Глава 27

Джонни

Совсем теряю разум. Теряю последний контроль. Это какой-то гребанный дурман! Ее тело — капкан для меня, для моей души! Ее запах сносит мне крышу. Я не могу себя сдерживать. Я целую ее. Нет. Какой к х*ям это поцелуй?! Я пожираю ее. Потому что голоден ею! Потому что почти год сидел на сухом пайке, а теперь передо мной, подо мной ее тело, сочное и до одури желанное!

Она — ведьма! Она — мое наваждение! Она — моя погибель, потому что дядя убьет меня. Да и пох*й! Ради такого и умереть не страшно!

После драки я разгорячен! Тело требует немедленной и столь желанной разрядки! Кажется, что сейчас нижняя часть меня лопнет от перенапряжения. И мой мозг взорвется! С-ка, не думал, что желание может быть настолько убийственным. Пагубным. Всепоглощающим!

Так испугался, когда подонок выстрелил в нее. Адреналин буквально вытеснил собою всю кровь. Но Амиран промахнулся. Девочку мою контузило, но не ранило. Иначе бы сдох. Прямо там в этом сраном клубе сдох! Она слишком много для меня значит! Какого хера? Когда это началось? За год я ее так и не забыл! А она под дядю моего легла! Потому что у него деньги. И власть. И репутация жесткого мужика. А бабы именно на такое западают. От такого текут! И Алена не исключение.

Но я возьму ее сейчас. Силой возьму, потому что она брыкается подо мной. Реально брыкается и мяукает что-то! Иначе сдохну!

Я не слышу ее. Мне в сущности похер, потому что я читаю язык ее тела. И ясно вижу, что тело ее давно предало, и только жаждет, нашей совместной трапезы, не менее чем мое.

— Отпусти, Джонни!

— Да-да! По громче кричи! Сейчас все сделаю и отпущу! — я лишь усиливаю напор. Надо насовсем заткнуть ей рот, запечатать его поцелуем, чтобы не мешал и ей получать столь желанное волшебство.

— Джонни… если ты это сделаешь, ты меня… потеряешь!

Черт! Эти слова для меня, что душ ледяной. Но… я пересиливаю себя. Я продолжаю, чего бы мне это не стоило.

— Я никогда тебя не прощу… — Алена закрывает глаза. Полностью осознает, что эту битву она сегодня проиграла!

Алёна

Он пугает меня. Его решимость. Его бешенный блеск в глазах. Он не слышит меня, потому что похоть затмила его разум. Но я не хочу чтобы меня брали силой! Я возненавижу его за это. Я не смогу пережить это. Это останется между нами до конца дней!

— Я никогда тебя не прощу… — закрываю глаза в бессилии. — Я больше не буду сопротивляться.

У меня нет сил. Ни моральных, ни физических. Нужно ему сейчас бревно, чтобы справить нужду, остро возникшую после всплеска адреналина? Пусть справляет. После этого он перестанет быть для меня мужчиной.

— Бл*дь! Бл*дь!!! — матерится Джонни, на чем свет стоит.

Отпускает меня. Выходит на холод в одной футболке. Достает сигареты. Нервно дергано затягивается, не обращая никакого внимания на встречные машины. Мне жаль его. Но я не хочу так. Не могу так! Переспать в салоне автомобиля на эмоциях — много ума не надо. И что потом? Совокупляться по углам, шарахаясь от Македова? А если он узнает? Он — умный мужик, он наверняка узнает. И нам обоим несдобровать! Поэтому к чему все это?

Вот если бы Джонни увез меня куда-нибудь далеко, как я его умоляла, спрятал бы от Синей Бороды, взял бы на себя ответственность за меня… но нет. Все чего он захотел, это взять меня тепленькой после драки. А до этого все же добавив алкоголь в коктейль. Иначе, почему меня так развезло?

Остаток пути добираемся молча. В гнетущем молчании. Джонни ведет машину рвано. Нервно. Агрессивно. Меня то и дело бросает из стороны в сторону.

Уже на крыльце нас встречает Македов. Его высокая фигура, с заложенными в карманы руками возвышается, точно темное изваяние. Губы плотно сомкнуты. Меж бровей глубокая морщина.

— Забирай невесту свою, дядь! — дерзит ему Джонни, смотря бесстрашно в глаза такому страшному человеку.

Смельчак, блин! Или чокнутый!

— Мне доложили, что произошло в клубе. — хмыкает Синяя Борода, сдвигаясь с места, и идет прямо на меня. — Я разберусь с Амираном. Алён, здесь ты в безопасности.

Осторожно поднимает меня за подбородок и внимательно рассматривает. Неспеша так, обстоятельно. Гладит по щеке, как маленькую. Затем помогает вылезти из салона.

— Губы опухли, — ласкает их подушечкой большого пальца. — попала под его горячую руку?

Я вспыхиваю. Мое лицо обжигает жгучий румянец. Потому что ни под какую горячую руку я не попадала. А вот под безжалостный, яростный насильственный поцелуй, дорогой Синяя Борода, я попала. И чудом избежала большего.

— Ушами прохлопал? Позволил у*бку на девочку руку поднять? — рычит Македов на Джонни.

— Есть… немного. — Джонни с отвращением следит за тем, как его дядя заигрывает со мной. А потом отворачивается, кинув в меня взгляд, полный ненависти. — Зато я ему второй раз задницу надрал. — роняет не без гордости.

— Ален, — обращается ко мне Синяя Борода. — Иди в комнату. Я распоряжусь на счет ванной и успокоительного чая. Потом ложись, меня не дожидайся. А ты, Джофар, иди рожу свою приведи в порядок, не человек, бл*, а гладиатор хренов! Потом ко мне. Серьезный разговор есть!

Какой еще серьезный разговор? Неужели догадался?!