Глава 12

Чайник щелкнул в тишине квартиры, оповещая о том, что справился с возложенной на него задачей. Прозрачный, бурлящий кипяток упал на дно белой кружки и растворил сухой черный кофе. Темная жидкость вспенилась и затихла, когда чайник вернулся на своё место.

Взяв кружку, подошел к кухонному окну, подул на поднимающийся пар и пригляделся к происходящему во дворе. Но из-за того, что свет в кухне был включен, ничего не было видно. Разве что блики одиноких фонарей бледно освещали небольшой круг близ своих бетонных ног.

Ударил по выключателю и покинул кухню, чтобы снова вернуться в комнату и продолжить работу над кипой бумаг, конца которой ещё не было видно из-за сухого песка в глазах, в том числе. Пять-шесть часов работы в неправильной позе и плохом освещении наложили свой отпечаток на боль в спине и шее, и рези в глазах.

Дверь в комнату дочери была приоткрыта. Тусклый свет, вероятно, настольной лампы отбрасывал тень её силуэта на деревянное полотно. Костяшкой указательного пальца тихо постучал по косяку и приоткрыл дверь. Катя, сидевшая за своим рабочим столом, плавно обернулась и встретила меня ленивой улыбкой.

– Тоже работы накопилось? – просунул голову в комнату и слабо улыбнулся.

– Уроков много на выходные задали, – выдохнула дочка и снова подперла ладонью подбородок, уронив взгляд в тетрадь.

– Помочь?

– Да, – перелистнула страницу назад. – Как пишется: «двадцать семь помидор» или «помидоров»?

– Помидоров.

– Спасибо, – ручкой вывела слово и захлопнула тетрадь, положив её на край стола.

– Голодная?

– Давай пиццу закажем? – вопросительно заглянула в глаза.

– Пиццу? А я макароны сварил.

– А они отлипнут от кастрюли? – подавила Катя хитрую улыбку.

Да, мои кулинарные способности оставляют желать лучшего.

– Ну, если у нас получится выдернуть из них ложку, то можно попробовать поесть макароны как чупа-чупс. От ложки они тоже вряд ли отлипнут.

– Фу! – поморщилась Катя.

– Ладно. Макароны оставим Мультику. Где он, кстати?

– Вот, – дочка отъехала на компьютерном стуле немного назад и указала подбородком под стол. – Я на него ноги складываю, а он всё равно не уходит. Спит и иногда тявкает, когда что-то снится.

– Мульт! – позвал я и голова пса лениво поднялась. Туманным взглядом оглядел мои руки и, не заметив в них поводка или намёка на что-то съестное, потерял интерес, снова уснув.

– Ладно, тогда я заказываю пиццу. Тебе какую?

– В которой много сыра.

– Я заказываю, а ты пока заканчивай с уроками. Впереди два выходных, ещё успеешь сделать.

– Хорошо, – согласилась Катя и склонилась, чтобы погладить пса, который поспешил подставить ей пузо.

Звонок в дверь ударил по затылку глухой тревогой. Бросил взгляд на часы. Семь вечера.

– Ты кого-то ждешь? – спросил у Кати и направился к выходу из комнаты.

– Если только пиццу, но ты её ещё не заказал.

– Странно, – нахмурился и вышел в коридор. Кружку с горячим кофе оставил на комоде и подошел к входной двери, несмело её открыв.

– Привет, Паша, – робко улыбнулся Гена.

– Привет, – вторил ему Андрей, стоящий немного в стороне.

– Привет, – повел бровью и открыл дверь шире. Молча уставился на мужиков, ожидая объяснения их внезапного появления на пороге моей квартиры.

– Мы… это… – вздохнул Генка и вскинул руку, прочесав пятерней колючий затылок. – Мудаки, короче.

Поднял теперь оби брови, но помогать им с дальнейшим построением объяснений не стал. Хорошо, в общем-то, начали.

– Да, Паш, – подошел немного ближе Андрей. Переложил шуршащий пакет из руки в руку и, бегая взглядом от дверного звонка к моему лицу, несмело добавил. – Мы вели себя, как мудаки. Весь год мы поступали не так как друзья, а как…

Повисла пауза, во время которой Андрей поджал губы, силясь подобрать нужный эпитет.

Понимая, что ждать долго, подпёр плечом дверной косяк и скрестил руки на груди. Вопросительно посмотрел на обоих.

– Ссыкуны, – выдавил, наконец, Генка. – Мы зассали! Спрятались в свои ракушки и… – тяжело вздохнул, нервно провел широкой ладонью по лицу. – В общем, Паш! Давай, мы скажем тебе всё, как есть, а потом можешь нас хоть с лестницы спустить. Заслужили.

– Слушаю, – дернул я плечом и склонил голову набок, поочередно глядя на обоих.

– Давай, я всё скажу, потому что наш профессор, пока разомнет свои интеллигентные яйца – день кончится, – Генка привычно подколол Андрея и сделал шаг ко мне. Гримаса слетела с его лица и уступила место редкой для него абсолютной серьёзности. – Когда умерла Маша, я впал в ступор. Такого даже врагу не пожелаешь, а уж когда у лучшего друга умирает жена, то сфинктер схлопывается так, что аж парализует. И меня парализовало. Я не представляю, Паша, как ты всё это пережил и как держишься до сих пор. Но я испугался. Ты прости нас и, конкретно, меня, но я боялся… Каким-то своим задним сраным мозгом я боялся, что это может быть заразным. Что я так же могу потерять свою жену и, вообще, тронусь головой… – серые глаза друга заполнились непрошеной влагой. Кадык нервно дернулся, прокатился по жилистой шее и вернулся на место вместе с рваным вдохом. – Ты имел право бухать, злиться на нас и ненавидеть. Это мы не имели права избегать тебя, как прокаженного, и оставлять наедине со своим горем. Маша тоже была нам дорога, мы любили её, как подругу, друга, как младшую сестру… – стиснул зубы проглатывая очередной колючий ком. – Но, какого-то хрена, вместе с ней мы похоронили и тебя. Просто потому что не знали, как теперь с тобой общаться и каких тем стоит касаться в твоём присутствии, чтобы не ранить тебя снова, не задеть болезненные воспоминания и, чтобы ты не чувствовал себя уязвимым. Говорят, друг познается в беде. Так вот, Паша, мы провалили эту проверку по всем фронтам. Твои друзья – мудаки, но мудаки, осознавшие, что они мудаки.

Опустив голову, Гена резким движением руки смахнул сорвавшуюся слезу тыльной стороной ладони. Шумно впустил воздух в легкие через нос и поднял на меня взгляд покрасневших глаз.

– По морде дай хоть, – добавил он сипло.

Челюсти ныли, зубы готовы были раскрошиться от того, как сильно я их стиснул, чтобы сохранять каменное выражение лица. Но предательская слеза, выкатившаяся из уголка глаза, пустила трещину в напускном равнодушии.

– Проходите, – сказал я, с трудом разомкнув губы, и отошёл в сторону, чтобы пропустить мужиков в квартиру.

Но вместо того, чтобы пройти мимо, они сгребли меня в медвежьи объятия, вжав в дверь.

– Прости…

– Друг…

Три взрослых мужика, у которых за плечами имелся колоссальный жизненный опыт и тонна прожитых проблем, сдержанно плакали у порога распахнутой настежь квартиры.

Горло царапало острым камнем, грудную клетку сдавило не только объятиями друзей, но тугой веревкой, многочисленные узлы которой едва заметно распутывались и ослабляли давление, позволяя вдохнуть чуть свободнее. Каждый вдох всё ещё давался с трудом, но уже не с такой болью как ранее.

– Вы чё делаете? – оборвала наш спонтанный «девичник» Катя.

– Ого! – первым опомнился Генка, быстро обтерев рукавом пальто мокрые глаза. – Вот это ты выросла, Катюха! А это кто? Какой злой.

– Здравствуйте, дядя Гена, – произнесла дочка смущенно и прижала нескладно рычащего щенка к груди. – Это Мультик.

– Привет, Катюш, – поздоровался с ней Андрей, параллельно снимая пальто.

– Здравствуйте, дядя Андрей, – улыбнулась она слегка недоверчиво и бросила на меня вопросительный взгляд.

– Как дела, Катюхин? – подошел к ней Гена, который первым снял верхнюю одежду. – Женихи уже есть или Мультик всех разогнал?

– Мне ещё рано женихов заводить, – смутилась Катя и спрятала нос в макушке пса. – Мне папа не разрешает.

– Ну, и правильно, – согласился Генка и погладил смирившегося с его присутствием щенка. – Пусть Мультик подрастет, потом тебя с ним и на свиданки отправлять не страшно. Блин, Катюхин! – переключился он на макушку моей дочери. – Ты скоро меня перерастешь!

– А вы чего приехали-то?

В нашем доме так давно не было гостей, что Катя от них, судя по всему, отвыкла. Да, и я, в общем-то, тоже.

– В гости. Соскучились, – ответил Андрей и аккуратно щелкнул ее по носу, погладив затем и пса.

– А ещё я киндер привёз, – деловито заявил гена и достал из кармана какое-то девчачье яйцо.

– Мне же не пять лет, – фыркнула Катя.

– Что ж, – не отчаялся друг. – Сам съем и в игрушку поиграю, раз ты не хочешь.

– Ладно, – закатила дочка глаза, старательно подавляя улыбку. Подошла к Генке и протянула руку, в которую он вложил яйцо с сюрпризом. – Только вы Мультику в следующий раз тоже какую-нибудь игрушку принесите.

– Без проблем. Ему тоже киндер?

– Нет, – хохотнула Катя. – Ему можно игрушечную косточку, а то свою старую он почти сгрыз. И папины ботинки он тоже сгрыз.

– Опасный, однако, зверь, – хмыкнул Андрей. – Может, мы свои ботинки повыше уберем?

– Закиньте их в тумбочку, – указал подбородком. – Её он открывать еще не научился.

Убрав обувь, мужики неуверенно топтались в прихожей, не зная, можно ли пройти дальше и в какую из комнат можно идти.

– В кухню, – помог им с выбором и указал рукой в нужном направлении. Прошёл вслед за ними. – Только кормить мне вас нечем. К чаю есть только слипшиеся макароны…

– И конфеты, – добавила Катя и достала из верхнего ящика тарелку со сладостями.

– А! Так мы не с пустыми руками! – спохватился Генка и вышел в прихожую, откуда вернулся с пакетом, который и принёс. – Мы, короче, набрали всё съестное, что видели в магазине. И… – нарочито эпичная пауза. – Каркаде. Помните, как в общаге только им и питались одно время? Кислятина редкостная, но дешевая.

– Ты тогда ещё зеленый был, – наполнил чайник и поставил его кипятиться. – Только-только от мамкиной юбки оторвался и в общагу попал.

– Ага, – согласился со мной Андрей, вместе с тем, помогая Кате собирать игрушку из уже открытого киндера. – Это мы уже учились на предпоследнем курсе и не чувствовали, что он кислый. Морщился у нас только ты.

– Пап, а пиццу уже не будешь заказывать?

– Да, сейчас… – вспомнил о наших недавних планах и вернулся в свою комнату за телефоном, чтобы набрать службу доставки.

Заказ пиццы занял меньше минуты. Чайник до сих пор не закипел, а Андрей и Гена сидели немного растерянными в присутствии Кати, при которой начинать разговор на любую из тем казалось ещё сложнее, чем со мной.

– А где ты такого блохастика взяла? – осмелился Гена, обращаясь к Кате.

У него было трое детей, так что ему можно было считать самым опытным из нас по части общения с ними.

– Это мне Соня принесла. У неё такой же, только его Фантиком зовут и ушки у него черные.

– Соня – это твоя подружка? – ненавязчиво вклинился в разговор Андрей.

– Нет, это папина подружка.

Рука с каркаде, который я высыпал в чайничек, дрогнула. Глянул через плечо и поймал на себе ошалелые взгляды мужиков. Оставил их очевидное любопытство без ответа и залил крутым кипятком листья.

– Подружка… – протянул Генка, но больше ничего говорить не стал.

И на том спасибо. Правда, я тоже не припомню момента, когда Соня мне стала «подружкой».

– Кстати, папа, – обратилась ко мне дочь. – А можно я к Соне с Сёмой в гости схожу?

– Катюш, – вздохнул и прочесал пятерней волосы на затылке. – Уже поздно, темно и, наверное, нужно было предупредить и Соню, и Сёму о том, что ты придёшь.

– Всего восьмой час, пап, – насупилась она. – И я вчера была у них в гостях, и Соня разрешила приходить, когда захочу, только, чтобы ты против не был.

– Почему ты была у них в гостях? – нахмурился, не помня о том, что она отпрашивалась вчера куда-то.

– Потому что ты был долго на работе, а мне стало скучно. Мы пошли с Мультиком гулять, а там Соня с Сёмой были. Сёма позвал меня к себе в гости, а Соня разрешила.

– Ясно.

– Ну, так можно? – выжидающе заглянула мне в лицо.

– А пицца? – последняя попытка её отговорить.

– Так вы всю не съедайте. Оставьте мне и Мультику по кусочку.

Посмотрел в стену над её головой, взвесил все «за» и «против». Вряд ли ей будет очень интересно в компании трёх взрослых мужиков, попивающих каркаде.

– Хорошо, – кивнул, смирившись, и снова заглянул ей в глаза. – Я тебя провожу.

– Пап, я не маленькая, – выдала она возмущенно и едва не топнула ножкой. – До противоположного дома я и сама могу дойти.

– На улице темно.

– Там есть фонари. Смотри за нами из окна. Мы с Мультиком быстро пробежим и так же быстро вернемся.

– Нет, обратно будет еще темнее и совсем поздно. Я сам за вами схожу.

– Ладно, – согласилась она нехотя. – Можно идти?

– Иди. Я смотрю в окно.

– Хорошо, – улыбнулась Катя и резво крутанулась на пятках к выходу из кухни.

Пока она одевалась и застегивала многочисленные замочки на куртке, Мультик кружил у её ног с поводком в зубах, предвкушая скорую прогулку.

– Всё, пап, мы ушли. Через час можешь нас забирать.

Проследил за тем, как закрылась входная дверь, прислушался к тому, как по лестничной площадке простучали детские шаги и вернулся в кухню, чтобы выглянуть в окно и убедиться в том, что дочь дойдёт до соседнего дома в целостности и сохранности. Не дошла – добежала. Мультик нёс её за собой так резво, что она едва успевала переставлять ноги.

– Совсем взрослая стала, – произнес Андрей, чем привлек к себе внимание.

Повернулся к мужикам, о которых благополучно забыл, пока они сидели молча.

– Десять лет, – сказал, просто для того, чтобы заполнить тишину.

Они ведь пришли, чтобы пообщаться. Пока я способен выдать только такое общение, не богатое красочными эпитетами.

Достал из верхнего ящика три высоких кружки, разлил по ним красную жидкость и поочередно поставил перед мужиками. Подхватил за керамическое ушко кружку и для себя и опустился на стул напротив друзей. Поставил каракаде перед собой. Не планирую первым начинать диалог, смахнул несуществующую пыль с колена. Прочистил горло и поднял взгляд, безмолвно ожидая, кто первым осмелиться заговорить.

– Как ты? – спросил Генка и пододвинул к себе кружку с кипятком. – Раз мы ещё у порога договорились быть честными, то, думаю, не стоит прерывать начинание за кухонным столом.

– Нормально, – безразлично повел плечом и тоже придвинул кружку ближе к себе. Прокрутил её на месте, засмотревшись на поднимающийся пар над бордовой жидкостью. – Сносно.

– А Катя?

– Вроде, тоже.

Снова повисла пауза. Но в этот раз она не казалась неловкой или тяжелой. Просто пауза для подумать, переварить в голове хаотично мечущиеся мысли, что внезапно взметнулись ввысь, как перья подгоняемые ветром.

– Ты больше не пьёшь? – спросил Генка и получил нервный тычок кулаком в плечо от Андрюхи. – Что? – выпучил он глаза на друга. – Договаривались же быть честными.

– Напился, – ответил я обтекаемо и поднёс кружку к губам.

Андрей и Гена повторили мой жест. Все трое отпили жидкость, сохраняя каменное выражение лица, но, всё же, Гена не выдержал.

– Мля! Как вы пьёте и не морщитесь? – скуксился он, брезгливо заглянув в свою кружку. – Что в общаге была кислятина, что сейчас. Сахар есть?

Переглянусь с Андрюхой. Таким фокусом мы любили разводить Генку еще в студенчестве. Он мог пить всё, что угодно, не морщась, но только не каркаде.

– В верхнем ящике, – указал подбородком, улыбнувшись уголками губ. Отпил еще немного напитка и вернул кружку на стол.

– Буэ! – продолжал плеваться Гена. – Аж слюней полный рот натекло. Вам насыпать сахар?

Отрицательно качнули головами.

– Лет шестнадцать эту дрянь в рот не брал, – продолжал ворчать Генка, возвращая зад на стул.

– А зачем тогда купил? – усмехнулся Андрюха.

– Увидел и захотелось. Молодость в одном месте засвербила.

– У тебя постоянно что-то свербит в одном месте. Сходи-ка к врачу. Может, глисты общажные еще не вывелись, – веселился Андрей, отпивая мелкими глотками бордовый напиток.

– Так они сейчас и эвакуируются после вашего пойла.

– Ты их сахаром прикормил. Никуда они не денутся.

– Давайте, в следующую пятницу сходим в спорт-бар? – внезапно предложил Гена.

Мои брови взметнулись вверх. Андрюха скептически посмотрел, то на меня, то на друга.

– Что? – развел тот руками. – Ты меня, конечно, прости, Андрюха, но когда мы идём с тобой в бар вдвоем, на нас смотрят как на голубков, которые вышли из дома, чтобы дать жопам отдохнуть.

Не сдержался. Тихо хохотнул, увидев, как у Андрея округлились глаза, а во рту застрял не проглоченный каркаде.

– Он еще свои эти рубашечки профессорские напялит… – проговорил мне Генка, гримасничая так, словно мы были одни и обсуждали нашего друга у него за спиной. – А я с ним, как шлюшка-хохотушка в цветных футболках. Так, что, Пашка, разбавляй наш дуэт. Мне пора вернуть репутацию нормального мужика. У меня, всё-таки, трое детей.

– Кстати, поздравляю с рождением сына, – поднял я кружку, словно толкая тост. – Прости, что раньше не…

– Да, ничего… – отмахнулся друг. – Мы, кстати, его Пашкой назвали. На животик переворачиваться начал. Загляни как-нибудь. С тёзкой познакомишься.

– Спасибо, – кивнул я.

И выдохнул. Словно из глубин: протяжно, долго, шумно. И стало так неожиданно легко, словно выбрался из-под толстого одеяла, под которым уже нечем было дышать. Вдохнул чистый свежий воздух, не отравленный исключительно моим душным присутствием. Теперь стало ясно, что веревка, стягивающая грудь, не просто ослабляла свои узлы, а слетала с рёбер, словно кто-то срезал узел за узлом, потому что просто развязать их уже не выйдет. Слишком туго и долго я их затягивал, прячась под толщей одеяла.

Звонок в дверь, разбавил неспешный разговор, основным инициатором которого был, как всегда, Пашка.

– Пицца, наверное, – произнес я и вышел из-за стола. В прихожей достал из пальто кошелек и выудил несколько купюр за пиццу и на чаевые доставщику.

Открыл дверь и слегка опешил.

За порогом стояла София. В красной шапке, дутой куртке, заснеженных ботинках и с неуверенной улыбкой на лице.

– Привет, – опомнилась она первой и нервно прикусила нижнюю губу.

– Привет, – повторил за ней рефлекторно.

– У тебя всё… нормально? – спросила она неловко и поспешила добавить, заметив, как я скептически повел бровью. – Просто Катя пришла в гости, сказала, что ты её отпустил… Ну, и я решила спросить, отпускал ли ты её?

– Отпускал, – кивнул я недоверчиво.

Девушка поджала губы и кивнула каким-то своим мыслям.

– У тебя точно всё нормально? – в карамельных глазах таилась тревога.

– Нормально.

– Ты не один? – заглянула она через плечо.

– Друзья заехали, – ответил неопределенно и посмотрел туда же, куда смотрела она.

– Друзья? – тонкие брови свелись над переносицей.

– Угу, – коротко кивнул.

Молчание натянулось между нами тонкой паутинкой, которая слишком быстро порвалась.

– Знаю, что веду себя как курица-наседка, но я должна была проверить, что у тебя всё в порядке, – протараторила она быстро, при этом активно жестикулируя и звеня многочисленными браслетами на тонких запястьях. – Просто, мне Катя тоже сказал, что к тебе пришли друзья и я решила…

– Проверить, не бухаю ли я, – закончил за неё фразу.

– Ну, да, – виновато поджала пухлые губы и потупила взгляд, сосредоточив его на моей шее. – Прости.

– Добрый вечер, – протянул Генка за моей спиной, чем привлек к себе наше внимание.

Колючая голова друга с любопытной улыбкой торчала из кухни.

– Здравствуйте, – неуверенно поздоровалась с ним Соня и завела руки за спину. Вопросительно посмотрела на меня, затем снова на мужчину.

– Это Гена, – вздохнул я, представляя друга. – А это София.

– А вы подружка… Катина? – быстро дополнил он, когда поймал мой суровый взгляд.

– Типа того, – улыбнулась она уголками губ, но всё еще поглядывала на меня, словно спрашивая, можно ли ему доверять.

– Подружка? – послышался любопытствующий вопрос и из кухни выглянула вторая голова – Андрюхина. – Здравствуйте.

– Здравствуйте, – кивнула ему девушка.

– Разделите с нами каркаде? – поднял Гена кружку. – Сахар прилагается.

– Нет, спасибо, – качнула она головой и отступила на шаг, словно боясь, что мы её затащим в наше логово. – У меня там дети одни. Катя помогает Сёме собрать робота. Щенки дерутся из-за резиновой курицы и ещё пицца в духовке. Дети сами готовили.

Дала она краткий отчет и в этот раз улыбнулась гораздо теплее.

– Может, нужно чем-то помочь? – спросил, не понимая, как она со всем этим справляется одна.

– Нет, – посмотрела мне в глаза, и бледные щеки покрыло легким румянцем. – Мне Катя хорошо помогает, а у тебя друзья, – вполоборота повернулась в сторону лифта и, махнув рукой, добавила. – Ну, я пойду, пожалуй. Мы потом перед сном пойдём выгуливать Фантика и проводим Катю до подъезда.

– Я её встречу, – зачем-то сказал, наблюдая за тем, как она подходила к лифту.

– Да, хорошо, – согласно кивнула и вызвала грохочущую кабинку.

– Всего доброго, София, – выглянул над моим плечом Гена.

– До свидания, – улыбнулась ему мимолетно девушка и снова вернула внимание моему лицу.

Проследил за тем, как она зашла в лифт, повернулась ко мне лицом и робко улыбнулась напоследок. Металлические створки плавно съехались, обрубая наши обоюдные взгляды.

– Красивая, – ухмыльнулся за моей спиной Гена, едва лифт загрохотал, опускаясь. – Замужем?

– Вдова.

– Нихрена себе… – тихо присвистнул друг и отошел, предоставляя мне место для закрытия входной двери. Поскрёб пальцами затылок, мыслями уходя глубоко в себя. Переглянулся с Андреем, качнул головой, скинул с себя секундное оцепенение и, невесело усмехнувшись, произнёс. – А я от какого-то каркаде морщусь и сахар прошу…