Глава 8

Только мне удалось успокоить дочурку, как позвонила начальница с работы и напомнила про сроки. Нужно было сходить за чемоданами с машинками, а так же всеми материалами и выкройками, а для этого придётся ненадолго оставить малышку. Да и вообще неплохо бы перенести все вещи из старого дома, раз уж пока я здесь.

Нужно было предупредить Финика.

Надеясь, что тот все еще в кабинете, поднялась на третий этаж, постучала.

— Можно? — не дожидаясь ответа, дернула, заглядывая внутрь. И только потом устыдилась. А вдруг он не один?

— Да, да… — рассеянно отозвался мужчина, печатая что-то на ноутбуке.

— Мне нужно сходить за вещами. Алечка спит, я решила предупредить, вдруг что-то

— Да, да. Я понял, — не отрываясь от экрана, откликнулся Финик.

Я пожала плечами и отправилась за машинками.

Носить пришлось в несколько заходов, сначала я перенесла пакеты и сумку, затем оверлок. Машинка была самой тяжелой, но, в принципе, мне было вполне по силам.

Уже перед самыми воротами особняка, которые я оставила открытыми, меня окликнули:

— Вы здесь живете?

Я повернулась на голос.

— Добрый вечер… — растерянно отозвалась я, с подозрением оглядывая интеллигентного вида мужчину в круглых очках и с козлиной бородкой.

В руках у него был кубик Рубика, грани которого он поворачивал, даже не смотря, что делает.

— Я, кажется, заблудился. Тополевый переулок, четыре — это следующая улица или эта? Навигатор показывает сюда, но тут везде такие заборы, не вижу табличек, — интеллигент развел руки в стороны, вроде как предлагая мне убедиться в том, что табличек действительно не видно.

— Вот тот дом — семнадцатый, — указала я на свой дом. — Насчет остальных не знаю. Думаю, вам нужно поискать в той стороне.

Я отвернулась, заканчивая разговор. Странные незнакомцы на улицах меня нервировали.

— Обязательно, так и сделаю, — хмыкнул мужчина.

Я прошмыгнула внутрь, а когда обернулась, чтобы прикрыть ворота, никого за собой не увидела. Выглянула, повертев головой. И куда делся козлобородый?

Уже собиралась выбросить его из головы. Мало ли фриков по улице ходит. Меня дочь дома ждет. Вот только взгляд зацепился за валяющийся в луже кубик Рубика, зловеще блестевший собранными гранями. У меня в детстве тоже была эта игрушка. Все, что я научилась с ней делать — собирать один цвет. А ведь этот очкарик даже не смотрел на свои руки.

Спину прошиб холодный пот. Человек, который собрал эту дьявольскую головоломку вслепую, вряд ли заблудится с навигатором. Поскорее закрыв ворота, поспешила в дом. Захотелось закрыться за всеми возможными замками, прижать Алю к себе и накрыться сверху одеялом для надежности. А вдруг это какой-то маньяк? Мало ли психов бродит по улицам.

Дверь в комнату, где спала доченька, оказалась закрыта. Сердце сделало еще один кульбит — я точно помнила, что оставляла ее приоткрытой. Не помня себя, рванула дверь, шумно врываясь внутрь.

— Тише ты, — внутри стоял Финик, держа на руках мою крошку. — Только успокоилась.

Я поставила чемодан с машинкой на пол, на цыпочках подходя ближе. Мужчина осторожно наклонился, укладывая Алечку обратно в люльку.

— Она заплакала, пришлось покачать ее на руках, — смущенно пояснил он, — не думал, что у меня получится.

— Спасибо, — я улыбнулась той гордости, что мелькнула у него в голосе. — Не ожидала.

— Почему? Думаешь, мной можно только пугать младенцев? — кажется, это его даже обидело.

— Нет, просто… Пока я лежала в роддоме, к соседкам по палате приходили мужья, и никто из них не решался брать ребенка на руки. А добровольно возиться с чужим малышом уж точно они бы не стали. Так что ты молодец.

— Я вчера ее часа два вызволял из соцслужб, так что успел привыкнуть, — хмыкнул хвостатый, хотя все равно было видно, что похвала ему приятна.

— Спасибо… еще раз, — понимая, что лучшего момента может и не представиться, а дальше тянуть с вопросом уже нельзя, я решилась. — Надеюсь, твоя девушка не будет против того, что мы здесь? Не хотелось бы стать причиной чьих-то разладов.

— Девушка? — мужчина округлил глаза. — С чего ты взяла, что у меня кто-то есть?

— Когда я пришла вчера, ты был не один. И сегодня, когда ты говорил про «твою Марину», я подумала…

— Подумала она, — скривился Финик. — Сама придумала, сама обиделась.

— Я не обижалась. Это вообще не мое дело, — я отступила на шаг, уже жалея, что подняла эту тему.

— Когда я говорю «моя», это ведь не значит «моя женщина», в том случае я имел в виду нечто вроде «мой человек», — я почувствовала, как нечто упругое свернулось вокруг талии, и секунду спустя хвост Финика крепко удерживал меня рядом с ним. — Тебя, например, я бы тоже мог так назвать.

— Вашим человеком? — я попыталась отогнуть назойливую конечность, но с тем же успехом можно было отогнуть стальной прут. — Хвост на всех «ваших людей» так реагирует? Не завидую я вашим деловым партнерам. Отпустите уже!

— Тише, разбудишь Алевтину, — расплылся в улыбке хвостатый, не делая ни малейшей попытки мне помочь. — И вообще, ты сама спросила.

Да, спросила про то, что это за девица была у него вчера вечером. Но, видимо, отвечать на это он не собирался.

Его горячий шепот обжёг ухо, вызывая мурашки и легкую дрожь. В голове мелькнули образы рыжей девушки, страстно целующейся с Фиником, и я против воли облизала губы и чаще задышала, а в груди поднялась волна протеста.

Боже, неужели я ревную?

— Очень маленькое число людей способно ужиться рядом со мной, — вкрадчиво начал он, осторожно положив руку мне на плечо. — Когда мы увиделись впервые, я подумал, что ты одна из немногих. Правда, когда ты пришла ко мне и начала сыпать оскорблениями, я сильно засомневался, что условия все же сошлись. Одна маленькая гордячка серьезно умудрилась вывести меня из себя, а это случается редко.

Я слушала, затаив дыхание, его шепот в темноте комнаты казался лаской. Я благодарила Вселенную за то, что хвостатый сейчас не видел моих покрасневших щек, закушенной губы, судорожно сжатых ладоней. Не давая себе окончательно раствориться в этом распаляющем воображение голосе, хрипло спросила, цепляясь за предпоследнюю фразу:

— Какие условия? О чем ты?

— Любишь сказки, Кристина? — усмехнулся он, поглаживая большим пальцем обнаженный участок кожи на предплечье. — Тогда ответь мне сама, какая главная сила в сказках? Что способно на любые чудеса?

— Философский камень? Лампа Аладдина? — наугад ляпнула, не до конца вникая в вопрос.

— Любовь.

— А что не так с любовью?

Все магическое влияние его голоса как рукой сняло. Я снова попыталась отпихнуть Финика, и на этот раз, видя мое раздражение, он наконец разжал хвост. Решила, что сейчас он начнет «заливать» про то, что он влюбился в меня с первого взгляда, или еще какую-нибудь подобную чушь, и я окончательно в нем разочаруюсь. Хотя бы потому, что сама в это не верю, да и не похож он на влюбленного человека… или нечеловека.

— Для того чтобы ужиться рядом с нечистью и не испытывать дискомфорта, нужна большая и светлая — настоящая — любовь… с того света. Это довольно редкое явление, на самом деле. Умершие родственники есть у всех, но редко когда чувства оказываются настолько сильны, чтобы связывать человека с гранью мира живых и мертвых. Обычно невосприимчивыми к нечисти оказываются дети, рано лишившиеся родителей, или, наоборот, родители, лишившиеся детей, да и то не всегда.

С того света? Горло перехватило от осознания того, что говорит Андрей. Насколько сильно любил меня Ваня? Мы с мужем всегда были близки, почти никогда не ругались, стараясь не огорчать друг друга по пустякам. И вот теперь Финик утверждает, что чувства мужа — буквально одни на тысячу, на миллион. Настоящие, искренние и настолько сильные, что даже после его смерти они остались в реальном физическом мире.

— Зря я это сейчас сказал, — Финик грустно улыбнулся. — Может, хочешь чего-нибудь выпить? Чай, сок, воду?

— Нет-нет, — я тряхнула головой, пытаясь избавиться от щемящей грусти. — Я взяла заказ на работе, если ты не против, то займусь им. Или, может быть, надо что-нибудь приготовить? Я помню, что обещала вести хозяйство.

— Ну, если ты сама вспомнила об этом, — хитро прищурился Андрей, — то завтракаю я в семь утра.

— И что ты хочешь на завтрак?

— Удиви меня, — хмыкнул он, выходя в коридор и оставляя меня одну.

Вроде бы я должна была возмутиться. На работе я часто любила повторять: «Без точного ТЗ и результат ХЗ», но вместо этого в очередной за сегодня раз вспомнила мужа, и сердце пропустило удар. «Удиви меня» — он так часто это повторял на мои вопросы, что ему купить в магазине или приготовить, что это стало нашей «особой» фразой. И вот теперь Финик туда же.

Вздохнув, я проверила Алечку и принялась распаковывать швейные принадлежности. За всеми этими откровениями я совершенно расслабилась, а между тем, дел у меня еще вагон и маленькая тележка. Если проблема с жильем временно решена, то остается еще куча всего, что требует внимания, сил и времени.

Завтра Финик покажет мне текст предварительного договора купли-продажи, нужно будет позвонить свекрови и договориться о встрече, чтобы обсудить с ней ее долю. Она обещала подать на меня в суд, но, надеюсь, здравый смысл всё же возобладает, и нам удастся договориться мирно.

Работа успокаивала и приводила мысли в порядок. Поначалу я боялась, что шум машинки разбудит Алечку, и поставила люльку с малышкой в ванную, чтобы дверь заглушала шум, но мерный стук не мешал дочке, и я засиделась за работой. Лишь когда она заплакала от голода, я вспомнила про обещанный завтрак и, покормив ребенка, уснула вместе с ней на кровати, не раздеваясь.

В следующий раз дочка проснулась утром, около шести. Я с трудом разлепила глаза, плохо соображая со сна, где я и что происходит.

Вчера или, скорее, уже сегодня ночью я так и не прибрала рабочее место, так что, успокоив ребенка, пришлось вставать, чтобы собрать шитье. Почти все, что могла сделать без примерки, я сделала, теперь нужно было отвезти вещь на работу. Не просить же клиента подъехать к Финику.

Люлька была не тяжелой, примерившись, я поняла, что вполне смогу сама спустить ее вниз. На первом этаже никого не было, и я принялась изучать содержимое шкафов в кухне, решая, чем бы таким интересным удивить владельца дома.

— Сахар есть? — высокий писклявый голос застал врасплох, я взвизгнула от удивления, подскакивая на месте.

— Фе… Навка, — вовремя вспомнила и поправилась я. — Ты меня напугала.

Миниатюрная феечка все в том же розовом платье смотрела на меня большими круглыми глазами, часто моргая.

— И тебе привет, сахарку не найдется? — она бросила грустный взгляд на пустую коробку из-под рафинада. — Держит меня на голодном пайке, гад. Просила хотя бы пару килограмм принести, и что? Вчера одну маленькую коробочку притащил. Надорвался, наверно.

— Я тут где-то, кажется, мед видела… — предложила я, вспомнив, что только что видела трехлитровую банку.

— Мед, говоришь… — розовая запрокинула голову и облизнула длинным тонким язычком острые и опасные на вид зубки. — Давай посмотрим. Тебя, кстати, как зовут, дылда?

— Это я дылда? — обидно не было совершенно, скорее, смешно.

— Ну не я же, — вздёрнула нос розовая. — Ты посмотри на меня, образец миниатюрности и изящества, и на себя.

— А самомнение у тебя то еще, — усмехнулась я, доставая обещанную банку и открывая крышку.

— Ну раньше я ужасно переживала из-за своего тела. Когда все вокруг такие большие, немудрено почувствовать себя мухой. Но потом поняла: все, кто меньше — тараканы, все, кто больше — дылды и великаны. А вот я — нормальная и в самый раз.

Фея хитро улыбнулась, двумя руками подхватывая чайную ложку и пытаясь ее поднять.

— Так как тебя зовут?

— Кристина. А тебя? — розовое создание нравилось с каждой минутой мне все больше. Впрочем, на ее зубки все еще смотрела с опаской.

— Андрей называет меня Моль, но мне почему-то кажется, что это не имя, — фея смешно поморщилась и, расправив розовые блестящие крылышки, взмыла в воздух. — Ой, какая огромная! А я думала, человеческие дети маленькие, а они ничуть не меньше родителей.

Розовое создание присело на край люльки, с интересом наблюдая за пытавшейся выпутаться из пеленок малышкой.

— А она сладкая? — облизнулась крылатая.

— С ума сошла? Я ей еще мед предлагала! А ну брысь! — я испуганно замахала руками, отгоняя фею от Алечки.

Та весело засмеялась и, показав язык, вылетела из кухни.

Вот же ж… Моль! А мне сиди и думай теперь, пошутила она насчет ребенка или действительно может попытаться его съесть? Нужно не спускать с малышки глаз и, как только придёт Финик, уточнить, чем питаются эти самые навки.

Еще неплохо было бы уточнить, чем питаются черти. В ресторане он брал себе пасту с морепродуктами и рыбу, но на завтрак нужно что-нибудь попроще. В итоге решила не слишком заморачиваться и испечь блины. Правда, вместо сахара пришлось использовать мед.

В скором времени на столе образовалась высокая стопка аккуратных круглых блинчиков, а ароматный запах разнесся по всей кухне.

— Как весело тут шкворчит, — мужчина, сонно улыбаясь, плюхнулся за стол. — Ты умеешь варить кофе?

— Немного, — что тут уметь, если у него стоит кофемашина?

Я бы и сама с удовольствием выпила терпкий напиток, но опасалась, что у Алечки снова заболит животик.

В скором времени Финик уже наслаждался восхитительно пахнущим напитком, с аппетитом уплетая блинчики.

— Ты вообще в курсе, сколько стоят услуги кухарки? Да еще и с проживанием. Мне кажется, я должен доплачивать, — съев пятый или шестой по счету блин, Андрей поколебался и все же потянулся за еще одним. — Определенно, должен.

— Ты и так много мне помогаешь, — улыбнулась я, глядя на прожорливость черта, и, не сдержавшись, зевнула.

— Поздно легла?

— Ты, судя по всему, тоже. Зло ночью не дремлет?

— О, да. Самая активная пора для коварных замыслов, — засмеялся Финик.

Стопка блинов, тем временем, уменьшилась аж наполовину. Пришлось садиться за стол быстрее, пока сама не осталась без завтрака.

В скором времени хозяин дома убежал собираться, сказав, что через полчаса уже должен быть на другом конце города. Я же, не торопясь, убирала посуду, когда зазвонил телефон:

— Кристина, доброе утро, не разбудила? — это звонила начальница. — Марина заболела, нужно срочно доделать один заказ, заедешь сегодня?

Я все равно собиралась отвезти на примерку то, что уже успела сделать, так что без вопросов согласилась. Если я собираюсь покупать новое жилье, любая копеечка будет кстати.

Але надоело лежать в люльке, ожидая, пока мама приберёт на кухне, и она закапризничала. Еще в роддоме мне говорили, что нужно давать молоко по первому требованию, и если ребенок плачет, первой реакцией мамы должно быть — накормить. Не знаю, правильно это или нет, но в моем случае пока работало безотказно. Так что, подняв дочурку на руки, пошла наверх и улеглась вместе с ней, пока она ела.

Настроение было хорошее, даже какое-то умиротворенное. Кажется, я давно не чувствовала себя настолько спокойно. После сытных блинов клонило в сон.

***

Когда я в следующий раз открыла глаза, на часах было уже почти двенадцать.

Вот черт! А ведь я обещала заехать на работу!

Быстро одевшись, взяв с собой пакет с недоделанной работой и одев малышку, спустилась в холл.

— Доброе утро, — на небольшом диванчике сидела Ирен. Ноги полувампирша закинула на журнальный столик, а в руках держала книгу, на обложке которой красовалась знакомая по популярному фильму пара. — Ты куда-то собралась?

— Доброе… Да, мне нужно до работы доехать, — пояснила я и, не удержавшись, спросила, — ты читаешь «Сумерки»?

Ирен менее всего, в моем понимании, походила на романтический тип читательниц подросткового фэнтези про любовь. Я бы меньше удивилась, увидев ее с Уголовным Кодексом или какой-нибудь книгой в стиле «Как захватить мир».

— Затянуто, но в целом неплохо. Хотя я больше люблю книги, где все умирают в конце, — не отрываясь от чтения, прокомментировала она. — Не знаешь, тут кто-нибудь умрет?

— Не помню. Я смотрела кино, но уже давно.

Ирен не ответила, видимо, все ее внимание было поглощено тем, что происходило на страницах романа.

Я же сходила в свой огород, выкатила с веранды коляску и, уложив малышку, отправилась с ней на автобусную остановку.

Нужный автобус подошел быстро, и уже через двадцать минут я оказалась в своем старом районе. Первым делом заглянула на работу, отдала то, что сделала вчера, взяла то, что необходимо было сделать вместо заболевшей коллеги. Все это не заняло много времени, но когда я закончила, поняла, что время действительно обеденное. Кто знает, повезёт ли с обратным автобусом? Алечка спала, а вот мне нестерпимо хотелось чего-нибудь съесть.

Пришлось зайти в ближайший магазинчик и купить себе питьевой йогурт.

О том, что сделала это зря, я поняла сразу, как только дошла до кассы.

Женщина в цветастом платье, стоявшая в очереди передо мной, обернулась, брезгливо проверяя, не толкнула ли и не запачкала ли я ее платье коляской, с которой ходила по магазину.

Нарисованные брови изогнулись, рот округлился, а в глазах читалось явное недоумение:

— Кристина?

— Инна Эдуардовна, здравствуйте…

Наткнуться на свекровь оказалось неприятным сюрпризом. И, судя по всему, для матери Вани увидеть меня — тоже. Она поспешно отвернулась, складывая покупки в холщовую сумку, и, не прощаясь, поспешила к выходу. Я с облегчением выдохнула. Сегодня я сама собиралась ей звонить. Но одно дело — разговор по телефону, а другое — прилюдный скандал.

Заплатив за йогурт, я не спеша вышла из магазина. Теперь предстоял обратный путь, малышка скоро могла проголодаться.

— Все еще живешь в своей развалюхе?

Я вздрогнула, услышав истеричный голос свекрови. Все-таки подкараулила. Вдохнув, медленно сосчитала до десяти и только потом повернулась. Может быть, у нее в роду тоже была нечисть? Насколько я помню по рассказам Вани, его мать просто обожала поскандалить.

— Где я живу — вас не касается, Инна Эдуардовна, — спокойно, но твердо ответила я. — Но раз уж вы заговорили о моей развалюхе, то я хотела с вами кое-что обсудить. Вы говорили, что претендуете на часть наследства Вани.

— Что, думаешь уговорить отказаться? — прищурилась женщина, но я видела, как за маской презрительности она то и дело бросает взгляды в сторону коляски.

— Нет, я нашла покупателя, он готов составить предварительный договор и заплатить деньги сразу. Сейчас делают оценку участка. Ваша доля — одна шестая. Если согласитесь подписать договор, то как только получу деньги, переведу вашу часть.

— Хахаля уже нашла? Или был? — скривилась женщина. — Ребенок от него, значит?

Еще один шумный вдох и выдох. Один, два…. Нужно успокоиться и просто принять то, что доказывать что-то этому человеку — бесполезно.

— Аля — Ванина дочка. Но вы можете думать что хотите. Так что давайте обсудим продажу участка и разойдемся.

— А что тут думать? — свекровь будто и не слышала последней фразы. — Можно подумать, какой-то мужик бы стал надрываться ради чужого ребенка. Что, узнал, что ты его девку на государство спихнула, и сразу засуетился?

— Откуда вы?.. — мало того, что она, получается, знала о том, что Алю забирали, так она еще и знает, что возвращала ребенка не я сама?!

— У меня одноклассница в комиссии по делам несовершеннолетних работает. Рассказала мне, с каким мерзким типом ты связалась. Променяла

моего Ванечку на какого-то морального урода. Не удивлюсь, если вместе с этим ублюдком и смерть сыночка моего спланировала…

Она сплюнула прямо мне под ноги, и это стало последней каплей. Финик предлагал помощь? Предлагал. Замечательно, вот пусть сам и договаривается с этой стервой. И я, дура, еще думала, что способна с ней помириться. Да я в ее обществе и минуты не могу выдержать!

— Стой, ты куда? — опешила свекровь, не ожидая, что я вот так запросто могу закончить разговор.

— Я попрошу кого-нибудь отвезти вам копию оценки участка и документы. Почитаете, решите — нужны ли вам деньги.

— Что, правда глаза колет? Стыдно мне в лицо смотреть?

— А вам не стыдно?! — взорвалась я. — Выгнать родную внучку из квартиры, затем накатать жалобу, чтобы ее забрали к чужим людям?! Поливать меня грязью, обвинять черт знает в чем! Неудивительно, что Ваня с вами не общался! От вас все сбежали! Сначала муж, потом сын. А теперь вы сделали все, чтобы и внучка никогда вас не узнала. Вы же всю оставшуюся жизнь проведете в одиночестве, как бы только вам не захлебнуться собственным ядом!

— Ты, значит, самая умная, да? — лицо женщины разгладилось, она гордо вздёрнула нос вверх. Она не выглядела удивленной, когда я сказала о жалобе, да и возражений не последовало. Что ж, следовало ожидать, что это окажется она. — Складно, конечно, вот только ты не учла, что считать я тоже умею.

— Что? Вы о чем вообще?

— Ребенка сорок недель вынашивают. И вот что-то никак не складывается, что ты от сына моего забеременела. Он в то время в командировке был, я как раз вам звонила. Ты сама мне ответила, что на два месяца на север уехал. Вахтой.

Я смутно припомнила, что речь шла о каком-то звонке. Его мама действительно иногда звонила на домашний телефон, так как Ваня редко отвечал на ее звонки по сотовому. Это было, кажется, раза три или четыре за все время, что мы жили вместе.

И тут до меня дошло. Понимание захлестнуло волной, я, не сдержавшись, рассмеялась, и по щекам против воли покатились слезы. Так все из-за этого? Горечь разочарования стала еще сильнее. Пожалуй, мне сейчас было бы легче, если бы мать Вани оказалась просто параноидальной истеричкой, которая не верила никому и ничему, в том числе, и здравому смыслу. Но, оказывается, дело было лишь в том, что срок зачатия, по ее мнению, приходился на те дни, когда Иван уезжал по работе!

— Простите, но вы — дура, — и, развернувшись, я покатила коляску дальше.

Я не собиралась ей ничего объяснять. Пусть думает что хочет. Думает, что я нагуляла ребенка — пожалуйста. После того, как продам участок и отдам ей часть денег, я больше не хочу иметь с этой идиоткой ничего общего.

С автобусом на остановке мне снова повезло, и довольно быстро я приехала в частный сектор, в Тополевый переулок, где и располагались наши с Фиником дома. Вместе со мной из автобуса вышли двое мужчин.

Гуляя с коляской, я заглядывала в чужие огороды, рассматривала дома. Когда-то мы с Ваней ходили здесь и представляли свою будущую жизнь. Я прошла по соседней улице, чтобы сделать крюк. Малышка спала, хотелось дать ей подышать свежим воздухом подольше. Тем более что погода стояла замечательная. На ум пришло, что в роддоме я сообщала свой старый адрес, тот, где сейчас живет свекровь. Должно быть, к ней уже приходили патронажные сестры, но получили от ворот поворот. Может быть, мне стоит самой наведаться в детскую поликлинику? Я слышала, что сейчас очень рано начинают делать всякие обследования.

За такими мыслями я свернула ближе к дому и краем глаза отметила, как мужчины, шедшие позади меня, сделали то же самое. Спину прошиб холодный пот. Эти двое ехали со мной еще в автобусе, зачем-то сделали такой же крюк, как и я, и вот теперь шли следом. Первым порывом было бежать. Но до дома Финика еще не меньше трех сотен метров по не самой ровной дороге, а я — с коляской.

Стараясь не подавать виду, что заметила преследователей, и не делать резких движений, достала из кармана телефон, чтобы этого не было видно сзади. Делая вид, что смотрю на ребенка, с колотящимся сердцем разблокировала экран. Номер Андрея я так и не потрудилась узнать, и единственное, что сейчас пришло в голову — это вбить в поиске его ООО «Выход» и набрать указанный номер.

— Слушаю, — я не поняла, он взял трубку или нет, но голос был мужской.

— Это Кристина. Я в трехстах метрах от твоего дома, и за мной следят двое, — скороговоркой проговорила я.

Звонок отключился. Я в панике обернулась, ускоряя шаг. Мужчины позади меня коротко о чем-то переговаривались и смотрели в мою сторону. Они тоже пошли быстрее. Кто эти люди, и что им надо?

Я ускорилась. В какой-то момент колесо наскочило на камень, коляска резко затормозила, по инерции качнувшись вперед. Казалось, меня вот-вот схватят. Если закричу, кто-нибудь услышит? Выйдет помочь? В голове всплыла

мысль, что кричать надо обязательно «Пожар!», ибо пожар — это единственное, на что среагируют буквально все.

— Что случилось?

Услышав голос рядом с собой, я не выдержала напряжения и закричала:

— Пожар!

От моего крика малышка в коляске начала плакать.

— Что? Какой еще пожар? — Ирен удивленно осмотрелась, а затем смерила меня таким осуждающим взглядом, что самой стало неловко. Только что у виска не покрутила.

— Я… — оглянулась, но сзади уже никого не было. Должно быть, завидев полувампиршу, преследователи сбежали. — За мной следили двое мужчин, когда я стала идти быстрее, то они тоже. Пожалуйста, давай скорее зайдем за ворота!

Ирен нахмурилась и уже более цепким взглядом окинула улицу.

— Все в порядке, тебе, должно быть, показалось, — медленно вынесла вердикт она, — идем.

Только когда дверь за мной захлопнулась, я привалилась к ней спиной и сползла вниз, прижимая к себе Алечку. Меня все еще потряхивало от пережитого страха, я тяжело и часто дышала, а мысли лихорадочно крутились вокруг произошедшего. Что за типы меня преследовали? Судя по тому, что они вылезли из того же автобуса, что и я, следили они за мной давно. Если хотели навредить мне, то почему не сделали этого раньше? Я весь день была одна.

Вряд ли их наняла свекровь, это слишком даже для нее. Остается один вывод — они как-то связаны с Фиником. Возможно, это его враги, собирающие информацию о нем. Или, быть может, это те люди, что устроили взрыв. Если окажется, что Андрей мне наврал, сказав, что уладил все насчет покушения, то и мне, и дочери сейчас грозит нешуточная опасность.

Черт возьми! Идти мне некуда, а оставаться здесь — опасно. И что делать? С другой стороны, теперь, когда злоумышленники знают, что я как-то связана с Фиником, мне везде опасно. Вдруг они задумают навредить мне, просто чтобы проверить, как отреагирует он?

Нельзя было связываться с чертом!