Часть 12

-

- Не закрывай! 

Лавров выставил вперед ногу, мешая мне захлопнуть дверь прямо перед его носом. Его очередное появление вызвало внутри меня целый взрыв совершенно полярных чувств - волнение пополам с досадой. Ну какого черта он снова был здесь, хотя я просила оставить нас в покое? Просила чертову уйму раз!

И все же, глядя в его лицо - все еще такое притягательное, такое знакомое - я не могла совладать с собственным сердцем, которое буквально разрывало грудную клетку. Казалось, что даже мужчина напротив способен услышать, как бешено стучит у меня в груди в его присутствии…

Но это не имело значения. Не должно было влиять на мои решения…

- Что еще вам нужно, Константин Павлович? Бога ради, на каком еще языке вам сказать, чтобы вы поняли - я не хочу вас видеть? Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое…

- Я кое-что сделал.

Он перебил меня - сухо, хлестко, и от этого тона я безмолвно замерла. Слова, сказанные им при этом, дошли до сознания не сразу.

- Я кое-что сделал и хочу, чтобы ты об этом знала. Может, впустишь меня наконец?

Его лицо было серьезным, почти суровым. Лицо, с которым он обычно отдавал приказы, а никто не смел ему перечить.

Это ли ощущение заставило меня покорно отступить или что-то иное - не так уж и важно. Я сделала шаг назад, позволяя ему войти в квартиру. Молчаливо ожидая продолжения.

- Разумное решение, - одобрительно кивнул он, закрывая за собой дверь.

- Так что вы хотели? - спросила, не без труда снова беря себя в руки.

Он стоял посреди моей маленькой прихожей - высокий, широкоплечий, мощный - и, казалось, заполнял собой все вокруг. Все пространство, что меня окружало. Воздух, которым дышала. Все мое существо, которое сейчас, как никогда остро, ощущало застарелую тоску по этому человеку.

- Я взял у Маши биоматериал, чтобы сделать новый днк тест.

Я резко вскинула голову, мигом отрезвев от этих слов.

- Вы… чтоооо? - выдохнула возмущенно, готовясь высказать все, что думаю о подобной самодеятельности. И о том, что на меня в очередной раз наплевали!

Но сильная ладонь легла на мои губы, мешая произнести хоть слово.

От его руки пахло кожей и черным кофе. В животе у меня образовался нервно сжавшийся комок - до чего же знакомым, почти родным, казался этот запах. Он будоражил обоняние, посылая по всему телу приятную дрожь возбуждения.

- Я знаю все, что ты собираешься мне сказать, - произнес Лавров, глядя на меня сверху-вниз и от этого взгляда внутри разгоралось нечто, что не в силах было потушить даже время. Даже все эти долгие, одинокие годы. 

- Но я не мог иначе, - продолжал говорить он, - я должен знать правду.

Он осторожно отнял руку от моего рта и я презрительно выплюнула:

- Значит, подкараулили все-таки момент! Маша еще вчера должна была уехать в деревню, если бы все билеты на автобус не оказались проданы!

Он растянул губы в медленной улыбке, такой многозначительной, что я мигом заподозрила неладное.

- Это вы! - прошипела обвиняюще, - вы купили все билеты!

- В любви и на войне, как говорится… - безмятежно пожал он плечами.

Любовь… это слово царапнуло нутро, вызывая давнишнюю боль. Да что он знал о любви?.. Что мог знать о ней тот, кто изменял жене, обманывал наивных дурочек… 

- Это все? - холодно спросила я.

Он пристально посмотрел на меня, словно взвешивая мысленно следующие слова. Обдумывая, готова ли я их услышать.

- Я не женат, Цветочек, - произнес наконец приглушенно, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я буквально почувствовала, какими круглыми становятся мои глаза от этого заявления.

- Простите?

- Я не женат, - повторил весомее. - И уже давно. Я тебе не лгал, когда обещал…

Он не договорил, но я прекрасно понимала, о чем идет речь. Но в то, что он говорил, было теперь отчего-то так трудно поверить… Так страшно. Мучительно страшно вновь хватать за хвост надежду, которую уже давно отпустила.

- И почему я должна вам верить? - спросила, в защитном жесте скрещивая на груди руки. Глупость! Ему достаточно было и взгляда, чтобы заставить меня капитулировать.

- Потому что ты хочешь мне верить, - сказал Лавров, склоняясь надо мной, а на губах его играла ухмылка, достойная змея-искусителя. - А еще потому, что это логично.

Я попыталась отодвинуться, но в итоге только уперлась спиной в стену. И не оставалось ничего иного, как вопросительно на него взглянуть.

- Логично? - переспросила, стараясь не подать и виду, как он на меня действует. Как все внутри плавится от его близости…

- Именно, - кивнул босс. - Ради простой интрижки никто бы не стал так упорно преследовать одну-единственную женщину. Гораздо проще найти другую. Посговорчивее.

- Никто, кроме маньяка, - холодно парировала я.

- Я похож на маньяка? - взметнул он брови в удивлении.

- Я не имела этого в виду…

Новое воспоминание шевельнулось вдруг в голове, заставляя губы выгнуться в презрительной усмешке.

- А Арбузова? Что насчет нее?

Босс вполне натурально удивился - до такой степени, что его лицо приняло комичное выражение.

- А причем тут она?

- Она мне рассказала, как вы с ней… повеселились. И что обещали ей то же самое, что и мне…

- Я ее убью, - спокойно констатировал Лавров.

- Так кому мне верить? - горько поинтересовалась я.

Он устало покачал головой.

- Я думал, что заслуживаю большего доверия, чем Арбузова или моя бывшая жена. Но ты предпочитаешь слушать их.

Он оттолкнулся от стены, к которой меня прижимал, и неверной походкой пошел к двери.

- Костя! - вырвалось само собой из груди.

Он обернулся - с молчаливым вопросом в глазах и вспыхнувшей на миг надеждой. На то, что я наконец одумаюсь. Наконец поверю.

Но мне нужно было знать кое-что еще.

- А если Маша все-таки не твоя дочь? Что тогда?

- А это уже будет зависеть от тебя.

- Как?

- Очень просто. Если только ты захочешь… Маша будет моей дочкой, потому что ты - моя.

От его слов в груди что-то заныло. Сердце… сердце, которое так отчаянно хотело в это верить вопреки всем предостережениям разума.

Несколько широких, решительных шагов - и вот он меня поцеловал. А я отдалась этим чувствам, как в первый раз, отбросив все причины, по которым нельзя было этого делать…

Его губы подчиняли, лишали воли, заставляли все тело пылать в сумасшедшей агонии. Вероятно, пожелай он сейчас задрать на мне юбку и воспользоваться ситуацией - я позволила бы и это. Потому что не осталось сил бороться с собственными чувствами. Не осталось причин…

Но он отстранился - так же внезапно, как оказался рядом. Хрипло шепнул прямо в губы:

- Это тебе в качестве пищи для размышлений.

И просто вышел. А я осталась - с дрожащими от слабости ногами и осознанием, что окончательно проиграла в битве за сохранность своего сердца.

Я в который раз поймал себя на том, что сижу и блаженно улыбаюсь. Ничего еще не было известно - ни то, что Маша моя дочь (хотя, я верил в это и безо всякого теста), ни будет ли со мной Алина в дальнейшем… Но я был сейчас, в данную секунду времени, совершенно счастлив.   

При воспоминании о том, как отвечала на мой поцелуй Цветкова, все внутри сжималось, разжималось и снова сжималось. И в желании продолжения не было и грамма похоти. Если уж хотите знать, я почувствовал, что Алина может мне отдаться еще там, в ее прихожей. Но не хотел для нас подобного.   

О, нет. В этот раз Лавров Константин собирался действовать наверняка и совсем иным способом. И у него - ну, то есть, у меня - созрел план.   

- Войдите, - с трудом подавив довольную улыбку и нахмурив для порядка брови, сказал я, когда в дверь кабинета постучали.   

С самого утра я честно отработал, закрыв все нерешенные до этого момента вопросы. И вот теперь, глядя на часы, раздумывал, не совершить ли маленькое безрассудство, на которое в любой другой момент я бы попросту не решился.   

- Константин Павловиииич!    

Это была Арбузова. Господи, дай мне сил выслушать, что там у нее опять стряслось с Пол-литрой и не уволить к чертям обоих!   

- Да, Лидия? - как можно спокойнее обратился к секретарше, которая, пройдя к диванчику, упала на него и, прикрыв глаза рукой, принялась содрогаться всем телом.    

Бахчевые ее культуры при этом сотрясались так, что способны были вызвать как минимум еще одно Кракатау.     

- Константин Павлович! Я не знаю, что мне делать, - шепнула наконец Арбузова и я вскинул брови.   

- Тогда я не знаю этого уж точно, - добавил, чувствуя себя глупее некуда.    

- Коля хочет на мне… - выдала она, и я заранее округлил глаза, зеркаля то, какими огромными они стали у Лидии. - Жениться! - добавила она почему-то шепотом. Страшным таким.    

Господи, дай мне сил второй раз. Теперь для того, чтобы не выгнать Лидочку куда подальше. Из кабинета, офиса, с работы. В декрет, наконец! Организованный Пол-литрой, разумеется.      

- И? - уточнил я, предварительно взяв паузу на то, чтобы немного пораздумать.      

Мало ли упускаю из виду какую-нибудь немаловажную деталь, а сам этого не замечаю.   

- Константин Павловиииич! - теперь уже Лидочка закатила глаза, простонав мое имя таким тоном, как будто я как минимум полез к ней в данную секунду за десятым по счету в день исполнением супружеского долга.   

Она заметно успокоилась, села прямо и, сложив руки на коленях, посмотрела на меня с укоризной.    

- Мы встречаемся всего ничего! Так быстро не женятся!     

Пф! И всего-то? Нашла, тоже мне, проблему!     

- Лидия… Сейчас я сижу и обсуждаю с тобой эту ерунду только по одной причине, - как можно строже сказал я. - Потому что у тебя начальник душка и он в данный конкретный момент в хорошем расположении духа.    

Арбузова поникла вместе со своей фруктово-плодовой грядкой. Опустила очи долу и начала теребить край юбки. Вот и правильно. Не надо забывать, кто в доме хозяин.     

- Так вот, - кашлянув, продолжил я. - Ваши с Колей дела - оставляйте за стенами офиса. Это ясно?   

Она кивнула.    

- Но если тебе нужен мой совет, слушай.     

Встав из-за стола, я обошел его, оперся о деревянный край бедром и, сложив руки на груди, призадумался.   

- Любишь Николая - иди замуж.   

- Но…   

- Дослушай!     

Арбузова, собравшаяся было протестовать, поджала губы. Я же взирал на нее так, чтобы стало ясно - продолжит спорить со мной, не дослушав, я прикрою эту богадельню навсегда!    

- Любишь - иди замуж. Благословляю вас во имя карандаша и скрепки и миллионных договоров! Аминь!  

Произнеся эту фразу, я снова взглянул на часы. Итак, Арбузова, сама того не зная, окончательно подтолкнула меня к решительным действиям. А то хорош бы я был, отправляя Лидию под венец и сидючи на попе ровно в вопросах с Алиной и Машенькой.   

- Вы действительно так думаете? - пролепетала растерянная секретарша, поднимаясь с диванчика и так и продолжая теребить край юбки.    

- Не думал бы - не говорил бы, - отрезал я и, подойдя к Лидии, решительно подтолкнул ее в сторону выхода из кабинета. - А сейчас иди. Пол-литре привет!   

Дождавшись, когда секретарша покинет святая святых моего офиса, я вернулся за свое рабочее место и, открыв ноутбук, принялся рыться в нем в поисках того, что буквально охватило меня за считанные секунды.    

Дождавшись, пока все сотрудники разойдутся, я поехал к Цветковой. Намеренно не виделся с ней сегодня и рассчитывал на то, что она не успела отправить Машу к бабушке на кулички. Потому что на Алину и нашу дочь (ну и на Петеньку, конечно) у меня были совсем другие планы.    

- Константин Павлович? - удивилась Цветкова, открыв мне дверь.    

Выглядела она при этом настолько трогательно-соблазнительной в домашней одежде и фартуке, что мне мгновенно захотелось превратиться в варвара и забрать Алину к себе в свое полное владение. И уж совсем не супы варить, как вы понимаете.   

- Кажется, вчера ты обращалась ко мне совсем иначе, - хмыкнул в ответ и попытался заглянуть в квартиру.    

- Ну… да, - смутилась Цветкова. - Зайдешь, Костя?     

- Нет. Не зайду, - сразу отказался я, хотя, конечно же, мне хотелось просто оказаться в квартире Цветочка, чтобы сначала отведать приготовленный ужин, потом - поиграть с дочкой, а следом - отведать уже саму Алину.    

- Но…   

Она нахмурилась и я уже собрался рассказать, за чем пришел, когда в поле зрения появилась Маша. Она, радостно выбежав мне навстречу со своим тюлененком, завопила:   

- А я знала! Знала, что ты придешь! Мама, - повернулась Машенька к Цветковой, - почему ты не пускаешь папу в квартиру?    

Алина вскинула брови и кивнула на меня.   

- Он сам не хочет. Так что все вопросы на этот счет - к Константину Павловичу.   

Теперь уже Машенька смотрела с немым укором на меня. Нет, из нее точно получится самый отличный босс моей самой отличной фирмы. Впрочем, об этом позже.      

- Я не могу зайти, Машуль… Но у меня на это есть очень веская причина, - сказал я дочери, после чего взял паузу.   

Разумеется, на Машу это возымело соответствующее действие. Поначалу она очень старалась сдержаться, но в итоге ей это не удалось.   

- Какая? - наконец потребовала она ответа.  

Со стороны Цветковой я тоже видел нетерпение, с которым она едва заметно переминалась с ноги на ногу.  

- Мне нужно ехать домой и собирать чемодан.    

При этих словах я взглянул на Алину, ожидая понять по ее реакции, воспримет она эту информацию с разочарованием или облегчением.    

- Ты уезжаешь? - выдохнула Цветкова.   

Ага, все же первый вариант, - не без довольства понял я.    

- Да. Дня на два-три. Хочу покататься на аттракционах. Обожаю американские горки. А вы?    

Бровки Маши поползли наверх. Удивленное выражение сменилось восторженным, а затем - расстроенным.   

- Не знаю, - тихо ответила она. - Я там ни разу не была. А Петенька был. Он рассказывал, как там хорошо.    

Лицо же Алины выражало недоумение. Оно и понятно, видимо, стоит и размышляет, какого черта я приперся к ним, чтобы сообщить, что уезжаю кататься на карусельках.    

- А я предпочитаю детским забавам работу, - хмуро сказала она.    

Я же расплылся в довольной улыбке и, выведя на экран смартфона билеты, показал их своим девочкам.  

- Ну, работа, как известно, не волк, а джоб, - выдал дурацкую шутку. - А на американских горках попробовать покататься в пять лет - самое то!     

Машенька и Алина смотрели на меня так, будто у меня между глаз появился еще один. После чего дочь с неверием шепнула:   

- Мы что, едем… на аттракционы?    

- Да, - кивнул в ответ. - Если конечно, мама не против, - добавил поспешно и посмотрел на Цветкову.   

Заодно собирался немного отпраздновать там положительный днк (был уверен, что он будет именно таким), но разглагольствовать об этом по понятным причинам не стал.   

- Мама… в общем-то, не против, - с небольшим сомнением ответила Алина после некоторой паузы.    

- Ура! - закричала Маша и, бросившись ко мне, обняла. - Ура! Папа Костя везет нас в парк аттракционов!   

- И не просто в парк, а в лучший на всем белом свете! - добавил я не без самодовольства и притворно-задумчиво спросил: - А может, тогда Петенька дома останется, раз он уже там был?    

В ответ на это Машенька отстранилась и, посмотрев на меня с обидой, твердо сказала:   

- Ну уж нет! Если лететь - так всем вместе!   

И в этом я был с ней абсолютно согласен.     

Маша была в самом настоящем восторге! 

А как иначе? Ведь папа Костя сначала покатал их на самолете - а Маша так давно на нем не летала! - а потом, прямо как обещал, отвез в самый лучший парк аттракционов на свете! 

Восхищенно вертя головой по сторонам, Маша пыталась рассмотреть все и сразу. Из цветных, как в какой-нибудь сказке, домиков, соблазнительно пахло едой. У Маши даже заурчал живот, но она решила свалить этот предательский звук на Петю, если кто-то вдруг заметит ее позор. 

Но в окружающем их сумасшедшем гуле никому и дела не было до такой мелочи! Маша вскрикнула, когда прямо над их головами пронеслись кабинки с дико визжащими людьми. Они кричали и смеялись одновременно, а лица у них были при этом такие смешные, что Маша, не выдержав, захихикала. 

Но самым лучшим было даже не то, где они находились. Больше всего Маше нравилось шагать вот так - между мамой и папой Костей, держа каждого из них за руку. Как же ей хотелось, чтобы все те, кто дразнил ее в садике, увидели их сейчас! Она высоко вздернула подбородок, чувствуя такую гордость, что, казалось, могла от нее даже лопнуть!

Ведь все это было благодаря ей! И, конечно, дедушке Морозу. Теперь Маша знала наверняка: он действительно существует. И в чудеса надо верить!

- Папа Костя! - потянула она за руку того, кого так мечтала видеть рядом.

- Да, Машенька?

Он склонился над ней - большой, сильный, внимательный. И Маша чувствовала - папа Костя защитит их с мамой от всего на свете!

- А давайте сфоткаемся? Все вместе!

На его лице расцвела улыбка. И Маша в этот момент твердо уверовала: он сделает для нее все, что угодно. Как самый настоящий папа!

- Конечно, давай.

Папа Костя достал из кармана свой телефон и Маша возликовала, когда он и мама с двух сторон обняли ее. Хотя мама при этом почему-то выглядела очень смущенной. Ну совсем как сама Маша в тот раз, когда нечаянно взяла чужую игрушку.

- Готово!

Папа Костя протянул ей телефон с фотографией и сердечко у Маши в груди радостно затрепетало. Позже она попросит папу распечатать эту фотографию и покажет ее в садике всем-всем-всем!

- Кушать хочешь? - поинтересовался у нее заботливо папа Костя и Маша, словно пойманная с поличным, отрицательно помотала головой.

- Нет! Но Петенька хочет.

- Что ж, пойдем его накормим, - совершенно серьезно предложил папа.

Он отвел их в один из волшебных цветных домиков и Маша, совершенно забыв о том, что якобы не голодна, слопала там целых пять блинчиков! Но никто этого, кажется, вовсе и не заметил. Даже мама, которая обычно заставляла Машу кушать много овощей, говоря, что они полезные. Странное дело! Ну какая может быть польза от того, что совершенно невкусно?

- Идем гулять дальше? - спросил папа Костя, когда Маша проглотила последний кусочек.

- Да! Я хочу кататься!

- Значит, будем кататься, - решительно заявил папа.

Но мама с ним, похоже, была совершенно не согласна. Ну, прямо как всегда! 

- Хочу сюда, - объявила Маша, потянув маму и папу к огромной горке, над которой возвышались три головы Змея Горыныча. 

- Это небезопасно, - тут же нахмурилась мама. 

- Но другие же катаются! - возмутилась Маша. - Почему им можно, а мне нельзя? 

- Вот другие пусть себе шею и ломают, - строго сказала мама. - А мне моя дочь нужна живой и здоровой!

Надувшись, Маша повернулась лицом к папе Косте, надеясь, что уж он-то ей точно разрешит! Но тот только покачал головой. 

- Мама права, Машенька. Тебе еще рано на такие горки. Сюда пускают детей с семи лет, а тебе пока только шесть. 

Он постучал пальцем по табличке, на которой было сказано то же самое, что озвучил папа Костя. 

Маша с досадой вздохнула, но тут же оживилась, когда в голову ей пришла мысль… 

- А ты ведь привезешь нас сюда снова, когда мне уже будет можно? 

Маша надеялась, что папа скажет ей «да». Ведь это будет означать, что он будет с ними и через год! А следовательно - еще долго. Лучше всего - всегда.

- Привезу, - клятвенно пообещал он и Маша тут же успокоилась. Ну разве он не был самым лучшим папой на земле?

А потом они катались на лошадках. Красивых, расписных, блестящих. Маша всегда мечтала о своей собственной лошади ну или хотя бы котенке, но приходилось довольствоваться только Петенькой, потому что мама говорила, что лошадь им негде держать, а за котенком некому ухаживать, пока мама работает, а Маша ходит в садик. Поэтому Маша ждала момента, когда наконец вырастет и тогда уж точно купит себе всех, кого только захочет! 

Но сейчас, среди всего этого великолепия, Маша и не вспоминала о своих несбывшихся желаниях. Папа Костя отвел их на цепочную карусель со странным, но красивым названием «Самоцветы», на которой она прокатилась аж два раза - сначала с мамой, а потом с папой. Затем они катались в огромных, раскрашенных голубыми узорами чашках и гонялись на машинках… а под самый конец папа повел их прокатиться на огромной ладье, от одного только вида которой у Маши захватывало дух!

И вот тут-то и случилась беда!

Маша радостно засмеялась, когда ладья подлетела к небу так близко-близко, что, казалось, можно было потрогать руками облака! И она так неосторожно протянула им навстречу руку…

И, отвлекшись, выпустила из объятий Петеньку! Несчастный тюлененок вылетел из Машиных рук и, вертясь в воздухе, как белье в стиральной машинке, полетел куда-то вниз!

Маша закричала. Так отчаянно, так горько… но ладья продолжала качаться, безучастная к ее горю. К ее ужасной потере!

- Что случилось? - испугалась мама, когда Маша заревела во все горло.

- Петя упаааааал!

- Ох… - только и сказала мама.

Зато папа был настроен куда решительнее. Взяв плачущую Машу за руку, твердо пообещал:

- Мы его найдем! Но только если ты перестанешь плакать. Иначе из-за твоих рыданий мы не услышим, как Петя зовет на помощь!

Маша тут же замолчала. Раз папа обещал спасти Петеньку - значит, так и будет. Он еще никогда ее не подводил!

Сдержал обещание и на этот раз. После получаса поисков, которые папа вел, как самый настоящий детектив, Петя обнаружился беспомощно висящим на нижней ветке одного из деревьев. Маша хотела было уже снова заплакать от того, каким испуганным выглядел Петя, застрявший тут совсем один, но в этот момент папа сказал:

- Сейчас мы его достанем!

- Ты что это удумал? - тут же зашипела на него мама.

- Собираюсь спасать Петеньку, что же еще?

- Может, лучше кого-нибудь позвать? Должен же быть кто-то, кто может помочь…

Мама явно сомневалась в папиных спасательных способностях. А вот Маша - вообще ни капельки! 

- Пете там плохо! - вмешалась она в разговор, жалобно шмыгая носом. 

- Пусть потерпит, я его сейчас спасу! - заявил папа и в этот момент показался Маше самым настоящим супергероем.

- Не делай глупостей! - попыталась остановить его мама, но было поздно - папа уже карабкался на дерево…

Что мама все же была права, Маша поняла несколько минут спустя. А точнее - в тот момент, когда у папы от усердия… лопнули штаны.

- Ой, - только и сказала Маша.

- Кошмар, - выдохнула мама, закрыв руками лицо.

Зато папа оставался невозмутим даже в рваных штанишках. Он добрался до Пети и, схватив его за руку, победно помахал маме и Маше с дерева.

- Папа Костя, ты мой герой! - радостно захлопала в ладоши Маша и бросилась обнимать папу и вернувшегося в семью Петеньку.

- Уходим отсюда, - коротко скомандовала, в свою очередь, мама.

- Куда? Почему? - ничего не понял папа Костя.

- Твои трусы видят сейчас все вокруг! - хмуро кинула мама в ответ.

Папа же пощупал место происшествия и почему-то рассмеялся. Он наклонился к маме, чтобы сказать ей что-то на ушко, но Маша все равно услышала…

- Не ревнуй. Мои трусы…

А дальше стало так тихо, что Маша уже ничего не смогла понять. Зато мама покраснела как помидор после того, что ей сказал папа Костя.

А потом они вернулись в отель и Маша пошла в свой собственный номер, чтобы переодеться к ужину. Но мигом забыла про еду, когда, заглянув в комнату к маме, увидела, как мама и папа целуются…

- Я так и знала! - торжествующе шепнула она Пете. - Мама все-таки подлюбилась в папу!

А значит, у них теперь все обязательно будет хорошо! Маша в это свято верила. Так же, как в дедушку Мороза.