Глава 9

— Встань хотя бы с пола, — Ирен протянула руку, и я приняла ее, вновь поднимаясь на ноги.

— Это были те, кто устроил взрыв? Это они, да? — в моем голосе промелькнули истеричные нотки, и я оборвала сама себя — не стоит поддаваться эмоциям, сейчас нужен трезвый расчет.

— Я никого не видела, успокойся. Здесь ты в безопасности, в любом случае, — Ирен пожала плечами и плюхнулась на диванчик в холле. На нем лежала все та же книга, что и днем, только закладка была уже в самом конце.

— Расскажи мне, что это за люди? Почему они пытались убить Андрея? — сдаваться я не собиралась.

— Его никто не пытался убить. Дело было в другом. И оно тебя не касается.

— Не касается? Ты издеваешься? За мной следили два здоровенных бугая! Они могли сделать со мной что угодно! Я бы не справилась с ними. А ты говоришь, что дело меня не касается?

— Тебе нужно успокоиться. У меня тут где-то пустырник с валерианой был. Хочешь? — она лениво поднялась и пошла в сторону кухни, очевидно, намереваясь налить мне успокоительного.

— Кто такой Мозголом? — в памяти всплыло странное имя, которое я слышала от бандитов, когда прятала Финика у себя в доме.

— Где ты это слышала? — резко остановилась Ирен и тут же повернулась, крутанувшись на каблуках.

— Я знаю, что это он пытался убить Финика. Может быть, теперь за мной следят его же люди.

Ирен пожала губы. Мне кажется, или ей и правда не нравятся мои вопросы? Что поделать, от ее ответов зависит безопасность меня и моей дочери. Я должна знать, что и кто мне угрожает!

— Знаешь, пожалуй, пустырник ты и сама себе нальешь, — она демонстративно вернулась на диван и, раскрыв книгу, уткнулась в нее. — Все вопросы к Андрею Андреевичу. Избавь меня от этих разборок.

— Значит, я права, — я вздохнула, все-таки взяв себя в руки.

— И в чем же? — спросила Ирен, хотя я думала, она со мной вообще больше не заговорит, сделав вид, что я не существую.

— В том, что бесплатный сыр только в мышеловке.

Поднявшись на второй этаж, я на всякий случай проверила — дверь комнаты закрывалась изнутри. Замечательно, пусть это и хлипкая защита, но все же мне будет чуть спокойнее. Выглянула в окно — деревьев рядом не было, по крайней мере, забраться с улицы не выйдет. Хотя я не учитываю, с кем имею дело. Что если вампиры, как в мифах, умеют обращаться в летучих мышей? Или, как навка, имеют крылья? Здесь же еще и зомби водятся. Вот уж кого точно следует опасаться.

Переодев и покормив малышку, спустилась с ней в кухню и, задернув поплотнее шторы, принялась готовить жаркое. Можно было бы воспользоваться тем, что Ирен рядом, и спросить у нее, что любит Финик, но я была разозлена, чтобы снова с ней разговаривать. Найдя в специях сушеный чеснок, недолго думая, мстительно бросила аж две столовых ложки. Не знала, будет ли она есть, но надеялась, запах ей не понравится.

Водрузив закрытый фольгой противень в духовку, прибрала за собой. По-хорошему надо бы обойти весь дом и хотя бы вытереть пыль. Я же обещала быть не только за кухарку, но и за уборщицу.

На первом этаже было более-менее чисто. На втором пол не помешало бы помыть, да и на полках и подоконниках оказался приличный слой пыли. Кажется, если у черта когда-либо и была домработница, то она явно убиралась здесь последний раз еще до того, как на Финика было совершено покушение. Впрочем, это легко объяснялось тем, что второй этаж почти не использовался. Да и на третьем во всех комнатах царила такая же пустота. За исключением кабинета владельца дома — в нем было безупречно чисто. Ни одной пылинки. И пол, и даже боковины выключателей, про которые всегда все забывают, — оказались идеально чистыми.

— Что ты тут делаешь? — Финик подкрался незаметно.

Из-за нервозности и волнения все буквально падало из рук, а сейчас я вообще чуть ребенка не выронила от испуга. Какого черта он творит?

— Нельзя же так подкрадываться! — осуждающе воскликнула я.

— У тебя просто слишком живое воображение. Ты всего пугаешься, — невинно заметил Андрей.

— О, так, значит, дело в том, что у меня просто очень хорошее воображение? А не в том, что Мозголом послал двух громил за мной проследить? — я надеялась, что подобное заявление заставит его выдать мне хоть какую-то информацию, но Финик лишь тяжело вздохнул.

Я не сомневалась в том, что Ирен уже все ему рассказала, и в его словах явственно слышался намек на произошедшее.

— Начнем сначала, — вымученно улыбнулся черт. — Что ты тут делаешь?

— Пытаюсь отвлечься от мыслей о том, что за мной кто-то охотится. Получается скверно, — судя по его лицу, он не понял, поэтому пришлось все же ответить прямо. — Я обещала тебе убираться в доме. Смотрю, где это требуется, а где нет. К столу я даже близко не подходила, если тебя это беспокоит. Теперь уже можем перейти ко второй части вопросов? Какого, извини, черта произошло? За мной следили!

— Это не то, о чем ты могла подумать. И насчет уборки — не слишком усердствуй, это ни к чему. Внизу аппетитно пахло, покормишь меня? — одним махом сменил тему Финик.

Я хотела было возмутиться по этому поводу, но мужчина подошел ближе, чуть приобнял за плечи и, заглянув в глаза, спросил:

— Ты ведь мне доверяешь?

Хотелось ответить «конечно же нет», но в тот самый момент, когда это уже было готово сорваться с языка, словно что-то кольнуло внутри. Я ведь обещала не говорить ему «нет». В итоге еле слышно прошептала:

— Понятия не имею.

— Это уже кое-что, — усмехнулся он и, скользнув с плеча рукой к талии, подтолкнул меня к двери. — Все важные разговоры совершаются на сытый желудок. Знаешь, как в сказке, ты сначала накорми, напои, в баньке попарь…

Его шутливый тон и расслабленность неожиданно передались и мне. Рядом с ним я действительно почувствовала себя в безопасности, словно ничего страшного не было и не будет. Может быть, мне действительно показалось? У страха глаза велики. Напридумывала сама себе слежку, а людям просто нужно было в одну со мной сторону.

И вообще, со мной рядом самый настоящий черт, кого мне еще бояться?

— Это значит, я Баба Яга, а ты добрый молодец? — на самом деле, сказанное меня нисколько не задело, но сравнение было забавным.

— Ну ведь это меня надо накормить-напоить. Или, по-твоему, на доброго я не слишком тяну?

За такой несерьезной беседой мы спустились вниз, и я устроила задремавшую малышку в люльке в кухне, положила себе и Финику ужин, достала приборы.

— Может быть, стоит позвать Ирен? — предложила, уже и забыв о том, что специально положила тройную порцию чеснока в блюдо.

В проеме кухонной двери тут же показалась темноволосая красавица.

— Не надо никуда меня звать, я уже ухожу.

— Куда? — Финик посмотрел на нее так, словно полувампирша отрастила, по меньшей мере, еще две головы.

— Андрей Андреевич, вы что, забыли? — она уперла руки в бока, а на лице отразился укор вселенских масштабов. — Я же предупреждала две недели назад и еще неделю назад напоминала, когда покупали билеты!

— А какое сегодня число?

— Двадцать шестое, — подсказала я.

— Вот… блин, — выдал Финик, постукивая пальцем по столу. — Неделю назад обстоятельства были совсем другими. Ты должна перенести поездку, Ирен.

— Нет, нет, нет, не смотрите на меня так. Это же День Рождения моей мамы! И меня не будет всего два дня. Уверена, вы даже не заметите.

— Загипнотизируешь потом мать, она будет думать, что ты приезжала. Или что у нее День Рождения в другом месяце. Ирен, ты не можешь сейчас уехать.

— Могу. Выходные же, будете охранять ее сами. Я приеду в понедельник утром. Андрей Андреевич, вы же обещали!

Финик в очередной раз за вечер издал полный скорби тяжелый вздох.

— Только попробуй задержаться. В понедельник до семи утра чтобы была здесь.

— Спасибо, Андрей Андреевич! Конечно, буду. И до свидания. Меня уже такси ждет. Кристина, приятных выходных, — и, блеснув идеальной улыбкой, Ирен скрылась за дверью.

— Охранять ее? — тихонько переспросила я. — Это ведь не обо мне шла речь? Или обо мне?

Я ужаснулась собственным мыслям. Покушение, теперь слежка, Ирен считает, что меня надо охранять. Спокойствие вновь дало трещину, но я поспешно решила затолкать ростки волнения куда подальше. Сначала следует дождаться ответов на вопросы, а затем уже паниковать.

— А то, что я предложил загипнотизировать мать Ирен, тебя не задело? — подозрительно спросил Финик. — Как думаешь, я слишком перегнул палку?

— Да, это было… чересчур цинично, — признала я, ненадолго задумавшись.

— Думаешь, она обидится?

— Я… — вот ведь, черт! Как ловко перевел тему! — Не знаю.

— На самом деле, Ирен не осталась бы, даже если бы я или кто-то другой лежал перед ней и истекал кровью. Она очень близка с матерью. Та ее вырастила в одиночку.

— Ты говорил, что она полувампир… Кто из ее родителей был нечистью? — против воли я включилась в этот разговор.

Финик с аппетитом принялся за жаркое, периодически забавно взмахивая вилкой, словно расставляя акценты в словах.

— Отец у нее был вампиром, а мать — человеком. Насколько я знаю, он сбежал почти сразу после зачатия. Возможно, даже не знал о том, что у него будет ребенок. Ирен росла среди людей, но унаследовала от отца очень многое, в том числе, и аллергию, которую нечисть вызывает у простых смертных. Так что можешь представить, каково ей было, когда она была маленькой.

— А как вы с ней познакомились? Давно она на вас работает?

— Пять лет. Ирен сама меня нашла. Обратилась ко мне в фирму, когда ее мать была больна. Я нашел деньги на обследование, нужных врачей, устроил операцию, и ее быстро поставили на ноги.

— Врачей?

Ну ничего себе! А я-то думала, что раз имею дело с фантастическим существом, то и лечат они тоже фантастическими способами. Или дело в том, что на людях какая-нибудь «пыльца фей» не работает?

— А что тебя так удивляет?

— Я думала, что раз черти реальны, то и какие-нибудь напитки из живой воды тоже, что-нибудь волшебное и универсальное от всех болезней. Молодильные яблочки, например?

Мужчина засмеялся.

— Даже в сказках такие вещи очень редки. А в реальности проще прибегнуть к традиционной медицине… Ну а ты? — обольстительно улыбнулся Андрей. — Расскажешь мне историю своего детства?

— Откровенность за откровенность? — хмыкнула я. — Вот только ты-то мне рассказал чужую историю. Так что не считается.

— В моем детстве не было ничего трагичного и душещипательного, — пожал плечами Финик, а я хмыкнула про себя. Ну да, то-то он весь седой от головы до хвоста, — мама чертовка, папа черт, старший брат и младшая сестра тоже. У меня с ними прекрасные отношения, хоть и видимся довольно редко. А у тебя есть родственники?

Родственники? Вопрос заставил меня погрустнеть.

— Мама и сводные брат с сестрой, но мы не общаемся. Не хочу говорить на эту тему, — я поспешно встала, собирая со стола пустую посуду, и, чуть кашлянув, добавила севшим голосом. — Может, чаю? Я решила, что раз у тебя такая разнообразная коллекция, грех все не попробовать, пока я здесь.

— Подожди-подожди… Я не узнавал специально, но мне почему-то всегда казалось, что у тебя никого нет. Даже если вы не общаетесь…

— Хочешь знать, почему не обратилась к ним за помощью? — глупо было ожидать, что после слов «я не хочу говорить об этом», Финик не начнет расспрашивать.

— Да.

— Потому что они бы мне не помогли.

Плохие воспоминания об одном из самых сложных периодов в моей жизни изрядно испортили и без того шаткое настроение. Вопросы о матери для меня всегда были слишком болезненны, даже сейчас, когда прошло столько времени с последней встречи.

Одна из тарелок выскользнула из моих рук, упала на выложенный плиткой пол и разбилась вдребезги. Алечка проснулась от громкого шума и заплакала, я бросилась к ней, наступив на один из осколков.

— Черт! — ругнулась, почувствовав боль и увидев кровь.

Финик вскочил со своего места, помогая мне удержать равновесие, а затем и вовсе подхватил меня на руки.

— Алечка… — я посмотрела на дочь, но она уже успокаивалась.

Показавшийся хвост легко покачивал люльку, убаюкивая ребенка.

— Как же удобно быть чертом, — озвучила я первую пришедшую на ум мысль.

И только после этого поняла, что Финик беззастенчиво прижимает меня к себе. Одна его ладонь касалась груди, вторая ягодиц. Я чувствовала его дыхание, щекочущее мою шею, тепло его тела, как сжимались его пальцы. Он словно хотел ими сильнее впиться, но сдерживался.

А я вместо того, чтобы возмутиться или хотя бы попросить отпустить меня, представила, как мужчина резким движением руки сметает со стола остатки ужина, усаживает меня на ровную поверхность, оказывается так близко, как только возможно, его глаза смотрят прямо в мои, и губы…

Я коротко выдохнула, сбрасывая наваждение. Что за чертовщина?! Не может быть, чтобы я допустила хотя бы мысль о том, чтобы…

— Отпусти меня! — пискнула, протискивая между собой и Фиником руки.

— У тебя вся нога в крови, не дергайся, — сердито нахмурился мужчина, обернувшись к люльке с малышкой. — Вроде снова уснула. Я отнесу тебя в кабинет, у меня там аптечка.

Его хвост подцепил полотенце, и он протянул его мне.

— Оберни пока вокруг стопы потуже.

Потянулась к ноге, прижимая рану, что, сидя на чужих руках, было делать не слишком удобно. На полу, тем временем, успела образоваться небольшая лужица крови.

— А если Аля снова проснется…

Андрей подошел к кухонному гарнитуру и тихонько позвал:

— Эй, Моль, вылезай, я знаю, что ты опять сахар жрешь.

Дверца шкафчика приоткрылась, и оттуда показалась голова навки:

— Ты же сам мне его принес, — она переводила подозрительный взгляд с Финика на меня и обратно.

— Как принес, так могу и унести. Присмотри за малышкой, если заплачет — прилетишь в мой кабинет и доложишь.

— Я не оставлю с ней ребенка, она ее съесть хотела! — запротестовала я, вспомнив плотоядный взгляд феечки.

— Моль у нас жрет только сахар, она почти безобидная. Правда, Моль? — усмехнулся мужчина.

— Я само очарование, — улыбнулась навка, растягивая рот и выставляя на обозрение свои чересчур острые зубы.

— Что-то она мне доверия не внушает, — оставлять малышку с розовым недоразумением категорически не хотелось.

— Она ничего плохого ей не сделает. Для нелюдей дети — это священно. Она физически не сможет ей навредить, даже если захочет.

— Физически? — удивилась я. Это представлялось мне чем-то из области еще более фантастичной, чем та, где существовали крылатые феи. — В смысле, ей плохо станет?

— Не совсем. Просто поверь, я тоже не смогу навредить Алевтине, даже если сильно этого захочу. Так что не переживай. Просто дай мне помочь тебе не истечь кровью.

— Звучит так романтично, — пропищала фея, выуживая откуда-то из недр шкафа округлый кусочек коричневого сахара и весело поглощая его. Очевидно, Финик действительно принес ей новое угощение.

— Если она умрет, — обратилась к Финику розовая, — то я обязательно сочиню про это грустную песню и буду будить ею тебя по утрам.

На попытку сострить никто уже не обратил внимания, прежде чем Андрей вынес меня из кухни, я лишь успела попросить вдогонку:

— Если что — сразу зови.

Полотенце уже пропиталось кровью, ногу жгло и щипало, возможно, рана действительно была глубокой.

Когда мы оказались в кабинете, мужчина усадил меня на диван, а сам бросился к столу, выуживая небольшой чемоданчик.

— Я немного диван запачкала, — смущенно призналась, заметив, как капля крови попала на обивку.

— Не переживай, дай посмотреть… — Финик убрал полотенце, придирчиво осматривая рану. — Так, нужно поднять ногу вверх, подержи несколько минут. Ничего страшного, сейчас я обработаю.

В платье задирать ногу было не слишком удобно. Но все же подчинилась, придерживая подьюбник на бедрах.

— Рана на пятке, так что опасности нет, — пояснил мужчина, промокая мою ногу ватным тампоном, смоченным в чем-то. Рану тут же зажгло, я сморщилась, выдыхая сквозь зубы ругательство. Терпеть боль я никогда не умела. — Сейчас заклею, и все будет хорошо. Кровь уже остановилась. Полежишь так еще минут десять, и все будет отлично.

— Спасибо.

Все-таки как же меня угораздило?! Последние события сделали меня совершенно рассеянной. Финик присел на краешек дивана, все еще касаясь рукой моей пятки. Его пальцы были прохладными и чуть щекотали кожу.

— Единственное, какое-то время будет больно наступать, постарайся ходить на носочках, — голос мужчины показался мне осипшим.

Мне показалось, вновь видела в его глазах желтые кошачьи всполохи, и завороженно рассматривала их, на мгновение отрешившись от реальности. Рука Андрея скользнула по голени ниже, он невесомо провел пальцами до бедра, наклонился. Я, загипнотизированная его нечеловеческим взглядом, не сразу среагировала, выставила ладони, не давая нам обоим совершить ошибку.

— Это будет неправильно, — шепотом возразила, неуверенная в твердости собственного голоса.

— Не все ли равно? — он свел брови, а на лице его на миг отразилась надежда. — Правильно или нет, судить только нам двоим.

— Андрей, я не уверена…

— Зато я уверен.8cb2e2

С этими словами он прижался к моим губам в сокрушительном поцелуе. Напор был неудержимым, жарким, от него закружилась голова, и захватило дух. Пальцы мужчины скользили по легкой ткани платья, но я чувствовала себя обнаженной под этим порывом страсти.

Пересиливая себя, оторвалась от повелительных губ и со всей возможной твердостью, на какую только была способна, прошептала:

— Не надо.

Финик отстранился, тяжело дыша. И сразу стало безумно холодно. Я обхватила себя руками, выпрямляясь на диване, принимая более приличную позу. Все правильно. Какие могут быть романы в моем положении? У меня дочь на руках, а иметь любовные отношения с тем, от кого мы зависим финансово — не лучшее решение.

Но отчего же тогда вдруг стало так тоскливо и серо?

— Прости, я не должен был… — Финик быстро взял себя в руки. — Сделаем вид, что этого не было?

— Да, конечно, — я сдавленно улыбнулась, совершенно четко понимая, что мне не хочется забывать об этом кратком мгновении безумия.

Но я должна это сделать, ради Вани, предательницей памяти которого я себя чувствовала, ради Али, ради нашего с дочерью будущего.

— Давай помогу спуститься в твою комнату, а потом принесу Алевтину? — он протянул руку, предлагая опереться на нее. — Нам всем не помешает хорошо отдохнуть.

Как и говорил Финик, идти пришлось на носочках.

— Там внизу остались осколки… — вспомнила я.

— Я сам уберу, — поспешно ответил Андрей, спускаясь за Алей.

Я осталась на какое-то время одна. Какой странный вечер… Свекровь, мужчины, шедшие за мной, история Ирен, а теперь еще и поцелуй…

Прокрутив в памяти события дня, я вдруг поняла, что Финик все это время мастерски менял темы неудобных ему вопросов. А не был ли и поцелуй попыткой окончательно сбить меня с толку и заставить думать совсем не о слежке и не о Мозголоме с подручными, а о возможных взаимоотношениях?

К тому моменту, когда Андрей вернулся, я уже почти уверилась в этом. Ведь действительно, все, что он делал сегодня — усыплял мою бдительность и отводил мысли от произошедшего на улице. А я должна выяснить, что происходит. От этого напрямую зависит моя и моего ребенка безопасность!

— Все-таки дети довольно милые, когда спят, — произнес Андрей, закатывая люльку в комнату. — Тебе тоже не помешает поспать, малышка может проснуться в любой момент. Завтра мне должны завести черновой вариант договора, так что ты нужна отдохнувшей. Спокойной ночи, Кристина.

— Подожди… — я преградила ему путь. — Мы так и не обсудили тему сегодняшней слежки.

— Что? — вполне натурально изумился черт. — Я думал, ты уже поняла, что тебе показалось.

— Но мне не показалось. Андрей, не делай из меня дуру.

Финик поморщился:

— Как вульгарно. Но я серьезно считаю, что тебе не о чем беспокоиться. Я ведь уже сказал, что нечисть не способна навредить ребенку…

— Но ведь речь не только об Але. Следили за мной! Прошли крюк от остановки, через соседнюю улицу, в сторону твоего дома.

— Ирен никого не видела, — убежденно гнул свое мужчина. — Тебе просто показалось.

— Покушение на тебя мне тоже показалось? — я скрестила руки на груди, не желая сдаваться.

— Кристина… Ты путаешь мухи с котлетами. В этом доме вам ничего не грозит.

— Но я не могу все время оставаться в этом доме. Рано или поздно мне нужно будет переезжать, и где гарантия, что твои враги не захотят добраться до тебя через нас с ребенком?

— Так может быть, и не стоит переезжать? — он чуть сжал мое плечо, окончательно сбивая с толку. Я опешила, не зная, что и сказать. Финик воспользовался заминкой и, шагнув ко мне, прошептал:

— Еще раз спокойной ночи, Кристина.

Он, чуть усмехнувшись, протиснулся в дверь мимо меня.