Часть 6

- Больше так не делай, пожалуйста, - сказала я Маше, когда мы оказались дома.

Босс довез нас до места и без лишних слов уехал. Странно, но этот поступок отозвался во мне непонятным чувством потери, хотя ведь именно этого я и добивалась - чтобы Лавров от меня отстал.

- Ну почему он не может быть нашим папой? - спросила в ответ Маша.

- Мы ведь говорили уже об этом. Дядя Костя - чужой папа. У него есть жена и дети…

Последнее я знала точно. Практически из первых уст. И именно это прочерчивало между мной и боссом ту грань, через которую я ни за что на свете не переступлю. Как когда-то переступили через меня.

- Неправда! - выпалила Маша, и в ее глазах загорелась непокорность, нежелание смириться с тем, как все есть.

- Правда, - твердо повторила я. - И если ты будешь продолжать делать, что тебе вздумается - нам придется скоро отсюда уехать.

- Не верю, - упрямо помотала головой дочь. - Почему он тогда такой добрый со мной? Почему приехал, как только я попросила?

На это у меня ответов не было. Возникло навязчивое чувство, будто что-то не клеится и я упускаю какую-то важную деталь… но какую именно - понять пока не могла.

- Ты же сама сказала - потому что он добрый, - ответила дочери и строгим тоном добавила:

- Надеюсь, ты все поняла и больше такого не повторится. А теперь мой руки и будем ужинать…

Дочь уныло побрела в сторону ванной комнаты, расстроенная настолько, что аж забыла на диване своего Петеньку, а я с тяжелым сердцем пошла разогревать ужин.

Но не успела даже поставить тарелку в микроволновку, как в дверь в позвонили.

«Лавров!» - мелькнуло в голове панически, но к этому почему-то примешивалась надежда, на которую не имела права.

Однако за порогом оказался вовсе не босс.

Точнее, босс, но не тот.

Малиновский… бывший деловой партнер Лаврова и мой же бывший начальник. Тот, кого я надеялась больше никогда не встретить...

- Ну здравствуй, Цветочек, - улыбнулся стоявший напротив мужчина так обворожительно, как умел только он. Его обманчиво ласковые глаза полыхнули знакомым синим огнем, вызывая смутные, болезненные воспоминания.

- До меня тут дошли потрясающие новости, - промурлыкал он следом. - И я пришел узнать… Как же поживает наша дочка?

«Неужели она была права?!» - мелькнула в моей голове полная ужаса мысль ровно перед тем, как свет погас и я, пошатнувшись, провалилась в темноту.   

Я должен был изобрести план и впредь его придерживаться. Раз несносная не собиралась так просто сдаваться, последнее, что я стану делать - отступать. Машенька хотела видеть меня своим отцом, я - видел себя будущим мужем Цветковой, что автоматически делало меня папой ее прекрасной дочери. Так что наши с Машей желания совпадали. Дело было за малым - добиться такого же совпадения и с Цветочком.   

- Константин Павлович, к вам можно? - промурлыкала от двери Арбузова.    

Я вскинул на нее взгляд от бумаг, которые читал вполглаза. Ага, ясно. Снова пришла соблазнять под благовидным поводом напоить меня кофе. Стоит, держит поднос, а у самой на декольте пуговицы в петельках аж трещат от натуги.    

- Можно, Лидия, - сведя на переносице брови, разрешил секретарше войти.    

Следовало прямо сейчас расставить точки над «е», пока Арбузова не успела испортить мои отношения с Алиной. Хотя, казалось, куда уж больше? Но, и без Лидочки претендентов испоганить мою отсутствующую личную жизнь хватало.     

- Я вам кофе принесла, - озвучила очевидное секретарша, поставив поднос на стол.   

Потянулась, подавая чашку с дымящимся напитком, и едва не вывалила весь свой урожай мне под нос. Пришлось взять кофе, отставить его и решительно отодвинуться в кресле. Лидочка так и осталась стоять с грудью наперевес.    

- Лидия Потаповна, хочу сообщить вам, что ваши… поползновения в мою сторону отныне неуместны. И не будут уместны больше никогда, - строгим начальственным тоном проговорил я.    

На лице Арбузовой сначала появилось удивление, впрочем, очень быстро сменившееся кокетством. Ясно… опять приняла за игру.    

Отлепившись от стола, Лидочка двинулась ко мне. Я вскочил с кресла и даже галстук ослабил, потому что показалось, будто в кабинете стало душно, как в сауне. Только не как в той, в которой я мечтал оказаться с Алиной, а в такой, что больше напоминала адов котел.   

- Константин Павлович, вы когда недотрога, такоооой сексуальный, - перешла в атакующую позицию Лидия, и я решился.    

Сам шагнул к ней, схватил за плечи и хорошенько встряхнул. Груди секретарши заколыхались, как море в десятибалльный шторм. Пока меня не снесло штормовым волнением, я твердо и уверенно сказал:   

- Не сметь позволять себе неуставные отношения! - Вышло довольно грубо, лицо Арбузовой скривилось. Я подумал и добавил: - По крайней мере, в мою сторону.     

Еще немного пораскинув мозгами, дополнил спич:    

- В сторону других мужчин - не препятствую. Но только чтобы не страдала работа!       

Я ожидал чего угодно, но только не того, что случилось уже в следующую секунду. Лидия вдруг разрыдалась и, схватив меня за лацканы пиджака, припала лицом к моей груди. Мои руки так и оставались лежать на ее плечах, и я уже было собирался отстранить секретаршу, пока она не промочила мне костюм, когда от дверей раздался голос того, кого я желал видеть в самую последнюю очередь.    

- Какая занятная сцена! - Малиновский (а это был именно он) начал хлопать в ладоши. - Не против, если я немного понаблюдаю? Давно не был в театре, нужно устранять этот культурный пробел.    

Я сцепил зубы. С Артуром мы расстались более чем нехорошо, потому я очень рассчитывал, что больше этого персонажа рядом с собой не увижу.   

- Устраняй его где-нибудь в другом месте, - мрачно проговорил я, отлепляя от себя Лидочку.    

Она шмыгнула носом и умчалась в приемную. Я искренне вознадеялся, что весь мой посыл до нее не только дошел, но и был понят в точности.   

- Не получится, - пожал плечами Артур и, подойдя к креслу, устроился в нем с таким видом, будто он здесь хозяин.    

Я обошел рабочий стол и присел на его край напротив Малиновского. Своего рода эффект превосходства - когда противник как бы снизу. Хотя, что и говорить, в этом положении Артур оказался еще тогда, когда мы поделили фирму.    

- Получится, - ухмыльнулся я. - Если у тебя топографический кретинизм и выход не найдешь сам - покажу. Дважды запоминать не придется - в гости не жду, уж прости.    

Выражение, появившееся на лице Артура, мне не понравилось. Как будто он знал что-то такое, что было неведомо мне, но в то же время меня касалось. Гадать долго, что же это, не пришлось. Малиновский вдруг выдал:   

- Я и не к тебе. Я к матери своего ребенка - Алине Цветковой. Знаешь такую? Вижу… знаешь, - коротко и зло рассмеялся он. - А к тебе забежал просто поздороваться. По старой памяти.     

Пока я пребывал в состоянии, которое можно было охарактеризовать четырьмя непечатными буквами, Артур взглянул на часы и, вскинув бровь, добавил:    

- Алюшенька моя как раз сейчас прибудет. Не буду засиживаться. Чао!    

Он вскинул руку и, усмехнувшись, поднялся из кресла, после чего, как ни в чем не бывало, просто направился к выходу из кабинета.    

Я же замер на месте. Мать ребенка Артура? Цветкова? Алюшенька?    

Ну все… Кто не спрятался - тот спрячется на два метра ниже уровня земли. С меня хватит!      

Малиновский продолжал хозяйничать и дальше. Как будто был в моем офисе уже не раз. Это наводило на очередные нехорошие мысли. Я бы мог лично выкинуть Артура вон, ну или дать соответствующее указание охране, но мне до чертиков хотелось увидеть, как Алина пошлет моего заклятого друга подальше. Уж если она меня, того, с кем уже успела попробовать все самое сладкое, регулярно отправляла в пешее эротическое, то Малиновскому тут и вовсе ловить нечего.    

Артур добрался до отдела, где работала Цветкова. Потом до кабинета, а следом - до ее стола. Я не отставал - скользил безмолвной тенью за ним и жадно смотрел за реакцией Алины.     

- Решил тебя навестить, - промурлыкал Малиновский, опираясь ладонями на деревянную поверхность и нависая над Цветковой.   

На нас сосредоточили внимание еще три пары глаз, но мне было на это плевать. Я видел, как Алина заливается румянцем, и меня начало потряхивать. К черту все! Мы выясним отношения здесь и сейчас.   

- Цветкова остается, остальные - по домам! - взревел я, вставая возле стола Алины вторым соискателем на внимание несносной.     

Послышался удивленный ропот, но, слава святым угодникам, перечить мне никто не стал. Просто высыпали из кабинета и даже заперли за собой дверь. Дрессура, однако.    

- Милая, тут кое-кто говорит, что Машенька… его дочь, - тихо произнес я, залипая взглядом на том, как Алина начинает покусывать нижнюю губу.   

Да твою же налево! Неужели она… и Артур? Когда они только успели? Цветкова сбежала к Малиновскому?! Он и скрывал ее все это время? Нет, чушь. Маша же сказала, что отца в глаза не видела. Значит, усвистала она не от меня, а от Артура? Или… от нас обоих?     

По спине побежал липкий пот. Малиновский так и продолжал висеть над несчастной Алиной, правда, в этот момент мне вовсе не было жаль Цветкову, пребывающую в растерянности. Пусть расскажет все не отходя от кассы, или же молчит вечно!      

- Да-да, милая, - осклабился Артур, за что тут же захотелось начистить ему морду. - Расскажи Лаврову про нашу с тобой дочь.    

Я сжал кулаки, но с места не сдвинулся. Лишь стоял и смотрел на то, как же все таки отреагирует Цветкова. И дождался.    

- Еще ничего не доказано! - воскликнула она, находясь, видимо, в высшей степени нервного возбуждения. - И вообще, мне работать нужно.    

Алина вскочила и куда-то убежала. Малиновский, тихо рассмеявшись, притворно вздохнул и тоже направился к выходу из кабинета. Я же стоял, как громом пораженный. Даже если Артур не имел к Машеньке никакого отношения, было ясно одно - Цветкова спала и с Малиновским. Причем, скорее всего, позже нашей с ним ночи.     

Вот тебе и пердимонокль…     

Тетя Эля все же уехала за город и я остался один. Раньше меня такое положение вещей только радовало. С мамой мы созванивались за пару часов до Нового года, она поздравляла меня скупыми сухими словами и на этом все. С отцом я почти не общался. На этом список тех, кто мог скрасить мое одиночество в самую волшебную ночь в году, исчерпывался. Я оставался один, брал в компанию к себе что-нибудь сорокаградусное, после чего смотрел какую-нибудь хрень по телевизору и ложился спать.     

И именно сейчас это тридцать первое декабря захотелось отметить как-то иначе. И даже со вполне конкретными людьми, что в принципе было невозможно.   

Однако изменять традициям я не стал. Прихватил в магазине пару пузатых бутылок и устроился с ними за рулем. Нахмурившись, повертел одну в руках, раздумывая, приложиться к ней сейчас, или дождаться, пока доберусь до дома. Отложил. Рисковать жизнью, разъезжая наклюканным за рулем, не собирался. Не хватало еще радовать Малиновского, который непременно станцует джигу на моих похоронах. Потому, вырулив на шоссе, поехал куда глаза глядят.    

Глаза глядели в район, где жили Цветковы. Я припарковался во дворе за пару домов от обиталища Алины и Машеньки. На часах было почти двенадцать.   

- Ну, с Новым годом! - поднял мрачный тост и приложился к горлышку.     

По внутренностям растеклось тепло, но на душе было как-то уныло и горько. Заглушив двигатель, я удобнее устроился в кресле и, отпив еще щедрый глоток, прикрыл глаза. В принципе, не так уж и плохо.    

Как меня принесли ноги аккурат в квартиру Цветковой, я не понял сам. Схватившись за стену общего коридора, когда едва устоял на ногах, я ухмыльнулся. Дверь в квартиру Алины была приоткрыта. Ждала меня? Определенно! Не Малиновского же, в самом-то деле. И не этого своего недобоксера. Значит, я точно по адресу!    

Ввалившись в прихожую Цветковой, я, не разуваясь, прошел в гостиную. Очень хотелось пить и спать. Но с первым можно было вполне повременить до утра, а потом искать минералку. Первого января - это божественный нектар наряду с рассолом.     

Где-то тихо работал телевизор, то ли Петросян, то ли Мартиросян убаюкивающе рассказывали какую-то ерунду. Сяны мне понравились. Особенно когда я улегся у стеночки под елкой, прямо за подарками, чудом не раздавив их по пути. Уютнее замотался в зимнее пальто и, скомкав длинноного оленя и устроив его под щекой, крепко уснул тотчас, как закрыл глаза.       

Праздничная ночь проходила…  обычно. 

Мы с Машей посмотрели новогодние приключения тюленя Аркаши (особенно впечатлен ими был, конечно, Петенька), съели традиционное оливье и все остальное, что я наготовила, после чего дочь, загадочно улыбаясь, отправилась спать.

Я знала, чего она ждет. Какой подарок хочет обнаружить наутро. И эти мысли меня грызли, не давали покоя, заставляли сомневаться в правильности собственных поступков.

Со вздохом я уложила под елку давно заготовленные для Маши подарки - отчаянная попытка заглушить стоны собственной совести - и вернулась обратно в кресло, в котором провела последний час.

Мысли снова обратились к тому, о чем неотрывно думала все последние дни.

Я и Малиновский… возможно ли такое? Со своей стороны, я не помнила об этом вообще ничего - а значит, могло случиться все, что угодно. С другой - как минимум двое утверждали, что между нами что-то было.

И как во всем этом разобраться - я не знала. Поэтому раз за разом, в приступе глухого отчаяния, мучила свою память, пытаясь сложить в голове пазл, детали которого предпочла бы просто уничтожить…

Но они упорно находили меня сами.

Шесть лет назад

- Цветочек, ты на корпорат идешь?

Над моим столом нависла первая сплетница нашего офиса - Наташа Змеевская. И раз уж она ко мне приползла, можно было даже не сомневаться - собиралась впрыснуть что-то ядовитое.

- Не иду, - отрезала я, всячески давая понять, что занята своими непосредственными обязанностями.

Ну что мне там было делать-то, в самом деле? То же, что и обычно? Поглядывать тайком на Лаврова и понимать, что он даже не знает о самом моем наличии в его фирме? Нет уж, спасибо. Этим я и так с завидным постоянством занималась каждый день. 

- А зря! Говорят, боссы будут подарки раздавать, - подмигнула мне Змеевская.

А вот это уже было интересно. Премия мне совсем не помешала бы. Может быть, эта прибавка заставила бы маму хоть ненадолго перестать пилить меня насчет того, что в свои двадцать пять я ничего не добилась… Даже приличной зарплаты.

- Что-то еще? - устало поинтересовалась я у коллеги, которая и не думала отходить от моего стола.

Она склонилась ко мне еще ближе и шепнула - так, словно это была величайшая тайна.

- Одна небольшая деталь… Приказ Малиновского. Костюм на корпорат должен быть в стиле Мулен Руж! Это обязательно! Иначе подарочек не получишь! 

Захихикав, она наконец удалилась, а я с ужасом смотрела ей вслед.

Я чувствовала себя крайне неуютно в колготках в сеточку и красном корсете с такой короткой юбкой из перьев, что она не прикрывала, кажется, вообще ничего. Хорошо еще, что мамы на момент моего отъезда на корпоратив дома вообще не было - иначе пришлось бы долго объясняться насчет своего внешнего вида, который она непременно окрестила бы крайне развратным.

Да и я тоже, что уж греха таить? Спасал только длинный пуховик, который закрывал мое весьма открытое тело почти до самых пят.

Корпоратив проходил в том же здании, где наша фирма снимала офис, только этажом выше, где располагался ресторан. Звуки музыки донеслись до меня еще раньше, чем лифт замер на нужном этаже. С глубоким вдохом я поправила дурацкую, постоянно съезжающую с головы шляпку, и шагнула навстречу веселью.

Но не дошла.

Потому что быстро стало ясно - Змеевская мне солгала. И если тут и планировался полнейший Мулен Руж, то исключительно за мой счет.

Нужно бежать - эта мысль созрела в голове мгновенно. Но ноги были не столь быстрыми, и за головой не успевали.

Я едва отступила на шаг обратно к лифту, как ко мне подскочила главная змея офиса и резким, неожиданным движением дернула вниз молнию пуховика, обнажая мой кошмарный наряд.

Повисла тишина. Потом раздались шепотки. До меня донесся смех, а следом - восхищенный присвист.

- Вот так Снегурочка к нам пожаловала!

Это был Малиновский. Его взгляд не оставлял сомнения - на свою беду я попала в число тех, кем этот бабник мог заинтересоваться - но только на одну ночь.

Недолго думая, я развернулась и помчалась в сторону туалета. В конце концов, там можно будет переждать, пока все, дойдя до нужного градуса, напрочь обо мне забудут.

Так прошло полчаса. Я в очередной раз утерла куском бумаги периодически прорывающиеся наружу слезы и вздохнула. Тупик. Домой возвращаться мне было никак нельзя - во всяком случае, до того момента, как мама заснет. Уйти на улицу я тоже не могла - попросту бы замерзла там в таком виде. А денег на то, чтобы кататься на такси по кругу, у меня не было.

Неожиданная мысль заставила бодро встрепенуться. Этажом ниже ведь был наш офис! Оставалось лишь туда добраться…

Я осторожно выбралась из туалета и огляделась. Все уже были заняты традиционными корпоративными развлечениями - жрали, бухали и вытворяли какую-то бесовщину на танцполе.

Скользнув вбок, мой взгляд засек неподалеку на стойке забытый официантом поднос с открытой бутылкой кое-чего интересного. Недолго думая, я свистнула с подноса напиток и поспешно скрылась на лестнице черного хода. 

Собственные шаги в абсолютно пустом офисе казались оглушительными. Я добрела до своего места и плюхнулась в кресло, после чего не без наслаждения приложилась к горлышку. Ну а что? Имею право! Как минимум - напиться,  как максимум - забыться… 

Внезапно вспыхнувший свет заставил меня испуганно подскочить на месте. Пошарив взглядом, я обнаружила, что в офисе была вовсе и не одна. В дверях своего кабинета, тяжело опираясь на косяк, стоял Лавров. 

- А, Цветкова…  - протянул он задумчиво. 

Он знал, кто я?.. 

- Заходи, - донеслось следом, и босс повелительно кивнул в сторону святая святых - своего кабинета. 

Что-то подсказывало мне - идти туда не стоит. Но искушение побыть с ним наедине, так близко к нему, как никогда и не мечтала… было слишком сильным. Продолжая обнимать бутылку, в объятиях которой он меня и застал, я неуверенно шагнула Лаврову навстречу. 

- Не понравился корпоратив? - поинтересовался босс, толкая ко мне бокал с чем-то еще более интересным, чем то, что уволокла я. 

- Не вписалась в светское общество, - насмешливо ответила, кивая на свой костюм.

И тут же покраснела, осознав, что взгляд босса переместился на мое тело, внимательно осматривая каждую деталь… 

- Да уж, - пробормотал он и, неожиданно хмыкнув, добавил:

- Этот костюмчик лет сто как вышел из моды… 

Снова закутавшись в пуховик, я, немного осмелев после еще одного бокала, спросила:

- А почему вы… тут?

Он приложил палец к губам и снова наполнил наши бокалы.

- Тссс… я прячусь. Ненавижу весь этот шум и гам…

- Можно ведь пойти домой…

- Нет, - помотал он головой.

И выглядел при этом таким одиноким, что сердце у меня защемило. А потом…

Потом, я и сама не поняла, как, но нас буквально бросило в объятия друг друга - с силой, значительно превалирующей над разумом. С тягой, которой было просто невозможно противостоять…

Все, что я помнила после этого - это как в ужасе после сотворенного вернулась на корпоратив, чтобы запить угрызения совести и… на этом все. Как в итоге оказалась дома - не знала и по сей день. И как ни пыталась вспомнить - в голове находилась лишь черная дыра, пустая и беспросветная.

Я отчаянно растерла руками лицо и прерывисто вздохнула. А что, если отцом Маши действительно как-то оказался Малиновский? Что мне тогда делать? Конечно, в этом случае я не была обременена угрызениями совести и мыслями, что разрушаю чужую семью, но…

Я ведь знала Малиновского. Маша не получила бы ничего хорошего от такого отца. И почему он так настойчиво желал себя им провозгласить - вопрос, на который у меня пока не было ответа…

За всеми этими мыслями я даже не заметила, как уснула прямо в кресле под бессмысленное бормотание телевизора.