Глава 11. Павел

Понимаю…

Слово, бьющее набатом в голове.

Её обессиленный шепот был равен крику отчаяния в момент, когда она произнесла это короткое, но весьма ёмкое слово.

Понимаю…

Один я нихрена не понимаю.

Не понимаю, зачем она вышла из дома поздним вечером с аптечкой наперевес? Не понимаю, для чего столько возни с рукой, в которой всего четыре дырки от укуса, и те уже зарастают? Не понимаю, почему раньше не догадался о том, что отсутствие мужа, но наличие кольца на её пальце может быть обусловлено теми же причинами, что и кольцо и отсутствие жены у меня?

Не понимаю…

Да, всё я понимаю!

Нет мне ни до кого дела. Вот только до её откровения я был уверен, что равнодушие – моё спасение, но оказалось, что оно лишь шоры, которыми я огораживался от других, старательно игнорируя тот факт, что дерьмо плавает не только у моего берега жизни.

Так и недопитую колу швырнул в урну, стоящую неподалёку. Хотел купить еще и виски, но ограничился приторной шипучкой, от которой приходилось морщиться ничуть не меньше, чем от неразбавленного ею алкоголя.

– Пошли домой, идиот, – отобрал у Мульта палку, на которой не осталось живого места после его мелких зубов, и медленно положил ее себе за спину, чтобы этот придурок не решил, что я с ним играю.

На брошенный вниз взгляд попалась оставленная Софией аптечка. Небольшой белый пластиковый кейс, слегка поцарапанный временем, был попросту забыт в спешке, когда она убегала.

Подцепил его пальцами и положил на колени. Побарабанил ногтями по крышке, поняв, что даже не заметил, как на руке появился новый, чистый бинт, туго, но терпимо стягивающий ладонь.

Примерно так же – туго, но терпимо – стянуло грудную клетку жесткими ремнями… чего? Вины?

Возможно.

Посмотрел в сторону черной двери подъезда, за которой несколько минут назад скрылась тонкая фигурка девушки.

Вдова.

Твою-то мать!

Только таких подружек мне и не хватало.

Снова полоснул взглядом металлическую дверь. Наверное, нужно подняться к ней и извиниться? Хотя, кому нахрен нужны мои извинения? Да и за что мне извиняться? За то, что я не знал и не догадывался?

Или догадывался, но старательно игнорировал.

В любом случае, вряд ли сейчас ей нужен диалог со мной и вообще с кем-либо. Единственное, что меня может ждать после вмешательства на ее территорию – ненависть.

А её у меня и к самому себе более чем достаточно.

***

Пламя спички оставило красный тлеющий след на кончике сигареты.

Пачка за ночь – не предел.

Сколько бы ни пытался уснуть, но выбросить образ трёх бледных полосок на тонком запястье женской руки так и не вышло. Оно как чертово приведение следовало за мной из комнаты в кухню, курило вместе со мной и возвращалось в постель.

Сколько бы ни пытался убедить самого себя в том, что мне не интересно и меня не касаются подробности, как личной жизни другого человека, так и его трагедии, но так и не смог выкинуть ее из головы.

Её образ: глаза цвета теплой карамели с солью слёз и едва заметная улыбка в уголках выразительных губ были словно вдавлены в мой мозг. Даже сейчас.

Шесть утра. Снег за ночь успел укрыть землю небольшим слоем, а на его фоне, подобно тревожной кнопке, горела красная шапка Софии, в которой она обычно выгуливала своего пса. И если до этого дня она делала это долго, с играми и плясками вокруг щенка, то сегодня всё произошло быстро. Пёс, так и не спущенный с поводка, сделал свои дела и почти сразу оказался уволоченным домой.

Если это была попытка избежать встречи со мной, то она удалась.

Аптечка так и осталась лежать на моем подоконнике, красным крестом захлопнутой крышки.

– Ты же вчера хотел купить зимние ботинки, – напомнила мне дочка, наблюдая за тем, как я неуклюже пытался удержать равновесие на скользком льду замерзшей за ночь лужи.

– Хотел. Но не вышло.

– А аптечку ты с собой взял, чтобы, когда упадешь, сразу лечиться? – ехидно вопросила Катя, сдержанно веселясь над неравной борьбой между мной и коркой льда под подошвой скользких туфель.

– Это аптечка Софии. Она вчера вечером перевязала мне руку и случайно оставила её.

– Аа, – протянула дочка, слегка нахмурившись. – Ты в школу-то успеешь меня увезти?

– Успею, – вырвалось из груди за секунду до падения и жесткого удара о холодную землю.

Аптечка повисла на вытянутой руке, но осталась невредимой.

– Купи уже себе ботинки, пап, – нависла надо мной Катя, выхватив из рук спасительный чемоданчик. – А-то как маленький.

– После работы куплю, – пообещал ей, глядя в пасмурное небо, грозившееся взорваться новым приступом снегопада.

Как и обещал, после работы заехал в торговый центр. Попытка купить зимние ботинки под номером… надеюсь, последняя.

За секунду до выхода из машины, подхватил аптечку и не спеша направился ко входу в торговый центр. Крупные хлопья снега уже вполне по-зимнему покрывали землю. Долго смотреть прямо перед собой оказалось весьма проблематично из-за порывов холодного ветра, что грубыми оплеухами бил по лицу и забирался под одежду ледяными щупальцами.

Снова вечерняя суета. Стеклянные офисы взорвались и выпустили на улицы слишком много людей, которых не удержали в стенах зданий или коконах машин даже погодные условия.

Итак, зимние ботинки и аптечка. Сначала аптечка. Меньше всего мне хочется таскаться с ней по всему ТЦ, словно в ожидании смельчака, который сможет оказать мне помощь. Она нужна мне меньше всего.

Цветочный магазинчик, за витриной которого почти ничего не видно из-за обилия цветов, был еще открыт. Оно и к лучшему: не придется вылавливать Софию у подъезда или на площадке у дома, чтобы отдать ей этот чертов кейс, который уже оттянул мне руку и сжег кончики пальцев своим существованием. Хожу с ним весь день как с писаной торбой.

Тихий звон колокольчиков над входной дверью оповестил о новом посетителе. Запах цветов наполнил нос и вязкой субстанцией прилип к языку, то ли горечью, то ли приторностью.

Обвёл взглядом букеты, не задерживаясь ни на одном из них, пока не встретился с глазами цвета охры, что смотрели на меня несколько равнодушно и отстраненно.

– Ты вчера оставила, – разбавил я затянувшееся молчание и прошел к прилавку, положив на него аптечку.

– Спасибо, – сухо ответила София и спрятала его вниз. Снова подцепила кончиками пальцев тонкий стебель какого-то цветка и пристально вгляделась в его соцветие.

Что ж, всё прошло даже лучше, чем я себе придумал. Никаких вопросов, никаких разговоров и рыхлых извинений. Коротко и по делу.

– О! – донесся возглас со стороны холодильника, заставивший вздрогнуть меня и руку с тонким стеблем в ней. – Добрых вечеров, Павел Романович!

– Жильцова?! – нахмурился я, не веря своим глазам, наблюдая за тем, как в поле зрения появилась тощая фигурка девушки. – А здесь ты что забыла?

– Работаю, – тонкая бровь появилась на мгновение над черной оправой очков. – Не видите – на мне фартук и даже перчатки?

– Работаешь?

– Работаю, – кивнула она. – Ваша очередь.

– Очередь?

– Ага. Спросить, работаю ли я здесь.

– Тася! – обрубила её София.

– Что? – выпучила девчонка глаза. – Мы играем. Да, Павел Романович?

– Вы знакомы? – спросила нас обоих София и вышла из-за стойки, оставив на ней цветок.

– Так вышло, что он иногда подрабатывает моим преподавателем, – пояснила Жильцова.

– Иногда? – София непонимающе посмотрела на нас обоих.

– По расписанию занятий, составленных кафедрой. Так что, да, иногда.

– Ребус ты очкастый, – вздохнула София рядом и обратилась ко мне. – Почему ты назвал её Жильцовой? Она же Иноземцева.

Твою-то мать!

Не смог сдержать неконтролируемой усмешки. Эта фамилия ей подходила куда больше, но откуда она ее взяла?

– Просто Павел Романович, как мой истинный фанат, предан моей девичьей фамилии, – делано заявила девчонка.

– Ты замужем? – нахмурился в ответ.

– Видишь, Сонь? Он отрицает даже сам факт моего замужества. Даже наличие кольца на безымянном пальце не является для него достаточным аргументом. Хотя, – вздохнула она и обвела нас взглядом. – Я не очень вписываюсь в символику обручальных колец в нашем трио. Я бы даже сказала, что я в меньшинстве.

Повисло неловкое молчание.

Стиснул зубы, машинально коснувшись подушечкой пальца кольца. София опустила взгляд в пол и едва заметно сделала то же самое. Лишь Жильцова, или, как выяснилось теперь, Иноземцева слегка поджала губы, глядя на нас с любопытством.

– Павел Романович, – обратилась ко мне студентка. – Раз уж вы здесь, то не могли бы вы подвезти Соню домой? Вы же соседи? А погода на улице не располагает к прогулкам до остановки. Стоять там… Мёрзнуть…

– Тася! – рыкнула на неё София и бросила виноватый взгляд на меня. – Она шутит. Я сама прекрасно доберусь домой.

– Не балуйся, – вздохнула Жильцова. – Ты в тонком пальто, а на улице мокрый снег, аппокалипсис и ветер. И вам, вроде как, по пути.

– Тася, – она практически прорычала ее имя, опустив голос на несколько октав.

– Павел Романович, вы же не позволите, чтобы женщина мерзла на автобусной остановке в тонком пальто? – игнорируя Софию, обратилась ко мне Жильцова.

Черт! Нужно привыкать к тому, что она Иноземцева.

– Я подвезу, – ответил коротко, пытаясь всеми силами подавить тяжелый вздох усталости от столь навязчивой помощи.

– Совсем необязательно… – начала было София, но хлопок в ладоши моей студентки прервал её речь.

– Раз всё так удачно сложилось, то пока, – улыбнулась она так широко, что даже очки подались немного вверх. – А я всё тут закрою.

– Тася…

– Пока, – махнула нам девушка и вручила в руки Софии пальто и сумку. – Вечер поздний и вы мне уже мешаете. До завтра. Идите.

Еще немного и она бы начала нас выталкивать.

Открыл перед Софией дверь и дождался, когда она выйдет из магазинчика, безмолвно пообещав Иноземцевой скорой расправы. Впрочем, сомневаюсь, что эта девчонка боится хоть кого-то или хоть кого-то считает авторитетом.

– Тася иногда бывает слишком… Слишком собой, – проговорила София, расправляя пальто и надевая его на тонкие плечи, скрытые черной водолазкой.

– Уволь её, – произнёс я просто и пропустил девушку вперед на эскалатор, ведущий вниз.

– Я боюсь, – прыснула она и заглянула мне в глаза с неподдельной улыбкой. – Если она сейчас, в добром расположении, не подбирает слова, то страшно представить, что будет, если ее разозлить.

– То же самое, – ответил, прекрасно помня наш с ней разговор в архиве. – Та же маленькая стерва.

– Да нет, – повела она беспечно плечом и сложила руки под грудью. – Тася не стерва. Она прямолинейна, а это никому не нравится. Ну, или почти никому. Парочка мазохистов, всё же, нашлось.

– В общем-то, да, – согласился с ней и сошел с эскалатора, широкой поступью направляясь к выходу из торгового центра.

– Паша, – окликнула меня София. Я даже и не заметил, что она отстала. – Мне нужно зайти в супермаркет за продуктами. Ты не против? Если против, то можешь не ждать, я и на автобусе без проблем могу спокойно доехать. Мне не сложно.

Качнулся с пяток на носки и обратно и, глубоко вдохнув, отрывисто кивнул.

– Пойдём. У меня кофе кончился.

Это не было ложью, сегодня под утро я заливал кипяток прямо в стеклянную банку с остатками кофе в ней.

– Корзину? – предложила София на входе, протягивая мне красный пластиковый контейнер с черными ручками.

– Да, – машинально взял из её рук так называемую корзину, чтобы скорее миновать узкий вход в супермаркет, где мне в спину уже толкались другие посетители, не отличающиеся терпением.

– Кофе есть здесь, – указала девушка и направилась между рядами. – Там же и чай. У меня как раз закончился.

Бездумно последовал за ней, бросил в корзину первую попавшуюся под руку банку кофе и снова последовал за девушкой. Она шла медленно, разглядывая полки. Иногда касалась ценников пальцами, задумчиво хмыкала, клала пакеты с крупами и макаронами в корзину и шла дальше. Периодически оглядывалась на меня, словно проверяя, увлечен ли я покупками так же, как она. Я не был заинтересован в прогулке между рядами магазина, но отчего-то безотчетно следовал за ней безмолвным наблюдателем.

Отдел выпечки скрутил мой желудок тугим узлом. Кофейная гуща на его дне злорадно и громко поглумилась над тем, что со вчерашнего утра существует и царствует в нем одна.

– Возьми пирожки и мясной пирог, – это не было предложением со стороны Софии, так как она уже складывала всё перечисленное мне в корзину. – Приедешь домой и сразу перекусишь. Что?

Повела она бровью, вопросительно глядя мне в глаза снизу вверх. Серьёзная, немного уставшая, но какая-то… лёгкая, что ли. Не похожая на тех женщин, что проходили мимо нас, созерцая полки потухшими взглядами.

– Ничего, – качнул головой и прочистил горло. Меланхолично перевел взгляд на узкое плечо, где к бежевой ткани пальто прицепилась черная нитка. Кончики пальцев зазудило от желания убрать её, но для этого мне нужно будет коснуться и самой девушки.

– У тебя здесь что-то… – проговорила неожиданно София и сделалась на полшага ближе. Едва прохладные пальцы коснулись моей шеи в вороте расстегнутой рубашки, желудок ухнул в пропасть, позвоночник прошибло импульсом тока и закололо между ребрами щемящей болью давно забытых ощущений. – Нитка, – показал она мне маленькую черную нить между пальцами.

Прочистил горло, старательно пытаясь раздробить булыжник, застрявший в нем.

– У тебя тоже, – касаться её не стал. Просто указал взглядом на плечо, ожидая, когда она смахнёт и эту нить.

– Точно. С шарфа, наверное, вылезла, – зачем-то объяснила она и, вместо того, чтобы сбросить нить, аккуратно отцепила ее от ткани и прокрутила между пальцами с той, что сняла с меня. Две тонкие черные нити переплелись в одну и оказались спрятанными в кармане её пальто. – Пойдём дальше?

– Пойдём.

Еще один продуктовый ряд и в кармане брюк завибрировал телефон. Переложил корзину из руки в руку и достал телефон, на экране которого светилось имя дочери.

– Да, Кать, – отошел в сторону, чтобы не мешать даме с тележкой проехать мимо.

– Пап, ты где? – спросила дочка с нотками волнения в голосе.

– Я в супермаркете. Скоро буду дома. Что-то случилось?

На этом вопросе София обеспокоено посмотрела мне в лицо, отвлекшись от разглядывания полок.

– Ничего. Просто Мультик скоро захочет в туалет, а я боюсь идти с ним одна на улицу. Там снег, холодно… И еще ветер этот…

– Хорошо. Минут через двадцать приеду и схожу с ним на улицу.

– Ты всё ещё в супермаркете?

– Да.

– А купи мне мороженое.

Прикрыл на мгновение глаза и, сдержано выдохнув, спросил:

– Какое?

– Большое, – нашлась Катя с ответом. – Ты же тоже захочешь.

– Ладно, куплю. Еще что-нибудь купить?

– Нет. Лучше приезжай быстрее, пока Мультик не обкакался.

– Хорошо. Скоро буду, – ответил ей и сбросил вызов.

Вернул телефон в карман брюк и, подняв взгляд, встретился с глазами цвета теплой карамели.

– Что-то случилось? – спросила София с ноткой волнения в тихом голосе.

Дернул плечом и поднял руку, прочесав несуществующую бороду.

– Мне нужно купить мороженое и ехать домой, пока не обосрался пёс.

– О, – только и смогла выдавить из себя девушка, прежде чем её глаз коснулась лёгкая улыбка. – Ну, это мы быстро. Мороженое, говоришь?

– Угу, – ответил ей, ища глазами что-то похожее на холодильник.

– Идём, – сказала София и неожиданно вложила свою руку мне в ладонь. Мягко сжала пальцы и потянула меня между рядами.

Поворот за поворот мы оказались у морозильных ларей, наполненных всевозможными сортами мороженого в цветных упаковках и контейнерах.

– Выбирай, – предложила она, разглядывая мороженое через стекло.

Замер, в необъяснимом оцепенении глядя на её профиль. Теплая рука, которой она продолжала держать мои пальцы, слегка переплетя их, не просто грела, а жгла кожу. Но София, не замечая непрошенного телесного контакта, продолжала созерцать цветные упаковки, иногда, словно неосознанно, сильнее сжимая мои пальцы.

Что-то внутри грудной клетки, дремлющее под гнетом холодного пепла, едва заметно шевельнулось. Легкое движение, ударившее по рёбрам, парализовало.

– Выбирай, – повторила она и подняла на меня взгляд широко распахнутых глаз.

Многозначительно посмотрел на наши руки и почувствовал, как что-то внутри оборвалось, когда она высвободила свои пальцы и спрятала их в кармане пальто.

– Прости, я просто… – начала она дрожащим голосом. – Просто я привыкла так ходить по магазину с Сёмой, чтобы не потерять его. Я не специально тебя…

– Забей, – отмахнулся от неё и наклонился к ларю, из которого наугад взял четыре пачки мороженого и забросил их в корзину.

Кассы искать не пришлось: достаточно было идти на звук монотонно пищащего механизма и стараться это делать так, чтобы не было похоже, что я пытаюсь убежать.

Желание покурить и побыть одному жгло глотку. Усилием воли подавил их обоих, так как бросить Софию, не довезя до дома, было бы странно. У кассы пропустил её вперед, дождался, когда она расплатиться и наполнит пакеты, чтобы самому сделать то же самое.

У выхода из супермаркета подцепил пальцами пакеты, которые она несла, оттягивая руки.

– Мне не тяжело, – попыталась она отобрать их у меня обратно.

– Я вижу, – бросил сдержано и вышел из торгового центра через автоматические двери.

Поток теперь уже не просто холодного, а ледяного ветра швырнул в лицо мокрый, липкий снег и растрепал полы пальто.

В веренице припаркованных машин отыскал свою. Пакеты составил в багажник и устроился за рулем, краем глаза, терпеливо наблюдая за тем, как София непослушными пальцами пристегивала ремень безопасности.

Выехал с парковки и влился в неторопливый поток машин.

Час-пик. Дороги переполнены. Все торопятся попасть домой, но скорость движения автоколонны от этого не растет. Наоборот, она лишь замедляется, пока не встает в мертвой пробке, начало которой не видно из-за впередистоящих автобусов.

Устало вздохнув, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Тишина вокруг разбавлялась лишь приглушенным гудением двигателей машин и звоном в ушах от оглушающей тишины внутри.

Тихий шорох совсем близко заставил открыть глаза и почувствовать лёгкий укол вины. Я совсем забыл, что в машине не один – настолько тихо сидела София.

Глядя прямо перед собой, поочередно сжимала тонкие пальцы рук, пытаясь их согреть, но не подавал виду. Просто, как и я ждала окончания этой поездки, чтобы можно было спокойно выдохнуть и расслабиться в стенах квартиры.

Потянулся рукой к панели и повернул рычаг обогрева салона на максимум. Печка зашумела, набирая обороты, и стала заполнять салон горячим воздухом.

– Спасибо, – прошелестел женский голос без капли иронии. Во мраке салона блеснули глаза, на мгновение заглянувшие мне в лицо. Бледные руки прижались к решетке, из которой выходил горячий поток.

Прислонился затылком к сиденью и снова прикрыл глаза, сжав кончиками пальцев переносицу. Сладковатый запах женских духов, оживленный теплом, стремительно заполнил салон авто, пробрался в сознание и шевельнул что-то в уставшем мозгу.

Так пахнут её волосы. Отчего-то этот запах въелся мне в подкорку еще в тот день, когда я впервые увидел её в своей кухне и пытался прогнать. Так пахли е волосы, когда она промывала перекисью места укусов и теперь так пахнет весь салон моей машины и, вероятно, я сам.

Шорох одежды и тихий скрежет сиденья мерцал у края сознания.

– Паша, – позвала она меня едва слышно.

На секунду подумал, что мне показалось, но всё же решил проверить, открыв глаза и повернув к ней голову.

– Что? – вопросил устало, с трудом выдерживая её прямой взгляд.

– Насчет того, что было вчера вечером… – нахмурилась она, вернув внимание своим рукам.

– Что было вчера вечером?

– Я не должна была тебе всего этого говорить. Ты ничего не знал и…

– Забудь.

– А ты забыл? – вновь заглянула мне в глаза.

Вопрос, который не относился ко вчерашнему вечеру, не относился к прожитому дню. Не относился к данному моменту.

Вновь что-то шевельнулось под слоем остывшего пепла. Подняло пыль воспоминаний, заставив её кружиться едва различимой дымкой в подсознании; наполнило горечью внезапно пересохшее горло.

– Не забыл.

– И не забудешь. Ни спустя год, ни спустя три. Никогда, – опустила она взгляд на свои пальцы. Поджала губы и едва различимо добавила. – А знаешь, как иногда хочется?…

– Знаю.