Часть 11

- Маша! Маш! 

Я нервно, отчаянно забарабанила кулаками по безучастной двери, ощущая, как во мне поднимается паника.

Все, хватит уже с меня! Дочь окончательно вышла из-под контроля, воображая, что может выделывать все, что ей вздумается! И я намерена была это прекратить!

Там, где для нее все было баловством и капризом, пряталась моя боль. Я не могла даже представить себе пытки хуже, чем остаться наедине с Лавровым в узком пространстве балкона!

Ощущать его дыхание совсем рядом, вдыхать знакомый манящий запах и понимать, что все это - запретно. Невозможно. Недопустимо.

- Маша, открой немедленно! - завопила я, продолжая бить дверь и впадая в такой ужас, что готова была, кажется, просто ее высадить. Если бы только сумела.

Но вот мои руки оказались перехвачены сильными, мощными пальцами. Я тупо смотрела, как хорошо знакомые ладони, от которых с ума раньше сходила, сжимают мои запястья и дыхание мигом перехватило от этого зрелища - переплетения его силы и моей хрупкости.

- Не надо, - твердо произнес Лавров, и мне не сразу удалось понять, о чем он вообще говорит.

Я подняла на него растерянный взгляд, не зная, как справиться со всеми теми эмоциями, что рождало простое его присутствие рядом. Его прикосновение…

- Что? - выдохнула хрипло, пытаясь вернуть мысли хоть во сколько-нибудь рациональное русло.

Просто поразительно! Еще минуту тому назад я готова была рвать и метать от очередной выходки дочери, а теперь… Теперь все трезвые мысли словно отошли на второй план, сужая весь мир до одних лишь ощущений - там, где руки Лаврова сжимали мои.

- Не надо выбивать дверь, - повторил он мягче.

- Но я… но мы…

Я нашла в себе силы выдернуть запястья из его захвата, чтобы хоть немного вернуть себе самообладание.

- Конечно, это очень… хулиганский поступок, но вот что я скажу тебе, Цветочек… Маша все сделала правильно. Нам давно пора перестать бегать… и наконец просто поговорить.

Я зябко спрятала руки подмышки и сухо ответила: 

- Не понимаю, о чем нам еще говорить. Я уже все сказала. Но, похоже, всем вокруг попросту плевать на то, что я говорю!

- Успокойся…

Его ладони приятной тяжестью легли мне на плечи, но я поспешно их сбросила.

- Зачем тебе нужен еще один тест?

Это прозвучало почти враждебно. Я не хотела больше никаких чертовых тестов! Да, все сложилось совсем не так, как я того желала. Но зато теперь я могла жить спокойно, не думая о том, что рядом со мной вертится чужой муж и отец…

Который все равно в итоге вернется к ней. Своей жене. 

- Я уже сказал - я думаю, что Малиновский подделал результат…

- И зачем ему это надо?

- Чтобы досадить мне, конечно же…

Я раздраженно повела плечами, словно пытаясь скинуть с себя все услышанное.

- А знаешь, что думаю я? Что ты уже помешался на Артуре! Так, может, вы вдвоем удалитесь под ручку и не будете вмешивать в свои крайне занимательные отношения меня и мою дочь?

Лавров посмотрел на меня растерянно, и я сама ощутила, что, возможно, перегибаю палку. Но мне чертовски это все надоело!

- Ты считал, что это Артур украл Машу, - продолжила уже спокойнее. - И что в итоге? Он не причем! Более того - он очень старается стать ей хорошим отцом…

- Так ты на его стороне? - глухо процедил Лавров.

- Я на стороне интересов своей дочери! И мне плевать на ваши с Малиновским игры!

- А может, он всегда тебе нравился? - зло бросил босс. - Ты ведь с ним…

- Спала? Да! И мы, кажется, давно это выяснили! Как и то, что ты для нас с Машей - чужой!

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его снова. Между нами повисла такая напряженная тишина, которая, казалось, мешала даже дышать, перекрывая кислород…

Во мне росло и множилось чувство потери. Хотя я должна была радоваться, если все сказанное наконец поможет мне избавиться от внимания босса.

Ведь я это все с ним уже проходила. Он домогался, говорил красивые вещи… а потом выяснялось, что все это не стоило и ломаного гроша. Было бы просто глупо с моей стороны снова наступать на те же грабли!

- Маша, открой! - первой нарушила я тишину, снова замолотив в дверь.

Никакого ответа.

Обессилев, я оперлась на перила балкона и взглянула вниз. В этот самый момент Малиновский выходил из подъезда, видимо, так и не дождавшись, когда Лавров уйдет из моего дома.

- Артур! - крикнула я. - Артур, помоги, нас заперли!

Пятью минутами позже мы с боссом все в том же молчании выбрались с балкона. Полная решимости, я подошла к дочери и отчеканила:

- Мне надоели твои выходки. Ты творишь все, что только в голову взбредет и совсем не думаешь о чувствах других людей! Я чуть с ума не сошла, когда ты пропала! А в итоге выяснилось, что это ты сама и затеяла! Хотя я миллион раз тебе сказала - Константин Павлович не будет твоим папой! И раз ты не хочешь этого понимать по-хорошему… с этого дня все будет по-плохому. Больше никакого сладкого. Никаких мультиков. И завтра ты на неделю едешь с бабушкой в гости к бабе Люде!

От последнего заявления офигели, кажется, вообще все. Особенно моя мама, которая никуда вовсе и не собиралась. Тем более в гости к старшей деспотичной сестре. 

Но мне было плевать! Все чихать хотели на мои чувства и желания, и я тоже буду чихать отныне на чужие!

- Константин Павлович, Артур Михайлович, я вас больше не задерживаю, - добавила холодным тоном. - Маша, иди в свою комнату. Мама, начни собираться.

И с этими словами я удалилась в ванную, где, включив воду, могла наконец с полным на то правом разрыдаться.

- … и вроде бы у нас все наладилось! Спасибо вам, Константин Павлович!    

За что именно меня благодарила Арбузова, сказать точно я не мог. Но вроде как у них с Колей стало получаться и на том спасибо. Я рассеянно слушал Лидочку, что вещала мне про свои отношения, рассеяно же кивал головой, а сам пребывал мыслями в последнем разговоре с Цветковой. 

Как же жутко мне было представлять счастливую идиллию в лице Алины, Артура и Машеньки, которые бы объединились в семью! Как же противилось у меня все внутри этой вероятности! Ну не могла же Алина и впрямь считать, что она с Малиновским составит прекрасную пару? Ну прям Дом 2 какой-то!     

- Константин Павлович! - донеслось до меня, и я встрепенулся.   

Воззрился на Арбузову удивленно. Она тоже смотрела на меня с непониманием, на что я только и смог выдать:   

- Так что там с Пол-литрой?    

Лидочка сделала глубокий вдох, отчего ее бахча всколыхнулась.   

- Да не с ним… С вами что?  

И была она при этом (Арбузова, не бахча) настолько жалостливой, что мне мгновенно захотелось сказать ей - я не нуждаюсь в том, чтобы меня обогрели и обобрали! Я вообще не нуждаюсь в женской солидарности! Впрочем, секретарша вдруг ошарашила меня, заявив:   

- А мне ведь давно нужно было кое в чем вам признаться…  

Потупив взгляд, Лидочка стала изучать свои ногти. Не слишком длинные и нюдовые. Черт побери! Почему я вообще обращаю на это внимание? Данный факт - последнее, что вообще меня должно волновать.   

- В чем? - поинтересовался я, а сам сделал шаг назад. К выходу из приемной.    

- Ну… Дело в том, что Алина… Ну, Цветкова…    

Она произнесла эти имя и фамилию и замолчала. Чем вызвала у меня желание взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Что там с Цветочком? Неужели есть некое обстоятельство, которое я упустил из виду? Не то чтобы у меня имелись основания думать, что Алина бегает от меня, как черт от ладана, неспроста, но я уже готов был ухватиться за любое объяснение.    

- Так что там с Алиной? Не томи! - рыкнул я, и Лидочка выдала скороговоркой:   

- Дело в том, что она думает, будто вы до сих пор женаты!     

Последние слова Арбузова пискнула и даже голову в плечи вжала. Прекрасно. Такой секретаршу я не видел ни разу в жизни.  

- Я… до сих пор женат?   

Эта фраза прозвучала так, словно меня только что черти загнали в преисподнюю и я пытался воззвать оттуда к ангелам из рая. Голос был хриплым, а уж от мыслей в голове, что заплясали в мозгу, подобно танцорам Ламбады, и вовсе меня замутило.   

Откуда у Цветочка эта информация? Это же ересь чистой воды! А хотя… Ладно - допустим никто не сказал ей, что я давно в разводе. Но отчего сейчас факт наличия моей несвободной жизни ее настолько ужасает? Ведь шесть лет назад она ложилась со мной в постель зная о Ренате! Или есть еще какие-то обстоятельства?  

- Ну… так думает Алина, - выдохнула Лидия.   

- И все? Больше она ничего не думает? - прорычал я, подаваясь к секретарше.   

Ее арбузы всколыхнулись, когда она отпрянула от меня и впечаталась в стену позади себя. Посмотрела так, словно решала - признаться в том, что ее погубит, или же промолчать.    

- Я думаю… думаю… что Рената Борисовна могла приврать ей, будто у вас есть дети.    

Я округлил глаза и теперь смотрел на Арбузову так, словно видел впервые в жизни.   

- У меня есть дети… с кем? - наконец выдавил из себя.    

- С Ренатой Борисовной, конечно! - горячо откликнулась Лидия. - Не с Цветковой же!  

Я мрачно посмотрел на секретаршу и она поджала губы. Отвела взгляд, из чего я сделал определенный вывод - на этом наш разговор закончен. Впрочем, я был рад тому, что он состоялся. Теперь понимал - поведение Цветочка не просто так с потолка взято. А это значило лишь одно - мне нужно отправляться к медузе Горгоне и выяснить, как далеко она успела уйти в своих фантазиях относительно нашей семейной жизни и отсутствующего деторождения.    

В фантазиях, которые она наверняка высказала тому человеку, которому совершенно не стоило их слушать и слышать.    

Алине Цветковой.      

* * *

- Мерзавец! Скотина! Негодяй! Убью…

Сумасшедшая женщина обрушилась на него с кулаками, едва он успел открыть шкаф, в котором самолично ее и запер несколько часов тому назад.

Она замахнулась, с явным намерением ударить его по лицу, но Артур молниеносно перехватил ее руку и жестко отчеканил:

- Еще раз посмеешь так сделать - отправишься отсюда прямиком в травмпункт.

Ее глаза метали искры, ноздри гневно раздувались, ну ни дать, ни взять - дракон, которому прищемили хвост.

И, тем не менее, она не рискнула снова на него напасть. Знала, что с ним такое не пройдет. Что он дважды не повторяет.

Не обращая на нее больше никакого внимания, он прошел к бару, извлек оттуда бутылку, а из холодильника - лед. Резким, отрывистым движением бросил на дно бокала несколько кубиков и залил медового оттенка жидкостью, с приятным яблочным ароматом, после чего безмятежно опустился на диван. 

- А мне? - послышалось рядом капризно-требовательным тоном.

- Ты еще тут? - поинтересовался в ответ скучающе.

- А где еще мне быть?! Я жду твоих извинений!

Она снова впала в ярость, что делало совершенно некрасивыми ее приглаженные, идеально отполированные разнообразными процедурами, черты лица.

- Боюсь, ждать тебе придется до самой смерти, - насмешливо отрезал он.

- Ты запер меня!

- А ты предпочла бы, чтобы нас тут застукали вместе? Ну так вышла бы и прямо заявила своему дорогому Костику - здравствуй, милый, а мы тут интриги против тебя плетем!

Она прищурилась, словно оценивала его слова на вшивость. С досадой вздохнув, подошла к бару и сама щедро плеснула себе в бокал ароматный напиток, а затем устроилась напротив него, закинув ногу на ногу.

- Тебе что-то еще нужно? - холодно поинтересовался он.

- Мы не закончили разговор.

Черт возьми, как же она ему надоела! Он проклинал тот день, когда вообще с ней связался. Что ни говори, а обида и злость - чертовски плохие советчики в любых делах. А столь серьезных - особенно. 

Но очень уж сильным, почти зудящим, было желание поквитаться с бывшим партнером за развал совместного дела. И ведь все из-за чего? Из-за того, что он, Артур, желал их детищу только лучшего, а Лавров и слышать об этом ничего не хотел! Уперся в свой тупой, замшелый консерватизм и не желал даже вникать в какие бы ни было предложения о том, что открывало бы им массу новых возможностей! Естественно, что он вынужден был в итоге поворачивать сделки у него за спиной, но все это было исключительно на благо фирмы!

И вот чем Лавров ему отплатил. Отсек, словно лишний элемент. Конечно, давно надо было валить от него и начать исключительно свое дело, но Артура не привлекала перспектива строить все с нуля. Да и почему он должен был это вообще делать? Фирма была их общим достижением!

- Чего ты хочешь? - спросил устало у женщины напротив.

- Хочу действий! Ты вертишься рядом с этой Цветковой уже долго, а толку до сих пор нет! Лавров все равно за ней бегает! 

Он взглянул на нее с презрением. Такая красивая оболочка… и такая гнилая суть. Что, в общем-то, было даже в какой-то степени закономерно. Кому еще нужно прикрываться подобной бутафорией, как щитом, если не тем, у кого за ней - пусто?..

- Люди не роботы, которые по щелчку пальцев сделают все, что ты хочешь. Нужно время и правильный подход.

Она отставила бокал на столик и вновь вгляделась в него своими холодными, змеиными глазами.

- Эта девка что, тебе нравится?

Он приподнял брови от подобного предположения.

- О чем ты?

- Она тебе нравится! - обвиняюще воскликнула его собеседница.

Нравилась ли ему действительно Алина? Он не знал. Просто не мыслил подобными категориями. Его отношения с женщинами никогда не заходили дальше одной ночи. Он хотел их в тот момент, когда они оказывались в его постели, и терял всякий интерес после.

Но с Цветковой что-то было иначе. Она никогда не проявляла к нему интереса, даже теперь, когда они оказались так тесно связаны. Он совершенно явно не вызывал в ней ни малейшей симпатии, и это было для него… внове. Задевало внутри какие-то струны, о самом наличии которых он прежде даже не подозревал. Возможно, это была всего лишь ущемленная гордость. А может, нечто, чему и названия-то еще не знал.

- Да что вы все в ней нашли?! - продолжала возмущаться дракониха. - Она же самая обычная девка! 

Он резко поднялся со своего места и навис над ней. Забрал из рук бокал, который она едва успела поднести ко рту, рывком поднял на ноги. 

- Вот именно. Она - совершенно обычная. Простая. Понятная. Близкая. Настоящая… 

- Да ты всерьез запал на нее! - ахнула незваная гостья. 

- Пошла вон, - коротко отрезал он, подталкивая ее к выходу.

- Ты пожалеешь об этом! - пригрозила она, вырываясь из его захвата.

- Я жалею только о том, что с тобой связался. Вон!

Злобно цокая каблуками, она вылетела из его квартиры, а он вернулся на прежнее место, обдумывая эту странную, новую для себя мысль.

Ему нравилась Алина… Какая ирония! Она ведь никогда его не примет. Как, впрочем, и Машенька.

Машенька, которая, безо всяких сомнений, была дочерью Кости. Это читалось в ее упрямстве и упорстве; в ее принципиальности, удивительной для столь малого возраста; во всем ее характере и каждой черте лице - даже в том, как она хмурила бровки. И до сих пор не заметить очевидного мог только такой осел, как Лавров.

Отхлебнув из бокала, Малиновский подумал, что будет просто грешно отдавать ему без боя Цветкову.

И дело было уже даже не в желании отомстить.

* * *

Конечно же, моя бывшая жена оставила координаты, по которым ее можно было отыскать. Она делала так с тех пор, как мы развелись, в надежде, что однажды у меня появится повод заплатить ей щедрые отступные. И теперь, судя по тому, как Рената интересовалась темой наличия в моей жизни Цветочка, этот повод, по ее мнению, был более чем веским.   

Впрочем, приехал я к ней совсем не с целью заплатить те суммы, которые она себе напридумывала, не иначе как в белой горячке. Собирался выяснить обстоятельства их с Алиной разговора в тот момент, когда я уже понял, что мне нужна совсем не та женщина, на которой я по глупости женился.    

- Костииииик? - удивленно-восторженно протянула Рената, когда я оказался на пороге ее жилища.   

Дизайнерской, хорошо обставленной квартиры. Ее наверняка Рената снимала, ибо ни разу не была замечена в разумном расходовании средств, а именно - во вложении в недвижимость.   

- Костик-Костик, - кивнул я и, отстранив бывшую жену с прохода, шагнул в холл. - Ты одна? - потребовал ответа.    

Рената пожала плечами, заперла дверь и, повернувшись ко мне, спросила:   

- А ты предпочел бы, чтобы была одна, или нет?    

Подойдя ко мне вплотную, провела пальцем по моей щеке. Пришлось отбросить от себя ухоженную ладонь, от прикосновения которой по телу пробежало ощущение брезгливости.    

- Мне плевать, одна ты, или нет, - парировал я. - Просто уточняю, есть ли свидетели. А то вдруг мне в голову придет мысль тебя наконец прикончить.     

Рената тяжело вздохнула и покачала головой. Сложила руки на груди и, воззрившись на меня, приподняла тонкие брови.    

- Свидетелей нет. Но прикончишь меня - сядешь. Так что говори, за чем пришел, и если у тебя с собой нет солидного чека, можешь считать, что я тебя была видеть не рада.      

Я осклабился в угрожающей, как мне самому казалось, улыбке. На память пришел визит Ренаты, когда она угрожала тереться возле меня, чтобы отпугнуть Цветкову. И что же я в тот момент не сопоставил настоящее и прошлое? Впрочем, ничего еще не поздно было исправить.    

- До меня дошли слухи, - начал я, сам же двинулся на Ренату, - что ты шесть лет назад не гнушалась ложью относительно наших детей.     

Глаза моей бывшей жены округлились, став похожими на два блюдца, а взгляд забегал туда-сюда, будто свет-Ренатушка соображала, отрицать все сразу, или из этого можно попробовать извлечь выгоду.   

- Каких-таких детей? - наконец, уточнила она, непонимающе хмуря брови.    

- Вот именно. Каких-таких детей мы с тобой назаводили, что теперь Цветкова думает, будто я - почетный отец целого семейства?     

Я добрался до Ренаты и, видимо, мой кровожадный вид заставил ее отступить.    

- Ах, ты снова об этой маленькой дряни? - фыркнула бывшая, правда, спеси в ее виде поубавилось. - Да! Да я шесть лет назад била во все колокола и не гнушалась, как ты выразился, в выборе средств, чтобы избавиться от той, кто посягал на моего мужа!    

Она выкрикнула эти слова, а ее лицо исказила злобная гримаса.   

- А может, все просто, и сейчас ты действуешь теми же самыми методами? - рявкнул я, когда Рената впечаталась в стену, а я - впечатал кулак возле головы бывшей жены.    

- Даже если и так? - хмыкнула Рената.    

- Никакого «даже если», - мрачно проговорил я и, обманчиво-ласково проведя костяшками пальцев по скуле бывшей, положил ладонь на ее лицо так, что подбородок оказался зажатым, процедил: - Узнаю, что ты портишь жизнь мне или Цветковой, ну, или моей жизни с Цветковой - убью!    

Развернувшись, я услышал позади себя сначала мелодичный смех, впрочем, показавшийся мне очень картонным, а затем фразу:   

- Был бы ты таким горячим со мной в прошлом, Костик, никакие бы другие бабы к тебе и на километр не подошли.    

Она снова звонко рассмеялась, я же поспешил удалиться. И очень надеялся, что Ренате достанет мозгов, чтобы не лезть туда, где ее хорошенький, искусно сделанный пластическими хирургами носик может сильно пострадать.     

Следующим делом на этот день (напомните мне уже хоть когда-нибудь заняться своими прямыми обязанностями и начать работать) был запланирован визит в садик, где, куда я надеялся, сегодня привели Машеньку.     

- Папа Костя! Папа Костя! - закричала она, когда я прошел прямиком туда, где детвора как раз уселась в кружок для того, чтобы изучать азы алфавита, и заглянул в игровую комнату.    

- Маша! Ну-ка стой! - окликнула ее Елена Сергеевна и с возмущением посмотрела на меня.    

Да, я ей не понравился еще в первое наше знакомство, а уж если учесть, при каких обстоятельствах оно произошло…   

- Я не за дочерью! - подняв руки в жесте «сдаюсь», быстро проговорил, пока Маша пританцовывала на месте от нетерпения, но, послушная указанию воспитательницы, ко мне не приближалась.    

- Я в курсе, что она не ваша дочь! - отрезала Елена Сергеевна.   

- Маша нужна мне на пару слов, - сказал я и решительно шагнул к воспитательнице, когда та потянулась за телефоном.   

Было ясно, кому она станет звонить. Только вот мне совсем не нужно было, чтобы Алина уже сейчас узнала о моем визите в сад и о том, зачем я сюда прибыл.   

- Перестанете делать лишние телодвижения, и в садике будет сделан ремонт. А всем воспитательницам к восьмому марта я выпишу премии.   

Елену Сергеевну такой расклад, кажется, заинтересовал. Она поправила очки на переносице и нахмурилась. 

- Ну зачем же всем? - тихо проговорила и, повернувшись к Маше, дала ей знак, что она может ко мне подойти. - И пара слов пусть будет происходить в моем присутствии! - строго проговорила она, впрочем, в сторонку отошла.    

- Папа Костя! Как я рада! - повисла у меня на шее Машуля, когда я присел перед ней на корточки.   

- И я рад, - кивнул, совершенно искренне улыбаясь и чувствуя такое тепло в душе, от которого внутри все защемило. - Я к тебе по делу, - сказал ей, доставая из кармана ватную палочку в маленьком полиэтиленовом пакете.   

- Какому? - приняв деловой вид и удобнее перехватывая Петеньку, поинтересовалась Маша.    

- Такому, о котором маме пока говорить не нужно. Я скажу ей сам. А пока… Мне нужно будет провести палочкой у тебя во рту. Потом я сдам ее на экспертизу и мне скажут, моя ты дочь, или нет.     

Маша нахмурилась, но совсем скоро личико ее посветлело.   

- Я видела такое по телевизору у бабушки в передачах, которые она смотрит.     

Девчушка, некоторое время восторженно на меня смотрящая, вдруг поникла.   

- Что такое? - не понял я, уже готовый взять биоматериал.   

Машенька замялась и затеребила плавник Пети. Ага, значит, пребывает в волнении.  

- Просто в передаче… там не всегда дети находят родителей. Иногда оказывается, что они не родственники. А что если и у нас так произойдет?          

Я сжал челюсти. Если у нас так произойдет, Малиновский и впрямь окажется отцом Маши. Черт, готов ли я к такому крушению своих иллюзий? А если нет, то не стану ли все равно изводиться в поисках ответа, не моя ли дочь Маша, если передумаю делать тест?       

- У нас так не произойдет! - решительно сказал я и, покосившись на Елену Сергеевну, что уже начала бросать на нас предупреждающие взгляды, подмигнул Маше. Она, кивнув, открыла рот.   

Через пару минут я уезжал из садика, совершенно уверенный в том, что поступил правильно. И что совсем скоро у меня на руках будут доказательства того, что Малиновский играл в свою игру.    

И правила в ней были чертовски нечестные!