Часть 14

За некоторое время до этого

С трудом разлепив глаза, я почувствовал тяжесть во всем теле. Даже грешным делом подумалось, что я не запомнил, как меня увезли какие-нибудь бандиты и прикопали живьем в лесу. Хотя, учитывая зимний сезон, это было бы весьма тяжким делом. Значит, тому, что у меня руки-ноги не поднимались, а веки были будто бы свинцовыми, имелось другое объяснение.    

Надо мной был потолок моего кабинета. Уже хорошо. Значит, не лес. Я попытался пошевелиться и услышал стон. Господи, помоги! Стонала какая-то женщина. И я очень надеялся, что в этот момент она издавала такие звуки не от удовольствия. А если и от него - то наслаждение ей доставлял не я.   

Может, я непостижимым образом принял участие в какой-нибудь свинг-пати? Черт! Почему я ничего не помню о предыдущем вечере? Вроде бы домой собирался, а потом… Потом пустота.    

- Константин Павловииииич… Это же вы? - донеслось справа.   

В раздавшемся голосе я узнал Арбузову. Итить-колотить! Как она-то тут очутилась? Я повернул голову и округлил глаза. Лидочка не просто возлежала рядом со мной на разложенном офисном диване. Она была голой! Почти полностью! И ее дыньки распластались прямо возле меня… А я тоже был гол как сокол! Мать же перемать!    

- Это я, Лидия, - прохрипел в ответ и, предприняв попытку подняться, понял, что это непосильная задача. - Отвернись, - скомандовал секретарше. - Сейчас я встану и оденусь, а после устроим с тобой морнинг брифинг на двоих для обсуждения, какого хрена мы проснулись на заре в таком виде.     

С трудом поднявшись, я попытался идентифицировать свое состояние. Возникало ощущение, что я выпил вчера минимум литровую бутылку крепкого пойла. Но я ведь не притронулся к алкоголю ни на грамм!     

- Мммм, - стонал, когда каждое, даже самое безобидное движение отзывалось в голове вспышками боли.   

- Мне ужасно хочется пииииить, - вяло протянула Лидия, даже не пытавшаяся прикрыться.   

Подойдя к шкафу, я выудил из него непочатую упаковку грейпфрутового сока. Наверно, нужно было побыть джентльменом и предложить напиток сначала даме, но я открыл коробку и присосался к ней с такой жаждой, что тут же ополовинил.    

С дивана послышался новый стон и судорожное сглатывание.    

- Пей, Лидия, - вернулся я к секретарше.    

Отдал ей сок, после чего начал быстро одеваться под звуки причмокивания и прихлебывания, с которыми Арбузова набросилась на упаковку.    

Итак, через десять минут, растрепанные, ничего не понимающие и уже даже не смущающиеся от того, что видели друг друга во всех подробностях, мы сидели на несчастном диване и не могли осознать, что же таки стряслось.    

Я мог заподозрить Лидию в том, что это она провернула операцию по соблазнению меня, после чего мы и очнулись вдвоем в обнимку, однако Арбузова была настолько растерянной, что я не сомневался в ее искренности.     

- Давай попробуем восстановить картину вечера, - сказал я, пытаясь уловить какую-то мысль.   

- Давайте, - кивнула секретарша. - Вчера вы попросили меня немного задержаться, так как собирались закончить одно дело… У вас должна была быть встреча онлайн с партнером. А после вы планировали ехать домой.     

На удивление Лидия стала приходить в себя первой. Вон как бодро отрапортовала все, о чем помнила. Вспомнил и я. Ударил себя по лбу. Точно! Я же собирался к Цветочку! А она ждала меня и… не дождалась.    

- Я ведь вчера не пил? А ты? - потребовал я ответов на вопросы от Лидочки, что выглядела так, будто ее вот-вот могло стошнить.   

Я и сам испытывал чувство, что меня мутит и это закончится чем-нибудь плохим. Черт, да я такого ни разу даже с жестокого похмелья не ощущал! 

- Кофееее, вы пили кофе, я тоже сделала себе чашечку, потому что очень хотелось спать. Коля… он не дает мне покоя по ночам…    

Она сказала это и приложила ладонь ко рту. У меня к горлу тоже подступил противный спазм. При воспоминании о крепком горьком напитке, принесенном вчера Арбузовой, захотелось бежать к белому другу.    

Посмотрев один на второго с пониманием и взаимной жалостью, мы с Лидочкой одновременно подорвались с места и устремились в уборные. Благо в офисе у нас туалетов было с избытком.    

Еще немногим позже, знатно прополоскавшись, я стоял в приемной и ждал Арбузову. Уже успел созвониться с тем, кто, как и мы, не спал в такую рань. А именно со спецом, выслушавшим мой путаный рассказ и отдавшим указание немедля ехать в лабораторию и сдавать кровь.   

Потому что, судя по всему, нам что-то подсыпали в кофе. И я прекрасно представлял, чьих рук это может быть дело…      

Через пару часов, отвезя Лидию домой и получив заверения, что ей уже лучше и она прибудет на работу сразу же, как примет душ и переоденется, я входил в свой офис. Испытывал при этом такие кровожадные желания, что оставалось лишь удивляться самому себе. Так-то я и мухи не способен был обидеть, однако в последнее время меня доводили до бешенства с завидной регулярностью.   

Дополнительной каплей в переполненной чаше моего терпения стала картина, которую я застал, едва войдя в кабинет, где трудилась Алина. Цветочек обнаружилась сидящей с головой Пол-литры на коленях! И к этой самой голове комплектом шел весь Коля!    

И как только я встретился взглядом с Цветковой, она вскочила, словно пойманная на месте преступления, и куда-то помчалась. Со стоном, больше похожим на рев раненого в задницу слона, я ломанулся следом за ней. Убежать Алина далеко не успела, я поймал ее за руку в тот момент, когда она пыталась открыть дверь в кладовку.    

- Стой! - воззвал я к несносной. - И только не говори, что вы с Пол-Литрой тоже проснулись голыми вдвоем!    

Этот окрик возымел такой эффект, которого я вовсе не ожидал. Цветкова развернулась ко мне и мою щеку обожгло звенящей болью.   

Одновременно с этим позади нас послышался всхлип Николая, а следом полный неподдельного ужаса возглас Лидии:  

- Коля! Ты провел ночь с Цветковой?!    

Немая сцена, последовавшая за этим, была достойна лучших театральных подмостков. Я смотрел на Алину, она - пыталась вырвать свою руку из захвата моих пальцев. На полу сидел, рыдая, Пол-литра, а на пороге кабинета застыла вполне посвежевшая Арбузова.   

- Что значит, тоже? - всхлипнул Коля и наконец поднялся на ноги. - Вы даже не скрываете, что соблазнили мою… точнее, уже не мою, Лидию?     

- Что ты такое говоришь, Николай?     

Арбузова бросилась к своему жениху, но тот ловко увернулся от объятий секретарши.   

- Кого я там соблазнил? - прогремел я на весь офис. Все же выпустил руку Алины и, добравшись до распахнутой двери, закрыл ее на замок, ибо в коридоре уже начали греть уши сотрудники. - И откуда вы вообще это взяли?     

Я намеренно говорил «вы», потому что все примерно становилось понятно. Цветкова тут не просто так с Пол-литрой миловалась, они наверняка были охвачены общем горем. И я прекрасно осознавал, каким именно!    

- Рассказывайте! - велел и Коле, и Алине, желая только одного - разобраться во всем этом чертовом пердимонокле.      

Цветкова сложила руки на груди и отвернулась. Николай же утер нос рукавом пиджака, после чего кивнул на телефон, валяющийся на полу.    

- Можно не только рассказать, но и показать, - проговорил он. - Я сделал несколько снимков того, как вы… вы…    

И он снова начал слезоточивить. Так, с меня хватит! Я подошел к телефону и, взяв его, хмуро уставился на экран. На мобильном и впрямь было запечатлено то, как мы с Арбузовой лежим в обнимку голыми. На моем диване.    

- Да, мы с Лидией действительно проснулись вот в таком виде не далее как пару часов назад, - сказал спокойно, обращаясь преимущественно к Цветковой. Говорил размеренно, хотя внутри все клокотало от гнева. - Но я могу поклясться чем угодно - ни я, ни Арбузова не помним, как очутились в таком… интересном положении. Мало того, мы уже побывали в лаборатории, где сдали анализы крови, ну и не только… Потому что нас чем-то опоили. Подсыпали в кофе.     

Я понимал, как сюрреалистично это звучит. И будь я на месте Алины, сделал бы то же самое, что и она сейчас - скептически хмыкнул бы. Но ведь говорил я при этом чистую правду!    

- Рассказывай, что вообще ты делал в моем кабинете в такую рань? - потребовал я ответа от Николая.     

Он переглянулся с Алиной. Они как будто молчаливо обменивались невысказанными вопросами, говорить Пол-литре на заданную мною тему или нет.     

- Лида не подходила к телефону, - все же сказал он после паузы. - Я не спал всю ночь… А потом поехал в офис. По пути купил новый кактус, хотел сделать сюрприз. Пришел в приемную… а там… Лидия всегда все аккуратно убирает…      

Он снова всхлипнул, и пока мы не получили очередной Ниагарский водопад, я поторопил Колю:   

- Дальше!    

Он посмотрел на меня зло, но все же продолжил:   

- А тут на столе у нее не прибрано. А из вашего кабинета всхрап послышался. Ну я и заглянул.     

Он сцепил зубы и кивнул на телефон. Все было ясно. Застав свою невестушку в неглиже возле голого босса, то есть, меня, Николай сделал несколько снимков. Видимо, чтобы у него были доказательства измены. Ну а следом дождался Цветкову и предъявил ей фотографии. Прекрасно.    

- Я повторю то, что уже сказал - нас чем-то опоили. Потом раздели и перетащили на диван. Мы с Лидой ни черта не помним. Но между нами ничего не было!     

Я сказал эту фразу и тут же о ней пожалел. Коля вновь встретился взглядом с Алиной, после чего Цветочек выдала:   

- Так если не помните, может, все же что-то было?    

Она задала этот вопрос холодным тоном, после чего, чеканя каждый шаг, прошла к выходу из кабинета. Следом за ней устремился Николай, оставив нас с Арбузовой вдвоем.    

- Константин Павлович… Что же делать? - шепнула секретарша после чего, скривившись, заревела.   

- Что делать, что делать… - мрачно ответил я ей. - Не рыдать - это первое. А второе - будем собирать доказательства и вообще попытаемся выстроить картину того, что же с нами сделали и главное, зачем.   

Впрочем, ответ на последний вопрос у меня имелся. И тому, кто все это задумал, было несдобровать.    

- Увольте меня немедленно! 

Я стояла у стола кадровика фирмы - тощего, непропорционально высокого человека, который в своем массивном кресле выглядел довольно странно: не по-мужски хрупким, зато - весьма твердым. В том, что касалось выполнения правил, во всяком случае.

- Алина Николаевна, я в который раз вам говорю - две недели…

Я мгновенно вспыхнула от гнева, как спичка. Нависнув над этой тщедушной фигурой, зло процедила:

- С моей последней просьбы меня уволить как раз прошли уже эти чертовы ваши две недели!

- Но вы тогда не написали заявления…

Семен на всякий случай отодвинулся от меня подальше, явно опасаясь - и вполне справедливо - за свою безопасность, ибо в моем взгляде отчетливо читалось желание убивать.

- Я напишу его сейчас, - проговорила вкрадчиво, - и поставлю на нем дату двухнедельной давности, а вы наконец выпустите из своего плена мою трудовую книжку!

От подобного предложения у несчастного кадровика аж челюсть возмущенно отвисла.

- Это невозможно! - тут же раскудахтался он, да так нервно, что очки, сползшие с носа, ему пришлось ловить зубами. - Это же вопиющее нарушение!

- Мне плевать, - отрезала я. - Или вы увольняете меня прямо сейчас, или я…

Я пошарила глазами по его небольшой каморке, выискивая, какую такую страшную угрозу можно было бы обрушить на Семеновскую голову. Взять в плен личные дела сотрудников? Пригрозить поджечь архив?

Но тут мой взгляд остановился на его столе. Ага, вот и нашлось слабое место господина Байкалова.

Я выбросила руку вперед, стремительно хватая небольшую статуэтку кошки - одну из множества ей подобных, выставленных на рабочем месте, как особый предмет гордости.

- Или вы подписываете сейчас мое проклятое заявление, - выдохнула с самым грозным видом, на который только была способна, - или этому чудесному экземпляру - конец!

Я замахнулась рукой, в которой держала пленника, так, чтобы было ясно - одно неосторожное слово или движение со стороны кадровика - и я разобью статуэтку об пол.

Семен издал какой-то полузадушенный звук и вскочил на ноги с удивительной для такого нескладного тела прытью.

- Не надо! - заверещал со всей дури. - Я все подпишу!

- Так бы сразу, - смягчилась я, опуская руку, но не выпуская из нее пленного.

Быстро написав заявление, я проставила на нем старую дату и передала Семену.

- Вообще-то, руководитель должен подписать…

- А это, Байкалов, уже ваши проблемы. Отдайте мне мою трудовую! Или…

Повторять еще раз не пришлось. Он стремительно подскочил к стеллажу, нашел там необходимую папку и секунду спустя вручил мне мои документы, аж дрожа от счастья, когда в ответ я вложила ему в ладонь его драгоценную статуэтку.

- Вообще-то, вас должны еще рассчитать в бухгалтерии… - пробормотал он, опасливо взглянув на меня исподлобья.

- С этим я разберусь позже, не волнуйтесь, - ответила, и, кивнув на прощание, пошла собирать свои вещи.

Возможно, это было не самое разумное и чересчур поспешное решение - ведь Лавров категорически не признавал себя виновным. Но, так как он четко и не помнил того, было у них что-то с Арбузовой или нет, на его слова полностью полагаться было нельзя.

Но мне, в общем-то, стало уже плевать. Было, не было… Арбузова неоднократно давала понять, что стремится всеми своими арбузами к близости с боссом и вот, наконец, ей перепал такой шанс. И даже если все это было подстроено, как в глупом сериале, как я могла быть уверена, что тот, кто это затеял, оставит нас всех в покое?

А я хотела именно этого - покоя. Хотела оказаться подальше от всего этого цирка и спокойно подумать. Попытаться понять, кому и в чем мне вообще верить…

По-хорошему, стоило бы в третий раз сделать чертов тест на днк, и теперь уже - самолично, чтобы выяснить наконец абсолютно точно, кто же из мужчин мне лгал. Но вся эта ситуация превратилась уже в такой абсурд, что тошно было даже думать обо всем этом. Во всяком случае, сейчас.

- Алин!

Я подняла глаза от коробки, в которую складывала поспешно свои вещи, чтобы убраться из этого офиса как можно скорее, и увидела перед собой Пол-литра. К сожалению, это был Коля, а не тот чудесный напиток, который мог бы хоть ненадолго успокоить страдающую душу.

- Да? - откликнулась коротко, продолжив заниматься своим делом.

До моего слуха донеслось, как Коля сделал глубокий вдох, и после драматичной паузы внезапно выпалил:

- Нам нужно переспать!

От такого предложения я выронила из рук степлер, который приземлился мне аккурат на ногу, что заставило меня злобно взвыть.

- Зря ты так! - гордо приосанился Пол-литра. - Я в постели ого-го! Спроси хотя бы вот… Лидочку…

На имени любви всей пол-литровой жизни он стремительно растерял всю ту и без того малоубедительную брутальность, что изо всех сил пытался мне продемонстрировать, и горестно всхлипнул.

- Коля, ну что за глупости, - устало вздохнула я в ответ. - Зачем? 

Он шмыгнул носом и растерянно почесал затылок.

- Ну, я так понял, что у тебя с боссом тоже что-то было… Вот и подумал - мы могли бы отомстить…

Я покачала головой. От этого моего жеста лицо Пол-литры окончательно лишилось даже подобия решимости.

- Никому от этого легче не станет, - проговорила размеренно. - Сам потом стыдиться будешь, что до такого вообще додумался…

Я запечатала и отодвинула от себя коробку и оглядела в последний раз свой стол, ставший каким-то сиротливо-опустевшим.

- К тому же, Коля, ничего еще не доказано. Не торопись судить.

Он саркастично хмыкнул и неожиданно выдал, кивнув на коробку:

- Почему тогда ты не следуешь своему же совету? Ты, похоже, уже все для себя решила…

- У меня совершенно другая ситуация, Коля…

- Но ведь…

Я подхватила коробку подмышку и перебила его:

- Не надо. Просто не делай глупостей и… прощай.

Он что-то еще говорил мне вслед, но я его уже не слушала.

- А папа… папа не пришел?

Дочь, оставшаяся сегодня снова с бабушкой, бросилась ко мне с расспросами, едва мне стоило переступить порог квартиры.

Ее слова заставили меня внутреннее сжаться. Конечно, она спрашивала о Лаврове, но правда была в том, что я по-прежнему не знала, кто ее настоящий отец. 

- Нет, он сегодня занят, - соврала, не желая расстраивать Машу. И Петю тоже, который после нежданного полета с карусели стал очень впечатлительным, если верить словам его хозяйки.

- Как же так… - разочарованно протянула дочь и даже ее хвостики словно бы грустно поникли, не говоря уже о перекошенной морде Петеньки.

- Константин Павлович - деловой человек, - пояснила я. - У него много работы. И вообще… он уехал в командировку!

- Вы что, поссорились? - тут же насторожилась Маша.

Черт, как же сложно обмануть умного ребенка!

- Нет, - как можно убедительнее ответила я. - Но пока Константин… в командировке, мы тоже уедем. Навестим наконец бабу Люду…

- Только не баба Людаааа! - тут же простонала дочь.

- Она не подарок, конечно, зато там, в деревне, воздух лучше…

- Там пахнет какашками!

- Прекрати!

Я едва успела произнести это короткое слово, как в дверь позвонили.

- Папа! - тут же радостно подпрыгнула на месте Маша.

Я показательно взглянула в глазок и ответила:

- Это не он. Это дядя Артур…

Ставка сыграла, как надо - дочь мгновенно отскочила от двери и скрылась у себя в комнате.

Но на самом деле на пороге стоял, конечно же, Лавров.

Понимая, что он не уйдет просто так и своими звонками и стуком наверняка напугает Машу, да и всех соседей заодно тоже, я все же открыла дверь, но поспешно вышла на лестничную площадку и плотно закрыла за собой.

- Ты уволилась, - обвиняюще проговорил мой бывший… босс.

- Да, - не стала я отрицать очевидного.

- Почему?

- Потому что мне все это надоело.

Наши взгляды скрестились: его - потемневший от напряжения, и мой - почти пустой после всего, что пережила и передумала за последние несколько часов.

- Я этого не делал, - сказал он твердо. - Ни в каком состоянии, ни в каком беспамятстве я такого не сделал бы…

Уверенность, с которой он говорил, пошатнула мою собственную решимость. Нужно было поскорее закончить этот разговор, потому что близость Лаврова действовала на меня совершенно обезоруживающе. И это было попросту ненормально. Я же, в конце концов, взрослая женщина! Которой было абсолютно не к лицу так попадать под мужское влияние…

- Я не знаю, кому и чему верить, - ответила, отходя от него на несколько шагов, чтобы разорвать невидимую, но такую ощутимую связь между нами. - Вчера приходил Малиновский…

Бывший босс тут же угрожающе прищурился.

- Чего он хотел? Я ему шею сверну, клянусь…

- Ничего, - прервала его кровавые фантазии я. - Он просто сказал мне одну вещь… что вы оба сделали тест без моего присутствия.

Лицо Лаврова помертвело. Словно от человека осталась только безжизненная оболочка.

- Значит, из нас двоих ты все же веришь ему, - проговорил он безэмоционально.

- Нет. Я никому не верю.

Между нами повисла пауза, полная холода и недопонимания.

- Знаешь что, Костя? - нарушила я первой тишину, в которой мы оба не знали, что дальше делать. - Вам бы со своими отношениями разобраться. Не вмешивая в это меня и мою дочь…

- Ты мне не веришь, - повторил он, словно пытаясь это осознать. Уложить в мозгу. 

- Я тебя почти не знаю, - ответила с горечью. - Ты однажды уже изменил со мной своей жене, так кто же мешал тебе теперь изменить мне с кем-то еще? 

Он дернулся, нервно мотнул головой, словно не в силах поверить тому, что слышал. 

- А впрочем… - добавила я с кривой улыбкой, - как ты мог мне изменить? Ты ведь ничего и не обещал… 

Я вгляделась в его лицо, отчаянно желая, чтобы он сказал, что все совсем не так. Почти готовая в этот миг поверить любым словам, даже заведомой лжи… 

Лишь бы услышать, что я в его жизни - не какой-то проходной эпизод… Что, уложив меня наконец в постель - снова - он не потерял ко мне интереса… 

Но он так ничего и не сказал. Молча развернувшись, просто пошел прочь и, не вызывая лифта, скрылся где-то среди лестничных пролетов… 

Я до последнего вслушивалась в его утихающие шаги, пока они не смолкли окончательно. И вот тогда на смену гнетущей пустоте пришла боль, от которой хотелось выть.