Глава 12. Прогресс

— Я хочу, чтобы вы показали мне свои комнаты.

Оххх, нужно видеть выражение их лиц, когда я произношу это. А я-то думала, что только для девчонок это может стать проблемой…

— Наши… комнаты? — переспрашивает Ян, почему-то прикрывая рукой грудь.

Боже, он же не носит лифчики втайне ото всех? Мало ли какой у кого фетиш — за закрытыми дверьми собственной спальни всякое может происходить…

— Да. И рассказали о своих увлечениях. Что нравится, почему стали заниматься преступной деятельностью, — пожав плечами, легко перечисляю, — в общем, краткая история жизни. Я хочу знать, с кем делю жилплощадь.

— Мне казалось, «шмон» остался в далёких девяностых, — приподняв бровь, произносит Давид.

— А вы, кажется, сегодня совсем не спали, — замечаю его состояние.

Чтобы у Давида, да синяки под глазами были?.. Это что-то из разряда фантастики.

— Как и вы, — спокойно отбивает мужчина.

— Не буду спорить. Ночка выдалась не простая, — отвечаю ровно, — итак, кто первый?

— Я! — даже как-то радостно (Марк?! Радостно?!?!?) произносит Марк и кивает в сторону коридора, — Мне нужно освободиться раньше всех, так что начнём с меня.

— Хорошо, — соглашаюсь спокойно и иду за мужчиной в ту часть пентхауса, куда ещё не ходила ни разу…

Исайю игнорирую, проходя мимо. Не могу я пока на него смотреть. Сложно. Жалко. Неспокойно… нет, лучше не смотреть совсем.

— Ого, а квартира-то действительно большая, — протягиваю, осматриваясь по сторонам, — и у вас целое крыло!

— Странно, что ты до этого не замечала, — фыркает Марк, открывая дверь спальни, — у нас весь этаж огромной высотки — даже с улицы можно понять, какая площадь у пентхауса.

— Хорошая спальня, — привычно игнорируя шпильку, замечаю; оглядываю всё вокруг, — а ты у нас — чистюля!

— А ты пугаешь своим настроем, — серьёзно отвечает Марк, — что с тобой? Успела бахнуть пару стопок перед встречей — для храбрости?

— Как ты со мной разговариваешь?! — притворно изумляюсь.

— Как брат с младшей сестрой, желающей посмотреть на мою коллекцию трансформеров, — спокойно отбивает Марк.

— У тебя была младшая сестра? — тут же интересуюсь.

— Ты — моя младшая сестра. Бестолковая и слишком любопытная. Но мне нравится. Лучше так, чем — запуганная и слабая.

— Ого… — протягиваю, внимательно глядя на него, — а ты честный.

— А ты… — Марк не заканчивает и плотно закрывает глаза, когда я не успеваю поймать падающую статуэтку.

— Ой… — смотрю на беспорядок в идеальной комнате, созданный мной; поднимаю раскаявшийся взгляд на блондина, — я подмету…

— Лучше просто ничего не трогай, — подняв руки вверх, медленно и с расстановкой просит Марк.

— Кстати, наши занятия продолжатся?.. Или ты больше не будешь заниматься со мной? — спрашиваю, чтобы перевести тему.

— Конечно буду. Пока ты такая бестолковая… — сквозь зубы ругается Марк, но делает это абсолютно беззлобно, хоть и в своей привычной "холодной" манере.

— Так… ты покажешь мне свою аппаратуру? — протягиваю, сложив руки за спиной.

— Аппаратуру? — подняв бровь, переспрашивает Марк.

— Ну… все эти свои хакерские прибамбасы… — покрутив кистью, поясняю.

— Хакерские прибамбасы… — протягивает Марк, широко раскрыв глаза, подняв брови и выдохнув с этакой «чего она сейчас лепит своим языком?» интонацией.

— Ты понял меня, — шепотом оправдываюсь.

— А ты действительно опрокинула в себя пару стопок…

— Нет, просто я очень волнуюсь. Прям до дрожи в коленях. А когда я так взволнована, я становлюсь немного наглой: показная самоуверенность или что-то вроде того. Плюс я не спала всю ночь. Не бери в голову, — совершенно серьёзно произношу.

— До твоего признания выглядело даже круто, — покачав головой, замечает Марк, после чего нажимает на стену. Стена начинает медленно проваливаться внутрь, а у меня открывается рот, — ну, давай взглянем на мои «прибамбасы».

— Боже, у тебя здесь настоящая тайная комната! — изумленно протягиваю, прикрывая рот ладонью.

— Теперь — не такая уж и тайная, — сухо протягивает Марк в ответ и входит внутрь.

— Когда тебе начали нравиться компьютеры?.. — с легким волнением осматриваю всю технику, собранную в помещении.

Я в настоящем хакерском логове! Кто-нибудь когда-нибудь вообще мог предположить нечто подобное?..

— Они мне нравились всегда. Думаю, это одна из причин, по которым Георгий Валентинович выбрал меня, — спокойно отвечает Марк.

— Он нанял для тебя учителя? Или как это происходит? — с любопытством уточняю.

— Позволь хоть эту информацию оставить при себе? — сухо просит Марк, убрав руки в карманы, — У меня и так ощущение, что ты в моём грязном белье роешься. Хочется пойти помыться.

— Какие мы неженки, — с легким удивлением протягиваю, — это такая большая тайна?

— Лучше тебе не знать всего, — честно отвечает Марк, — пока ты не решила стать настоящим хакером — не нужно засорять свою голову информацией, способной тебе навредить.

— Всё так серьёзно? — спрашиваю, взглянув ему в глаза.

— Нет, всё ещё серьёзнее, — произносит блондин, глядя на меня в ответ своими холодными глазами.

И только в этот момент я понимаю, где нахожусь и с кем разговариваю…

— От этого никуда не деться, да? — опускаю голову; жду честного ответа.

— Нам — точно не деться. А ты можешь продолжать жить так, как жила, — звучит тот самый ответ.

— Вам это нравится? — спрашиваю сосредоточенно.

— Тебе нравится дышать?

— Что? — резко поднимаю на него взгляд, — Это скорее необходимость. Я живу, потому что дышу.

— Ты ответила на свой вопрос, — сухо улыбнувшись, отвечает Марк и словно вырастает в моих глазах; по крайней мере, я начинаю чувствовать, что он смотрит на меня сверху вниз… странное ощущение, — наша специализация — это не «часть» нас. Это мы сами. Не больше, не меньше. Ты не сможешь отделить нас от нас самих.

— И Исайю… тоже не смогу? — глядя себе под ноги, уточняю.

— Ты можешь запретить ему убивать. Но от этого он не перестанет быть убийцей. Ты же это понимаешь? — внимательно глядя на меня, спрашивает Марк.

Поднимаю на него взгляд.

— Спасибо тебе, что впустил меня, — произношу через несколько секунд тишины.

— Пожалуйста, — совершенно серьёзно отвечает блондин, кивнув головой, — обращайся, если что-то потребуется.

Вот они — те самые слова…

Те самые слова, с ответом на которые я так и не определилась.

Потому — киваю и выхожу из тайной комнаты, а затем — и из спальни. Не спеша, пересекаю коридор и возвращаюсь в гостиную.

— Кто следующий? — спрашиваю, встречая взгляды трёх мужчин.

— Думаю, тебе понравится в моей комнате, — с улыбкой замечает Ян.

— Надеюсь, ты успел там прибраться… — улыбаюсь в ответ одними губами, вспомнив его реакцию на моё предложение; после чего следую за своим личным тренером, вновь игнорируя взгляд Исайи.

Мне стыдно.

Стыдно, что я не могу смотреть на него.

И плохо от того, что я, возможно, ничем не смогу помочь ему…

— Взбодрись, Анна Андреевна, — усмехнувшись, произносит Ян, замечая моё состояние, — всё не так плохо, как тебе кажется.

— С чего ты взял, что мне… — замолкаю, изумленно глядя на его комнату, — Ты серьёзно?!

— Я же прибрался, — мужчина недоверчиво осматривает своё жилище ещё раз, словно недоумевая — с чего вдруг такие реакции?..

— А можно вопрос? — спрашиваю, глядя на всё это, — Что именно ты прибрал? Спрятал в комоде аллигатора из канализации? Или убрал паутину со стен?

Его комната была похожа на свалку — в прямом смысле слова!

— Я убрал упаковки из-под чипсов и пустые банки выкинул, — почесав свою светлую голову, отзывается детина.

— Ты ешь чипсы? Учитывая наличие повара на кухне? — смотрю на него, приподняв одну бровь.

— Ну, да…

— Так, ладно, без комментариев… — прохожу внутрь этого беспорядка, но потом, всё-таки, не выдерживаю и поворачиваюсь к нему вновь, — ты ешь чипсы, пропагандируя здоровое питание?

— Одно другому не мешает, — жмёт плечами Ян, — по крайней мере, мне, — он задирает кофту и гладит свой железобетонный пресс, — не мешает.

— Это такой намек на то, что лично мне чипсы не светят даже в ближайшем будущем? — уточняю на всякий случай.

— Ты же их не ешь, — замечает Ян.

— Проехали, — отмахиваюсь, прохожу по спальне, ногой отодвигая журналы на полу, качаю головой, глядя на сваленную на кресло одежду, — ты хоть домработницу сюда пускай, что ли…

— Она и так бывает здесь три раза в неделю, — откровенно «не видит проблемы» молодой человек.

Как дитё малое, честное слово…

Оглядываюсь по сторонам и обращаю внимание на огромное количество книг — буквально везде. На полках, на столе, на кресле, на полу…

— Ты много читаешь, — протягиваю.

— Мне нравится, — звучит простой ответ.

Сопоставляю в голове наличие (в данный момент отсутствующих) упаковок из-под снеков и любовь Яна к чтению, и делаю вывод, что у моего личного тренера не так много свободного времени. Учитывая его специализацию, теперь я могу понять, почему в комнате такой кавардак.

Скорее всего, на правильное питание Ян тоже не находит времени, успевая перебиваться чем попало. И, в отличие от Марка, не утруждает себя уборкой в комнате — по той же причине.

— Кстати, где у тебя тайная комната? — разворачиваюсь к нему и заглядываю в глаза.

— Тайная комната? — переспрашивает Ян.

— Ну, у Марка есть его хакерская каморка. У тебя должна быть такая же.

— Марк показал тебе… — удивленно протягивает Ян, а затем идёт к стене и нажимает на неё ладонью.

Из той неспешно выезжает большой ящик с кодовым замком.

— О… у тебя только сейф спрятан в стене, — удивляюсь, — вот, как вы не боитесь обыска в доме? Я понимаю, у вас супер конспирация и всё такое, но если вдруг что произойдёт…

— То никто не сможет найти ни мой сейф, ни комнату Марка, — спокойно отвечает Ян.

— Почему? — уточняю не без любопытства.

— Они открываются по отпечаткам пальца; сенсор встроен в стену так, что обнаружить его можно только при помощи специальной аппаратуры. А если кто-то всё же обнаружит его и попытается проломить стены — всё содержимое самоуничтожится.

Смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Серьёзно? — спрашиваю не менее серьёзно.

— Да, — спокойно кивает Ян.

— Ясно…

— Ты ведь не пила сегодня? — неожиданно уточняет молодой человек.

— Я не спала всю ночь, и я на нервах, — повторяю своё оправдание сухим голосом.

Почему всем кажется настолько удивительным моё желание поближе познакомиться со своими соседями по пентхаусу?

— Ты решила остаться, — так же неожиданно замечает Ян.

— У меня нет другого выхода. Не могу же я бросить всё и уехать в другой город: это было бы очень безответственно с моей стороны, — отвечаю, разглядывая содержимое ящика.

Крюки, какие-то странные приборы, какая-то странная ткань… ой, не ткань — кажется, это одежда такая…

— Ты слишком спокойно восприняла правду о нас, — произносит Ян, следя за выражением моего лица.

— Не спокойно, — качнув головой, отвечаю, — просто я не хочу, чтобы вы думали, что я — запуганная неудачница. Поэтому держу себя в руках.

— Ты боишься нас?

— Нет, — вновь качнув головой, уверенно отвечаю.

— Почему? — спокойно уточняет Ян.

— Потому что, если бы вы хотели моей смерти, меня бы не стало до того, как я узнала о наследстве, — поворачиваю голову к нему, — стоит ли напоминать, что о самом наследстве мне сообщил Давид лично?..

— Всё верно, — добродушно улыбнувшись, кивает Ян, — мы — твои сторонники. Но никак не враги.

— Удивительно, — откладываю неизвестный мне прибор такого же неизвестного назначения обратно в сейф и полностью разворачиваюсь к молодому человеку, — Давид формулирует это иначе. Он говорит, что вы — мои помощники. Или что вы — наставники. А ты называешь вас моими сторонниками.

— Мы по-разному относимся к своим… функциям, — подобрав слово, отвечает Ян.

— Это для чего? — поднимаю что-то наподобие металлического когтя на крюке и показываю ему.

Ян молча забирает вещицу и кладет обратно в ящик.

— Если тебя пугает всё это… — произносит, глядя на его содержимое.

— Не пугает, — резко отвечаю.

Затем поджимаю губы и отвожу взгляд.

— Просто я не очень хочу, чтобы вы делали что-то против своей воли. Если вам не нравится это, то…

— Нам всё нравится, — перебивает меня Ян, но делает это намного спокойнее, чем я — пару секунд назад.

— Ты сейчас честен со мной? — смотрю ему в глаза.

— Мы можем стать друзьями, Анна. Можем стать соратниками. А можем стать семьёй. Последний вариант мне совершенно точно нравится, — произносит Ян, отвечая мне прямым и честным взглядом, — мы живём в этом пентхаусе не потому, что нам некуда больше идти. А потому что мы все в своё время были объединены твоим дедушкой. Мы были озлобленными одиночками с набором не полезных для общества умений, а он сделал из нас уверенных в себе мастеров своего дела. Каждый из нас был сам по себе, а теперь нас четверо, и мы смело можем положиться друг на друга. Не пытайся изменить нас. Найди в себе силы принять нас. И, поверь, от этого союза всем будет только лучше.

— Я не хочу, чтобы Исайя убивал.

Ну, вот, вырвалось… а я так старалась держать язык за зубами.

Однако, бессонная ночь даёт о себе знать.

— Значит, он не будет этого делать, — спокойно отвечает Ян, — Будет защищать твою спину, не забирая чужих жизней. Он — не маньяк, Анна. Он просто делал то, что ему говорили. Потому что он не умеет иначе показывать свои чувства.

Поджимаю губы, стараясь не дышать; почему-то глаза начинает пощипывать — но я беру себя в руки.

«Не умеет иначе показывать свои чувства»

Боже…

Закрываю глаза и несколько секунд просто сижу.

— Всё не так страшно, Анна Андреевна, — легонько пихнув меня локтем в бок, повторяет Ян с улыбкой на губах.

— Мне сложно понять своего деда, — признаюсь, не глядя на него.

— Не хочешь понимать — не надо. Сформулируй своё собственное отношение к происходящему и сделай вывод — как стоит распорядиться его завещанием.

— Я его уже приняла, — напоминаю, отводя взгляд.

— От этого тебя не сковало цепями.

Поворачиваю голову и внимательно смотрю на Яна.

То, о чём он говорит… мне же показалось?..

Когда пауза затягивается, я решаю сменить тему:

— Итак, ты любишь залезать в чужие дома…

— Не только в дома. В офисы, квартиры, банковские хранилища… — начинает перечислять Ян.

— Хорошо, я поняла: тебе это нравится, — останавливаю его, подняв руки, — почему?

— Потому что я могу это сделать? — подняв бровь, с хитрой улыбкой спрашивает у меня Ян в ответ.

— Тебе нравится нарушать закон? — сама не понимаю, как меня понесло в эту сторону…

— Я вообще не считаю закон чем-то авторитетным для себя. Ты знаешь, как расшифровывается это слово?

— Как? — с любопытством спрашиваю.

— А ты разбери на корень и приставку. «За» и «Кон». То есть что-то, что находится «За коном». А не втрутри. «Кон» — это правило, свод, круг вращения…

— Да, я знаю, что такое «кон», — киваю, обдумывая сказанное, — так к чему ты ведёшь?

— К тому, что эти «законы» придумывали вовсе не "чистые на руку" люди. И именно поэтому эти самые «законы» и работают в основном только на тех самых "не чистых на руку" людей. В нашем обществе никогда не будет существовать стопроцентной справедливости — так сложилось исторически. А по сему… — Ян разводит руками, — не вижу причин следовать этим правилам.

— У тебя слишком много ветра в голове, — замечаю, внимательно разглядывая его лицо.

— Это ветер свободы, — улыбается Ян.

— Свободы от законов?

— Свободы от ограничений, — парирует мой светловолосый тренер.

— Странный ты, — произношу без какого-либо эмоционального окраса. Просто констатируя факт.

— Можешь приходить ко мне за советом, — подмигивает мне этот индивид.

Хмыкаю, поднимаясь на ноги. Ещё раз оглядываю комнату.

Сейф тем временем медленно уходит обратно в стену, и, клянусь, уже через секунду я не могу сказать точно — откуда именно он выползал!

— Чью комнату будешь исследовать после моей? — Ян тоже выпрямляется и стряхивает складки с хлопковых брюк.

— Ещё не решила, — честно отвечаю.

— Не переживай слишком сильно. Они оба — всё те же. То, что ты узнала о них, это…

— Это их суть, да, Марк мне уже сказал, — перебиваю его.

— Это всего лишь одно из их умений. Давид может менять личины, Исайя способен справиться практически с любым противником. Но, помимо этого, они могут много всего другого. Их способности — это не крест на их спинах. Да, они всегда будут в их «багажнике», но они не будут определять их жизненный путь. Как твоё образование: ты его получила, но работала переводчиком, используя лишь часть знаний.

— Спасибо, что напомнил, — кисло произношу, — но когда были конкурсы в престижные места…

— Ты не стала участвовать, потому что среди конкурсантов было очень много ребят со связями, — кивает Ян.

— Вы действительно всё обо мне знаете? — удивленно спрашиваю.

— Чего не знаем, то узнаём в процессе, — туманно отвечает светловолосый тренер-тире-вор.

— Ладно. Пора возвращаться, они уже, наверно, заждались… — иду на выход, размышляя — что эти четверо думают обо мне, учитывая, что они знают обо всех моих недостатках и слабых сторонах…

— Эй, Анна Андреевна, — зовёт меня Ян.

Разворачиваюсь к нему и с лёгкой улыбкой уточняю:

— Ты почему сегодня обращаешься ко мне по имени-отчеству?

— Может, чтобы ты не забывала, чья ты дочь? — с такой же улыбкой отвечает Ян.

Свожу брови к переносице, не прекращая улыбаться.

Это что, намёк какой-то?..

— Так чего ты хотел? — уточняю у него через несколько секунд молчания.

— Ты не дочитала сборник Мураками, — удивляет меня Ян.

— Давид тебе рассказал? — спрашиваю, подняв брови.

— Там есть последние два рассказа, — проигнорировав мой вопрос, произносит светловолосый мужчина, — прочитай их на досуге. Найди время.

— Они как-то помогут мне в разрешении всех моих проблем? — развожу руки в стороны.

— Определённо зададут направление поиску решения, — улыбается Ян.

Киваю, принимая к сведению. Насколько я помню, мне оставалось прочитать «Перекати камень в форме почки» и «Обезьяна из Синагавы»… Пожалуй, сяду сегодня вечером. На днях должна выйти статья обо мне. А затем нам с Давидом предстоит посетить здание компании…

Если в этих рассказах будет ответ на вопрос — как мне все это пережить… то, пожалуй, не стоит откладывать чтение.

Ещё раз киваю Яну и выхожу из его комнаты. В гостиной меня ждут ещё двое мужчин.

Пора делать выбор — кто из них наиболее безопасен для меня в данный момент…

Прохожу по коридору и останавливаюсь в проходе дверей. Поднимаю взгляд на Давида и Исайю…

— Пойдём, — киваю, тут же его отводя, и первая иду на выход, возвращаясь в крыло опекунов.

— Прошу, — мужчина открывает передо мной дверь — когда мы останавливаемся перед его спальней, и входит внутрь вслед за мной, — вы перешли со мной на "ты"?

— Нет. Просто недосып даёт о себе знать, — не глядя на него, отвечаю, — у вас тут так прибрано.

— После спальни Яна любая комната покажется вам идеалом чистоты и порядка, — ровно отзывается Давид.

— Почему дедушка оставил вас за главного?

После моего вопроса в спальне устанавливается тишина.

Разворачиваюсь к мужчине и заглядываю ему в глаза.

— Вы всего лишь мастер афер. Вы не умеете взламывать сеть, не умеете проникать в чужие дома. И вы явно никогда не станете марать руки в чужой крови, — поднимаю подбородок и смотрю на него, — так почему — вы?

— Наверно, потому что я первым принёс ему доход в несколько сотен миллионов долларов, когда стравил двух директоров конкурирующих компаний и спровоцировал рост цен на наши акции, — спокойно отвечает Давид.

— Вы настолько уверены в себе, — позволяю себе лёгкую улыбку.

— Я знаю себе цену, если вы это имели в виду, — отзывается мужчина.

— Вы не относитесь ко мне серьёзно, — замечаю в ответ, — я вижу по вашим глазам: всё, что происходит сейчас — вам это не интересно. Считаете, что я отнимаю ваше время?

— Вы правы, этот осмотр — трата моего времени, но мне интересно другое: почему вам стало так важно задевать меня? Вы находите в этом какое-то успокоение? — всё таким же спокойным голосом спрашивает Давид.

— Вы сказали мне держаться подальше от Исайи, но при этом не напряглись объяснить, в чем причина подобного предостережения, — отбиваю выпад.

— И вы решили отомстить мне неуважительным отношением?

— Неуважительным? — недоверчиво усмехаюсь, — Вы — единственный, с кем я до сих пор на «вы».

— Не путайте понятия. Подобное обращение — та самая дистанция, которая позволяет вам чувствовать себя в безопасности рядом со мной. Я целенаправленно держу эту дистанцию, пока вы не освоитесь.

— Запугиваете меня вы тоже — целенаправленно? — склонив голову вбок, уточняю.

— Я выдавал вам информацию порционно, и не ожидаю за это благодарности. Но мало кто способен выдержать вес правды в первую секунду общения с незнакомым человеком.

— Вы сблизились со мной. Я начала вам доверять. А потом вы оттолкнули меня. Думаете, я этого не заметила? — нахмурившись, спрашиваю у него.

— Вы сами сделали шаг назад, когда Поплавская спровоцировала ваше недоверие ко мне. Я не просил полностью положиться на меня, но полагал, что вам хватит ума отфильтровать лишнюю информацию. Вместо этого вы решили проверить меня и обратились к своей знакомой.

— А вы поломали её компьютер, обратившись к Марку! — напряженно смотрю в его спокойные глаза.

— Вы предпочли бы, чтобы я подошёл к вам и прямо сказал, что знаю о ваших подозрениях? А потом я, наверно, должен был признаться, что аферы — это моё призвание? — ни один мускул не дергается на его лице, когда он задает эти вопросы. А вот я уже порядком закипаю…

— Это нормально — волноваться, когда понимаешь, что от тебя что-то скрывают!

— Это нормально — защищаться от лишнего внимания.

— Но зачем продолжать провоцировать мой негатив по отношению к себе? Вы же этим сейчас и занимаетесь! — уже искренне недоумеваю.

— Думаю, так будет лучше для нас обоих, — неожиданно отводя взгляд, произносит Давид негромко.

Застываю, сосредоточенно глядя на него.

— Вы хотите стать козлом отпущения?.. Хотите, чтобы всё своё недовольство я сливала на вас?

— Вы и так уже это делаете, — ровно отвечает Давид, после чего идёт в сторону гардеробной; открывает дверцы, — как видите, скрывать мне нечего. У меня нет никаких гаджетов, нет париков и нет накладной кожи.

— Тогда как же вы перевоплощаетесь? — складываю руки на груди, слегка заинтересовываясь — и оттого ещё больше сбиваясь с толку.

Как ему это удаётся?!

— Чаще всего люди не утруждают себя запоминанием лиц случайных встречных. Достаточно менять голос и одежду — и не привлекать к себе слишком много внимания. А после — втереться в доверие не спеша, чтобы человек даже не заметил, как успел расположиться к вам, — спокойно и профессионально объясняет Давид, перебирая костюмы на вешалках.

— Со мной вы также поступили? Сделали всё, чтобы я вам доверилась? — неожиданно для себя спрашиваю.

Давид останавливается и разворачивается ко мне — но ничего не успевает ответить, потому что я задаю свой главный вопрос:

— И с дедом поступили также?

— Что вы имеете в виду? — ровным голосом спрашивает мужчина.

— Вы сказали тогда, что были его другом. Но теперь я знаю, что он взял вас из приюта и относился, скорее, как к своему преемнику… Так, когда вы успели с ним подружиться?

— За те пятнадцать лет, что мы были вместе, — протягивает Давид, внимательно глядя на меня, — у меня было много возможностей стать для него не то, что другом — единственным и любимым сыном. Я мог это сделать, не буду врать. Но не сделал. Знаете, почему?

— Почему? — с вызовом спрашиваю у него.

— Потому что с тех пор, как мы оказались в этом доме, нам прививали одно единственное чувство.

— Преданность деду?

— Любовь к вам.

Закрываю рот, успевший открыться для спора.

— Не обманывайтесь, речь идёт о другой любви. Мы росли с четким пониманием, что, когда настанет время, мы будем заботиться о вас. Все четверо. Мы обещали это Ему. И мы не отступимся от этого обещания. Поэтому у меня даже в мыслях не возникало вбиться в доверие к вашему дедушке и прибрать всё его имущество к своим рукам. Мы не так воспитаны. А воспитывал нас Георгий Валентинович.

Поджимаю губы, отводя взгляд. Если все они воспринимают меня, как объект заботы… если дед так хотел, чтобы меня окружало тепло — даже когда он уйдёт…

То почему?..

— Почему он не подарил своё тепло вам? — искренне не понимаю, сжимая руки, — Почему заставил ждать того дня, когда он умрёт?.. Почему не захотел воспитать четверых сыновей? А вместо этого вырастил четырёх преступников?

— Вот, как вы нас воспринимаете? — негромко спрашивает Давид.

Опускаю голову, прикусывая губу.

— Он сделал из Исайи убийцу, — также негромко произношу.

— Нет, он сделал из Исайи того, кто умрёт за вас. И того, кто убьёт за вас.

Поднимаю взгляд на Давида.

— Вам это не нравится, верно? — пытаюсь найти ответ в выражении его лица, но вновь терплю поражение… — Вы поэтому хотите, чтобы я перестала с ним сближаться? Не хотите, чтобы я его как-то провоцировала?

— Вы уже его провоцируете — одним присутствием в доме. И мы все знали, что так будет. Но пока вы спокойны по отношению к нему, он не будет совершать необдуманных поступков.

Сжимаю челюсть до боли. Отворачиваюсь.

— У вас есть что-нибудь выпить? — спрашиваю ровным голосом.

— Вы обычно не пьёте в стрессовых ситуациях, — напоминает Давид.

— А сейчас хочу. Это проблема? — чуть резче отвечаю.

— Нет. Я налью вам вина.

Боже, он не пробиваемый.

Когда получаю свой бокал в руки, тут же отпиваю половину.

— Вы обиделись, когда я стала сомневаться в вас, — произношу, глядя на противоположную стену.

— Нет.

— Обиделись, не скрывайте этого! Это было заметно по вашему поведению.

— Вы были вправе сомневаться. Я спокойно воспринял это.

— Боже, почему нельзя просто согласиться? — резко разворачиваюсь к нему, — Почему так необходимо продолжать отстаивать наличие каменного сердца?

— У меня не каменное сердце. Я способен на эмоции. Но не следует делать из меня неуравновешенную истеричку — в угоду собственной гордости. Я вполне способен контролировать свои чувства.

— Поэтому вы решили запугивать меня тем, что Исайя — психопат? Поэтому тут же начали препятствовать нашему с ним общению — стоило мне отдалиться от вас?..

— Вы драматизируете, — спокойно отвечает Давид.

Опрокидываю в себя остатки вина. Подхожу к бутылке и наполняю новый бокал.

— Хорошо, — соглашаюсь, сделав ещё один глоток, — я всё это придумала. Вы были спокойны, даже когда я решила уйти отсюда. Вас вообще мало что способно взволновать. Тогда объясните, к чему были те предостережения? Если вы так уверены в себе и своих силах, почему вы начали останавливать меня — стоило мне взглянуть в сторону Исайи?

— Вы способны говорить только о нём? — и вновь ровный взгляд и ровный голос.

— Я способна говорить обо всем на свете, если собеседник желает продолжать общение. Но вы не отвечаете на мои вопросы! Вы игнорируете их и думаете, что я этого не замечаю?

— Хорошо, — Давид опускает голову, словно делая глубокий вдох (а может, он и впрямь глубоко вздохнул?), а затем поднимает взгляд на меня, — меня многое волнует. И я не так спокоен, как кажется. К примеру, меня очень взволновало отношение к вам ваших так называемых друзей. Я искренне не понимал, как можно общаться с такими людьми. Я даже позволил себе среагировать на это… но в тот момент, когда вы поддались на провокацию Натали Поплавской, я действительно был спокоен. Я знал, что в итоге вы придёте к верному решению. Так что, нет, я не обижен на вас.

— Тогда зачем вы начали вести себя так гадко по отношению ко мне? — повышаю голос, сама уже не понимая, из-за чего так завожусь.

— Гадко? Я не позволял себе оскорбить вас ни словом, ни взглядом.

— Вы выстроили между нами эту стену, — показываю рукой, чтобы было видно наглядно, — и не отрицайте — выстроили! Иногда не обязательно что-то говорить или как-то по-особенному смотреть! Можно просто поставить барьер внутри себя — а женщины всегда очень четко чувствуют этот барьер!

— Вы сейчас хотите обвинить меня в том, что я отдалился от вас? — ровным и собранным голосом спрашивает Давид, не глядя на меня.

— Пусть даже и так! Начали обдавать меня своим холодом, а потом и с Исайей запретили общаться! Везде границы обозначили и при этом ничего не объяснили! Хотите сказать, я придумываю?

— Думаю, вам нужно отдохнуть, — Давид подходит и мягко забирает бокал из моей руки, — вы целую ночь не спали и сильно перенервничали. К тому же выпили вина. Прошу, идите и отоспитесь. Мы продолжим осмотр комнат, когда вы проснётесь и придёте в себя.

Чувствую, как меня разворачивают и ведут к двери, выхожу в коридор и по инерции иду вперёд. Но, стоит пройти ещё десять шагов, как я останавливаюсь, а затем ощущаю, как всё внутри набухает от протеста. Это мой дом! Когда хочу — тогда и занимаюсь его осмотром! Резко разворачиваюсь и возвращаюсь в спальню Давида. Застаю его, сидящим в кресле и устало трущим лоб правой ладонью…

— Знаете, я, вот, одного понять не могу: почему с Марком, Яном и даже Исайей мне общаться проще, чем с вами? — выдаю с порога, — Ведь изначально всё было по-другому! И вы сами виноваты в том, что сейчас я зла на вас!

— Пусть так, — сухо соглашается Давид, вновь не глядя на меня.

Почему же меня это так бесит?! Он что, не хочет даже смотреть в мою сторону?!?!

— И что будет потом? Через неделю вы запретите мне общаться с Марком? А через две — с Яном? Влада вы уже заблокировали — без моего спроса! Совсем лишите меня возможности общаться с другими мужчинами?

— Как это у вас всё так перевернулось? — прикрыв глаза, устало спрашивает Давид.

— Но, кажется, к этому всё и идет! Мне нельзя общаться с бывшим, мне нельзя общаться с Исайей, мне не стоит разговаривать по телефону с незнакомыми мужчинами, — замолкаю на секунду, вспомнив, что это именно Исайя сегодня заставил меня положить трубку… черт… а, неважно! Чувствую, что меня несёт — и позволяю этому потоку уносить меня ещё дальше! — Мне необходима свобода выбора! Я хочу сама решать — с кем общаться и как себя вести!

— Вы ещё слишком неопытны, чтобы иметь эту свободу при своём положении, — отводя взгляд в сторону окна, отзывается Давид.

— И что? Запрёте меня здесь до тех пор, пока у меня не появится этот опыт? — с вызовом спрашиваю.

— Если надо будет — запру, — без эмоций отзывается Давид едва слышно.

Это финал. Всё. Крайняя точка. Зря он это сказал! У всех есть порог терпения.

Первое желание — разбить что-нибудь. Делаю порыв, но останавливаю себя. Слишком по-детски. Он воспримет это, как подтверждение своим словам о моей неопытности. Да с чего он вообще взял, что я — неопытная? Только лишь из-за того, что я мало кого к себе подпускала? Что он вообще знает обо мне? Думает, я — дитя неразумное? Хочет снова за парту посадить?!

Стремительно иду к нему; сама не замечаю, как упираюсь коленом в кресло; ладони опускаю на подлокотники.

— Запирать меня здесь — не самый лучший вариант, — нависая над мужчиной, произношу негромко, но четко, — я скорее озверею тут, чем стану вашей послушной девочкой. Что будете делать со мной, когда начну на вас бросаться? Я — женщина, а вас здесь четверо здоровых мужчин. О последствиях подумали?

Пауза после моих слов длится слишком долго.

Глубоко дышу, пытаясь разобраться, что сейчас произошло.

Как от просмотра комнаты мы перешли к… этому…

…

Это меня так занесло?..

…

— Анна… пожалуйста, слезьте с меня, — ровным голосом просит Давид, глядя куда-то в район моего плеча.

При том, что его голова запрокинута.

При том, что в начале моей речи наши взгляды совершенно точно встретились…

Когда он вновь отвёл взгляд? И почему он не смотрит на меня?!

Я что, жду, когда он посмотрит на меня?..

…

Начинаю ощущать, как сильно горит моё тело — от стыда и, кажется, от алкоголя. Зачем я вообще забралась сюда?..

Осторожно сползаю, выпрямляюсь и дотрагиваюсь ладонью до лба. Он горит. У меня температура?..

— Мне плохо, — произношу тихо, пытаясь настроиться на свои ощущения — вот только звон в ушах явно мешает этому процессу, — простите… наверно, мне стоит пойти полежать.

Отхожу от кресла, затем разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Быстро пересекаю весь путь от крыла опекунов до своей спальни. Когда прохожу мимо Исайи, не могу заставить себя остановиться и попросить не ждать… мне слишком стыдно. Или плохо. Или плохо от стыда. Закрываюсь в своей комнате.

Пошатываясь, прохожу к кровати. Забираюсь под одеяло прямо в одежде. Ну, вот, кажется, у меня ещё и озноб… а ещё меня трясёт.

Прикрываю глаза, вспоминая о том, как почти забралась на кресло — а точнее, почти на него… и сползаю под одеяло со стоном.

Вот поэтому я не пью алкоголь. Он туманит сознание и заставляет делать то, чего бы я никогда не сделала в трезвом виде. О чём бы даже не подумала, будучи в своём уме!

— Анна Андреевна, — шепчу, покрываясь потом от стыда, — что же ты натворила?.