Часть 7

- Ура! Ураааа! Дед Мороз все же принес моего папу!     

Меня разбудили крики какого-то ребенка. Они звучали прямо над моей головой и казались звоном погребального колокола. По крайней мере, желал я, чтобы это был именно он, ибо хотелось мне в данный момент только одного - умереть.   

Кто я? Где я? Какой сейчас день? Нет… Год хотя бы назовите.    

- Мама! Мама, ты видишь? Дед Мороз принес моего папу!   

Я с трудом разлепил левый глаз. Уперся взглядом в стену. Чуть перевел наверх несчастный орган зрения, так и норовивший закрыться снова, - лапник. И задницы олененка и сидящего на нем Клауса. Господи, помоги.   

- Маша… что ты натворила?    

Ага, значит, восторгалась дочь Цветковой, а рядом с ней была Алина. Черт побери, где же я умудрился очутиться?    

Прикрыв на мгновение глаза, я все же решительно отвел от себя ветви ели. Игрушки на ней жалобно звякнули. Попытался выбраться на волю, но не тут-то было. Ноги у меня, похоже, торчали в комнате, а вот остальная часть тела была весьма компактно зажата между ведром с песком и стеной. Пришлось сдвигать все в сторону, что, по моим ощущениям, было сравни подвигу Геракла.     

- Вот! Как раз тот папа, которого я и просила! - возопила Машенька, едва моя взлохмаченная (а иной в это прекрасное утро она быть не могла) голова показалась из-за елки.   

- Маша! Перестань нести чепуху! Константин Павлович, как вы здесь оказались?     

Ответа на этот вопрос у меня не имелось. Ко всему, дочь Цветковой, наперевес с тюленем, уже бросилась ко мне и, повиснув на шее, сказала:   

- Я так тебя ждала!     

Я неловко обнял Машеньку одной рукой и второй почесал в затылке. И взаправду - как я здесь оказался?    

- Через дверь, - чуть пожав плечами, все же припомнил я. - И мне сейчас так пить хочется, - добавил жалостливо, потому что чувствовал - за стакан воды готов убить.   

А если это будет еще и прохладненькая минералочка в литровой бутылке…    

- Через дверь?!    

Алина едва ли не подпрыгнула на месте. Метнулась в прихожую, чем я и воспользовался, отстранив от себя Машу и поднявшись таки на ноги. Цветкова как раз подоспела в тот момент, когда ее дочь спряталась за меня и теперь выглядывала из-за моей порядком мятой штанины.   

- Маша! Ты что, открыла дверь?! Оставила ее так… на всю ночь? - продолжала ужасаться Алина.    

- Ну, я подумала, что вдвоем с Дедом Морозом в окно они не пролезут!    

Тон Машеньки говорил явственно, что она готова отстаивать позицию попадания меня в квартиру до победного.    

- А еще дедушка мог выронить папу и он бы ударился об асфальт! Дядя Хаджиб как раз очень хорошо убрался перед Новым годом! Даже дорожки посыпал! - продолжала настаивать на трезвости своего поступка Маша.   

Хорошая девочка. Заботливая.    

Цветкова сложила руки на груди и теперь буквально прожигала меня взглядом. Оно и ясно - и у нее, и у меня на языке вертелся лишь один вопрос. Учитывая, что никакого Деда Мороза мне в сопровождающие отряжено не было, мое наличие под елкой можно было объяснить лишь тем, что я приперся сюда сам. Да, припоминаю, что так оно и было…    

- Мне попить бы, - прохрипел снова, и пока Алина справедливо не погнала меня искать опохмел в прекрасное утро первого января, Машенька заявила:   

- Сейчас принесу!   

После чего умчалась на кухню, оставив меня наедине с Цветковой.     

Я стоял и чувствовал, что еще немного и Алина прожжет во мне дыру взглядом. Итак, нужно было как-то разруливать ситуацию. Машенька загадала меня Деду Морозу в подарок, теперь считала, что ей меня же принесли в виде папы. Но отцом ее я не был. Кстати, почему Цветочек не воспользовалась ситуацией и не положила под елку Малиновского?   

Эта мысль заставила меня сначала похолодеть, а потом - рассвирепеть. Пусть сейчас же эта несносная объяснит, с какого перепугу Артур вдруг назвался папой Маши!         

- У меня к тебе разговор, - мрачно сказал я Алине и даже вдруг про сушняк свой забыл.   

- А у меня к вам - нет! - отрезала Цветкова и даже руки на груди сложила в защитном жесте.

Но этим меня было не пронять.       

- Какого черта Малиновский решил, что он отец Маруси? - прошипел я, на что Алина округлила глаза и, дернувшись ко мне, приложила ладонь к моим губам.     

- Тише! Я пока не хочу говорить об этом дочери! - прошептала Цветкова, и я обмер.    

Неужели Артур и Алина… Но когда? Он нашел ее во время того, как вероломная скрывалась от меня? А я-то дурак, так искал… А теперь, когда она была рядом, хотел с такой силой, что пар из ушей шел.    

- Значит, это правда? - потребовал я разъяснений, убрав от лица руку Цветковой. - Значит, у вас с ним действительно было?    

Ответ на этот вопрос был для меня особенно важным. Кто угодно, но только не Малиновский… С ним у меня имелись свои счеты, заплатить по которым он бы вряд ли смог.    

- Знаете что, Константин Павлович? - проговорила Алина, явно давая понять, что сейчас будет делать все, чтобы увильнуть от ответа. - Это вовсе не ваше дело! И вообще… Наши с вами отношения не настолько близкие, чтобы я лицезрела вас с утра первого января! У нас в офисе выходные, если вы забыли. А работу на дом я, вроде как, не брала.     

Она снова делала то, что ей удавалось на все сто - прожигала меня тем взглядом, от которого я должен был свалиться к ее ногам в виде кучки пепла. Впрочем, сейчас я решительно на это плевал. Я был зол. Зол и разочарован. Как же ошибался, думая, что так плохо новый год мог начаться только если бы я проснулся в садово-огородническом товариществе Арбузовой. Утро рядом с переспавшей с Малиновским Цветковой было ничуть не лучше.     

И я уже собрался сообщить об этом Алине, когда на пороге гостиной возникла Машенька со стаканом воды и радостно проговорила:   

- Пей скорее, папа Костя! А потом едем все вместе к бабушке!    

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Как взбесившийся паровоз, сорвавшийся с рельс и летевший прямиком в пропасть. А я во всем этом была пассажиром, запертым внутри и вынужденным лишь наблюдать за этим эпическим крахом.

Но я не хотела так! А значит, пора было брать управление в свои руки.

- Никаких бабушек! - отрезала решительно и, видимо, столь резко, что Маша вздрогнула, а Лавров подавился глотком воды.

Ну и пусть! Возможно, хоть так они оба меня наконец услышат!

- То есть, мы с Машей, конечно, поедем к нашей бабушке, - добавила строго, - а вот Константин Павлович едет к себе домой.

В глазах дочери в ответ на это отразилась паника. Пораженная происходящим, я в ужасе смотрела на то, как она порывисто обнимает Лаврова и отрицательно мотает головой.

- Нет! Это мой подарок на Новый год!

Я ощутила, что начинаю злиться - от этого неповиновения, от этого упрямства вопреки всем доводам. Едва ли не силком оттащив ребенка от Лаврова, я молча указала последнему на дверь.

На этот раз он не сопротивлялся. Лишь одарил меня напоследок взглядом, от которого стало поразительно неуютно и холодно - разочарованным, полным горького сожаления… И это отчего-то неожиданно сильно ранило.

- Маша, сколько можно? - с трудом возвращаясь к строгому тону, проговорила я. - Ты вообще понимаешь, что творишь? Понимаешь, что хочешь забрать себе чужого папу?

Дочь насупилась. Нежелание слушать и слышать мои слова ясно читалось в хмуром, неуступчивом взгляде…

- Почему тогда Дед Мороз принес его мне?

- Потому что он ошибся.

На самом деле, я и сама хотела бы понять, что женатый и семейный человек делал в новогоднюю ночь у меня под елкой. Возможно, как в тот вечер, когда мы совершили недопустимую ошибку, просто искал забвения… Или чувствовал себя одиноким.

А впрочем, разве я не усвоила еще много лет тому назад, что поступки и слова Лаврова не имеют ничего общего с реальным положением дел?..

Шесть лет назад

- Алина! Цветкова!

Незнакомый голос окликнул меня на выходе из здания офиса. Оглядевшись, я обнаружила, что меня жестом подзывает к себе женщина, которую я прежде будто где-то видела…

Но поняла, где именно, только когда подошла ближе. И тут же испытала желание малодушно сбежать.

Жена Лаврова. Рената.

- Поговорить нужно, - сообщила она без лишних предисловий.

Я огляделась по сторонам - то ли ища пути отступления, то ли пытаясь понять, действительно ли эти слова адресованы мне? Но совесть подсказывала: Рената и впрямь искала именно меня.

- Со мной? - все же осторожно уточнила в ответ.

- Ну ты же Цветкова, - усмехнулась жена босса - как-то неприятно и резко.

И откуда только она вообще обо мне знала?..

Когда мы отошли в сторону небольшого сквера, Рената не стала долго ходить вокруг да около.

- Начну сразу с главного, - грубо проговорила, окидывая меня таким презрительно-оценивающим взглядом, что на ее фоне я показалась себе самой жалкой и мелкой, как насекомое под ногтем своего мучителя.

- Ты не первая и не последняя, - донеслись до меня ее следующие слова, - поэтому имей в виду, что вас, случайных девок, у Кости много, а жена - только одна. И это я.

Мое лицо запылало, как вспыхнувший внезапно пожар. Никогда в жизни я еще не чувствовала себя настолько униженной.

- Он не уйдет от меня, даже если сейчас поет тебе совершенно обратное, - добавила жена Лаврова дров в этот адский котел, в котором я сейчас варилась. - Тем более, что у нас скоро будет ребенок…

Она положила руку на живот характерным жестом и мне показалось, что земля буквально уходит из-под ног. Какой же я была дурой!

- И вот еще что, Цветочек… - проговорила она тихо, склоняясь ко мне так близко, что в нос ударил запах ее духов - несомненно, дорогих и модных. - Если ты только заикнешься об этом разговоре Косте… я расскажу ему все о твоих приключениях с Малиновским в ночь корпоратива…

На моем лице отразился такой ужас пополам с непониманием, что она рассмеялась - открыто, громко, не тая своего торжества.

- Я так и думала, - подытожила Рената. - Значит, мы друг друга поняли.

Больше я медлить не стала. Развернувшись к выходу из сквера, побежала прочь от этой женщины и сжирающего меня стыда. А я ведь почти ему поверила… а я ведь надеялась…

Как глупо. Глупо и гадко. Как только я вообще могла подумать, что случайная ночь будет иметь какое-то значение для такого мужчины, как Лавров?..

Намеки Ренаты на мою связь с Малиновским меркли на фоне испытываемой в этот момент боли. Хотя все закончилось именно так, как, наверно, и должно было…

Шагая по оживленной улице и пряча среди безразличной толпы слезы, я поклялась себе, что никто и никогда не узнает, какую тайну я уношу с собой вместе. 

Тайну под сердцем. 

* * *

- Маша, ты готова? - окликнула я дочь, которая ушла в свою комнату одеваться, всем своим видом выказывая обиду на мои слова и действия. 

- Не хочу никуда ехать! - донеслось из-за двери в ответ. 

- А придется, - отрезала я, входя к ней. 

Дочь сидела на кровати, прижимая к себе Петеньку. И казалась сейчас безумно одинокой. 

Сердце заболело, но я знала, что нельзя давать слабину. 

- Собирайся, - скомандовала уже мягче. - И перестань дуться. Тебе пора понять, что нельзя получить все, что хочешь, по одному лишь своему желанию. 

- Но ведь сейчас Новый год… - пробормотала она растерянно. - Время чудес… 

- Но от твоих чудес не должны страдать другие люди. А ты ведешь себя очень эгоистично… 

Она промолчала, но в этом молчании было больше упрека, чем в любых словах.

- Бабушка ждет, - напомнила я ей, и Маша с обреченной покорностью все же начала собираться.

На самом деле, моя мать после нашего последнего расставания - совсем не тот человек, которого мне хотелось увидеть с утра первого января. И я, пожалуй, наплевала бы на традицию приезжать к ней в гости в первый день нового года, если бы не одна вещь, которую хотела узнать.

И какой бы стыд ни испытывала от одной только мысли завести об этом разговор, выбора у меня не было. Возможно, мама была единственной, кто мог хоть что-то прояснить о том периоде, который я сама совершенно не помнила.

Когда с праздничными условностями было покончено и мы обменялись подарками и отобедали, я пошла вместе с ней на кухню, чтобы помочь с посудой и заодно поднять волнующую меня тему. 

- Мне нужно кое о чем тебя спросить… - зашла я издалека и тут же поймала на себе пристальный взгляд.

- Ну?

Она отреагировала так коротко и резко, словно поняла, о чем пойдет сейчас речь. Поэтому я отбросила прочь всякую деликатность и заговорила прямо. 

- Тогда, шесть лет назад… ты не видела, как я вернулась с корпоратива?

Мама громко, со всем возможным неодобрением, фыркнула.

- Твое появление трудно было не заметить! Стыдоба ужасная! Напилась так, что даже сама идти не могла…

Вот оно. Во рту пересохло, когда я с трудом выдавила из себя следующий вопрос:

- И кто же меня привел?

- Принес, я бы даже сказала, - поджала мама губы. - Молодой человек, красивый такой… глаза, помню, у него синие-синие… и фамилия такая, интересная…

- Малиновский… - обреченно прошептала я.

- Точно! Он.

Я прикрыла глаза. Ну вот и все. Значит, Рената все-таки не лгала.

И от этой мысли я испытала невыносимое разочарование. Прежде всего - в себе самой.

- Итак, что мы имеем? - с видом заправского детектива сказала тетя Эля, с которой я связался по видео-связи вечером первого января.     

С трудом подлечил несчастную голову, которая трещала так, что, казалось, вот-вот разлетится на части. А дома налил себе сразу литр воды с лимоном в графин и потихоньку приходил в себя. И как бы плохо мне ни было в этот день, я не мог выбросить из головы случившееся у Алины в квартире.   

Бедная Машенька! Несчастный ребенок! Сколько разочарования она испытала, когда поняла, что подарок Деда Мороза не останется с нею на всю оставшуюся жизнь.    

С этим нужно было что-то делать. Вообще со всей этой вакханалией, в которой я ни черта не понимал.   

- Что мы имеем? - приложив графин к виску на манер Людмилы Прокофьевны из старой доброй комедии, поинтересовался в ответ.    

- Малиновский утверждает, что Маша - его дочь. Алина говорит, что это не доказано. Сама девочка хочет в папы именно тебя. Учитывая, что у твоей крали было и с тобой, и с Малиновским, - Эля поморщилась, - вероятность, что Машенька твоя дочь, тоже имеется.    

Она произнесла эти слова, а у меня брови на лоб полезли от таких дедукционных выводов. Эм… Теперь я запутался окончательно в нашей Санта-Барбаре.    

- Когда Алина оказалась в постели Артура? - потребовала ответа тетя, как будто я намедни признался, что во время близости Цветочка и Малиновского стоял рядом и держал им свечку.    

- Я не знаю, - развел руками, предварительно отставив несчастный графин. - О том, что они спали, я вообще был не в курсе, - мрачно оповестил Элю, не сдержав недовольно-обиженных ноток в голосе.   

Это обстоятельство поражало меня сильнее всех остальных. Пока я с ног сбился, выискивая Цветкову, та преспокойно прохлаждалась в объятиях Артура!    

А что если она сбежала не к нему… а потому что не смогла в ночь того корпоратива противиться страсти не только со мной, но еще и с ним? Положим, выглядело это совсем уж нехорошо, учитывая, что из-под меня Алина едва ли не уползла… Но факт оставался фактом - если ночь была одна на троих (с разными временными интервалами), могло получиться так, что Машенька действительно моя дочь. Эта мысль приободрила.   

И одновременно огорошила. Неужели Алина была настолько свободных нравов?   

- Спали и спали, - откликнулась тетушка, пожав плечами. - Ты ж ей не муж, чтобы этим тыкать, - фыркнула Эля. - В общем, слушай меня, плохого не посоветую.    

Она даже подалась к экрану телефона, как будто наш конфиденциальный разговор кто-то мог подслушать. Я тоже инстинктивно потянулся к ноутбуку.    

- Делай тест днк. Только не открыто, чтобы никто не вмешался и все не испортил. - Эля наморщила нос. - А потом, когда окажется, что Маша от тебя - дело за малым. Цветочка своего замуж возьмешь и будет наконец у тебя нормальная семья.     

Тетя расплылась в улыбке, я, не сдержавшись, ответил тем же. Как бы то ни было, Эля права - выяснить, чья дочь Машенька, было делом первой необходимости. И я собирался последовать совету тети и заняться этим вопросом завтра же.     

В моем офисе имелось негласное правило. Второго января - на работу всем. Перепил ли ты, улетел ли спонтанно на Майорку, умер - все одно. Должен быть на месте к девяти.   

Я, естественно, прибыл в числе первых. Окинул взглядом заспанные «довольные» лица сотрудников и без лишних экивоков скомандовал:   

- Приступаем! Год только начался, а у нас еще ничего не сделано!    

Своего рода планерка, она же - мини-тимбилдинг. Что и говори - руководитель из меня отменный.    

- Арбузова! - гаркнул я, и Лидочка перестала делать то, чем занималась все это время. А именно - пялиться в район паха Николая Пол-литры. - Кофе мне. Крепкого. Можно даже с коньяком.    

Отдав это распоряжение, направился к себе. У меня было чертовски отменное настроение. Которое, впрочем, совсем скоро испортилось.    

- Прости, я без стука. Но с сюрпризом, - заявил Малиновский, вваливаясь ко мне в кабинет с такой улыбкой, что я сразу понял - он как минимум перехватил Деда Мороза, несшего мне презент и, нагадив в него, вызвался доставить подарок лично.   

- Лучшим сюрпризом будет, если ты перестанешь появляться в поле моего зрения, - мрачно проговорил я, глядя на Артура и думая о том, что Цветочек ну никак не могла лечь к нему в постель по доброй воле.   

- Кое-что расскажу и перестану, - пожал плечами Малиновский и, подойдя к моему рабочему столу, облокотился на спинку кресла, стоящего напротив. - Мне бы не хотелось впредь пересекаться с тобой по причине того, что ты крутишься возле моей женщины и моего ребенка.    

Я сцепил челюсти и заставил себя ухмыльнуться.    

- Как раз планирую никуда не деваться - ни от Цветочка, ни от Машеньки, - заявил в ответ.  

И тут же едва не вывалился из кресла, когда Малиновский, добыв из кармана пиджака сложенный вдвое конверт, бросил его передо мной и процедил:   

- Ознакомься. Это результаты теста днк. Мария - моя дочь. Так что впредь будь добр сделать все, чтобы держаться от нее и Алины подальше. Иначе…    

Что будет в случае этого самого «иначе», Малиновский не договорил. Просто вышел из кабинета, оставив меня наедине с конвертом, в котором, с огромной долей вероятности, был совсем не праздничный сюрприз…