Глава 14

Начало декабря пахнуло хвоей. Город украсили праздничной иллюминацией, а по дворам начали стрелять бомбочки, которыми вооружилась вся местная шпана.

Шесть утра. На кухонном столе стояла какая-то Снежная королева из пенопласта и всего блестящего, что только можно было найти в этом мире. Катя строго настрого запретила к ней приближаться, объяснив это тем, что мои «толстые кривые пальцы обязательно что-нибудь сломают». Поэтому мне оставалось только курить рано утром и поздно вечером в компании детского творчества, у которого ещё даже не появилось своей головы.

Зажал между зубами фильтр и поднёс к кончику сигареты огонь зажигалки. На секунду осветил кухню, чтобы затем снова погрузить её в рассветный полумрак. Вложил зажигалку в пустую пепельницу и отодвинул в сторону, чтобы беспрепятственно открыть окно и выставить в него тяжёлую голову. Снова ночь над бумагами и докладами студентов, скаченных из интернета. Даже рекламные ссылки между строками не потрудились убрать, засранцы…

Мульт, как обычно, сонно опустив голову, пришёл вслед за мной и улёгся у ног, ожидая, когда я докурю, чтобы снова вернуться в комнату к Кате. Похоже, пёс решил взять на себя миссию моего компаньона или просто следил за тем, чтобы я в один момент не вывалился из окна, если вдруг пепел на сигарете меня перевесит.

Опустил взгляд на заснеженный двор. На свежем снеге, который выпал ночью, не было ни единого следа прохожих. Мало кому в такую рань придёт в голову прогуляться. Да и холодно уже. Ноябрь ещё был ласков к нам, декабрь же не церемонится.

Неторопливо и глубоко втянул первую порцию горького дыма до чувства внутренней наполненности, распирающей легкие изнутри. Опустив руку с тлеющей сигаретой, окрасил морозный воздух сизым. Неспешное и бездумное созерцания двора закончилось ровно в тот момент, когда из подъезда соседнего дома показалась яркая красная шапка.

София – ранняя пташка. Почти каждый день она выходит со своим псом тогда, когда я только разминаюсь у подоконника, начиная утра с отравления организма никотином.

Фантик резко рванул в сторону припорошенных снегом клумб и так же резко остановился, когда поводок, его удерживающий, натянулся до предела.

Белое облако, как свидетельство того, что София ему что-то сказала, поднялось над её головой и неторопливо растворилось в холодном воздухе.

Несколько дней прошло с момента того разговора, после которого мы ни разу не пересеклись. Каждый продолжил жизнь в своём склепе, подпитывая мысли о том, что однажды что-то изменится. Само…

Но, какую бы сильную броню я не держал внутри себя от внешнего мира, тот наш разговор в темноте не остался для меня бесследным. Такой разговор, в принципе невозможно оставить в прошлом только потому, что он уже закончился и оба участника больше не пересекаются. После обоюдного выворачивания душ в темной комнате посмотреть собеседнику в глаза при свете дня не так уж просто.

Я попробовал собрать Машины вещи.

Только попробовал.

Проснулся ночью. Много курил. Сидел на полу напротив шкафа всё в той же темноте и уговаривал себя хотя бы открыть его. К утру получилось. Но дальше дело не пошло. Казалось, я пытался заняться чем-то, что страшнее измены, предательства и самой смерти. Словно я выгоняю её. А ведь это не так. Я хотел освободить место в шкафу. Но для чего? Для кого? Мне вполне хватает тех полок, что были мне отведены.

Отпустить её? Отпустить, выставив с вещами за дверь? Это даже в мыслях звучит по-идиотски.

Докурил сигарету, неосознанно наблюдая за красной точкой на белом снегу. Вот она прошла по двору по диагонали, подождала, когда пёс покопается в снегу и, посмотрев несколько раз по сторонам, наконец, спустила его с поводка. Сама привалилась бедром к металлическому забору, припорошенному снегом.

Мульт рядом начал кружить, дергать хвостом и нерешительно тянуть меня зубами за штанину домашних штанов.

– Пошли, идиот, – затушил сигарету в пепельнице, закрыл окно и вышел с псом в прихожую.

Почти бесшумно, чтобы не слышала Катя, вышли из квартиры. Поводок в этот раз брать не стал. Всё равно я им еще ни разу не воспользовался. Мульт хоть и идиот с клочком шерсти вместо мозга, но даже ему хватает ума понять, что отходить от меня далеко не следует, а на команды лучше реагировать сразу.

Выйдя из подъезда, придержал массивную металлическую дверь, чтобы та своим хлопком не распугала местных ворон и Софию, которая сосредоточенно смотрела себе под ноги, крепко о чем-то задумавшись.

Мульт сразу нашёл своего брата и забыл о том, что просился срать, прежде чем начать валяться в снегу.

Возня щенков привлекла внимание Софии, которая сфокусировала на них внимание и после секундного осознания поняла, что в такую рань там, где есть Мульт, должен быть и его хозяин. Вскинула взгляд и сразу наткнулась на меня, стоящего неподалёку. Руки спрятаны в карманах, голова без шапки – под капюшоном.

Взгляд цвета охры, который казался стеклянным стал обретать осмысленность и узнавание.

– Привет, – произнесла она первая. На красивых губах вспыхнула робкая улыбка и сразу погасла.

– Привет, – ответил ей, продолжая стоять на месте.

– Присядешь?

София указала взглядом на забор, на котором сидела сама. Рукой в варежке стряхнула снег рядом с собой и снова посмотрела в глаза, ожидая, когда я тоже сяду.

Скептически дёрнув бровями, всё же, подошёл и сел рядом. Бездумно уставился на псов, которые, похоже, были единственными, кто радовался любому проявлению погоды. Для них не имели значения ни осадки, ни температура, ни грязь, в которой к концу прогулки они оказывались по кончики ушей.

– Как… как дела? – спросила София, прочистив горло, но не подняла на меня взгляд.

– Как-то так, – ответил неопределенно и тоже уставился на белый снег под ногами.

Молчание повисло меду нами вибрирующей плёнкой. В какой-то момент поймал себя на мысли, что хочу о чем-нибудь с ней поговорить, но в голове не нашлось ни одной темы для разговора. Даже для того, чтобы просто заговорить о погоде не хватило моральных потуг.

– Слушай, Паша… – начала София и оборвала саму себя, шумно вдохнув и сжав пальцы в красных варежках в кулаки.

– Говори.

– Это так… так глупо, наверное, – возвела она взгляд к пасмурному светлеющему небу.

– Что именно?

– Не смотреть друг другу в глаза после последнего разговора. Будто мы видели друг друга голыми, а теперь стыдимся того, что видели и того, что сами показали.

– Ну… – повёл плечом и выпустил светлый пар из лёгких. – … я видел твою грудь.

– Я ни о том, – сдержано хохотнула она. – Хотя и за это тоже стыдно. Я о том, что есть некоторая незавершенность.

– То есть?

– Только не смейся и ты имеешь полное право отказаться, – затараторила София, повернувшись ко мне. Поймала мой непонимающий взгляд и продолжила. – Есть такое упражнение – «пустой стул». Мне его когда-то давно советовала подруга. Тебе оно сейчас тоже покажется бредовым, но тогда в кухне я поняла, что мне оно нужно. Нам оно нужно, Паша.

– В чём его суть?

– Это такая терапия, – начала она сбивчиво объяснять. – Ты ставишь два стула напротив друг друга, занимаешь один из них, а второй оставляешь для человека, которого ты хотел бы там видеть. Человека, которому тебе есть что сказать, потому что когда-то ты не успел или не имел возможности сказать ему о самом главном: попросить прощения, простить самому, рассказать о любви… отпустить, в конце концов… Детально представляешь его образ и начинаешь разговор, будто он, и в самом деле, сидит напротив и слушает тебя. Можно выражать любые эмоции: плакать, говорить, кричать, если есть о чем кричать… Я несколько раз пыталась так поговорить с мужем, но дальше молчаливого проливания слёз перед пустым стулом дело не пошло. Я просто не могу себя заставить с ним заговорить. А тогда в кухне, когда мы сидели в темноте, я ловила себя на мысли, что вижу в твоем силуэте его. Звучит, конечно, крипово, – активно жестикулировала она, пряча лицо в ладонях. – И мне, наверное, вообще не стоило об этом рассказывать. Но, может, у тебя что-нибудь получится. Может, ты сможешь поговорить таким образом со своей женой… Скажешь ей то, что давно живёт в твоей голове и ищет освобождения… Думаю, ты не хуже меня знаешь, как сильно может давить груз невысказанных когда-то слов.

– А если у меня тоже не получится? Если так же дело не зайдёт дальше проливания слёз перед пустым стулом?

– Сначала попробуй. Может, у тебя с фантазией получше, чем у меня.

– А ты?

– А я… – опустила она взгляд на свои колени. – А если у тебя не получится, то я предлагаю вернуться нам с тобой в темную кухню и заполнить стулья силуэтами. Безымянными силуэтами, образы которых мы сами себе дорисуем.

Нахмурившись, смотрел на неё, силясь понять, насколько разумна эта идея.

– Забей. Это я так… в порядке бреда, – отмахнулась София и резко отвернулась от меня, сосредоточив внимание на бегающих псах.

Продолжил смотреть на её профиль. Чем дольше смотрел и взвешивал внутренние разногласия, тем больше приходил к мысли, что не такая уж и бредовая её идея. Хотя идиотизмом она, всё же, попахивала.

– Я попробую, – произнес недостаточно уверенно, даже для самого себя.

– Это необязательно, если ты не хочешь. Я понимаю, как это звучит…

– Выглядит, должно быть, ещё хуже? – отвёл от неё взгляд, тоже уставившись на псов, носящихся по двору.

– Странно и инородно, наверное. Непонятно, глупо и пугающе. Но это только со стороны. Но кто нас увидит?

– Кому мы нужны?

– Если всё удачно сложится, то стулу напротив…