Часть 13

- Устрицы - это же… фу! - выдала дочь, когда мы с Цветковой получили целую дюжину этих морских гадов.   

Я посмотрел на изящные раковины с японскими моллюсками. Таких аппетитных мне не подавали даже во Франции.    

- Конечно, фу! - поспешил я согласиться с Машенькой, пока Алина не вмешалась в беседу. - Еще полное фу - это оливки, черная икра и артишоки. Но ты обязательно все это попробуй лет, скажем, через пятнадцать.    

Я посмотрел на задумавшуюся Машу, а сам помышлял о том, что мне очень хочется знать, какой она будет через озвученный срок. Я был уверен - это будет роскошная красавица двадцати лет, у которой отбоя не будет от поклонников. Вот тут-то мне и пригодится что-то вроде ружья.   

Которым Малиновским, надо отдать ему должное, уже запасся. Впрочем, сейчас думать об этом хмыре мне совершенно не хотелось.   

- Лет через пятнадцать я буду совсем старой, - вздохнув, сказала Маша, чем повергла меня в уныние. И прежде, чем принялась бы за свое крем-брюле, добавила: - А вы с мамой останетесь молодыми. Я это знаю.   

Малышка была в полном восторге от того, куда я их привез. Цветкова - тоже. Однако я хотел сейчас остаться с Алиной наедине, несмотря на то, что проводить время с ней и Машей мне было очень комфортно и уютно.   

- Мы с Петенькой очень объелись, - сказала дочь и похлопала себя по животу.   

Рядом с ней сиял стеклянными глазами довольный и спасенный тюлененок.    

- Тогда вы же не будете против, если мы оставим вас в отеле на попечение няни, а сами прогуляемся? - спросил я таким тоном, словно вел в этот момент самые важные в своей жизни переговоры.    

- Мы будем только за! - объявил самый прекрасный на свете ребенок, после чего слез со стула.    

Мне оставалось лишь расплатиться по счету и увести Машеньку и ее маму в отель.    

- А она точно справится? Я так волнуюсь, - сказала Алина, когда мы взяли такси и поехали, чтобы погулять вдоль моря.  

Возможно, это была не самая лучшая идея. В данном конкретном месте для таких прогулок был не сезон, но… Но погода стояла прекрасная, и даже вечером можно было насладиться плеском воды и набережной, на которой горели теплым светом фонари.   

- Будь уверена, если что-то случится, я разнесу отель в щепки ко всем чертям, - пообещал я Цветковой, глядя на ее профиль в полумраке.   

Сейчас сидящая рядом со мной Алина казалась особенно уязвимой. Такая… доверившаяся. Такая другая. Я сам себе казался драконом, своровавшим принцессу. И этой принцессе я хотел дать все самое лучшее.    

- Не очень-то успокаивает, - покачала головой Цветкова, впрочем, на губах ее при этом появилась улыбка. - Но ты прав… Если уж они знают, что могут проснуться на руинах отеля, присмотреть за чужим ребенком - плевое дело.    

Мы добрались до самой кромки моря. Покинули такси и спустились к ней по ступеням. У меня возникло желание привезти сюда своих девочек снова. Летом, когда будет тепло и солнечно. Гулять вот так, слушать заливистый смех дочери и, возможно, спасти Петеньку из морских глубин.   

- О чем ты думаешь? - спросила Алина, когда мы остановились возле самой воды.      

- Думаю о том, что мы обязательно вернемся сюда, когда наступит теплый сезон.   

Цветкова нахмурилась. Я примерно понимал, что именно она может сказать, потому быстро перевел разговор в безопасное русло:   

- Пойдем посидим в кафе? - указал кивком головы на небольшое заведение, сейчас манившее к себе льющимся из его окон светом.    

- Опять? Мы ведь только из-за стола. - Алина красноречиво похлопала себя по животу, как это делала Маша совсем недавно.      

- Чашка кофе никому из нас не повредит, - с улыбкой сказал я и, когда Цветкова нахмурилась, видимо, размышляя над предложением, взял ее за руку и буквально потащил за собой.    

- Извини, - пробормотал, когда мы добрались до заведения и устроились за столиком. - Мне нужно отлучиться на пару минут.    

В этот момент мне как раз позвонил сотрудник лаборатории, в которую я отдал биоматериал - свой и Маши - для определения отцовства. Сердце мое заколотилось сильнее, а душу заполонил иррациональный страх. Захотелось даже сбросить вызов, чтобы не услышать горькую правду.   

- Все в порядке? - забеспокоилась Алина и я, ободряюще улыбнувшись ей (хотя, это именно мне нужно было ободрение), поднялся на ноги и заверил:   

- В полнейшем. Я сейчас вернусь.    

Обычно результаты анализов выдавались строго на руки заказчикам. Однако за небольшую плату сотрудник согласился оповестить меня о том, являюсь ли я отцом, по телефону.    

К моменту, когда я вышел из кафе, звонки прекратились. Я сделал глубокий вдох и размеренно выдохнул. Итак, соберись, Лавров. От правды не убежишь. Какая бы она ни была, ты обязан ее знать. И чем раньше, тем лучше.   

- Алло! Вы мне звонили? - сказал я в трубку, набрав номер, с которого на мой телефон прошли неотвеченные звонки.  

Сам же скрестил пальцы на левой руке и прикрыл глаза. Как будто это могло хоть чем-то помочь.   

- Да. Константин Павлович? - уточнили на том конце связи.   

- Именно. Лавров Константин Павлович, - согласился я, одновременно желая услышать продолжение беседы и страшась его.      

- Ваши анализы готовы. Вы просили сообщить вам по телефону результат.   

Я снова схватил ртом порцию кислорода.   

- Да. Анализы готовы, я готов тоже, - соврал в трубку.   

Ни черта я был не готов.   

- Вероятность, что вы являетесь отцом ребенка, чей биоматериал вы сдали - свыше девяносто девяти процентов.    

Голос говорившего был спокойным, даже каким-то механическим. А у меня от новостей все внутри перевернулось. Маша - моя дочь! Моя! И Малиновский может идти лесом со своими поддельными тестами!   

- Спасибо, - просто проговорил я в ответ чужим голосом. - Спасибо большое, я приеду за официальными результатами через пару дней.    

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Мы распрощались и я какое-то время постоял, улыбаясь, как Чеширский кот. В последнее время, кажется, это было моим обычным времяпрепровождением.    

Вернувшись же к Алине и принесенному кофе, не стал ходить вокруг да около и объявил:   

- Звонили из лаборатории. - Цветкова мгновенно напряглась, понуждая меня гадать - обрадуется она новостям, или же нет. - Я - отец Маши. И это совершенно точно.    

Сказав это, я всмотрелся в лицо Алины, желая рассмотреть все оттенки ее эмоций до черточки. От меня не ускользнул тот факт, что Цветкова испытала облегчение. Которое, впрочем, очень быстро сменилось удивлением.     

- Но как же результаты Малиновского? Ведь он… - начала она, но я ее перебил:   

- Я уже говорил тебе. Он их подделал. Не знаю, как, да это и неважно. Пусть теперь суд разбирается в этом. Назначает новую экспертизу, которую Артур уже не подкупит.   

«А я сделаю для этого все возможное», - мысленно пообещал я себе и Алине.   

- Суд? - еще больше нахмурилась Цветкова и я потянулся к ее руке. Взял в свою ладонь и чуть сжал.   

- Да. И, поверь мне, Маша не пострадает. Ее это вообще никак не коснется. В негативном ключе, я имею ввиду.    

Алина сомневалась несколько мгновений, после чего все же кивнула и улыбнулась. На этот раз широко и искренне.    

- Спасибо, - просто поблагодарила она, и я ответил:    

- Не нужно. Она ведь наша дочь.    

Я убрал ладонь и, взяв чашку кофе, отпил глоток. А в голове радостным набатом звучало - Маша Лаврова. Да… Маша будет носить фамилию Лаврова.    

В мой номер мы ввалились целуясь так, будто бы от этого зависела как минимум судьба всего мира. Алина срывала одежду с меня, я - отвечал ей полной взаимностью в этом вопросе. В памяти вспышками появлялась та ночь, которую мы провели годы назад. Ночь, закончившаяся рождением самого чудесного ребенка на свете. Оттого сейчас я испытывал какое-то запредельное чувство, которое невозможно было назвать одним словом.   

- Подожди… а как же… вопрос безопасности? - прошептала Алина, остановив меня, едва мы оказались в постели.    

- Мне нравится, к чему приводит ее отсутствие, - не без самодовольства откликнулся я.    

Цветкова сомневалась ровно долю секунды, после чего улыбнулась и сама потянулась ко мне. И, пожалуй, этот жест был красноречивее тысячи слов. Женщина, которая дает понять мужчине, что ее не пугает рождение совместных детей, практически признается ему тем самым едва ли не в любви… 

Я ответил на поцелуй, вложив в него всю свою страсть, помноженную на безграничную нежность.  

В эту ночь няню Маши мы домой так и не отпустили.   

Все, что происходило со мной в последние дни, казалось каким-то словно бы нереальным, как прекрасный сон, который отчаянно хочется продлить, но ему все равно должен настать неизбежный конец.

Вот только теперь внутри зарождалась надежда, что этот конец - начало чего-то нового и лучшего. Начало удивительного периода, о котором не могла и мечтать. Что за короткими прекрасными выходными последует не менее счастливое продолжение… 

И причиной счастья, которое испытывала, было вовсе не то, где находилась. Для меня не имело значения, по каким ресторанам водил нас с Машей Лавров, было плевать, в насколько дорогом отеле мы живем… Все это было лишь оберткой, дурацким фантиком. Суть же была совсем в ином…

В том, кто находился со мной рядом. В том, на что он был готов…

Нет, я сдалась задолго до этой ночи, которую мы провели вместе. Ночи, которая показала мне, насколько же я нуждалась в этом мужчине - именно этом мужчине! - и ни в ком ином. Как глупа была, когда пыталась его оттолкнуть…

Но один-единственный его поступок ясно дал мне понять, как глубоко ошибалась. Это - готовность Лаврова принять Машу, как родную, даже если на самом деле она была не от него. И если это не говорило о том, сколь серьезны его намерения по отношению ко мне и Маше, то что же тогда говорило?

Как мама, которая желала для своего ребенка только лучшего, я не имела ни единого шанса устоять перед тем, кто готов был нам это дать. Не просто деньги на содержание, а в первую очередь - себя самого.

Я улыбнулась, вспомнив то, как Костя полез на дерево, чтобы спасти Петеньку. Конечно, он выглядел в тот момент в глазах Маши настоящим героем. Но он был и моим героем тоже. Мужчина, готовый сделать все ради того, чтобы ребенок не плакал.

Я протянула руку, погладив по щеке мирно спящего рядом Костю. Большую часть ночи мы провели так, словно пытались отыграть у судьбы все упущенные по дурости годы. И теперь, когда он все же задремал, я сама никак не могла сомкнуть глаз, боясь, что могу проснуться и обнаружить, что все это - море, страсть, и то, что Костя все же отец Маши - было лишь моей фантазией.

Но усталость, тем не менее, взяла свое. Крепко обнимая за талию человека, которого ждала всю свою жизнь, я незаметно для себя провалилась в сон. 

- Может, все-таки проводить вас до двери? - настойчиво вопрошал Костя пару дней спустя, когда такси высадило нас троих у моего дома. 

- Это ни к чему, - улыбнулась в ответ. - Никто не похитит нас на пути от лифта до двери среди белого дня. 

Я шутила, но Лавров отчего-то тут же нахмурился, будто и впрямь считал, что такое возможно.

- Все будет нормально, - шепнула я ему. - Езжай. А то опоздаешь на свою важную встречу. 

Я с шутливой деловитостью поправила ему и без того идеальный галстук, и поймала на себе ответный взгляд, полный такого желания, будто и не было последних трех ночей, которые провели вместе. 

- Да целуйтесь вы уже! - донесся до нас голос Маши. - Мы с Петенькой отвернемся и не будем подсматривать.

Я рассмеялась было, но смех оборвался сам собой, когда Лавров жадно приник к моим губам, будто только и ждал одобрения дочери для такого действа. 

От его твердых, горячих губ внутри меня что-то мигом полыхнуло, потянувшись к нему, как огонь тянется к ветру. От этого поцелуя - очень требовательного, но вместе с тем - нежного, в теле зарождался такой голод, что это начинало казаться уже попросту неприличным. 

- Иди, умоляю, - прошептала ему в губы, с огромным трудом разорвав поцелуй. - Иначе я не смогу тебя отпустить… 

- Это звучит так соблазнительно, что я уже думаю - а не послать ли к черту эти дурацкие переговоры? - откликнулся он. 

Я захихикала, воспринимая это как шутку, хотя Костя смотрел на меня так, словно действительно способен был на подобное. 

- Иди же, - сказала твердо, отстраняясь от него. - А то кто будет платить мне зарплату, если ты вдруг разоришься?

Он хмыкнул, оценив по достоинству юмор, но тон его был очень серьезным, когда он сказал:

- Вы с Машей никогда не будете ни в чем нуждаться.

Эти слова, прозвучавшие будто клятва, повергли меня в смущение.

- Я не имела в виду…

- Я знаю.

Он притянул меня к себе, оставив на губах последний жаркий поцелуй и, помахав нам на прощание, снова нырнул в ожидавшее его за поворотом такси.

Мы же с Машей вошли в подъезд и вызвали лифт. А когда вышли на своем этаже… я в смятении поняла - Костя был не так уж и неправ, волнуясь о подстерегавшей нас опасности.

- Привет, - протянул лениво Малиновский, окидывая меня таким взглядом, словно по одному лишь внешнему виду способен был все обо мне понять.

- Что вам нужно? - не скрывая неприязни, озвучила вслух дочь то, о чем я сама успела только подумать.

- Сейчас выясним, - ответила я коротко. - А ты иди пока домой.

Перечить Маша, на удивление, не стала. Взяв протянутые ей ключи, ловко управилась с замком и вошла в квартиру. Да с такой скоростью, словно боялась, что Малиновский попытается просочиться следом.

Он проводил ее задумчивым взглядом, затем сосредоточил внимание на мне.

- Ну, все ясно, - заметил насмешливо, но под этим тоном крылась какая-то горечь, отражавшаяся разочарованием в его глазах. - С ним была, да?

- Не думаю, что тебя это касается, - откликнулась сухо.

Он оттолкнулся от стены, на которую опирался, и проговорил:

- Ничему тебя жизнь не научила, Цветочек.

- Ты меня обманул, - парировала я в ответ.

Он удивленно изогнул брови, что вновь придало его лицу насмешливое выражение.

- Да? И в чем же?

- Маша - не твоя дочь!

Произнеся эти слова вслух, я вдруг обрадовалась тому, что не успела сказать дочери, что Малиновский - ее отец, решив дать ей время на то, чтобы к нему привыкнуть. А как глупо могла бы выглядеть теперь, если бы поторопилась с объявлением этой новости!

Впрочем, Артур отчего-то не выглядел ни сколько-нибудь смущенным, ни тем более - виноватым.

- И с чего ты это взяла? - поинтересовался спокойно.

- Костя сделал тест…

Его широкая, победная улыбка заставила мою речь оборваться. Я поняла, как все это звучало…

- Костя сделал тест, - повторил он размеренно. - Костя. Не ты.

Он мог не пояснять, какой смысл вкладывает в эти слова, но Артур настойчиво добавил:

- Он сделал тест и я сделал тест. Так почему ты решила, что из нас двоих лгу именно я?

У меня не было железобетонного ответа на этот вопрос. Но имелось то, с чем спорить было чертовски трудно.

- Я ему верю, - ответила просто, смело глядя Малиновскому в глаза.

Он улыбнулся, не скрывая сожаления.

- Интересно даже, чем он заслужил такую преданность с твоей стороны? И такую неприязнь - я?

Вопрос был вполне логичным. Но ответ на него лежал далеко от логической плоскости. Ответом были чувства, которые я испытывала к Лаврову и о которых не торопилась кричать всем вокруг.

- Интересно получается… - продолжил Артур. - Спит с тобой, будучи женатым и связанным обязательствами, он, а плохой почему-то при этом я. Несправедливо, не находишь?

Это и в самом деле было несправедливо. В конце концов, я ведь и не знала Артура по-настоящему до того, как завертелась вся эта история, и судила о нем исключительно поверхностно…

Вот только это не отменяло того факта, что мне абсолютно нечего было ему дать.

И он это, кажется, понял. Без слов.

- Смотри не пожалей, Цветочек, - коротко обронил он, прежде, чем скрыться в лифте.

Последние сказанные Артуром слова вспомнились мне раньше, чем я того хотела бы - прямо на следующий день.

Накануне я провела вечер, ожидая от Лаврова того, что он приедет к нам с Машей или хотя бы позвонит. Но телефон молчал и, разочарованная, но не желающая себе самой в этом признаваться, я легла спать пораньше с твердым намерением прийти в офис до того, как все подтянутся и, быть может, поговорить с боссом наедине.

О нас. О Маше. О том, когда мы ей все расскажем. И что, в конце концов, будет с нами дальше…

Но, ворвавшись в рабочее помещение с утра пораньше, я застала там совсем не того, кого так сильно хотела видеть.

Уткнувшись лицом в стол, со звуком, который мог издавать разве что бешеный кит, и выделяя влаги не меньше оного, на весь офис рыдал Коля Пол-литра.

Бросив сумку на свое рабочее кресло, я поспешно подбежала к нему и осторожно тронула за плечо.

- Коля! Коль, - позвала его как можно мягче. - Что случилось?

Он вздрогнул всем телом, и, выпрямившись, словно разжатая пружина, взглянул на меня красными от слез глазами.

- Все кончено! - заявил драматично, но в его слова отчего-то охотно верилось, хоть я и не знала, о чем вообще шла речь.

- Что кончено? - рискнула все же уточнить.

- Жизнь кончена! - последовал исчерпывающий ответ.

Я отошла и, отодвинув кресло от соседнего стола, присела рядом с Колей.

- Может, все не так плохо? - попыталась ободрить товарища. - Расскажи мне.

Он снова завыл, как тот раненый кит, но на вопрос все же ответил.

- Я ей - всего себя! Подарки дарил, замуж позвал!

Так, ясно. У нас тут, значится, любовная драма. А во второй главной роли, по-видимому, была Арбузова.

Так оно и оказалось.

- А она! Онаааа…

Вновь раздался вой. Безнадежный, отчаянный. Продолжая плакать, Пол-литра беспомощно сполз на пол, после чего, в поисках опоры, уронил голову мне на колени.

- Кхм, - откашлялась я, но оттолкнуть его не решилась. - И что же она сделала? Бросила тебя?

- Она мне изменилаааа…

Он рыдал, так исправно выделяя влагу, что моя юбка довольно скоро промокла.

- Ужас какой, - посочувствовала я Коле, но на душе вдруг сделалось погано.

Казалось каким-то двуличием сопереживать тому, кому жестоко изменили, в то время как сама однажды побывала в роли той, с кем изменяли…

Но эти мысли мигом вылетели из головы, когда услышала следующие слова Коли:

- Прямо здесь! В этом офисе!

- С кем? - неподдельно ужаснулась я.

- С боссом!

Услышав это, я забыла, как дышать. С боссом? Моим боссом???

- Ты… уверен? - спросила, а голос предательски дрогнул. - Это точно был босс?

- Он, это все он! Совратил ее! Я знал, что он давно на нее глаз положил!

Послышались звуки возни и Коля бросил мне на колени свой телефон, а на нем - весьма красноречивые фото, не требующие никаких пояснений…

В груди у меня разверзлась пропасть. Стало вдруг ясно, почему он вчера пропал…

Дверь распахнулась и в офис быстрым шагом вошел тот, кого я так хотела увидеть… полчаса тому назад. Но не теперь.

Наши взгляды встретились. Лавров нахмурился, обнаружив у меня на коленях Пол-литру, а я… Я резко вскочила на ноги, от чего бедный Коля ударился головой об стол, но это уже не могло меня остановить.

Я бежала. Снова бежала, но в этот раз четко понимала - это меня уже не спасет.