств, чем для того, чтобы перевозить банду головорезов.

И, кажется, несмотря на все, что произошло, я не прочь была бы прокатиться там, а не спереди. Все эти глянцевые панели, кожа, встроенный бар — одним своим видом давали ощущение праздника.

— Пришлось сорвать ребят со стройки, — как бы между прочим вставил Андрей, проследив мой взгляд.

Мотор взревел, и машина с лязганьем отъехала назад, протащив за собой ворота еще какое-то время.

Через пару-тройку метров они все-таки упали на дорожку, разбивая плитку и жутко грохоча.

После этого Андрей, уже как ни в чем не бывало, развернулся и вырулил на грунтовую дорогу.

Некоторое время мы ехали молча. Но внутри все просто распирало от невысказанных вопросов.

На часть из них я тут же отвечала сама себе. Получил ли мое письмо? Глупости, конечно, получил, иначе бы не ответил. А как ответил? Как нашел меня и почтовый адрес? Хотя наверняка я просто не заметила слежку, или же хозяйка квартиры за хороший барыш, как и моя мать, оказалась готова мириться с трудностями общения с нечистью.

Но даже если так, то как узнал о похищении? Скрытые камеры? Непрерывная слежка за квартирой?

«Больше не отпущу…» — вспомнила я его срывающийся шепот.

После того, что я пережила, это напоминало плен. Ощущение несвободы и страх снова оказаться взаперти.

— Спасибо, что вытащил меня, — кашлянула я, подбирая слова. — Отвезешь меня? Я скажу адрес…

Андрей поморщился, а затем щелкнул кнопку на панели, отрезая нас от того, что происходило в салоне. Мы больше не слышали их, а они — нас.

— Ты едешь ко мне, — безапелляционно заявил Финик.

— Я не собираюсь снова… — моему возмущению не было предела. Он что, опять? Я не его домработница, не жена, не блудная дочь. Я совершенно независимый человек, и если он считает, что может за мой счет решить свои проблемы — то ошибается. Уж куда-куда, а в его разборки с родичами я влезать не хочу. Мне и своей сумасшедшей родни хватает.

— Тебе мало одного похищения? Хочешь дождаться, когда под угрозу будет поставлена твоя дочь? — с жаром перебил меня Андрей, повышая голос.

— Но меня похитили из-за связи с тобой! Так не лучше ли держаться от тебя подальше? — крикнула я, срываясь.

Мне сразу же стало стыдно из-за своей вспышки. Не стоило так кричать, но от смысла слов я не открещивалась.

Я повернулась к окну, наблюдая за тем, как мы вновь проезжаем кукурузные поля. Самих початков еще не было видно, они были скрыты листьями. Зато высокие зеленые стебли гордо торчали вверх, чуть покачиваясь на ветру.

— Виноват. Признаю, — он легко это произнес, кажется, без капли раскаяния, — думал, если ты исчезнешь из поля зрения моего брата, то тебя это все не коснется. Но теперь он с чего-то решил, что может меня шантажировать. Так что лучше будет тебе и Алевтине быть рядом.

— Я сама сбежала! — в голову начали закрадываться нехорошие мысли… Как это может быть, я делала то, что планировал он? — Подожди, ты хочешь сказать, что есть какая-то магия, которая заставляет думать… и действовать в соответствии с чьими-то хотелками?

Вот это уже было страшно по-настоящему, и, должно быть, Андрей что-то такое увидел в моем лице, потому что торопливо добавил:

— Есть, но это не тот случай. Я просто подстроился под обстоятельства. Ты решила пожить одна. Я уважаю твое решение. Но сейчас дай мне еще немного о вас позаботиться. Уверен, мы найдем компромисс.

— Ты говоришь так, будто мы были женаты, или между нами был, как минимум, бурный роман! Очнись! — больше всего меня сейчас злило то, что я понимала — я соглашусь.

Я не смогу еще одну неделю высидеть взаперти, обрекая на то же ребенка. Если уж опасно что с ним, что без него — то какая разница. Пусть тогда меня окружает хотя бы комфорт.

— И вообще, нет никаких «мы», — ядовито добавила я после небольшой паузы. — Есть я и мой ребенок, который сейчас, по милости твоего брата, находится без мамы.

Дорога наконец свернула на трассу, вдалеке показался город. Теперь вместо кукурузы на обочинах красовались билборды, пестрящие рекламой. Я безразлично скользила по ним взглядом, стараясь подавить вновь давшее о себе знать беспокойство о дочери.

— Мы ее заберем.

— Ты ведь знал, что со мной ничего не случится. Говорил про то, что мне нельзя навредить. Может быть, раз ты и так следил за нами, стоило тебе сначала о ней позаботиться? — снова вдруг психанула я.

Кажется, этот выпад окончательно подверг Финика в когнитивный диссонанс. Он нахмурился, пытаясь понять, что он сделал неправильно, и при этом молчал — видимо, подобрать ответ было сложно.

— Извини. Это все нервы, — я тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Нельзя же, в самом деле, упрекать человека за то, что он пытался мне помочь. Пусть после того, как сам же и навредил.