Глава 14 · Корабли в море лавировали, лавировали…

Слегка пошатываясь от поцелуйной терапии, Люба шла впереди траурной процессии между королем и главным магом. Его величество галантно поддерживал несостоявшуюся невестку, показывая окружающим, что к смерти сына та непричастна. Безусловно, он знал и о ее роли, и о происхождении, и о том, как мужественно она преодолела узы кровного договора. Знал, но молчал. Более того, намеревался воспользоваться сложившейся ситуацией.

Жара стояла невыносимая. Она давила на темя, жгла кожу сквозь темную ткань одежды и не давала нормально дышать. Хвала богам, королевская усыпальница находилась недалеко от дворца, в пределах его комплекса, иначе ни труп, ни провожатые долго бы не продержались.

Наконец процессия достигла прохладных сводов величественного сооружения, хранившего в своих недрах все поколения усопших монархов и их семей. Остановившись под сенью душистой яблони, люди окружили гроб, почтительно предоставив центральное место Базальду.

– Давайте почтим память усопшего… – Стандартные фигуры речи перемежались прочувствованными моментами, что создавало впечатление искренней печали сильного отца по пусть и слабому, но любимому отпрыску. – Он был хорошим сыном, послушным и преданным. К сожалению, такие уходят от нас первыми…

Слова лились рекой, мимика соответствовала содержанию, но Любу что-то смущало. Очень. Как будто король умело играет на публику. Приглядевшись повнимательнее, она заметила, что одна рука, та, которая не жестикулировала, покоилась в кармане брюк. Это придавало некоторую небрежность общему облику и намекало, что слова словами, но…

Увиденное покоробило Любу, и она потихоньку стала отступать к Корду. Тот нарочито заботливо поддержал вдову, всем своим видом показывая, что его действия мотивированы лишь простым человеческим милосердием. Наконец речь завершилась, тело торжественно отнесли в склеп, засунули в свежевыдолбленную нишу и отправились на поминальный обед. К счастью, традиции целовать покойника здесь не водилось, что позволило Любане избежать совершенно ненужных волнений. И без того она едва держалась на ногах и, судя по лицам и позам присутствовавших, больше всех переживала за Миральда.

По настоянию Корда в конце трапезы его величество официально объявил о невиновности принцессы Грэзиэны и о происках врагов, а также гарантировал дальнейшее покровительство. Естественно, Любе ничего не оставалось, как поблагодарить. И вот тут-то началась импровизация… незапланированная и малоприятная. Король выразил желание осуществить третий пункт «Соглашения о матримониальных намерениях», тот самый, который гласил: «Если по независящим причинам, как то: неизлечимая болезнь или смерть, принц Миральд Варокский не сможет заключить брак с принцессой Грэзиэной Дарийской, все его права переходят к главе рода Варокских». А поскольку они даже успели пожениться, логично будет повторить обряд, тем более что дева хороша собой и до сих пор невинна.

– Прошу прощения, ваше величество, – чуть не поперхнувшись от неожиданности, выдавил из себя Корд, – но ведь сейчас траур.

– Да, я понимаю, но наследника у меня теперь нет, а это дело серьезное, – насупил брови Базальд.

– Именно, – многозначительно проинтонировал главмаг. – Нарушивший святое правило рискует впасть в немилость богам, и тогда ни одна жена не поможет.

Король упрямо выпятил подбородок, но решил не настырничать, а то мало ли.

– Хорошо, но я готов ждать лишь сорок дней, ни часом больше, – сказал он как отрезал.

Люба с силой сжала кулаки под столом, дабы ненароком не выдать свою реакцию. Что там, ее чуть не передернуло от отвращения при одной мысли о близости с королем! Ворон еле сдержался, чтобы не обнять лжепринцессу, и тоже сжал кулаки.

Не теряя времени даром – счет шел на дни, – Кордаван сразу же после обеда отправился в храм. Естественно, прихватив с собой Любаню. Жрец изумленно уставился на брачующихся, с трудом переваривая поступающую информацию. Как так: сегодня утром он отпел его высочество, а сейчас к нему явилась молодая вдовица, не удосужившись переодеться, и собирается выходить замуж за герцога Дагонского! Наглость девицы просто зашкаливала!

– Как вам не стыдно! – патетически всплеснул руками жрец. – Тело вашего супруга еще не остыло!

– Во-первых, брак не был подтвержден, – жестко ответил главмаг. – Во-вторых, тело мало того что давно остыло, так еще и пережило вскрытие, зашивание и стандартные предпохоронные процедуры.

На втором пункте старика чуть не стошнило, лишь многолетняя выдержка и храмовая гордость не позволяли ему опустить планку.

– Корд, право слово, зачем такая спешка? – попыталась возразить новобрачная.

– Ты забыла? – Он взял ее личико в ладони и проникновенно произнес: – Я люблю тебя, девочка, и не собираюсь давать ни малейшего шанса никому: ни королю с его повышенной тягой к женщинам, ни врагам, жаждущим твоей смерти.

Дыхание перехватило, сердце сделало болезненный кульбит и остановилось. Все-таки одно дело – ощущать ментально, а другое – услышать вслух. Как будто целый мир открылся после трех заветных слов!

– Милая! – обеспокоенно встряхнул замершую невесту Корд, запуская кровообращение. – Ты что, испугалась, маленькая?

– Нет. – Конечно, конец фразы о врагах не доставил ей удовольствия, но и удивления не вызвал, она и без того догадывалась, что, избежав казни, автоматически стала угрозой для всех заговорщиков. – Я… я тоже тебя очень люблю! – пролепетала она как пугливая малолетка в пору первой влюбленности, трепетной и робкой.

– Еще вопросы есть? – не поворачивая головы, обратился к жрецу довольный как слон Кордаван.

– Нет, – надул губы брюзгливый мужчина. – Но как же приличия?

– А вы никому не рассказывайте, – лихо подмигнул черным глазом Ворон. – Мы потом еще одну свадьбу справим, без ритуала.

Жрец аж задохнулся от возмущения.

– Не доводите до греха, отче, – намекнул Корд на не меньший, чем у монарха, темперамент. – Вы ведь не хотите, чтобы по вашей вине сегодня свершилось прелюбодеяние?

Жрец зарделся то ли от гнева, то ли от смущения. Казалось, его сейчас инфаркт хватит.

– Любимый, – Люба с таким видимым удовольствием произнесла это слово, что даже блюстителя правильного поведения проняло, – мне вообще-то все равно. Ты ведь и сам знаешь…

– Как все равно?! – Красный цвет лица служителя богов плавно перетек в бордовый, устрашая своим нездоровым оттенком. – А ну быстро жениться!!!

– Солнышко, ты гений стратегии, – восхитился брюнет и повел будущую супругу к алтарю, пока никто не передумал.

– Подожди! – уперлась Люба, вдруг вспомнив что, собственно, на ней надето. – Ты мне даже переодеться не дал!

Ворон в ответ окинул ее фигурку жарким взглядом, хитро прищурился и колданул. Хорошо, что жрец как духовное лицо не посещает светские мероприятия, а то возник бы очередной скандал. Правда, служитель богов все же скривился от неканонической расцветки доброй половины платья, но промолчал, памятуя о святой миссии избавления от грехов несознательного населения. В данном случае грех предотвращался, превращаясь в святую обязанность семейной пары. Да и белый цвет все же присутствовал на том самом маскарадном наряде, который стал связующим звеном для этих двух разных и очень одиноких людей.

В отличие от первого раза сейчас церемония прошла куда скромнее, без излишней велеречивости и музыкального сопровождения, но Люба ее запомнила на всю жизнь! Теперь она слышала все, ибо хотела слушать, да и чрезмерные украшательные фигуры речи сегодня заметно сократились, значительно упрощая понимание.

Слова о том, что теперь они единое целое и как на собственную руку или ногу не обижаются, так и на супруга своего зла не держат, впечатлили ее куда больше, чем торжественное: «Сегодня вы вступаете в новую жизнь, создаете ячейку общества…» – от тетеньки из загса в ярко-красном костюме, с алой помадой и старомодной бабеттой из трех волосин, из-под которой просвечивает поролоновый валик. Волос выжило бы куда больше, если бы не давняя привычка тетеньки издеваться над ними лаком «Прелесть», плойкой «Юность» и зверской процедурой начесывания.

Боль от пореза воспринималась уже чем-то привычным, зато ощущение полного единения стало неожиданностью. Казалось, будто из солнечного сплетения протянулись тонкие, но прочные нити, связавшие Любу с Кордом крепче, чем любые заговоренные оковы. Грудь резко зажгло, а спустя пару минут потихоньку отпустило, пока не осталось лишь приятное, согревающее тепло и странное чувство, будто тебя стало больше. Эмоционально, энергетически, физически. С Миральдом такого не было…

Сразу после церемонии Корду пришлось вернуться к разработке плана ловли на живца. В качестве приманки выступал Брэгдан, ибо даже в мыслях Ворон не мог допустить малейшего риска для Любы. Требовалось срочно связаться с графом Герардусом Москополикусом, тем самым членом совета Независимой Семерки, что приезжал на проверку принцессы Грэзиэны, дабы договориться насчет судебного процесса. Почему именно с ним? Да потому что только самые сильные маги способны снять ограничения кровного контракта, правда, лишь при добровольном согласии допрашиваемого. На последнее не стоило даже рассчитывать, да только этого и не требовалось. Суть задумки была в том, чтобы пустить слух о перспективе переговоров арестованного герцога с властями. Будто бы тот пытается выторговать себе жизнь и свободу за информацию о заговорщиках. Те, в свою очередь, начнут волноваться, попытаются перехватить предателя в процессе транспортировки, где их и будет ждать сюрприз. Вот только знать об этом сюрпризе никто не должен во избежание утечки информации, поэтому приходилось по-настоящему договариваться о слушании.

– Славный день, господин Москополикус! – поприветствовал Кордаван мага.

– Славный, – коротко кивнул тот в ответ, – можно просто Герард, мы ведь не на приеме.

– Прости, замотался. – Ворон запустил руку в волосы, разлохматив строгую прическу. – Что там по нашему делу?

– Ты ведь и сам знаешь, какая у нас очередь. – Москополикус досадливо поморщился. – По полгода люди ждут.

– Не пойдет, – отрицательно мотнул и без того лохматой шевелюрой Корд. – Во-первых, принцесса под ударом, во-вторых, за это время заговорщики раскатают королевскую тюрьму по камушкам.

– Да ладно тебе прибедняться, – усмехнулся Гер. – Твоей силы на многое хватит. Плюс помощники…

– Эх, знал бы ты, кто за этим стоит и какие у них возможности…

– Брось, ни один меравийский маг не способен справиться с выпускником Кординской академии магии, тем более лучшим в своем выпуске.

– А я не о захватчиках трона соседнего государства сейчас говорю, а о деньгах Торговой гильдии.

– М-да, – почесал седую бороду собеседник. – У этих везде есть свои люди, могут и раскатать.

– Поэтому тянуть никак нельзя! – добивал Корд.

– Ладно, тут на подходе дело по одному артефакту. – Гер хитро подмигнул. – Тролли подали в суд о хищении национального достояния. Дело темное, свидетелей нет, только косвенные улики в виде отрезанного щупальца стража реликвии. Его, кстати, тоже похитили.

– Вот-вот! – обрадовался Кордаван. – Потяните время. Кстати, а когда точно он пропал?

– Около трех-четырех месяцев назад.

– Хм, примерно в это время посольство Бравондии было у нас, планировались переговоры о помолвке с их принцессой, но неожиданно они собрались и уехали обратно. Посол что-то мямлил о деле государственной важности. И Летиэсса как-то подозрительно быстро выздоровела.

– Отлично, спасибо за наводку!

– Кстати, она плотно общалась с Грэзи, – потарабанил пальцами по столу Корд.

– Если узнаешь что-то дельное, я твой должник.

– Договорились!

Поздно вечером, когда Ворон смог наконец-то оторваться от бесконечной череды дел, он застал жену сидящей под торшером и рисующей набросок детского личика.

– Я тебе говорил, что ты очень талантлива? – Он опустил ей руки на плечи и огладил вздрогнувшую Любу.

– Скорее намекал. – Она улыбнулась и, отложив листок, потянулась в ставшие такими родными объятия.

– Ты невероятно, потрясающе, – комплименты он перемежал жаркими поцелуями, заставлявшими Любу плавиться от наслаждения, – удивительно талантлива. В танцах, в живописи, в ткачестве.

– Мрр, – сама от себя такого не ожидав, замурчала жена лорда. – Это ты еще не все обо мне знаешь. – Шаловливая ручка скользнула вниз, к органу, отвечающему за продолжение жизни на земле.

– После нашего ментала? – зарылся пальцами в густые золотистые локоны Корд.

Не в силах сопротивляться невероятной тяге, они слились в долгом, сладостном поцелуе. Жадные, нетерпеливые движения, периодически разрывающиеся объятия, чтобы вновь соединиться, еще ближе, без лишних преград. Ощущать друг друга всей кожей, соприкасаться каждой клеточкой, каждым волоском, каждой мурашкой.

Протяжный стон, томный, полный неги и желания штормовым ветром сносил остатки самообладания новоиспеченного мужа.

– Милый, я больше не могу терпеть. – Страстный шепот вспухших губок донесся до сознания Ворона. – Возьми меня.

– Прости, – из последних сил сдерживаясь на краю пропасти, ответил Корд, – тебе снова придется через это пройти, но я все предусмотрел, – и отпустил себя, погружаясь в сладкую негу обладания женщиной. Прекрасной, трепещущей, страстно отзывающейся на каждое движение.

Как ни странно, но боли практически не было. Видимо, сила желания блокировала неприятные ощущения, а может, срослось по минимуму. Кто его знает? Впрочем, все это мелочи, которые волновали Любу в последнюю очередь. Главное, что она в объятиях любимого мужчины: сильного, порядочного и так чудесно владеющего техникой…

– О-о-о, да, милый, не останавливайся! Я сказала: не отвлекайся! Потом залечишь, мне не больно. Да, дорогой, вот так!

И он не останавливался, проникая все глубже и глубже, преобразуя хаотичный трепет женского тела в ритмичный отклик, сливаясь, резонируя, отчего даже неподъемная кровать из массива дуба скрипела, как колченогий табурет.

К слову сказать, лечащий амулет им все-таки пригодился. Обоим. Причем не столько по первоначальному назначению – устранению последствий от потери невинности (хотя и для этого – тоже), сколько на залечивание укусов, царапин и прочего. Не то чтобы Ворон был против многочисленных меток, поставленных увлекшейся супругой в порыве страсти, но пока лучше держать интимные подробности при себе. Разве что царапины на спине можно не трогать – под рубашкой не видно. Про Любу и говорить нечего – синяки женщину не украшают.

Жреца Ворон уговорил не выдавать их никому, даже монарху, а тот и не сопротивлялся, прекрасно понимая, что сам в первую очередь нарушил установленные правила. Да и увесистый мешочек с золотом оказался очень убедительным аргументом. Гнева богов Корд не боялся, ибо лучше многих знал, что им плевать на такие мелочи, главное, чтобы общую гармонию не нарушили, а остальное – дело десятое.

– Милая, – провел он шершавой рукой по мгновенно покрывшейся мурашками груди, – ты не устала?

– Ну-у-у, – задумчиво протянула Люба, – я даже и не знаю, – и застонала от новой, совершенно бесстыдной ласки. – Ладно, уговорил!

Последнее она уже прохрипела, не в силах сдержать нахлынувшее наслаждение.

И он отогрел ее душу в своих горячих объятиях, расплавил лед, сковывавший много лет искалеченное сердце, вымел лишний сор сомнений и прогнал всех тараканов из мнительного мозга. Вот такая вышла генеральная брачная уборка, само собой, взаимная. Конечно, она имела локальный характер, относящийся лишь к внутрисемейным отношениям, но не это ли главное в нашей жизни?

К сожалению, все последующие дни семейная жизнь ограничивалась несколькими часами совместного сна. Корд уходил на рассвете и приходил далеко за полночь. Мылся, пристраивался под бочок к любимой женушке и отрубался. От жарких объятий Люба просыпалась, оплетала его руками и ногами и гладила, гладила… Только благодаря ее ласкам он нормально высыпался: тревожные морщины разглаживались, тремор, мучивший Корда по десять раз за ночь, сократился до пары приступов дрожи.

– Господи, что с тобой, милый? – шептала в темноту Люба, каждый раз собираясь утром спросить, но не выдерживая и засыпая за пару минут до того, как он вставал.

День, значительно сокращенный из-за поздних побудок, протекал вяло и однообразно. В целях безопасности она не покидала пределов башни, которую полностью занимал маг, и ей было абсолютно нечего делать. Она могла бы попросить привезти ткацкий станок из старого дома, но боялась, что помимо рабочих чар Брэг наложил на него какую-нибудь дополнительную пакость, с него станется. Нет, рисковать она не собиралась, особенно сейчас. Рисовать одним углем ей быстро надоело, красок она нигде не нашла, а попросить горничную сходить в художественную лавку стеснялась. В конце концов, у нее даже не было наличности, чтобы дать девушке денег. Единственное, что хоть как-то спасало, – это книги, но от них ее уже ощутимо подташнивало. Хотелось банального детективчика, на худой конец – приключенческого романа, а не «Истории политических отношений стран Беруанского материка» или «Тенденций и перспектив развития некромантической магии в рамках конвенционных ограничений три тысячи шестьсот девяносто седьмого года».

А Корду даже некогда было подумать о том, что у Любы могут возникнуть подобные проблемы. Что уж там, привык жить бобылем, да и работы прибавилось. Помимо текущих дел, и так занимавших львиную долю времени, дотошно прорабатывал все детали плана. Предстояло учесть мельчайшие детали, чтобы информацию о суде Независимой Семерки узнали нужные люди, причем из разных источников, чтобы их шпион донес точное время отправки преступника из портальной комнаты. Сделать качественную личину Брэгдана и усилить личную защиту, не говоря уже об изготовлении аварийного портала в случае смертельной угрозы. А самое главное – не прибить недавно вычисленного предателя, по крайней мере, до нужного времени. Словами не передать, как он его бесил! Именно поэтому большую часть вышеозначенного приходилось делать собственноручно, дабы ни одна душа не узнала истинной подоплеки задумки. И это выматывало. Хорошо хоть рядом был Грид, он единственный, кому можно доверять.

Но больше всех трепал нервы король. Он постоянно спрашивал о Грэзи, настаивал на совместных обедах и ужинах. От завтраков его престарелое величество тоже бы не отказался, но благоразумно об этом умалчивал. Приходилось спускать монарха с небес на землю, напоминая о срочных делах, приближающихся переговорах с Жидарией и истинном происхождении девушки.

Корд мог давно рассказать королю о состоявшемся браке, переждать бурю и подыскать монарху новую фаворитку, но тогда на конспирации можно было поставить крест, ибо король когда-нибудь кому-нибудь обязательно бы пожаловался на ушлых подчиненных, перебегающих дорогу своим сюзеренам. В конце концов, это не его тайна, монарху по большому счету наплевать на возможные негативные для Любы последствия, а вот враги не дремлют и, узнав о точном местонахождении псевдопринцессы, могут попытаться ее достать. Ни к чему это сейчас. Совершенно.

Несмотря на большую загруженность и совсем короткий сон, Ворон чувствовал себя полным сил и энергии. Больше не мучили ночные кошмары, тело перестало вздрагивать, пугая ощущением головокружительного падения, – результат старой травмы головы, полученной лет в десять из-за побоев отчима. Кошмары появились позже, после смерти жены и ребенка. В них Корд всякий раз пытался их спасти: перемещался каскадными порталами, так как находился в то время на дальнем рубеже, нырял в мутную воду, очищал легкие от жидкости и тины, смотрел в открывшиеся глаза спасенных… И взвывал раненым зверем, когда глаза подергивались мутной незрячей пленкой, дыхание останавливалось, а кожа серела. Много лет он мучился от того, что не справился, не уберег, всякий раз переживая собственное бессилие. Он, могущественный маг, второе лицо в королевстве, а не сумел! Когда-то.

Сейчас он подобного не допустит, не будет столь невнимателен к своим близким, не даст и малейшего шанса причинить им боль. Похоже, сама судьба послала ему Любовь, дабы исцелить его кровоточащие раны, и теперь он как будто парил в небесах, а мягкие облака обволакивали его теплыми объятиями. И не было страха, лишь блаженный покой и невероятная бодрость на рассвете.

– Грид, что ты узнал о пропавшей компаньонке принцессы?

– Исчезла в неизвестном направлении. Мы разослали по всем постам ее портреты и ориентировки, но пока ничего, – в отличие от главмага, его помощник совсем не выспался и изо всех сил сдерживал зевоту.

– В учебных заведениях проверяли? – Кордаван постукивал карандашом по столешнице, сам не замечая, что действует собеседнику на нервы.

– Да, ни в одном пансионе не нашлось ни Ждары Лавронской, ни кого-либо, имеющего портретное сходство. Период взяли в пятьдесят лет – чтоб уж наверняка.

Раздражающий ритм замедлился.

– Логично, учитывая увлечение Брэга омолаживающими зельями, – одобрительно хмыкнул Ворон. – Магические школы смотрели?

– Та же история, – почесал переносицу помощник. – Есть только совпадение, но однофамилец – мужчина.

– И? – Ворон бросил на помощника заинтересованный взгляд.

– Гражданин Лезарии, женат, двое детей, других родственников нет. Погиб при исполнении служебных обязанностей – зверь задрал.

– Кем работал?

– Лесничим. Образование получал у нас, так как только в Кординской академии магии есть факультет зверомагов.

– Странно. – Пальцы вновь усилили ритм. – С таким образованием – и погиб от когтей животного? – усомнился в правдивости данных Корд.

– Проверить? – на автомате проявил профессиональное рвение безмерно уставший Грид. До отпуска – еще целый месяц! – Только это займет больше времени – другое государство.

– Узнай сначала, на ком он был женат. Нюхом чую – это Ждара! И вообще, странно, что она нигде не фигурирует…

– Может, училась не в Кординии, – предположил Грид. – В другой стране и познакомилась с будущим мужем.

– Но он-то здесь был, – возразил Корд и сам себе ответил: – А потом вернулся домой. Точно! Проверить эту версию в первую очередь!

Зависнув над очередным шедевром «Генетика человека: эволюция или магия?», Люба думала вовсе не о мутации хромосом и способах их скрещивания. Если раньше она переживала, что процесс с возвращением затянулся, то теперь всеми фибрами чувствовала, что не зря задержалась. Недаром Корд настоятельно просил подождать, жаль только, что вопрос с поимкой заговорщиков отнимает у него столько сил и времени. Она все вспоминала, как муж между поцелуями объяснил, в каком ракурсе видит их дальнейшую жизнь: перенесет сюда маму с дочкой из того унылого существования, которое им приходится влачить, потом представит всем свою новую семью. И пусть кто-нибудь только попробует бросить косой взгляд в их сторону – мигом окажется в местах, не столь отдаленных.

Это было сказано с таким чувством, что ее гормоны не выдержали: выскочили из засады (или откуда они там берутся), достали расписную гармонь и пустились в такой пляс, что ни одна здравая мысль не пробилась! Нет, мысли, конечно, были, только таились глубоко внутри, укутанные невероятным чувством эйфории. Прочие факторы, типа вынужденного сидения взаперти и некоторой скуки, как назойливая мошкара, отпугиваемая рефтамидом будущего счастья, жужжали где-то там, на периферии. В конце концов, она взрослая женщина, потерпит, если надо!

Сегодня Корд смог освободиться пораньше и успел к ужину. Второму, в десять вечера, но все же.

– Ой! – От неожиданности Люба даже подпрыгнула, когда муж резко открыл дверь.

– Ага, не ждала?! – голосом опереточного злодея возмутился супруг. – Лучше сразу признавайся, где прячешь своего любовника!

Кинувшаяся было к нему Люба замерла, лихорадочно осмотрела комнату и азартно блеснула глазами.

– О чем ты, милый? – наигранно изумилась она. – Я верна только тебе!

А сама бочком, бочком продвигалась к шкафу в углу.

– Лжешь, коварная гетера! – Он медленно наступал на «обманщицу».

В какой-то момент она чуть не засмеялась, грозя спалить контору, но сдержалась.

– Нет-нет! Правда-правда! – затараторила Люба в точности как ее дочка, когда пыталась убедительно врать. – Честно-пречестно!

– А если найду? – Корд уже практически нависал над «несчастной жертвой домашней тирании». Очи сверкают, клювообразный нос еще сильнее заострился, волосы наполовину вылезли из хвостика.

– Да как же ты найдешь, коли здесь никого нет? – простодушно развела руками Люба, одновременно перекрывая этим жестом доступ к дверцам.

– Где здесь? – Он красиво изогнул смоляную бровь и магией открыл свой собственный склад с маскировочными прибамбасами.

Оттуда ожидаемо выглядывала человекоподобная кукла, чуть качественнее и, стоит признать, намного чище той, которая обреталась в застенках тюрьмы и которую Грид подложил вместо Любани для поимки Брэгдана.

– Ой! – совсем уж ненатурально вскрикнула «неверная жена» и бросилась прочь. Чуяла попа неприятности!

– Стоять, изменщица! – Корд легко перехватил не особо старавшуюся убежать Дездемону и со зловещим рыком повалил ее на кровать.

Не выдержав накала искусственных страстей, Люба расхохоталась. Да так, что даже горячие поцелуи не могли ее отвлечь.

– Я не понял, ты долго будешь смеяться? – теперь абсолютно искренне возмутился муж.

– Сам виноват! – еле выговорила Люба и вновь залилась смехом.

– Придется применить крайние меры, – тяжко вздохнул Ворон и принялся расстегивать Любино домашнее платье. Пуговки как раз спереди оказались…

Спустя некоторое время они чинно сидели за столом и вкушали свежеподогретую еду. Насчет чинности, конечно, можно поспорить из-за минимума одежды и восхитительно встрепанного вида. Любу так и подмывало спросить о делах, но она изо всех сил сдерживалась, понимая, что те часы, которые он украл сегодня у работы, не стоит заполнять ею же. Наоборот, надо всячески отвлекать и расслаблять своего ненаглядного Ворона.

– Милый, как насчет ванны? – провокационно сверкнула глазами развратница, как только они покончили с едой.

– С удовольствием, – предвкушая интригу, главный маг не стал заморачиваться со слугами и организовал водные процедуры с помощью бытовой магии.

– Иди заныривай, я сейчас. – Люба игриво отправила муженька погружаться, а сама полезла в шкаф. Нацепив свою карнавальную маску, кружевной «ошейник», митенки и чулочки, погляделась в зеркало. Взбила волосы, нанесла красную помаду и, покачивая бедрами, направилась совершать ратные подвиги на ниве супружеского долга.

– Дорогая, ты не потрешь мне спинку? – Корд обернулся на звук открывшейся двери и замер в немом восхищении.

– Как видите, я совсем не дорогая, – скорбно скуксила алые губки прелестница и сиротливо развела руками. – Это все, что у меня осталось из одежды.

– Э-э-э, – с трудом собрал он мысли в кучку. – Кто посмел ограбить столь прелестную деву? – В последний момент Ворон сообразил, что вместо вожделения на лице должно быть сочувствие, но слюнка, текущая из уголка рта, выдавала его с головой.

– Я ехала на бал-маскрад, дорога пролегала через темный лес, – с каждым словом Люба все больше входила в роль: в отчаянии заламывала руки, прикусывала нижнюю губку и нервно ходила по ванной комнате из стороны в сторону, не забывая красиво выпячивать попку. – Мы опаздывали, и кучер поехал по самой короткой и самой опасной дороге. Там-то на нас и напали разбойники! – патетично взмахнула руками бедняжка и сделала драматическую паузу.

– Но как ты спаслась, о прекрасная незнакомка? – Руки Ворона сами потянулись к всколыхнувшимся от театральных телодвижений округлостям.

– Пока с меня снимали платье, я смогла завладеть мечом, куда-то им ткнула и убежала! – хлопая влажными от навернувшихся слез глазами (из-за еле сдерживаемого смеха), Любаня шагнула в раскрытые объятия. Исключительно в поисках утешения!

– Это очень храбрый поступок, – похвалил брюнет и нетерпеливо сграбастал разыгравшуюся жену.

Та, естественно, взвизгнула и попыталась вырваться из цепких объятий.

– Как вы смеете? А еще благородный рыцарь! Все вы, мужики, одинаковые!

Она еще что-то там верещала, пока ее тащили в ванну, пристраивали поудобнее и затыкали рот самым бесцеремонным образом.

– О-о-о! – через какую-то минуту вздыхала потерпевшая, скользя по влажной груди, зарываясь пальчиками в длинные волосы и упираясь своей женственностью в доказательство произведенного впечатления. Неизгладимого.

К сожалению, заниматься сексом в средневековой ванне – дело не из простых, впрочем, как и в обычной советской. Коленки до нужной ширины не раздвигаются, бортики неудобные, да и вода норовит выплеснуться… В общем, помучились они минут десять, вспотели, как после спринтерского забега, намочили волосы и залили пол. В итоге пришлось полноценно вымыться и под ехидные подначки друг друга возвращаться в родные объятия супружеского ложа. Да, как ни крути, а лучшее место для занятий любовью – это качественная кровать. В крайнем случае пол, но только при условии наличия на нем мягкого ковра.

Сегодня был пойман очередной шпион, пытавшийся проникнуть в тюрьму и устранить Брэгдана. При нем был распылитель с ядом, отравленный кинжал и блокирующий магию амулет. И универсальный набор отмычек замков любой степени сложности, в том числе магических.

– Еще парочка таких задержаний – и можно будет новый отдел открывать. Инструментарий уже имеется, осталось кадры подобрать, – ехидно комментировал находки главный королевский маг.

– Зачем кого-то искать, когда вон они – готовые сидят, – парировал Базальд. – Хорошенько припугнуть, промыть мозги, взять кровную клятву – и вперед!

– Гнилой товар, – брезгливо сморщился Корд. – Тем более, как показывает опыт, обойти можно все что угодно.

– Кстати, о Грэзи! – ухватился за мысль король. – Где ты ее прячешь? Неужто в тюрьме?

– Сие есть государственная тайна.

Поучительный тон раздражал короля неимоверно.

– Ты, кажется, забыл, что я и есть государство? – вкрадчиво пророкотал монарх.

– Слушай, Баз, ну что ты к ней пристал? – устало вопросил брюнет. – Она все равно тебе не подходит! Пойми, будет суд, на котором вскроется ее истинное происхождение, и при всем твоем желании всегда найдутся недовольные. Ваших детей могут попытаться дискредитировать, особенно после твоей смерти. Тебе оно надо?

– Пусть только посмеют! – гневно запыхтел король. – К тому же до моей смерти еще далеко.

– Посмеют, посмеют, – не унимался маг. – Приплетут того же Вилдара, который пусть и незаконнорожденный, зато от герцогини. А тут – иномирянка. Да, мы не будем на каждом углу афишировать ее происхождение, но в высшем обществе соседних государств быстро прознают, что к чему. Сам знаешь, при умелой стратегии этим можно играть как угодно.

– Тогда пусть будет фавориткой, – не заметив реакции собеседника, король продолжил разглагольствовать о великой чести быть обласканной монархом.

– Закрыли тему, – резко оборвал его Корд.

– Не понял? – Базальд даже растерялся от неожиданности.

– Я сказал: закрыли тему! – с нажимом повторил Ворон. – Это честная, порядочная женщина, заслуживающая куда большего, чем быть чьей-то подстилкой. Пусть и королевской!

За годы дружбы Базальд видел главного мага всяким: жестким, сердитым, язвительным, пьяным вдрабадан, рыдающим на двойной могиле, но никогда – таким пылким. Глаза яростно сверкали, кулак чуть не пробил столешницу, от вибрации даже перевернулась чернильница. Хищный оскал зверя, защищающего свою самку.

– Ничего себе! – присвистнул король и оглушительно расхохотался. – Неужто непробиваемого Дагонского окрутила голубоглазая нимфа? Причем настолько, что ты не побоялся моего гнева!

Главный маг скептически хмыкнул: мол, что бы ты со мной сделал? Впрочем, это была имевшая под собой очень веские основания реакция.

Конечно, король был не в восторге от того, что ему перебежали дорогу, да еще и недвусмысленно напомнили об особом статусе главмага, но он искренне радовался за старого товарища. И даже если бы Грэзи действительно оказалась пропавшей принцессой, не стал бы препятствовать его счастью. В конце концов, разве мало баб на свете?