Глава 16 · Медовый месяц

– Все! – Корд радостно влетел в спальню, где его дожидалась ненаглядная жена. – Завтра можем уезжать!

– Куда? – не поняла Люба, сладко потягиваясь и протирая сонные глаза. Глянув на часы, она обнаружила, что сейчас половина четвертого утра.

– Как куда? – удивился маг и тут вспомнил, что озвучить давно вертевшиеся в голове планы так и не нашел время. То одно, то другое. – К нам в родовое гнездо.

И так это «к нам» многозначительно прозвучало, что аж сердце подпрыгнуло.

– Совсем-совсем все?! – радостно подскочила Люба и тут же упала, запутавшись в одеяле.

Ворон, вместо того чтобы ловить, примял ее сверху и принялся целовать, попутно объясняя ситуацию:

– Не совсем, конечно. – Укус в ушко, от которого побежали проворные мурашки. – Но львиную долю дел я перераспределил между помощниками, – он обвел языком выступающую косточку ключицы, – а срочные вопросы буду решать через амулет связи.

На этом слова закончились, уступив место прерывистым вздохам, шуршанию белья, скрипу кровати и полным страсти вскрикам.

Позже, утолив первый голод, они лежали в обнимку, наслаждаясь мыслью о грядущем отдыхе.

– Я понимаю, что ты хочешь побыстрее увидеться с дочерью, – неожиданно заговорил Корд, почувствовав подспудные метания Любиного сознания, – но давай сейчас просто побудем вместе.

– Медовый месяц? – Она пробежалась пальчиками по груди и дальше, вниз по курчавой дорожке.

– Он самый! А твоих позовем ближе к свадьбе – все равно ее около месяца будут готовить.

– Слушай, может, обойдемся без пышного торжества? – с надеждой спросила Люба.

– Уже обошлись, – задорно подмигнул Корд и тут же закатил глаза от удовольствия. – Сейчас придется соблюсти официоз – все-таки я герцог.

– Ну ладно, – пробормотала Люба и поцеловала мужа. За все: за нежность, за чуткость, за ласку, за жгучую страсть, плавящую каждую клеточку ее тела, за многое…

Поместье встретило их жарким солнышком, ароматом цветов, буйно росших повсюду, и спящего под кустом садовника. Пьяного. В хламинушку. О своих обязанностях он вспоминал явно не в этом году. По большому счету Любе было глубоко начхать на геометрию клумб и высоту травы, зато Корд рассердился не на шутку. Нет, он не стал тратить магию на отрезвление халтурщика, а попросту схватил его за шкирку и пару раз макнул в бочку с дождевой водой. К слову сказать, было раннее утро (следующее после прошедшего, ибо оторваться друг от дружки они оказались не в силах, как и от мягкой подушки) и после ночи вода имела довольно неприятный градус, зато успешно снижала алкогольный. Разлепив глаза и узрев пред собой гневный клювообразный нос, садовник поспешно бухнулся на колени и принялся божиться, что сегодня же все исправит.

Люба, почувствовав, что еще немного – и беднягу хватит удар, с тихим вздохом прислонилась к широкому плечу и переплела пальцы с пальцами мужа. Приятная дрожь прошлась по обоим, заставив забыть и о запущенном саде, и о бьющем челом алкоголике, только «благоухающее» амбре, доносившееся до них вместе с оправданиями, портило идиллию.

– Придется немного обождать с отдыхом, – тяжело вздохнул Корд. – Сначала соберем всю прислугу и проверим, кто как работает. Заодно тебя официально представим, правда, я это на вечер планировал, – и посмотрел на Любу таким голодным взглядом, будто и не было прошлых суток.

К счастью, кроме садовника, никто больше не халтурил, зато обнаружилась приличная недостача продуктов. Согласно отчетам, кладовая должна была ломиться от еды, а на деле нашлась лишь корзина яиц, мешок пшенки и половина ларя с мукой. Жбан прокисшего молока не в счет. Да, Корд не предупредил заранее о своем визите – настолько расслабился в родных объятиях, но такой вопиющей наглости никак не ожидал!

– Вы сами-то чем здесь питаетесь? – спросил он у прислуги после того, как телепортировал кухарку в тюрьму, откуда ей была прямая дорога на какие-нибудь тяжелые работы.

– Из дома еду приносим, – робко подала голос одна из горничных.

– Интересно, а сода тут имеется? – осмотрев кухню, спросила Люба. – Сахар я уже нашла.

– Конечно, госпожа! – радостно от того, что может быть полезна, воскликнула Даниза.

– Неси! А еще муку, яйца и масло, – весело хлопнула в ладоши хозяйка и полезла за чашкой и венчиком.

– Милая, – Корд обнял ее со спины и зарылся носом в ароматный затылок, – что ты задумала?

– Оладушки, – прижалась к мужу Люба и сладко вздохнула. – Тебе как раз полезно, а то кожа да кости.

– Мм, я сильно сомневаюсь, что мне пойдет круглая попа, – он огладил обсуждаемый объект, ясное дело, не свой, – а вот тебе – в самый раз.

– Вообще-то я не об этом, – полуобернулась жена и ехидно изогнула бровь. – Мне больше нравятся мягкие, рыхлые животики. – Люба потрепала жилистый пресс.

– Вот, госпожа! – радостно пропыхтела служанка, водружая на стол припасы и тем самым прерывая шутливую пикировку.

– Отлично!

Люба споро принялась взбивать яйца с сахаром и ванилью, закинув ложку соды гаситься в простокваше. Накрыв готовое тесто салфеткой, чтобы мука получше разошлась, новоявленная герцогиня Дагонская направилась в сторону огорода. В отличие от сада грядки с овощами имели куда более ухоженный вид. Особенно выделялся уголок с помидорами: те алели гигантскими шарами, так и просясь в рот. В итоге нашлось все: и лук с томатами для яичницы, зелень, огурчики и прочее для салата, и даже кабачки с картошкой для драников на обед. Надо ли говорить, что у прислуги случился культурный шок, а Корд так натрескался, что целых полчаса отлеживался на покрывале, пока женушка бултыхалась в пруду. А потом не выдержал издевательств (как так, смотреть на обнаженную красавицу и не пощупать?!) и тоже занырнул.

В воде страстная парочка любиться зареклась еще с того случая в ванной, поэтому сегодня активно осваивала травяное покрытие. Говорят, мягко должно быть… Шелковая трава, по описаниям опытных романисток, ласкает кожу, ветерок развевает волосы, а насекомые отсутствуют априори. Ага, где-то там, между чернильных строк, но никак не в реальности!

Даже на покрывале было жутко неудобно. Мелкие кочки не давали нормально лечь, не то что выдержать двойной вес – свой и мужа. Муравьи с жучками так и норовили поучаствовать в процессе, подползая снизу, сверху алчно жужжали комары и прочие кровососущие, кусая голый зад главмага, а бравые крики рьяно принявшегося за свои обязанности садовника и вовсе нервировали. Конечно, Корд поставил полог невидимости, неслышимости и непроницаемости, но далеко не сразу (кровь-то от мозга отлила), а по мере поступления проблем, так что к тому времени, когда все неудобства были устранены, желание сошло на нет.

– Все! – нервно воскликнул Ворон. – Возвращаемся в спальню!

К счастью для служанок, хозяйские покои были подготовлены, пока молодожены пытались развлекаться, а кровать так и вовсе оказалась выше всяческих похвал. Не скрипела, отлично амортизировала и пахла ничуть не хуже, чем полянка, ведь белье здесь при хранении перекладывали сухими веточками ароматных трав. И при этом никаких насекомых!

Помимо отсыпания, объедания и умопомрачительного секса приходилось заниматься и прочими делами вроде найма новой кухарки, согласования срочных вопросов безопасности королевства, выдачи указаний по подготовке к свадьбе. Самым непростым стала разработка межмирового портала. Координаты, которые Корд выбил у Брэгдана, оказались весьма непросты и нуждались в тщательной доработке. Вместо стандартной пентаграммы переноса требовалась октаграмма, так как необходимы были дополнительные параметры. И теперь много сил отнимали расчеты точного места и времени. Главгад, кстати, чудом избежал казни, ибо в последний момент одумался и пошел на сотрудничество. А поскольку его блок никто из менталов так и не смог расколоть, это оказалось очень даже кстати. Он выдал все подробности заговора, нюансы его подготовки, от которых кое-кто из Независимой Семерки пришел в восторг, настолько виртуозно были продуманы некоторые моменты. Особенно понравилась афера с подменой принцессы и сложносоставным ядом. Судя по тому как азартно допрашивал Брэга Герардус, стоило в скором времени ожидать научную статью о видах заговоров и методологии их раскрытия. А то и целую монографию!

На свободу герцога Брионского никто отпускать не собирался, несмотря на клятву на крови о преданности интересам короны. Лишь улучшили условия проживания, выделив одну из башен, подобную той, в которой жил Корд. С ограниченным доступом. Мало ли, консультация какая может понадобиться. Или просто выпить, старые деньки вспомнить, до того, как он со скуки стал в масштабные авантюры ввязываться. Да-да, именно скука стала основным мотивом его участия! Ну и жажда власти, само собой.

Вилдар тоже до уровня казни не дотянул – как таковых преступлений он не совершал, его вообще собирались использовать в качестве ширмы. Похотливой в папашу и извращенной в дядюшку – очень удобные рычаги для контроля и манипулирования. В разработке планов и их реализации он не участвовал – мозгом не вышел, а за насилие – да, ответил по полной. Условия содержания ему улучшать не собирались, напротив, планировали использовать для работы на рудниках. Незачем всяким сибаритам народные налоги зря проедать!

Свадьба планировалась масштабная, с приглашением всей знати королевства, правда, в связи с раскрытием заговора добрая треть высшего общества отсеялась. Кто целиком, а кто и по частям. Конечно, головы полетели лишь у самых злостных оппозиционеров, прочих лишили титула и большей части имущества или просто отправили в опалу без права въезда в Родецию. Немаловажным моментом оказалось решение судьбы детей заговорщиков, которые попали в весьма щекотливую ситуацию. Король не считал это проблемой, Кордаван – тоже, собираясь поместить совсем уж круглых сирот в приют, а остальных сплавить дальним родственникам. Но тут взвилась Любаня.

– Ты понимаешь, что обрекаешь малышей на верную смерть! – Истовая мамаша пыталась отстаивать невинных ребятишек, а главмаг уже десять раз пожалел, что поленился выйти в кабинет и обсудил текущий вопрос при супруге. У той оказался кардинально противоположный взгляд на данный вопрос. – У них банально не приспособлен иммунитет, не говоря уже о психике, к условиям детского дома!

– Солнышко, – с нажимом сказал Ворон, – пойдем лучше погуляем в саду, погода просто чудесная!

– Ко-о-орд, – с укоризной протянула иномирянка, – давай ты не будешь держать меня за оранжерейный цветок.

Откровенная досада мелькнула на худощавом лице, но тут же сменилась интересом.

– И что ты предлагаешь?

– Ну-у-у, – не ожидая столь быстрой капитуляции, Люба задумалась. – А какого возраста дети и сколько их вообще?

– Пойдем посмотрим. – Он взял ее за руку и повел в кабинет. В верхнем ящике стола хранился точный список. – Двадцать три, от пяти до семнадцати.

– Ого, – присвистнула герцогиня. – Прилично! Что же, что же… – Бормотанье сопровождалось шуршаньем пальца по бумаге. – Ага, маленьких двенадцать, не так уж много. У вас бывают бездетные семьи?

– Конечно, – наклонил голову Корд, улавливая ход ее мыслей. – Но их значительно меньше, чем детей.

– Надо кинуть клич, может, кто захочет взять, – настаивала Люба. – Кстати, а откуда такая точная цифра? Вы ведете строгий учет?

– Вообще-то я имел в виду только высшее общество. – Он с любопытством ждал каждой последующей фразы, наслаждаясь нестандартностью реакций.

– Та-а-ак. – Глаза Любы опасно сузились. – А дети? Считали тоже только высокородных?

– Конечно, – скрестил руки на груди Корд. – Остальных разобрали.

– Вот видишь, люди попроще оказались куда милосерднее, чем ваше высокомерное общество, – взыграло в Любе демократическое воспитание.

– Просто они более практичны, – поправил Ворон. – Сироту куда легче заставить работать, чем собственное чадо. И не жалко.

– Та-а-ак, – повторила Люба. – А это можно как-то отследить?

– Милая, – Корд успокаивающе погладил ее по руке, – ты ведь понимаешь, что это невозможно. У меня попросту не хватит людей.

– Эх… – Она была вынуждена согласиться, несмотря на внутренний протест. – Слушай, а у вас что, нет социальных служб?

Увидев полное непонимание, она как могла описала суть системы.

– Занятно. – Ворон задумчиво почесал нос. – Только слишком затратно. И дармоедов много разведется.

– Согласна, – кивнула Люба. – Но помощь матерям-одиночкам и бездетным или брошенным старикам и инвалидам здорово поднимет общий градус доброты. Если честно, мир у вас чересчур жестокий.

– Насколько я помню после нашего слияния, у вас тоже не особо радостно, – парировал муж.

– Но не так безнадежно. Если бы не ты, я бы ни за что не захотела здесь остаться, не говоря уже о том, чтобы перевозить сюда дочь.

– Я тоже тебя люблю, – расплылся в довольной улыбке брюнет, автоматически потянувшись к ненаглядной. – И я подумаю над твоими словами.

– Эй, постой. – Люба кое-как собрала растекавшиеся от ласки мысли в кучку. – Мы только младших обсудили. А что будет со старшими?

– Отправим их в школы, выделим комнаты в общежитиях и назначим пособие.

– Плюсом к стипендии? – дотошно уточнила она.

– Плюсом, плюсом, – проворчал в макушку Ворон. – Но стипендию будут получать по знаниям, а не из жалости.

– Само собой, – вздрогнула иномирянка от побежавших по всему телу мурашек. – Пусть стараются. И с трудоустройством надо будет потом тоже помочь.

– По способностям, – не менее дотошно уточнил главмаг. – Все, хватит разговоров, мы сегодня еще купаться не ходили!

И поволок за собой жену, загодя прихватив в пространственный карман матрац и амулет с комплексным набором защиты на открытом воздухе. Чтобы не отвлекаться по мелочам и укусы потом на филее не смазывать.

Вопрос с детьми разрешился, как ни странно, быстро. Как только сделали официальное объявление о том, что есть возможность оформить опекунство, не имея кровного родства, ребятишек расхватали, как горячие пирожки, причем всех! Самых старших взяла под свое крылышко… леди Друзэлла. Оказывается, ей так понравилось воспитывать Любу, что, когда подопытного кролика увел ушлый главмаг, стало очень скучно и одиноко. А тут – такая возможность: отпрыски благородных фамилий, пусть мятежных, но дети не виноваты в ошибках родителей. Да, титула их лишили, но образование никуда не делось, таланты меньше не стали, и глупо втаптывать их в землю, вынуждая подростков искать варианты заработка не по способностям, а по возможностям низшего класса.

Много позже стало очевидно, что такое решение сыграло на руку всем: монархия получила преданных людей, а хорошие ребята, как и большинство детей любого сословия, не попали под маховик безжалостной мясорубки. Конечно, не обошлось без казусов вроде чрезмерного высокомерия дочери бывшего министра торговли или дурных наклонностей сына графа Орванского – большого любителя азартных игр, но, как и в любом деле, определенный процент брака неизбежен. Главное, чтобы он не превышал пределов нормы.

Очередное свадебное платье решили сделать вопреки местным модным канонам: никаких оборок, вышивок, драгоценных камней и прочих украшательств. Абсолютно гладкая поверхность баснословно дорогого шелка из какой-то заморской страны, игравшего под солнечными лучами всеми оттенками радуги. Какие уж тут бирюльки? Лиф сердечком, юбка колокольчиком – вот и все премудрости кроя. Да и не нужны они были, с таким-то сиянием.

Церемониймейстер пытался было атаковать их по поводу украшений, цветов, меню и прочих премудростей и в ответ получил предельно четкие инструкции в письменном виде в трех экземплярах. И никаких обсуждений! О, как он возмущался отсутствием творческого полета мысли у отдельно взятых герцогов и мучился. Прямо-таки тяготился столь строгими рамками. Знал бы он, каким макаром составлялся сей опус, удавился бы на косе собственного парика! Сладкая парочка накрапала его буквально за полчаса в перерыве между сексуальными экспериментами. Так сказать, тактические учения на случай прихода армии в красных мундирах. Та, как назло, запаздывала, вызывая смутные подозрения у новобрачной. Но поскольку она и раньше не отличалась большой пунктуальностью, время терпело. Да и, положа руку на сердце, Люба была бы только рада родить второго ребенка, тем более Корду!

Воспоминания о Зойке вновь нахлынули, вот только теперь их не сопровождала беспросветная тоска, напротив, предвкушение скорой встречи трепетало белокрылыми бабочками в районе солнечного сплетения. Она уже мысленно представляла, как заяц бегает по длинным коридорам, как играет в своей новой комнате, обустройством которой она занималась, пока Корд работал над текущими проблемами, как бегает по саду и купается в пруду. Львиная доля мебели из детской супруга оказалась в отличном состоянии, разве что нуждалась в покраске. Зачем маленькой девочке темное дерево? Пусть будет все белое, благо служанок для регулярной помывки с избытком. Ковер она заказала нежного бирюзового цвета с белыми, розовыми и сиреневыми цветами, словно под ногами – сказочная полянка. Ткань для штор, обивку стульев, пуфиков и подушечек подобрала тех же оттенков. А светильники и вовсе декорировала сама, свив из лент и ткани цветочки-листочки и прикрепив их к решетчатому каркасу, внутри которого хранился осветительный кристалл. Из игрушек купила только пару местных кукол и всяческие к ним аксессуары типа домика, кареты и прочего, а себе поставила мысленную зарубку сгонять в магазин, набрать всяких развивалок на несколько лет вперед и рисовальную доску с мелками из IKEA. И велосипед! А также ролики, коньки и ортопедическую обувь на вырост. В любом случае они планировали провести в ее мире не меньше нескольких дней: аккуратно объяснить все маме, переписать квартиру на дядю Севу – единственного маминого брата, который всегда как мог помогал девчатам. Пусть он не нуждался в жилье, но и им оно было без надобности. Ничего, будет сдавать – отличный дополнительный доход!

Маме подготовить спальню было куда проще – подходящих комнат оказалось целых пять, на любой вкус и цвет, только выбрать. Единственное, о чем мама будет сокрушаться, так это об отсутствии ее любимой электрической швейной машинки. Хотя никто ведь не мешает посмотреть на «Авито» и поискать старый «Зингер» в хорошем состоянии. После термобигуди Люба поняла, что грядущие покупки лучше записывать. Заодно удобно будет подсчитывать итоговую сумму расходов.

«Эх, где ты, мой любимый «Эксель» со своей чудесной функцией автосуммы? – тяжко вздохнула Люба, линуя бумагу. – Или калькулятор, на худой конец. Кстати, калькулятор!»

Вот уже третью неделю Корд бился над формулой, застряв на вычислении точного времени. Он и так посчитал, и эдак, но всегда выходила приличная погрешность, на которую он не имел права. Наконец главный маг решил обратиться к своему старому учителю алхимии, поскольку никому другому попросту не доверял. Пусть тот и не был большим специалистом в этой области, но мог посоветовать надежного человека, а главное – не болтливого.

– Добрый день, магистр, – уважительно склонил голову Ворон.

– Приветствую, господин главный маг его величества… – неожиданно пафосно ответил собеседник.

– Что-то случилось? – перебил того Корд.

– О, настолько срочно? – невпопад изумился тот. – Хорошо, сейчас освобожусь!

На заднем фоне послышался недовольный женский голос, резкий ответ алхимика с перечислением регалий герцога Дагонского, громкий стук двери.

– Что, девушка стала чересчур навязчивой? – понятливо ухмыльнулся Ворон.

– Девушка, – хмыкнул в седую бороду профессор. – Девушкой она была лет пятьдесят назад, но выглядит хорошо.

– Надеюсь, мне не надо опасаться, что в один прекрасный миг в мою спину вонзится кинжал возмездия? – иронично выгнул бровь Корд.

– Тебе? – коротко хохотнул магистр, вскинув голову. – После всех этих казней? Да тебя боятся больше, чем смертельного проклятия!

– Это хорошо! – кивнул Ворон, вновь растрепав кое-как державшийся хвост. – Меньше к Любе будут лезть.

– Кстати, о ней, – радостно потер руки учитель. – Я слышал, она иномирянка.

– Да, и у нее остались там мать и дочь, – нервно сцепил пальцы Ворон. – А у меня не получается рассчитать временной вектор. Слишком велика погрешность.

– Как интересно! – азартно затеребил бороду старый алхимик. – Но это не зеркальный разговор, конечно. Я так понимаю, тебе срочно?

– Чем раньше, тем лучше, – побелевшие от напряжения пальцы заметно расслабились.

– Иду!

Беседа прервалась, чтобы спустя десять минут продолжиться в рабочем кабинете главмага.

В этот день Люба успела не только закончить с оформлением детской, но и от нечего делать взялась за готовку. С помощью поварят, разумеется. Шеф-повар, как ни странно, даже не пикнул, хотя терпеть не мог, когда кто-то мешал его пузатому доминированию на кухне. Рыба под маринадом, греческий салат, шарлотка с корицей и травяной чай, чем-то напоминающий аромат чабреца, – вот такой необычный ужин ждал двух увлекшихся магов, которых удалось выманить из кабинета только благодаря хитрому трюку. Взяв тарелки с рыбой и пирогом, ушлая жена прокралась к заветной двери, поднесла по очереди блюда к замочной скважине и подула. Аппетитные ароматы сделали свое дразнящее дело, и еда не пропала втуне. Заодно познакомились.

– Какое необычное сочетание ингредиентов. – Алхимик задумчиво разглядывал содержимое салата, прежде чем отправить очередную ложку в рот. – Я так понимаю, соль вы не клали вообще?

– Верно. – Любе было, безусловно, приятно, что ее старания оценили по достоинству. – Сыр все компенсирует.

– Очень любопытно, как раскрывается вкус овощей. Сначала они сладкие, а как только дело доходит до феты, будто взрыв происходит, а потом катарсис. – Магистр закинул очередную порцию. Тщательно пережевал, закатил глаза от удовольствия и вновь потянулся за добавкой.

– Этот салат именно потому и едят только свежеприготовленным, чтобы не пропал эффект, – заметила хозяйка вечера.

– Гениальная находка!

Кусочек луковицы упал старому магу на бороду и тут же испарился. Самоочистка, однако!

Корд лишь молча уплетал ужин, довольно ухмыляясь. А еще он тихо радовался, что смог наконец-то скорректировать формулу и вычислить последнюю координату. Осталось рассчитать энергозатраты и раздать последние указания Гриду, прежде чем исчезать на несколько дней. Да, и не забыть захватить накопители для обратной дороги!

Распрощавшись с магистром, соскучившиеся молодожены еле дошли до спальни – так их прихватило. Страстно целуясь сначала на лестнице, потом в коридоре, а затем у двери, жалобно скрипнувшей от напора увлекшихся хозяев, они вконец засмущали одну из горничных и порадовали старика-дворецкого, уже и не надеявшегося пристроить хозяина в хорошие руки. Не замечая ничего вокруг, бешеная парочка ввалилась в спальню. Корд лихо захлопнул дверь левой пяткой, так и не заметив подкравшегося соглядатая. Одежда летела в разные стороны, туфля чуть не повредила подсматривающему прикус, стол жалобно скрипнул, прощаясь с аккуратными стопками бумаг и писчих принадлежностей.

Сегодня молодых опять потянуло на эксперименты с нетрадиционными поверхностями, тем более высота ножек оказалась оптимальной для роста Ворона, как будто для того и делали. Они вновь отправились в путешествие по волнам наслаждения, но, к сожалению, счастье длилось недолго, ибо в самый неподходящий момент Люба открыла глаза. Несмотря на пелену страсти, она прекрасно разглядела любопытную морду и полный исследовательского интереса взгляд.

– Ко-о-орд, – заикнулась она от мощного толчка. – Убери его.

– Кого? – непонимающе огляделся муж и узрел наглого рыжего котяру – любимца шеф-повара. – А ну, брысь!

Тот даже усом не повел.

– А-а-а, – застонала Люба от особо сильного удовольствия. – Ладно, фиг с ним! – и отвернулась в другую сторону.

В отличие от жены маг не смог абстрагироваться от назойливого взгляда.

– Пшел вон! – прогремел зычный глас.

Котишка прижал уши, но продолжал пялиться на бесплатное зрелище.

– Да ну его, – просительно проныла Люба и нетерпеливо двинула бедрами, призывая к более активным действиям.

– Гмыр, не могу, – вытер пот со лба герцог, приподнял блохастого магией и отправил в свободный полет в открытое окно.

Возмущенное мяуканье было им нецензурным ответом. Впрочем, летел пушистый вуайерист недолго, зацепившись когтями за близстоящее дерево. В принципе, можно было залезть повыше и досмотреть, как размножаются двуногие, но рисковать не хотелось. В конце концов, своя шкура дороже, а жизней осталось совсем немного, две или три, точнее рыжий уже не помнил.

К сожалению, когда магичишь, приходится концентрироваться на совершенно других вещах, чем занятия любовью. Впрочем, одного взгляда на распластанное по столешнице тело хватило, чтобы продолжить. Что уж говорить о волшебной силе поцелуев, прикосновениях нежных ручек, мягкой груди и упругой попки. А еще – о закинутых на плечи ногах, изящных лодыжках, так и напрашивающихся на поцелуи, протяжных стонах и затуманенных страстью синих глазах любимой.