Глава 13. Неожиданные открытия

— Давид, мне очень стыдно. Я не должна была срываться на вас. И тот бокал был явно лишним… — смотрю на своё отражение в зеркале и прикрываю глаза, — боже… «тот бокал был явно лишним»… я что, какой-то бульварный роман цитирую? — встряхиваю головой, наклоняю её в одну сторону, потом в другую, затем вновь устремляю взгляд в зеркало, — Давид, я должна попросить у вас прощения. Мне не стоило забираться на то кресло-БОЖЕ-ЧТО-Я-НЕСУ!

Опускаюсь на корточки, запустив руки в волосы.

Это сложнее, чем я думала.

…

Нет, это самое сложное из всего, что я когда-либо делала. Даже смотреть в глаза Владу после его объявления об их отношениях с Дашей было легче.

— Прости, что смутила тебя, — шепчу, крепко зажмурившись, — Прости, что подозревала во всём подряд. Прости, что поддалась на провокацию. Прости, что начала искать подвох во всех твоих действиях, но в тот момент, когда ты начал отдаляться, я почувствовала себя увязающей в болоте: мне нужно было хоть за кого-то зацепиться, хоть на кого-то положиться в этом незнакомом новом мире — но ты не протянул мне руку, ты ушёл на задний план, ты позволил мне начать сомневаться в тебе. Поэтому я обозлилась на тебя. Мне нужно было, чтобы рядом был кто-то надёжный; кто-то, кто не скрывает от меня ничего. А ты делал всё, чтобы разрушить все мои прошлые привязанности — но при этом не давал ничего взамен. И лишь устанавливал новые запреты. И тогда я захотела, чтобы ты был плохим. Я захотела найти в тебе недостатки. И я начала их находить.

Поднимаю голову и встречаюсь с собственным взглядом в зеркале.

— Так — понятней? — спрашиваю у самой себя и глубоко вздыхаю.

Затем отворачиваюсь и смотрю на дверь. Долго смотрю.

То, что я сделала… это непозволительно. Если у меня буйство гормонов в крови, то лучше пойти куда-нибудь и сбросить напряжение, чем создавать такие неловкие ситуации. Но в том-то и проблема — у меня никогда раньше не было буйства гормонов…

Может, потому что я никогда раньше не жила с четырьмя привлекательными мужчинами?..

О, это гаденький голос на краю сознания…

Ещё тяжелее вздыхаю и поднимаюсь на ноги. С момента моего величайшего позора прошло пять часов. Я успела поспать, проснуться и прийти в себя. Всё, как он того хотел. А теперь нужно пойти и извиниться.

Я должна это сделать — иначе я перестану уважать себя.

Правда, вопрос — как я вообще умудрилась выдать такой крендель? — всё ещё оставался открытым. Но я не теряла надежду, что всё это — происки Зелёного Змия, и подобное больше не повторится. По крайней мере — не на трезвую голову.

Но вообще — задуматься было над чем…

Возможно, я не так проста, как мне всегда казалось. Возможно, внутри меня спит что-то очень нехорошее, чему я никогда раньше не давала ходу.

Возможно, это «что-то» досталось мне вместе с кровью деда, который за свою жизнь успел взрастить целую группу преступников, причём — в стенах своего собственного дома…

Я не знаю. Мне ещё разбираться и разбираться в себе. Но в одном я уверена точно: я больше не буду отсиживаться в своей раковинке, пережидая бурю. Я буду нести ответственность за своё поведение.

Как бы неловко мне не было.

Кивнув своему отражению, иду в гостиную — в надежде застать там Давида, но застаю только Яна, сидящего в кресле и погруженного в чтение.

— А Давид… — протягиваю, остановившись у входа.

— Он отлучился по делам. У тебя что-то важное? — с добродушной улыбкой интересуется тот, отрываясь от книги.

— Я хотела поговорить. Мы не очень хорошо расстались… — отводя взгляд в сторону, произношу слегка разочарованно.

Он же сказал мне отоспаться и вернуться к нему…

— Да, я заметил по Давиду, что разговор вышел… эмоциональным, — отзывается Ян.

— Да? — тут же вцепляюсь в него взглядом, — Каким было его лицо? Он что-то сказал перед уходом?

— Сказал, что будет к вечеру. Может — позже. У него сейчас много дел, — отвечает Ян, внимательно глядя на меня, — Вы поссорились? — уточняет он, спустя пару секунд.

— Я вылила на него всё своё недовольство, — честно признаюсь негромким голосом.

— Ты слишком переживаешь из-за этого, — вновь улыбнувшись, но на этот раз — словно облегченно, произносит Ян, — Давид имеет крепкую психику.

— Я хочу попросить прощения, — поджав губы, отвечаю едва слышно.

— Думаю, ему будет приятно это услышать, — кивает Ян, а затем откладывает книгу и достаёт из кармана телефон, — я могу позвонить ему и дать трубку тебе. Хочешь?

— Думаешь, от меня он звонок не примет? — нервно улыбаюсь.

— Дело не в этом. Просто он знает, что ты сейчас со мной, а, значит, тебе ничего не угрожает. Он может проигнорировать звонок — если сильно занят — и перезвонить позже. Но если тебе важно сказать всё, что накопилось, именно сейчас… — Ян приподнимает руку с телефоном, — на мой звонок он точно ответит сразу.

Почему после его слов я начинаю волноваться? В конце концов, так ведь даже легче!

— Да, позвони, пожалуйста, — прошу напряженным голосом, уставившись на телефон в его руке.

Ян спокойно набирает номер, затем ждёт несколько секунд — и в течении этого времени я с легкой паникой осознаю, что я не просто «взволнована». У меня сердце грудную клетку пробивает!

— Я понял, — неожиданно без предисловий произносит в трубку светловолосый, очевидно, отвечая на какую-то реплику, — здесь Анна. Она хочет с тобой поговорить.

И Ян протягивает телефон мне.

Беру его, стараясь выровнять дыхание, а затем подношу его к уху и негромко произношу:

— Давид, добрый вечер. Простите, что отвлекаю. Я только что проснулась и сразу захотела позвонить вам, чтобы попросить прощения…

— Анна, мне сейчас не совсем удобно говорить.

Застываю. Удивляюсь реакции собственного тела на его сухой ответ.

— Простите ещё раз, просто я должна была извиниться перед вами за то, что произошло…

— Всё в порядке, ничего страшного не происходило. Давайте поговорим, когда я вернусь.

Ровный голос без эмоций.

— Вы…

— Анна, я сейчас действительно занят. Прошу, дождитесь моего возвращения.

И Давид сбрасывает звонок.

Изумленно смотрю на экран, не понимая, как к этому относиться.

— Он… меня сбросил? — поднимаю растерянный взгляд на Яна. На очень внимательно следящего за мной Яна…

— Должно быть, он действительно занят, — вторя словам Давида, произносит тот утешительным голосом, затем забирает телефон, — что он сказал?

— Что всё в порядке, — нахмурившись, отвечаю я.

В следующую секунду экран телефона вновь оживает, и мужчина сразу отвечает на звонок.

— Да. Нет, это было… Хорошо, я понял.

Ян отводит смартфон от уха и некоторое время смотрит на вновь потухший экран.

— Это был Давид? Что он сказал? — инстинктивно обняв себя руками, спрашиваю его.

— Думаю, некоторое время его лучше не беспокоить, — ровно отвечает Ян, после чего поднимает взгляд на меня, — всё хорошо, — произносит доброжелательно, словно пытаясь убедить меня в этом, — на его плечах слишком много забот… Иногда он бывает недоступен; нужно отнестись к этому с пониманием.

— Да, — киваю, затем отхожу от его кресла, — да, я понимаю…

— Может, ты хочешь осмотреть спальню Исайи? — предлагает Ян.

— Что? А, да… наверно, стоит туда заглянуть, — улыбаюсь губами, прохожу к коридору, но у прохода останавливаюсь, глядя в темноту… — думаю, лучше сделать это завтра, — произношу, разворачиваясь обратно, — Да. Передай ему, что я зайду к нему завтра.

Киваю себе самой и возвращаюсь обратно в свою комнату. Некоторое время сижу на кровати, анализируя собственные чувства.

В итоге, запутываюсь ещё больше.

Перевожу взгляд на туалетный столик… и вспоминаю о письме своего «доброжелателя». Или «Друга» — как он сам подписался.

Поднимаюсь на ноги, но почему-то не тороплюсь открыть ящик. Нужно ли мне это вообще?.. Или стоит отдать послание Яну и снять с себя этот груз?

Но, если вспомнить, кто обычно разбирается со всеми моими проблемами, то логично предположить, что письмо планомерно перейдёт в руки Давида.

И без того загруженного Давида, который не может найти время даже на разговор со мной…

Нет, с этой проблемой я способна справиться самостоятельно.

Решительно открываю ящик и достаю конверт.

— Ну, что ж, друг… давай посмотрим, что ты там мне приготовил, — произношу тихонько и разворачиваю письмо…

Через пять минут…

Недоверчиво смотрю на снимки и всё ещё не могу прийти в себя. Что это вообще? Как это возможно? Это же не может быть правдой?!

Ещё раз перечитываю письмо, в котором мой доброжелатель предупреждает меня о том, что, помимо официального завещания существует ещё одно. Его содержание не афишировали по понятным причинам: оно вступит в силу лишь в случае совершения мной нескольких ошибок, которые могут губительно сказаться на репутации компании. И человек, которому в таком случае отойдёт всё состояние деда… это Давид.

В третий раз пересматриваю фотографии страниц завещания: оно точь-в-точь такое же, как и моё, но с другим именем в графе «наследник».

— Этого просто не может быть, — качаю головой, кусая губы.

Он бы сказал мне об этом. Они бы все сказали.

В конце концов…

Дед не мог так поступить!

Или мог?..

В тексте письма не было ни слова о том, какие именно действия могут считаться «губительными для репутации компании». И теперь мне оставалось только надеяться на то, что я всё ещё их не совершила.

Конечно, если эти фотографии — не подделка.

Но знать содержание завещания… я не думаю, что оно было в открытом доступе. То есть, доступ к нему имело ограниченное количество людей.

— Боже, — закрываю глаза и тру лоб.

Чем бы ни было это письмо — помощью, подделкой, провокацией… оно пришло ко мне не вовремя. Я уже не планирую отказываться от наследства. Я решила нести ответственность за выбор деда. Я даже смогла принять тот факт, что четверка наставников — лучшие из преступников. Пусть так. Я не стану пользоваться их услугами. Я попытаюсь справиться законными методами.

Но для этого я должна быть абсолютно уверена в них! А что получается сейчас?.. Мне на днях нужно идти и встречаться с акционерами компании, а я до сих пор не знаю, ждёт ли меня вообще кресло гендиректора — или мне уже давно пора паковать вещички и возвращаться на старую квартиру, попрощавшись и с пентхаусом, и с четверкой наставников, и со всей этой так и не изведанной жизнью…

Автор послания предлагал встретиться сегодня. Он уверял, что сможет добыть копию второго завещания — как раз к нашей встрече.

Учитывая то, как часто начал пропадать Давид, я бы не удивилась, узнав, что он пытается разобраться со всеми своими недоброжелателями.

Вопрос лишь в том — его ли это недоброжелатели или НАШИ. Общие.

Кто-то хочет нас рассорить? Или кто-то хочет предупредить меня, насколько может быть опасен Давид?

Он сам сказал мне, что спокойно мог бы стать любимцем деда. Но не сделал этого. Из-за меня. Или из-за преданности своему опекуну и уважения к его правилам…

Как бы то ни было, я одного понять не могла…

Почему именно он? Почему из всей четверки нападкам подвергается именно Давид? Причем — со всех сторон?! Может, это действительно повод — задуматься? Или на него нападают из-за того, что он — приближенный дедушки? Он — носитель его идей, его сторонник и единомышленник. Он — Его человек.

И он — самый опасный из команды.

Акционеры это чувствуют. Недаром Поплавская так старалась настроить меня против него!

Убираю фотографии и письмо в конверт и иду к шкафу. Из огромного количества дизайнерской одежды выбираю водолазку, джинсы и кардиган — в них я буду менее заметной на улице и не привлеку к себе внимания. Чёртовы шпионские игры. Но, если учесть, что тот репортёр (или кем он там был?), что звонил мне вчера, следил за мной от кафе до переулка, где мы остановились с Исайей… мои волнения по этому поводу уже не будут выглядеть чересчур наигранными или преувеличенными.

За мной следят.

Это факт.

Я должна стать менее заметной.

Убираю волосы в низкий пучок и выхожу из спальни. Направляюсь прямиком в спальню Исайи — единственную комнату, которую я не успела рассмотреть. Аккуратно стучусь и вхожу, не услышав ответа.

Молодого человека внутри не было. Но, признаюсь честно, в первые несколько секунд я этого даже не заметила — так поражена была обстановкой внутри… В отличие от спален остальных наставников, комната Исайи была почти пустой. Кровать, тумба. Небольшой шкаф с одеждой. Тусклое освещение и ни одного окна. Почему… почему он живёт — так?..

Поворачиваюсь, оглядывая всё вокруг и встречаюсь взглядом с Исайей, стоящим в дверях.

— А я к тебе, — произношу, неловко сцепив пальцы рук, — дверь была открыта… в смысле… на ключ не была закрыта — потому я и вошла… ты же не сердишься?..

Исайя качает головой, глядя в мои глаза.

— У меня есть просьба. Но это должно остаться между нами. Ты же умеешь хранить секреты? — поджав губы и сведя брови к переносице, спрашиваю негромко.

Исайя кивает. Его взгляд становится отстранённым. Словно он включился в режим «восприятия информации»… Словно из обычного Исайи превратился в Исайю-убийцу…

Закрываю глаза, борясь с легким приступом раздражения. Что за чушь лезет ко мне в голову? Я же никогда не была такой фантазёркой! Так с чего — сейчас начинаю?..

— Мне нужны твои услуги телохранителя. Я пойду на встречу с человеком, который звонил мне вчера — когда мы были в старой квартире, — произношу, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и чётко.

То, что звонивший и оставивший послание в ящике — один человек, не подлежало сомнению: его манера изъяснения, его подпись «друг» — всё это красноречиво говорило о том, что в своей догадке я была права.

— Он оставил послание в почтовом ящике и теперь хочет встретиться. Я не доверяю ему, но это отличный способ понять, что у наших противников есть на нас… и я… я не хочу, чтобы кто-то знал о нашей встрече. Ты можешь мне с этим помочь?

Да, я ужасное создание, потому что я до сих пор не определилась: кому могу доверять, а кому — нет. Но я совершенно точно уверена в том, что Исайя меня не предаст. Он защитит меня от любого противника — кем бы тот ни оказался.

Откуда у меня была эта уверенность? Понятия не имею. Возможно, слова наставников так повлияли на меня. А возможно, я чувствовала это, глядя в глаза Исайи.

Но, да, мне было спокойнее — потому что ему я доверяла. Безоговорочно.

Исайя тем временем переводит взгляд на шкаф, достаёт оттуда черную толстовку с капюшоном, надевает поверх кофты, разворачивается ко мне и произносит единственное слово:

— Идём.

Нам повезло. Марка не было дома, а Ян завалился с новой книгой в свою спальню и отключился от всего мира. Потому я спокойно смогла выйти из пентхауса, не остановленная никем.

Внизу уже ждало такси — место встречи располагалось на одной из центральных улиц, так что я заказала машину до ресторана, что находился неподалёку. На всякий случай. Тот самый случай, когда Давид или Марк решат проверить мой телефон и узнать, куда я направилась. Официальная версия — перекусить в отличное заведение с хорошей итальянской кухней.

До кафешки, в которой предложил встретиться мой доброжелатель, было пять минут ходу — и я планировала запутать следы, свернув с главной дороги, если замечу, что за мной ведётся слежка.

Как только такси довозит нас до пункта назначения, я расплачиваюсь и выхожу; но не успеваю пройти и полметра, как меня останавливает ладонь на запястье.

— Не ускоряй шаг. Я должен видеть тебя. Не сворачивай никуда. Иди прямо.

Вообще-то, это шло вразрез с моим первоначальным планом…

— Но, если кто-то следит за нами… — начинаю неуверенно, но замолкаю, встретившись взглядом с Исайей, — хорошо, буду идти по главной улице.

После этого моё запястье вновь получает свободу, а я вновь могу вздохнуть нормально. Почему-то близость молодого человека действовала на меня очень странно: буквально заставляла замереть, ожидая его действий.

Поджимаю губы, избавляясь от лишних мыслей; настраиваясь на предстоящую встречу… и начинаю идти вперёд.

Сейчас всё произойдёт. Это будет моим боевым крещением. Моим доказательством самой себе, что я способна принимать решение. Моим первым вызовом всем врагам — если тот человек окажется обманщиком. И моим первым вызовом Давиду — окажись он и в самом деле моим соперником.

Хотела бы я, чтобы он оказался по другую сторону баррикад? Нет, не хотела бы. Он слишком сильный противник. Я хочу иметь его в своих союзниках, а не во врагах.

Но то, что происходит между нами… сейчас это меньше всего походит на сотрудничество. Скорее — на конкуренцию. «Кто — кого». Вот, что было вчера между нами. Борьба за последнее слово. Выяснение — кто прав. Попытка отстоять своё право на владение информацией — с моей стороны. И попытка удержать свою власть — с его стороны.

Или я не права?..

Как мне поступить, если Давид действительно окажется… плохим парнем?

— Исайя, — останавливаясь перед светофором, произношу негромко; знаю, что молодой человек меня услышит.

— Да, — звучит глухой ответ.

— Что бы ни случилось… ты не должен никого убивать. Понял? Никогда больше. Ты не должен забирать чужие жизни.

— Хорошо.

Сухой ответ. Голос без интонаций. Просто констатация факта.

Он принял моё правило. Сделал засечку в памяти.

Почему это заставляет меня испытать что-то вроде фантомной боли в области груди?.. Теперь он не будет убийцей. Потому что я так сказала. В своё время дед сказал ему убивать — и он убивал.

Чем я отличаюсь от деда? Кажется, только своей позицией, которая по ряду причин оказалась прямо противоположной его позиции.

Но, по сути, мы — одно и то же. У нас одинаковое нутро, уверенное, что мы можем отдавать приказы.

Почему я поняла это только сейчас?

Зелёный свет на светофоре загорается так неожиданно, что я невольно отступаю. А затем меня сносит потоком людей, — и несёт вперёд, навстречу тому, кто решил, что может играть со мной.

Боялась ли я его?

Нет.

Во мне не было страха. И это тоже стало для меня открытием.

Я приняла тот факт, что моё тело теперь всегда будет тщательно охраняться, — и успокоилась? Или я решила, что "никто не имеет права покушаться на мою жизнь"? — потому сейчас так беспечно шла вперёд, не потрудившись предупредить Яна о том, куда направилась?..

Что вообще со мной происходит? Какой демон во мне просыпается? Откуда это чувство вседозволенности? Откуда эта уверенность в том, что я должна знать правду?

У нас вся страна понятия не имеет, что в мире происходит! А я вышагиваю по тротуару и испытываю раздражение оттого, что до места встречи — ещё один перекрёсток, который отделяет меня от информации.

Это Его кровь? Или это МОЯ кровь? Может, это то, что я есть?

Невольно ускоряю шаг, ощутив, как быстро начинает биться сердце.

Если я всё это время не знала себя, то, как я отнесусь к открытию своей тёмной стороны? Как я отнесусь к тому, что я — не такой уж и хороший человек?..

Может, для этого дед и дал мне четырёх ангелов: чтобы я не рефлексировала понапрасну и всегда оставляла свои руки — чистыми?

Прикрываю лицо рукой, словно пытаясь спрятаться от неприятных мыслей. Ещё больше увеличиваю шаг, убеждая себя, что таким образом могу убежать от этой черноты в своём сознании… До кафе — всего пара метров. Я почти дошла. Сейчас действительно всё решится. Сейчас…

Резко выдыхаю, когда что-то дёргает меня за руку в сторону машины, припаркованной у входа. Сама не понимаю, как оказываюсь в салоне с чужой ладонью в перчатке на своих губах. Машина тут же срывается вперёд, и единственное, что я успеваю увидеть — это то, как Исайя мчится за мной, но не успевает открыть дверцу автомобиля!

А затем на мою голову натягивают мешок.

Пытаюсь руками оттолкнуть своего похитителя и нащупать ручку дверцы, но мои запястья быстро ловят и связывают какой-то тканью. После этого я еду, абсолютно обездвиженная двумя телами, теснящими меня с обеих сторон. Страха почему-то нет. Есть какое-то странное ощущение, что всё это происходит не со мной. Кому я нужна? Зачем меня похищают? Это розыгрыш? Или какая-то подстава? Я уже ничего не понимаю. В памяти застыло лицо Исайи. Почему его я жалею больше, чем себя?..

Он будет винить себя. Он будет думать, что не справился с задачей. А ведь это я ускорила шаг — хотя он просил, чтобы я этого не делала!

Но посыпать голову пеплом я не намерена. Этим займусь потом — когда пойму, кто решил показать мне свою силу.

— Куда вы меня везёте? — спрашиваю громко, чтобы было слышно через мешок, а в следующее мгновение мой затылок встречается со спинкой сидения.

Ладонь на моём лице мешает дышать, вдавливая голову в кожаную обивку, и желание храбриться тут же испаряется; пытаюсь вывернуться из этого хвата и уменьшить давление, но делаю только хуже — рука перемещается на мою шею и жестко встряхивает меня, словно я — тряпичная кукла.

— Рот закрой, — советует незнакомый голос, и я затыкаюсь.

Атмосфера недопонимания испаряется вслед за желанием храбриться…

Теперь я чётко осознаю — это не шутка. Меня действительно похитили.

— Там сейчас пробка, объезжай, — командует голос справа от меня, и машина резко заворачивает в сторону.

После этого мы начинаем петлять по плохому асфальту, и я догадываюсь, что мы едем по дворам. Это плохо — я сбилась с внутренней карты и абсолютно дезориентирована. Сколько времени мы едем — я тоже не понимаю. Считать секунды не удаётся: я не могу сконцентрироваться.

— Звони ему, — произносит голос слева.

Ему? Это тому гаду, что заманил меня в ловушку своим посланием?

— Да. Мы везём её. Нет, хвоста нет. Телефон?..

Ощущаю, как в моих карманах начинают рыться.

— Да, есть телефон. Всё, отключаю. Хорошо. Сообщите ему, что мы будем через пятнадцать минут. Да.

Сижу, стараясь выровнять дыхание. Мой телефон отключили и забрали. Некий «Он» будет ждать меня через пятнадцать минут.

— Проверь её запястья — на теле не должно быть синяков, — снова голос слева, и мои руки начинают тщательно изучать на повреждения.

Это хорошо. Значит, никто не планирует запугивать меня, прибегая к физическому насилию.

— Какой смысл доставлять её целой? Не понимаю. Если кто-то попадает к нему, то обратно уже не возвращается.

Что он сказал?..

— Эй, дамочка! Это что такого надо было натворить, чтобы тебя заказали самому…

— Заткнись! — прерывает говорившего тот, что слева, — Это не наше дело.

Кто этот «Он»? Каннибал какой-то?.. Они хотят избавиться от меня так, чтобы никто никогда даже кусочка не нашёл?..

— Я заплачу, — произношу, ощущая, как неуверенно звучит голос, — я не видела ваших лиц. Вы можете просто высадить меня. У меня много денег…

Оплеуха, которую я получаю, откидывает меня на колени того, что сидит справа.

В ушах начинает звенеть, а из глаз совершенно точно текут слёзы. И не потому, что мне обидно. А потому что мне больно.

Меня за шкирку поднимают и возвращают на место.

— Ты что, сериалов насмотрелась? — с лёгким недоумением, перемешанным с раздражением, спрашивает тот, что слева, — Заплатит она. Вот идиотка. Набирай номер.

Слышу звуки дозвона.

— Мы подъехали, — голос справа.

Так мы уже?..

В следующее мгновение машина останавливается.

Меня вытаскивают наружу, совсем не заботясь об ушибленных конечностях — кажется, я успеваю удариться обо всё, что можно и что нельзя…

Затем меня тащат по гравийке: я ощущаю её ногами. А после — вынуждают пригнуться и войти в какое-то помещение. Я понятия не имею, где нахожусь, а долгий спуск по ступеням не добавляет уверенности в себе. Судя по звукам, мы пересекаем достаточно людные помещения. Людные и накуренные. Я отчетливо слышу удары кия по шарам… затем вновь тишина — должно быть, мы идём по какому-то коридору, — и вновь куча звуков! Кто-то свистит мне вслед, кто-то успевает облапать, пока я прохожу мимо, ведомая двумя провожатыми.

— Давно Он не выбирал себе жертву, — хмыкает кто-то мне вслед.

— Я слышал, её заказали.

— Это у кого такие связи, что какую-то тёлку ведут напрямую к…

Звуки внезапно обрываются — меня заводят в помещение с очень странной акустикой и рывком закрывают дверь.

— Звони этой.

Я слышу, как звучат гудки в телефоне моего похитителя, а затем слышу женский голос…

— Покажи мне её, — командует он, и меня разворачивают, предположительно — лицом к камере, — мешок сними. Я должна убедиться.

Мешок стягивают с моей головы, и я на секунду лишаюсь зрения: глаза режет от яркого освещения.

— Да, это она. Деньги сейчас будут перечислены, — произносит женский голос, и я с изумлением узнаю в нём знакомые интонации.

Наталья Поплавская?.. Это она заказала меня?!

Пытаюсь завязанными руками убрать волосы с лица и разглядеть хоть что-нибудь, но, кажется, мои глаза оказались слишком травмированы изменением света.

— Деньги пришли, — через несколько секунд произносит первый похититель, обращаясь ко второму, а затем берёт меня за шкирку и тащит к тяжелой железной двери.

Стучит несколько раз; ждёт, встряхивая меня за кардиган всякий раз, когда я пытаюсь повернуть голову к нему; затем слышит характерный звук, открывает дверь и вталкивает меня внутрь помещения. После этого дверь за моей спиной закрывается, и я осознаю, что оказалась один на один с… кем-то. Кем-то, кто скрыт за электронным замком, вмонтированным в массивную дверь, больше подходящую для бомбоубежища.

Размеренно дышу, пытаясь справиться со страхом. Осторожно осматриваюсь, пытаясь не издавать лишних звуков. Здесь повсюду мрак. Кажется, это склад.

Беззвучно передвигаюсь вперёд по проходу между огромными стеллажами, надеясь найти какой-нибудь выход или хотя бы место, где можно спрятаться и переждать. Дверь за моей спиной уже совершенно точно не откроется, а встречаться с неизвестным «Им» я совсем не хочу: фантазия подкидывает в голову мысли о Ганнибале Лекторе или человеке с пилой — а мне сейчас совсем не до шуток. Мой телефон остался у одного из похитителей. Спасать меня просто некому.

Шорох откуда-то сбоку заставляет меня застыть и задержать дыхание. Показалось?.. Вжимаюсь в стену и прислушиваюсь к звукам…

Это шаги?

Это совершенно точно шаги!

Причём — совсем близко!

Резко срываюсь на бег и мчусь вперёд, не разбирая дороги! Слышу, как кто-то бежит за мной.

Боже, это какой-то бред! Мои руки связаны, дыхание сбито — даже если я смогу забиться в какую-нибудь щель, то тяжелые вздохи выдадут меня в следующую же секунду! Но почему-то не могу заставить себя остановиться… если я перестану бежать — он меня догонит… а я не хочу проверять, насколько верны мои догадки о личности преследователя: слов, похитителей, что «от него не возвращаются», мне вполне достаточно.

Добегаю до края склада и понимаю, что я в ловушке — здесь тупик. И лишь один путь — обратно по тому же проходу… Вжимаюсь спиной в стену, испуганно глядя на того, кто приближался ко мне во мраке. Связанными ладонями пытаюсь убрать растрепанные волосы с лица; чувствую, как сердце пробивает путь по горлу… тот, кто преследовал меня, останавливается на границе света от тусклой лампы, светящей с высоты десятиметрового потолка…

— Ты, как мышка, — произносит незнакомый низкий голос, и акустика разносит его во все стороны, — бежишь, не зная дороги, и в итоге забиваешься в угол…

— Кто вы? Что вам от меня нужно? — с силой выталкиваю слова, напряженно глядя на силуэт в темноте.

— Так глупо попалась… — протягивает мужчина, упираясь рукой в металлический каркас стеллажа, — Звонок, письмо, встреча… мне впервые попадается такая глупая жертва. Даже скучно…

Так я была права: это всё — звенья одной цепи…

Прижимаю руки к груди, пытаясь справиться с паникой. Я действительно попалась. И действительно — глупо.

Когда Исайя дозвонится до Марка, и когда Марк проследит маршрут моего похищения?

Я к тому моменту ещё буду жива?..

Мужчина делает шаг вперёд, а я крепко зажмуриваюсь. Если я не буду видеть его лица, у меня будет шанс упросить его отпустить меня… я могу вновь попытаться перекупить заказ… главное, найти момент… подходящий момент… и не разозлить его… я не хочу чувствовать боль… не хочу, чтобы меня били…

— Всё могло бы закончиться очень плохо, Анна Андреевна, — негромко произносит уже не такой незнакомый голос, а я ощущаю, как по моему лицу проводят тёплой ладонью.

Изумленно открываю глаза… и не могу поверить тому, что вижу.

— Да… вид? — тихонько выдыхаю, растерянно глядя на своего наставника.

Мужчина улыбается одними губами и убирает взмокшие локоны с моего лба.

— Но как это… голос… — пытаюсь понять… а потом вспоминаю, что он говорил о своих умениях…

Давид мягко проводит подушечкой большого пальца по моей скуле, стирая испарину. Его взгляд провожает движение рук, и этот взгляд завораживает.

— Так это вы… заказали меня? — без сил шепчу, глядя на него испуганно и напряженно.

— Не я: мне, — произносит тот, а на мой растерянный взгляд поясняет, — мне вас заказали.

— Вы… они… — выдыхаю, вспоминая двоих похитителей и всех тех, кто остался за железными дверями, — кто вы?..

— Скажем так, я среди них главный, — сухо улыбается мужчина, убирая волосы за моё ухо.

— С… среди аферистов?.. — всё ещё пытаюсь понять.

— Среди тех, кто стоит по другую сторону закона, — поясняет Давид, аккуратно поднимая моё лицо за подбородок.

— Среди тех мужчин, что остались за железными дверями?..

— Среди всех преступников этого города, — мягко отвечает он.

Смотрю на него во все глаза.

— Ян и…

— Они не знают.

— А дедушка… он знал об этом? — шепотом спрашиваю, не понимая, кто стоит передо мной: друг или враг?

— Думаю, догадывался, — спокойно произносит Давид, разглядывая моё лицо.

— И вы… вы что-то сделаете со мной? — презираю себя за то, что мой голос в этот момент начинает дрожать.

— Я же сказал вам, Анна Андреевна, — улыбается мужчина, склонив голову, — всё могло бы закончиться очень плохо… если бы это был не я.

— Вы… спасёте меня? — спрашиваю одними губами.

Сердце бьёт по рёбрам, глаза наполняются влагой. Нельзя распускаться сейчас — но нервы дают о себе знать…

— Вы так и не поняли, кто вы для меня?.. — сведя брови к переносице, спрашивает Давид.

И почему я слышу боль в его голосе?..

— Ваша ученица?.. — шепчу, надеясь, что всё это — правда, что он сейчас не скажет, какая я идиотка, что доверилась ему…

Давид убирает ладонь с подбородка и аккуратно обхватывает моё лицо.

— Это сложно… это действительно сложно, — словно удивляясь чему-то, вдруг произносит он, — ты сейчас здесь, на моей территории, совершенно беззащитная… абсолютно в моей власти… — он замолкает, концентрируя свой взгляд на моих губах, — я могу позволить себе то, чего хочу…

Растерянно открываю рот, чтобы переспросить — о чём он, и получаю самый чувственный поцелуй из всех, что мне довелось испытать… мягкий, глубокий, разъедающий разум, проникающий глубоко внутрь… и я уже не понимаю, куда делся страх, и откуда пришло возбуждение?.. я просто принимаю то, что мне дают, и пытаюсь держать оборону, но она распадается — камень за камнем, — оставляя меня оголенной, как нерв, перед ласками опытного мужчины.

— Давид, что вы делаете? — выдыхаю, когда мне позволяют сделать вдох.

— То, что давно хотел, — спокойно отвечает мужчина.

— Вы… что-то испытываете ко мне? — растерянно спрашиваю.

— Да, — короткий и уверенный ответ.

Ничего не понимаю!.. Я же здесь, на складе, похищенная его подчинёнными…

— Вы не навредите мне? — произношу едва слышно, наконец, понимая, что происходит.

— Нет, — такой же короткий ответ, но на этот раз со странной усмешкой.

— Хорошо. Вы… вы вытащите меня отсюда? — чувствуя себя ужасным человеком, спрашиваю тихо.

— Да, — ровным голосом отвечает Давид, и тот странный блеск, что гипнотизировал меня с момента нашего поцелуя, уходит из его глаз.

— Наталья Поплавская…

— Моя личность неизвестна никому. Она понятия не имеет, на кого вышла, — спокойно отвечает он.

— Но как это…

— У меня огромная сеть по всему городу, — поясняет Давид, убирая руки в карманы… те самые руки, что гладили моё лицо минуту назад… — ей нужен был главарь, она на меня вышла. Но мы ни разу не контактировали напрямую.

— Вы из-за этого так часто пропадали в последнее время? — начинаю понимать причинно-следственную связь.

— Всё верно, — кивает Давид, — Мне пришлось напомнить некоторым группировкам, почему я ношу звание Короля.

Выходит, он наводил порядок в рядах подчинённых после того, как поступил заказ на меня…

Стоп.

…короля?.. Я не ослышалась?!

— Думаю, дед знал о вашем статусе в преступном мире, — протягиваю, опуская взгляд.

— Он оставил вам послание?

Резко поднимаю на него глаза.

— Вы знали об этом?!

— Он оставил послания всем нам. Каждому дал отдельное поручение… относительно вас, — поясняет Давид, внимательно глядя в мои глаза.

— И ваше поручение?.. — протягиваю, напряженно ожидая ответа.

— Найти вам достойную партию, — спокойно отвечает мужчина.

Некоторое время стою, молча глядя на него. Я сейчас не ослышалась?..

— Вы…

— Да, я должен подобрать вам мужа, — кивает Давид.

— Но вы… несколько минут назад вы целовали меня, — ничего не понимая, произношу негромко; касаюсь губ, невольно вспоминая то, что произошло.

— Я прошу за это прощения, — спокойный ответ.

— Вы сказали, что что-то испытываете ко мне, — нахмурившись, напоминаю.

— И за это я тоже прошу прощения.

— Вы… не собираетесь брать на себя ответственность?

— У меня есть поручение. Я должен его выполнить. Это моя ответственность.

— А если я влюблюсь в вас? — спрашиваю в лоб.

— Вы не сможете. Вы ещё просто не умеете, — всё также спокойно произносит Давид, — Простите, что я говорю вам это, но это моё личное наблюдение за вами и за вашей жизнью.

Стою и не могу выдавить из себя ни слова.

— Вы думаете, я не умею любить? — недоверчиво переспрашиваю через несколько секунд.

— Я думаю, вам ещё только предстоит этому научиться, — мягко отвечает мужчина, чуть склонив голову вниз.

Отвожу взгляд, медленно выдыхаю. Я не в той позиции, когда можно закатывать истерики или выяснять отношения. Возможно, мы ещё вернёмся к этому разговору — но не сейчас…

Сейчас на этом лучше остановиться…

— Какие поручения у остальных? — сухо спрашиваю.

— Будьте осторожны с Марком.

— С Марком? Почему? — удивляюсь я.

— Он всегда даёт верные советы, хоть и не всегда подбирает для них верные слова. Он будет вашим путеводителем в мире бизнеса… но также он будет тем, кто будет бить по вашим рукам за каждую ошибку.

Поджимаю губы. Ну, спасибо, дед. Ты дал мне полную свободу.

Я прямо чувствую, как вокруг меня устанавливаются границы.

— А Ян?

— Я не знаю, что у него за поручение, — качнув головой, отвечает Давид.

— А Исайя…

— Вы сможете спросить об этом у него лично, — неожиданно произносит мужчина, затем, наконец, развязывает мои руки, — следуйте за мной…

— Он здесь? Исайя знал… — изумленно выдыхаю, начиная идти за ним.

— Он ничего не знал. Поплавская хотела подставить меня, придумав историю со вторым завещанием. Некоторое время назад её подручные выкрали документ из кабинета гендиректора, но Ян вернул его на место. Они состряпали копию и изменили имя наследника, а затем подкинули фото страниц вам. Кстати, как они это сделали? — Давид поворачивает голову ко мне, вводя код по памяти.

Тяжелая железная дверь открывается.

— Они подкинули конверт в мой почтовый ящик. Я обнаружила послание уже в пентхаусе, — отвечаю, вновь следуя за ним.

Давид открывает проход в глухом коридоре, где меня показывали Поплавской, и мы попадаем в небольшое помещение с мониторами.

— Ясно, — ровно произносит мужчина.

— Вы собираетесь звонить Исайе? Или…

— Я не собираюсь ему звонить. Я собираюсь показать вам, почему я предостерегал вас по поводу него, — без эмоций отвечает Давид, набирает что-то на клавиатуре, и на центральном экране появляется видео с того коридора, по которому меня вели.

И я своими глазами вижу, как Исайя спускается по той самой лестнице, по которой спускалась я, затем идёт вперёд и хладнокровно ломает каждого противника, оказывающегося на его пути.

— Боже… — закрываю рот, — тот человек…

— Да, он только что сломал ему шею, — спокойно кивает Давид.

— Но я запретила ему убивать, — с болью произношу; хочу зажмуриться, но какая-то сила буквально вынуждает меня не отрывать глаз от экрана.

— А ваш дед наказал ему устранять всех, кто может вам навредить, — отвечает Давид.

— Остановите это! Давид! Скажите ему, что я жива и невредима! — вцепившись в руку мужчины, прошу.

Давид нажимает несколько кнопок на электронной панели рядом с клавиатурой, а затем наклоняется к небольшому микрофону.

— Исайя, остановись. Она здесь.

Исайя на экране отбрасывает от себя очередного противника и поднимает голову, словно прислушиваясь к звуку.

— Исайя, со мной всё в порядке, — поизношу в микрофон, напряженно глядя на экран; затем поворачиваюсь к Давиду и прошу, — Пожалуйста, уберите ваших людей. Неужели вам их не жалко? Это же человеческие жизни!

— Пропустите его, — произносит мужчина в микрофон, а затем отстраняется, складывая руки на груди, — вы будете жалеть всех своих врагов?

— Это не мои враги, — кивнув на экраны, отвечаю, — это ваши люди.

Взгляд Давида меняется. Он словно становится более заинтересованным.

— И вы будете пользоваться моими людьми, если понадобится? — спрашивает он не без провокации.

— Если в этом будет необходимость… я не побрезгую их силами, — произношу без эмоций.

Я понимаю, под чем сейчас подписываюсь. Но жизни этих людей для меня имеют вес. Ведь если Исайя заберёт их, то это будет на моей совести.

Да. Выходит, теперь я ответственна за них.

И за тех, кто сейчас лежит на полу без дыхания.

Это я виновата в том, что они умерли.

— Не думайте о них. В тот момент вы не имели к ним никакого отношения, — произносит Давид, словно почувствовав мои мысли.

— А в какой момент начала иметь? — с легким вызовом смотрю на него.

— В тот момент, когда приняли их силу. Когда приняли мою силу, — взгляд Давида становится физически ощутим, — никто не должен знать об этом, Анна. Никто, кроме нас двоих. И Исайи.

— Нам нужно выйти к нему, — отвожу глаза.

Несколько секунд мужчина смотрит на меня, а затем указывает на дверь:

— Прошу.