Глава 13 · Нежданчик

Леденящие душу слова до сих пор эхом отражались в пустой, словно выдолбленная тыква, голове. Сердце будто сжали железными клещами, вырвали заживо из груди и положили на алтарь злобного бога интриг. Вон он стоит, ухмыляется!

«Как же так? Ведь я ему доверилась, показала все, что на тот момент могла! Он так меня обнимал… будто я для него единственная женщина в мире! Боже, как больно! Пожалуйста, не дай мне пропасть, ты ведь знаешь, что без меня мама с Зойкой не справится. А я… я засуну обратно свое искалеченное сердце, зашью грудь, как та девица из очередного сиквела «Чужого», и буду жить назло всем! Пусть подавятся своей властью, козлы позорные!»

Дорога до тюремного подземелья показалась бесконечной. Один из провожатых открыл железную дверь, жуткий скрип резанул по и без того натянутым нервам. Крутой спуск вниз, запах стылого камня, щербатые ступени под ногами и снова дверь, такая же «мелодичная», но Люба уже не вздрагивает, лишь недовольно морщится. Теперь прямо, и вот она – мечта агорафоба: одиночка с зарешеченным окном. Внутри «апартаментов» – узкая скамья, покрытая неопределенного вида ветошью, и ведро в углу. Ведро приковано к стене цепью, чтобы пленник не смог использовать его против своих стражников.

– Все свободны, дальше я сам. – Лязгнули наружные засовы, оставляя одного из мужчин внутри. – Ну что, красавица, не по нраву тебе пришелся наш принц? Ничего, сейчас ты попробуешь настоящего мужчину!

Люба равнодушно взглянула на хорохорящегося самца и с удивлением отметила, что он даже не пытается реализовывать свои угрозы. Напротив, дождавшись, когда штатные тюремщики с похабным хохотом удалятся, скрипнув дверью, деловито пошарил по кладке и нажал на парочку камней. Часть стены бесшумно, что было вдвойне подозрительно после той какофонии, от которой у Любы до сих пор в ушах звенело, отодвинулась.

– Что встала столбом? Вперед! – не стал особо церемониться с нежной девичьей психикой тюремщик. Вытащил из провала грубо сшитую куклу, из прорех которой торчала солома, пристроил на лежанку, прикрыл «одеяльцем» и подпихнул неуверенно шагнувшую Любу вперед. – Давай-давай, нам еще наверх топать.

Что сказать, так высоко горожанка двадцать первого века без лифта никогда не поднималась. Разве что к подружке в общежитие, но то было один раз и по пьяни. А тут и ступеньки не по ГОСТу, и не ела сегодня ничего, плюс невероятность происходящего зашкаливает. Наконец они добрались до очередной железной двери, открывшейся так же бесшумно, как и стена, и оказались в квадратном коридорчике. Ехидно ухмыльнувшись, бородач втолкнул ее во вторую за эту бесконечную ночь спальню (камера не в счет, там балдахина не было) и развернулся обратно.

– Сиди здесь, а мне возвращаться пора – дел невпроворот, – отрывисто бросил он и удалился, оставив Любаню моргать от растерянности круглыми глазами.

– Тело на обследование, девчонку в камеру, – отрывисто бросил помощнику Корд. Вслух. Ментально же добавил: – «Там подложишь муляж с магической ловушкой. Принцессу ко мне, так, чтобы никто не видел».

И, не дожидаясь стражников, вместе с трупом перенесся в лабораторию. Активизировал оповещатель помощника, уже через пять минут явившегося на рабочее место.

– Так, слюну под увеличитель, тело на вскрытие, я к королю.

Успокоить монарха оказалось куда сложнее, чем он думал. Нет, тот не пылал большой любовью к недотепистому наследнику, но теперь встал вопрос о престолонаследовании, а это – дело серьезное.

– Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что сейчас понабежит желающих целая свора. – Борода тряслась от ярости, слюна брызгала в разные стороны.

– Да, и в первую очередь – твой бастард, – ядовито заметил главмаг.

– Точно! Хорошо, что остальные – девки. – Монарх снял корону и устало отер лоб. – Слушай, неужели пройдоха Брэг думал, что мы не заметим его интриги и допустим Вилдара к власти?

– А у нас есть выбор? – меланхолично протянул брюнет. – Кто еще? Племянников по крови у тебя нет, а те, что со стороны почившей королевы, еще более бестолковые, чем Мир. Восьмидесятилетний кузен со дня на день обещает преставиться, пара внучатых племянников под стол пешком ползают, даже не ходят. Только сын Флазары и остается.

– Категорически нет! – взорвался его величество.

– Успокойся, – вконец обнаглевший Ворон поднялся и направился к двери. – У меня нет ни времени, ни сил сейчас с тобой спорить. Дела, знаешь, – коротко кивнул главный маг и вышел.

– Вот наглец! – Подлокотники жалобно затрещали под пальцами Базальда.

Неожиданно дверь снова отворилась, явив нахальный нос-клюв.

– Не вздумай принимать никаких решений, пока я не допрошу Грэзиэну! – и маг хлопнул дверью.

– Разбаловал я его, – проворчал король и двинулся в сторону бара. – Совсем от рук отбился!

В тиши кабинета раздалось многозначительное бульканье.

– Стража! – заслышав торопливые шаги, король продолжил: – Леди Шалырду в мою опочивальню. Живо!

Люба сидела тихо, как мышка, окончательно перестав понимать суть происходящего. Куда ее привели? По чьему-то приказу или она просто понравилась бородатому мужику? Чего еще можно ожидать от этого распроклятого мира? Ее так достали эти американские горки, что она с удовольствием послала бы всех в ад и собственноручно захлопнула за ними дверь. Если потребуется – изнутри. Зябко обхватив плечи руками, Люба продолжала накручивать себя, погружаясь в пучину собственной мнительности, так что к тому времени, когда в дверь вошел не кто иной, как сам герцог Дагонский, она подскочила, словно освободившаяся наконец из тисков пружина.

Сердце ходит ходуном, глаза пылают, кулаки сжаты до побелевших костяшек. Лишь в общей нервозности движений угадывается страх.

– Не бойся. – Корд протянул к Любе руки. – Пока все думают, что ты под арестом, тебе ничто не угрожает.

И устало улыбнулся. Из Любы как будто весь воздух вышел: запал потух, а с ним покинули и последние силы. Корд едва успел подхватить потерявшее опору тело.

– Все хорошо, результаты вскрытия и анализа слюны показали, что принц умер от банальной аллергии. Реакция произошла настолько быстро, что даже целительская магия не помогла. Представляешь? Мы с тобой ломали голову, как бы его спасти, ты рисковала своей жизнью, я вывихнул мозги в поисках выхода и таки нашел его, а он… у него оказалась острая непереносимость желчи богомола.

Параллельно с объяснениями Ворон аккуратно усадил Любу в уютное кресло, открыл шкаф, где хранил запасы готовой еды в стазисе, быстренько сервировал стол и устроился напротив.

Облегчение позорно затопило все муки совести. В данный момент ей было нисколько не жалко усопшего, она ощущала лишь безмерное счастье, что завтра ее не отправят на плаху.

Конечно, позже, когда сильные эмоции улягутся, она еще не раз вспомнит о неплохом, хоть и слабохарактерном парне. Помянет, поставит свечку в храме за упокой души.

Ели жадно, молча, наслаждаясь приятным ощущением наполняющегося желудка. Лишь после того, как была съедена последняя крошечка последнего кусочка, они осмелились перейти к разговору.

– Даже не знаю, с чего начать, – резко выдохнув, приступила к объяснениям Любаня. Теперь, когда с ее стороны контракт был реализован, ограничения снимались. Вот если бы Брэг успел выполнить свою часть обязательств, тогда она не смогла бы даже матери ничего рассказать, а так… так дело зависло на промежуточном этапе, что развязывало ей руки. Точнее, язык.

– Может, с самого главного? – не стал теряться главмаг. – Или хотя бы с простого, – заметив смущение, добавил он.

– Черт. – Она в волнении закусила губу и лихорадочно выбирала: говорить о ребенке или сразу приступить к тому, что она иномирянка.

Если бы дело касалось кого другого, вопрос бы даже не стоял (кому какое дело до ее личной жизни?), но этот мужчина совершил в ней настоящую гормональную революцию. А уж как смотрит, чертяка…

– Занимательное начало, – не дождавшись продолжения, пошутил Корд. – Давай ты скажешь, как тебя по-настоящему зовут.

– Люба, – с облегчением выдохнула лжепринцесса, а потом поправилась: – Любовь.

– Любовь. – Он смаковал, перекатывал буквы по языку, наслаждаясь красотой звучания. – Интересное имя, но странное. Я такого даже в других языках не встречал.

– Оно нездешнее, – сцепила пальцы в замок Люба. – Я сама нездешняя.

– Понятно, – кивнул главный маг, наклоняясь все ближе к прекрасной незнакомке. – А как же генетический анализ?

– Подделка.

– Это я и так знал, – ехидно ухмыльнулся Ворон. – Вопрос – откуда образцы?

– От короля Меравии.

То, что Люба удивила, – это слабо сказано. С учетом того, что меравийское посольство изрядно тогда потрепало нервы.

– Гмыр, я так не могу, это просто какая-то невообразимая бесконечность! – Внезапно он оказался совсем рядом, схватил Любу в охапку и запечатал рот обжигающим поцелуем.

Стоит ли говорить, что коленки у бедняжки, и без того ослабшие, подкосились, голова закружилась, а гормоны с криками: «Наконец-то! Давно пора! Гип-гип ура!» – и прочими непатриотичными лозунгами заполонили мозг.

Очнулись они в кровати, запыхавшиеся, как два сердечника, с частичной потерей одежды. У нее куда-то таинственным образом исчезли чулки (странно, что не халат – любимый, точнее, нелюбимый, учитывая то, что снимать его обычно спешили в первую очередь, предмет одежды у мужчин), у Ворона отсутствовал камзол и пара верхних пуговиц на рубашке. Люба определенно не испытывала страсти к чулочно-носочным изделиям.

– Давай сэкономим время нам обоим, – коварно предложил товарищ следователь. – Ты откроешь мне свое сознание, я быстро посмотрю, что мне нужно, и мы вернемся к твоей первой брачной ночи.

И так при этом горячо улыбнулся, что даже Фаина Григорьевна не смогла бы ему отказать.

– Давай, – облегченно вздохнула Люба, радуясь, что не придется подбирать слова и тянуть кота за хвост.

А что, скрывать ей от него нечего, терять – тоже. Хуже не может быть точно, потому что куда еще?

– Расслабься. – Корд слегка отстранился и вновь посмотрел на нее своим проникновенным взглядом. Завораживающим. Обещающим. Обжигающим. – Ничего не бойся. Доверься мне, я не обижу.

Люба буквально тонула в черных очах притягательного, как медовый торт, мага. Она мысленно считала звезды, отражавшиеся в бездонных омутах, пока ее саму в них не засосало. Перед глазами замелькали, словно в ускоренной перемотке, кадры ее дурацкой жизни, замедляясь в самых неожиданных местах. Например, Люба увидела, как прыгает с трансформаторной будки в сугроб или как на пару с подругой собирает по пустырю бутылки. Она тогда долго искала открытый прием стеклотары, выбирала, что купить… а потом стояла в углу с выпоротой задницей, глотая горькую слюну. Отец так и не позволил съесть ни кусочка из того небольшого тортика, на который ей все-таки хватило денег. В воспитательных целях, чтобы впредь помнила о времени и не опаздывала с прогулки. Как сам не подавился, когда ел? Потом – развод родителей, облегчение матери от гнета давно не работающего, но много о себе мнящего мужчины, занятия танцами, учеба, институт, несделанный аборт, гонка за выживание и отчаянное сопротивление одному наглому, беспринципному магу. И тут ее накрыло ответкой.

Совершенно другие картинки понеслись перед внутренним взором: жестокий отчим, исполосовывающий худую мальчишескую спину за невинные проказы, муштра в магической школе, драки за место под солнцем. Недетские, до крови, до сломанных ребер и перебитых конечностей. Снова проказы, только уже совсем иные. Вовремя остановившийся парень, едва не переступивший через последнюю черту, после которой трудно вернуться, по крайней мере нормальным. Ссора с Брэгданом, давно нарушившим все мыслимые табу. Прием на работу в королевскую службу безопасности, пока – рядовым сыскарем. Трагический брак и полная пустота в выжженной от боли душе.

Они потерялись друг в друге как две реки, слившиеся воедино. Казалось, будто воспоминания перемешались до такой степени, что уже не отличить, где заканчивается ее жизнь и начинается его. Жаль, Люба не успела досмотреть до того момента, как он ее встретил. Она вообще много чего не успела, но поняла главное: этот мужчина как никто другой заслуживает счастья. Простого, человеческого, без условностей и вранья. Он же в полной мере осознал, что не в силах оставить ее на произвол судьбы. Ни в одном из миров. Хватит! Эта самая судьба и так вдосталь наигралась девчонкой, проверяя на прочность силу воли. И не важно, кто, откуда и зачем пришел, у кого какой багаж за плечами, главное – есть они и их близкие, а все остальное – пыль под подошвой сапог.

Как ни хотелось Корду остаться с Любой, пришлось выбираться из мягких объятий постели. Только тонизирующего эликсира хлебнуть – и вперед! Но сперва – прикрыть одеялом хрупкую фигурку, в последний раз поцеловать влажный висок и, преодолевая сопротивление собственного тела, выйти вон.

Любаня с непривычки отключилась, не выдержав напора чужого сознания. К слову, он вовсе не собирался углублять контакт, хотел лишь считать воспоминания за последний год, но, увидев ее в мужском костюме перед светящимся экраном, тыкающей пальцами в черные кнопочки, понял, что легкий вариант не подойдет. То, что он узнал, сразило наповал. И дело даже не в том, что псевдопринцесса была из другого мира – это известное явление в магических кругах, а в том, какая у нее оказалась жизнь. Такое чувство, будто судьба ставила над ней жестокий эксперимент: сможет ли выжить и сохранить человечность хрупкая девушка в море житейских невзгод или сорвется. Единственный бонус, который был ей дан, – любящая, самоотверженная мать, а после – чудесная малышка, с появлением которой, впрочем, проблем только прибавилось.

Что самое удивительное, ни Люба, ни мать не считали чем-то ненормальным жить отдельно, не пытались найти себе мужей, хотя обе были выше всяческих похвал. Правда, не пытались – это не то слово, скорее, не попадались им на жизненном пути достойные индивиды. Что ж, теперь все изменится, Корд только дела уладит с этими треклятыми заговорщиками и откроет портал. Будет у него вместо погибшего сына живая дочь. Не считая совместных детей, разумеется. И иномирная теща. М-да!

К сожалению, из приятных мыслей пришлось выныривать, тем более, что еще тридцать минут назад Грид оповестил, что птичка попала в клетку.

– Какие люди! – издевательски поклонившись, поприветствовал высокородного узника главмаг. – Какими судьбами?

– Эта тварь предала меня! – Вся холеная утонченность улетучилась с Брэга, не прошло и получаса заключения. – Имей в виду, за мной стоят такие люди, о которых ты даже не подозреваешь!

– Например, король Меравии, – лениво поинтересовался Корд, – или глава Торговой гильдии, по совместительству – новый любовник твоей кузины?

От неожиданности Брэгдан даже дара речи лишился.

– Как низко пала герцогиня! – продолжал издеваться главмаг. – После самого короля опуститься до неблагородного…

– Зато у него денег больше, чем у вас вместе взятых! – не стал отрицать очевидного белоглазый, лишь удивляясь, откуда Корд узнал о сговоре с Меравийским правящим домом. Ведь даже эта мерзкая предательница ничего не знала, лишь о том, что… точно! Это пустые догадки, основанные на паре фактов.

– Ничего, это временное явление, – ехидно осклабился главный королевский маг. – Впрочем, как и твои интриги. Скажи, Брэг, вот только честно: неужели ты настолько любишь своего племянника, что решился на такую авантюру? Или жажда власти застила твои выгоревшие глаза? Нет, ну правда, ты что, идиотом меня считаешь? Думаешь, я не слежу за всем и вся? Не знаю, какая гниль набухла под покровом чрезмерного богатства?

– Я никогда не сомневался в твоем уме, – заюлил бывший однокурсник. – Разве что тогда, когда ты на королевскую службу поступил.

– Я помню, что ты мне тогда сказал, – саркастически заметил Корд. – На память пока не жалуюсь, хотя и выгляжу старше тебя. Кстати, ты не знал, что побочным эффектом омолаживающего зелья является сокращение печени? Чем больше потребляешь, тем меньше она становится.

– От одного раза в год ничего не бывает, – послышалось в ответ недовольное бурчание.

– О, я смотрю, ты досконально изучил сей вопрос! – Внезапно брюнет отключил магическую защиту клетки, чтобы быстро войти внутрь и вновь ее активировать.

– Хм, ты всегда был рисковым парнем, – слегка опешил Брэг, даже не пытаясь выбраться. – Чего же ты хочешь от меня, раз и так все знаешь?

– Пароли, явки, адреса, – попытался зафиксировать пленника Корд, но не тут-то было!

Брэгдан извернулся, и понеслось… Нет, гром не гремел, молнии не сверкали, полчища подземных чудищ тоже отсутствовали, лишь быстрые, на грани видимости движения, игра на пределе. Чуть неверный угол наклона или неправильно отмеренная энергия – и последствия фатальны.

– Фух, давно я так не развлекался! – устало отбросил седую прядь один из противников, развалившись в позе морской звезды на жестком полу.

– Тебе бы не помешали тренировки, – еле отлепившись от не менее твердой стены, куда он с хрустом впечатался, прокомментировал Ворон.

– Не с кем! – патетически встряхнул кистью герцог Брионский и снова безвольно ее опустил.

– Кстати, весело было, – хмыкнул Корд и резво скрутил бывшего друга в баранку магическими путами. – А теперь – о деле. – Веселость Ворона как рукой сняло. – Кто, где, когда и как?

То, что узнал главмаг от главгада, оказалось лишь каплей в море: львиная доля информации находилась за таким блоком, что даже трепанация бы не помогла. И дело вовсе не в том, кто из них был более сильным магом, кровный договор, продуманный до мельчайших подробностей, не позволял сказать больше чем положено, даже если бы допрашиваемый вдруг раскаялся и решил сознаться. Единственное, что удалось получить в полном объеме, – это информация по Любе: координаты мира, места и времени изъятия. Тоже, конечно, хорошо, иначе кроме как через смерть путь невозможно было бы определить. И это совершенно ни к чему, да.

– Ладно, пока, пора мне, – еле двигая от перенапряжения ногами, зашаркал Корд.

– Скатертью дорога, – кое-как ворочая языком, съязвил Брэг и отрубился.

Отоспавшись под боком прекрасной девушки, Ворон вновь вернулся к делам. Как ни крути, но данная ситуация не терпела отлагательств. Дело было к вечеру, солнце уже практически село, а дел невпроворот! От движения матраца Люба встрепенулась, суетливо подорвалась и вместо того, чтобы нормально поздороваться, набросилась с расспросами.

– Когда я смогу попасть к Брэгу – вы ведь обещали? – затараторила блондинка, все еще не отошедшая от тревожного сна. Естественно, ей снилась дочурка, сидевшая в углу и плакавшая горькими слезами. Синяя, потрепанная обезьяна, отданная одной из подруг, но самая любимая малышкой, торчала из маленьких ручек.

– Он сейчас слишком опасен для тебя, – успокаивающе погладил ее по руке Корд. – Я с ним пока не закончил.

– Но ведь с моей стороны контракт выполнен, – возразила Люба.

– Я не хотел тебе говорить, – он тяжело вздохнул, – но… Ты ведь не знаешь, что означает формулировка «стандартная процедура возврата в исходную точку»?

– Нет, – озадаченно нахмурилась иномирянка. – Я думала, раз стандартная, значит, отработанная, следовательно, безопасная.

– В каком-то смысле, – покачал головой главный маг. – В зависимости от крепости твоей психики.

– О, насчет этого можешь не беспокоиться! – нервно воскликнула блондинка.

– Позволь с тобой не согласиться, – возразил Корд. – Собственную казнь мало кто спокойно пережил.

– Что? – не поняла с первого раза Люба.

– В этом и состоял план Брионского. Ты убиваешь наследника, тебя судят, потом отрубают голову. Или вешают – в зависимости от приговора. Как только наступает момент смерти, ты возвращаешься в тот самый миг, из которого пришла, – о том, что ему известны координаты, Ворон упорно молчал, ибо прекрасно понимал, что в нервном состоянии Люба себя совершенно не контролирует. Нет, сначала он сделает то, что считает нужным, а потом…

– О боже! – с ужасом выдохнула Люба. – Вот козлина!

Потом опомнилась, ойкнула и виновато посмотрела на Ворона. Тот лишь понятливо хмыкнул и улыбнулся. Тепло-тепло. Обнял, зарылся клювообразным носом в макушку и вздохнул. О том, что герцог Брионский собирался с ней сделать накануне казни, он говорить не стал. Впрочем, из ментала стало понятно, что на сей счет сама Люба особо не обольщалась. Хорошо, что подробностей не знала! А ведь даже стражники оказались подкуплены. Ну ничего, теперь их никуда выше дворников не возьмут.

А потом Ворон снова ушел, лишь томительно нежно поцеловав попаданку в сочные, манящие губы.

В отличие от опытного мага Люба тяжело отходила после незапланированного чтения сознания. Несколько дней слились в одну муторную липкость. Голова гудела словно чугунная. Люба просыпалась, справляла естественные потребности, что-то ела, пила и вновь засыпала. Иногда приходил Корд. Уставший, с тенями под глазами и сальными из-за нехватки времени волосами. Садился на край кровати, гладил Любу по голове, целовал вялые губы и вновь уходил. Работать.

Тот небольшой разговор о коварных планах Брэга быстро отошел на задний план, все мысли, точнее сны, занимали неразрешимые противоречия. С одной стороны, Люба часто видела свою дочурку. Правда, теперь Зойка не плакала, а просто смотрела в окно. По стеклу бежали струи дождя, громко стучали о карниз, размывали видимость. Девочка все время спрашивала бабу, когда же вернется мама, а та не знала, что ответить, и звала смотреть мультики. В какие-то моменты она поддавалась, и тогда от сердца отлегало, но чаще всего Зойка утыкалась курносым носом в стекло и продолжала неотрывно смотреть на дорогу.

С другой стороны, Люба чувствовала непреодолимую тягу к одному невообразимо сексуальному Ворону. Она вновь ощутила тот огонь, что он разжег в ее крови, сладость губ, властные движения языка, горячие руки, дарившие негу. А еще вспоминались те сложности, что окружали Кордавана всю его долгую жизнь. Как и без того непростой характер постепенно покрывался толстой коркой брони из равнодушия, цинизма, а порой и беспощадности. Ведь по мере достижения им профессиональных высот друзья и родственники, не говоря уже о знакомых, хотели от него лишь одного – извлечь выгоду. А враги на деле показали, как можно умело использовать любую слабость, милосердие и прочие душевные порывы против недругов.

Череп, как ни странно, не беспокоил вовсе. А как пугал: мол, ты умрешь, отступись! И что? Сгинул куда-то, хитро слепленная плазма! Чего, спрашивается, донимал?

В какой-то момент Люба проснулась от осторожного прикосновения своей новой горничной.

– Ваше высочество, пора вставать.

– Зачем? – равнодушно уставилась попаданка в едва розовеющее небо за окном. Восход? Или наоборот? Кто его сейчас разберет.

– Надо принять ванну, сделать прическу, накрасить, – принялась перечислять служанка. – Потом платье принесут.

– О! – оживилась Люба. – Мне теперь можно выходить?

– Пока нет. – Румянец смущения залил щеки горничной. – Но через два часа господин Кордаван просил вас быть готовой.

Обрадовавшись, попаданка почти бодро сползла с кровати и потопала в ванную, где ее уже ожидала горячая, умопомрачительно пахнущая розами вода. Плотный завтрак, макияж, маникюр и прочие женские радости говорили сами за себя – ее ждет свобода! Ну не будут же ее наряжать для судебного процесса? Да и Корд бы тогда предупредил… В общем, что бы ни предполагала Люба, то, что ее ожидало, не входило ни в белый, ни в черный список. И когда она это поняла – в комнату внесли черное, словно сажа, траурное платье, – то выматерилась так, как не выражалась лет десять. Вслух. На себя и свою глупость.

Встревоженная служанка тут же кинулась к кувшину с питьем и подала стакан с соком.

– Ваше высочество, пожалуйста, успокойтесь. Вот, выпейте, вам сразу полегчает!

– Спасибо! – Она приняла напиток и залпом его выпила. – Что ж ты сразу не сказала о похоронах? А я, ворона, совсем об этом не подумала.

Искреннее раскаяние охватило Любу. Да, она потеряла ощущение времени, да, более животрепещущие чувства заполонили сознание, но принц мертв, причем по ее вине, пусть вынужденной, но прямой.

– Дура! – простонала Люба. – Большая эгоистичная дура с дырявой головой и потерянной совестью!

Если в сок добавили успокоительное, то оно явно не подействовало. Она обхватила себя руками за плечи и затравленно посмотрела на служанку. Муки совести накатили так неожиданно, что она с трудом справлялась с эмоциями. Да, Брэгдан знатно расшатал ее психику, пусть она и держалась стойким оловянным солдатиком.

– Ваша светлость, – пугливо затараторила горничная в служебный амулет. – Пожалуйста, вы срочно нужны.

Не прошло и минуты, как Кордаван материализовался посреди комнаты. Взглянул на потерянную пичужку, удивленно приподнял бровь, на что горничная лишь недоуменно пожала плечами.

– Корд, – жалобно прошептала принцесса, – я такая тварь…

Он стремительно шагнул к Любе, укутал в теплых объятиях и вдохнул аромат, который узнает теперь из тысячи.

– Что ты, милая, – обеспокоенно прошептал Ворон. – Что случилось?

Служанка тактично удалилась из спальни, хотя уши так и зудели от любопытства.

– Миральд, – тяжкий всхлип, – я совсем о нем забыла. Убила и забыла! Понимаешь? – Судя по тону, истерика намечалась знатная.

– Посмотри на меня. – Корд слегка отстранился, не выпуская Любу из рук. – Ты сделала все, что могла, и даже больше! Я сделал все, что мог. Это судьба. Поверь, мы и так пытались отсрочить его смерть. Ты думаешь, это было первое покушение? Отнюдь!

Все это он страстно высказал в зовущие губы, а потом не выдержал и приник к ним, словно изголодавшийся по влаге бедуин. Отвлекая Любу, подавляя своей волей, не давая погрузиться в бездну ненужного самобичевания.

Она цеплялась за него как за спасительный буй, подвернувшийся в штормовом море. Корабль ее беспутной жизни давно утонул в его безжалостных волнах, и сейчас она барахталась, оглушенная, беспомощная, потерявшая ориентир. Хотя нет, вон он, черный Ворон – указующий перст. Прямо как у викингов, выпускавших этих птиц для определения близости суши и верного направления.