Глава 18

Была ли она потрясена?

Наверное да, но не настолько, как надо бы. Видимо где-то в глубине души она всё время ожидала от герцога чего-то подобного. То ли холодный приём сказался, то ли некоторые недомолвки и странности, которые обратили на себя внимание ещё на стадии выбора именно её в жёны для целого герцога. Слова бывшей невесты Демьена упали на уже подготовленную почву, и то, что наговорил ей спятивший от вседозволенности брат Его величества, дало уверенные ростки. А поступок Демьена просто ещё раз подтвердил, что всё всерьёз. Что бы там муж ни вещал, как бы — по его словам — не изменил к ней отношение, герцог просто-напросто принёс её в жертву. Да, не из прихоти или от злобности натуры, а ради рода, ради тысяч людей, но от этого ни капли не легче. Жизнь-то у неё одна, да, по сути, она ещё и не жила толком! И тут — умирать ради жизни незнакомцев, которые уже через месяц после гибели и не вспомнят о Дениз? Нет, она не согласна!

Второй день добровольного заточения подходил к концу, а девушка не могла ни успокоиться, ни найти решения — что же ей делать дальше?

Как Демьен и пообещал, им с няней оставили эти покои в полное распоряжение, оборудовали зельеварню и по первой просьбе доставляли всё, что бы ни попросили. Герцог не лез к ней с беседами, не маячил под окнами — Дениз не один раз проверяла — не пытался напомнить о себе. Однако муж, несомненно, обретался где-то неподалеку, разумно не попадаясь ей на глаза.

Что девушку удивило — няня, выслушав версию герцога, которую ей передала воспитанница, неожиданно встала на его сторону. Не в том смысле, что поддержала попытку избавиться от малыша, а в том, что приняла эти объяснения и нашла их убедительными.

— Дени, птичка моя, это же мужчина! Они все такие — прямые, как палка, причём, палка сухая, которую невозможно согнуть, только сломать. Герцог испытывает к тебе чувства, это несомненно, только по известной мужской неуклюжести, не умеет их нормально выразить. Вот и заботу с защитой проявил так, как сам разумеет. Посоветоваться же с умной женщиной ему в голову не пришло.

— Со мной посоветоваться? — удивилась Дениз. — О чём — как лучше избавиться от нашего ребёнка?

— Я говорю — с женщиной, то есть — со мной! — няня покачала головой. — А ты ещё сама ребёнок, что ты там насоветуешь, если жизни не видела?

— Няня, объясни!

— Это уже не важно, зачем говорить о том, что уже никогда не произойдёт? Тебе сейчас нужно думать о будущем. Я переживаю из-за проклятья…

— Няня, я вчера весь день читала всё, что Де… герцог передал, и знаешь, что заметила? Все жёны погибали внезапно и чаще всего, из-за несчастного случая. То есть, если я буду очень беречься, не садиться на лошадь, не лезть в озеро, не гулять под высокими деревьями, есть шанс избежать фатальных стечений обстоятельств. А ты присмотришь за моим питанием и здоровьем! С левой стороны замка есть пристройка — видела её?

Няня отрицательно качнула головой.

Потом посмотришь. Так вот — она не очень большая и, главное, одноэтажная, без лестниц. Я думаю, что нам надо перебираться туда. В этой пристройке не меньше десяти помещений, мы отлично разместимся. Мне хватит пары комнат — спальни и, назовём её гостиной, ещё одна будет для тебя. Потом комната, где разместим кухоньку, купальня, комната для стирки и ещё — для прачки и горничной

— Зачем?? Чем тебя не устраивают эти покои?

— Тем, что из них так просто не выйдешь — сколько лестниц надо преодолеть! А совсем не гулять восемь месяцев я не смогу. Ты поможешь мне сохранить малыша?

— Конечно, Дени, сделаю всё, что в моих силах! Но, может быть, Его светлость не так уж и не прав, решив пожертвовать одним, чтобы спасти жизнь тебе и будущим детям? Срок маленький, я уверена, что могла бы предотвратить возможные последствия выкидыша…

— Нет, няня, — Дениз возмущённо запыхтела. — Как можно выбирать, кому жить, а кому — нет? Как можно брать на себя такую ответственность? Только Братья могут распоряжаться людскими судьбами, но они благословили наш брак, то есть одобрили его. Потом, — девушка положила руку на живот, — он же уже живой! Нет, няня, я не собираюсь выкупать свою жизнь ценой жизни малыша! Раз он уже есть, то должен родиться, и мы с тобой сделаем для этого всё возможное!

Няня вздохнула, но не стала возражать.

— Как скажешь, птичка моя.

— Итак, я потребую, чтобы для нас подготовили эту пристройку, а ты проверишь, как там всё устроено.

— А герцог?

— Что — герцог? Видеть я его не хочу, задушевные беседы водить с ним — тоже. Если бы он сразу честно признался, а так, — Дениз отвернулась, прикусив губу. — Вертели мной, как куклой, зубы заговаривали, а сами только и ждали, когда я умру. Странно, что герцог так удивился, узнав о беременности, будто она не была целью этой женитьбы!

— Потому что он зелье пил, после которого женщины не беременеют, — буркнула няня. — Вчера, когда ты в книгах копалась, а я пошла готовить обед, то встретила Его светлость на кухне. И мы… немного поговорили.

— Угу, понятно, отчего ты вдруг стала верить в его добрые намерения! Проверь — не применили ли на тебе какое-нибудь подчинение или охмурение, — сердито ответила герцогиня.

Няня с укоризной посмотрела на подопечную, и Дениз не выдержала.

— Прости! И какие сказки он тебе рассказал?

— Что в течение нескольких месяцев пил зелье, предотвращающее зачатье.

— ???!

— Дени, у мужчин есть определённые потребности, — смущённо пробормотала старушка. — Ты теперь замужняя, более-менее представляешь, о чём я говорю. Так вот, потребности-то есть, а жены не было, поэтому Его светлости приходилось пользоваться услугами… гм… кх-кх-кх! В общем, он следил, чтобы ни одна из… случайно не забеременела. И на момент вашей консуммации действие последней порции зелья ещё не истекло. Ты никак не должна была… Но…. Вот!

Что ж, понятно теперь, почему герцог никак не мог поверить, и притащил целую связку целителей, чтобы те опровергли диагноз. Трое, это же ваша работа, да?

И где-то на краю сознания Дениз почувствовала слабое прикосновение. Будто кто-то погладил по голове, но так невесомо, что невозможно понять — было это на самом деле или ей всё привиделось?

К исходу третьего дня она была готова к разговору с мужем.

Демьен вошёл стремительно, коротко поздоровался, быстрым взглядом охватил её всю, на секунду задержав глаза на животе Дениз.

Вот же, глупый! Или он думает, что за три дня живот вырастет?

Герцог выдохнул, сморгнул, будто освобождаясь от наваждения, и сел на указанное место.

— Я хочу, чтобы для меня подготовили ту одноэтажную пристройку, что слева от входа в замок, — начала разговор Дениз. — Готовить еду и отвары будет тера Виолона, пусть там оборудуют небольшую кухню и предоставят всё необходимое. Так же мне нужны две служанки — горничная для меня и прачка, которая будет в дополнение к стирке помогать няне на кухне. Я сама их выберу, после чего женщины дадут мне клятву на крови.

Демьен кивнул, подтверждая, что принял к с ведению.

— Далее — я внимательно изучила всё, что ты мне передал, и признаю — у тебя не было выхода. Но смириться, что именно мне выпала участь спасать твой род, прости, не могу и не хочу! Избавляться от ребёнка не стану. Во-первых, он живой и не виноват, что его дальний предок повёл себя с любящей его женщиной, как последний мерзавец. Дети не должны отвечать за грехи отцов! Во-вторых, это и моё дитя, и я его или её уже люблю. Если Трое помогут — я доношу и рожу, если нет, то мы погибнем вместе. Выкупать свою жизнь ценой жизни невинного ребёнка я не обираюсь.

— Его, — глухо произнёс герцог. — В нашем роду на протяжении многих поколений рождаются только мальчики. Дениз, я…

— Ты можешь жить, как жил, я не претендую на твоё время и внимание. Более того, настаиваю, чтобы видеть тебя, дорогой супруг, как можно реже, — прервала его Дениз. — Это в наших обоюдных интересах. Несколько поколений одни мальчики? Жестокое наказание, впрочем, ваш род его заслужил! Зато теперь мне понятно, почему ваши мужчины настолько деревянны и беспомощны во всём, что касается женщин.

— Дениз, пристройка менее комфортна, чем эти покои! Оставайся тут или выбери любые другие — из числа готовых! Зачем выселяться?

— Не хочу однажды слететь с лестницы, — просто ответила Дениз, — поэтому своё желание я не изменю. Далее — прикажи огородить большой кусок сада и обеспечь охрану — стражами по внешнему периметру, магией — внутри. Чтобы никто — ни человек, ни животное, птица, рептилия или насекомое не могли пересечь границы. Сейчас зима, но я не знаю, какая живность в ваших краях активна и в это время года. На всякий случай, поставь запрет на всё.

Герцог снова кивнул.

— Потом, продукты, которые пойдут на мой стол, должны проходить тройную проверку, назначь людей, которым доверяешь. Последняя, четвёртая проверка будет уже на моей кухне — магией. Нужны соответствующие артефакты. Купальня — пусть из неё уберут ванну, я буду мыться по старинке. Также мне нужны порталы, чтобы перемещаться по замку, если мне нужно будет попасть в библиотеку, к примеру, без ходьбы по лестницам и коридорам. В общем, вот подробный список всех требований, — Дениз протянула свиток, герцог забрал его, и, бегло пробежав глазами, свернул в трубочку.

— Я всё внимательно изучу и выполню в точности. Дени, а как со мной? С нами?

— Уже говорила: ты можешь делать, что пожелаешь, за одним исключением — не маячь у меня перед глазами. Если возникнет необходимость в встрече, тебе передадут.

— Но…

— Нет, Демьен, я не могу. Слишком много лжи, слишком много недоговорённостей. Мне нельзя нервничать, но я не способна оставаться спокойной, когда ты рядом.

Герцог скрипнул зубами, но склонил голову, в знак того, что услышал и принял.

— Хорошо, тогда, пожалуй, ещё одна просьба — я хочу иметь возможность изучить всё, что связано с жизнью глав рода. Все свитки, письма, манускрипты, даже мемуары, если есть таковые существуют — самих герцогов Варийских, их жён, жён братьев, воспоминания дворецких, жизнеописания горничных, работавших в замке… Впрочем, горничные, как правило, неграмотны, ничего записать они не смогли бы… В общем, всё, что хоть как-то касается замка и рода ди Аламьен. Вплоть до рецептов зимних заготовок.

— Но зачем? Нет, я конечно же, отдам распоряжения и лично проверю исполнение, тебе принесут, что ты просишь, но какой в этом смысл, кроме как убить время? Уверяю тебя, я внимательно изучил всё, что связано с проклятьем!

— Раз за столько лет не нашли условия, значит, не там искали или не так смотрели, — пожала плечами Дениз. — Поисками занимались одни мужчины, только главы рода, правильно? Иначе о проклятии знали бы все, но раз удалось сохранить это в тайне, слухи не в счёт, значит, Варийские никого и близко не подпускали. Проклятье наложила женщина, возможно, женский глаз заметит то, что мужчины могли пропустить? В любом случае, я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать несчастного случая! Раз ты не смог, — герцог громко скрипнул зубами, — то придётся мне решать эту проблему. Я благодарна, что ты выслушал и готов идти навстречу, но, прости, больше необходимого видеть тебя пока не хочу.

Демьен понял, что аудиенция окончена… А он не успел ничего ей сказать! Впрочем… Дениз права — сейчас самое главное — её настроение и состояние, он потерпит, подождёт, сколько нужно, лишь бы она выжила. Всё для этого готов сделать, на что угодно пойти! Трое, вы слышите? Всё, что угодно, только бы его девочке было легче! А он мужчина, он справится с любыми испытаниями и трудностями! Пожалуйста!

Мужчина встал, поколебался — подойти ближе или уйти так? — и, уколовшись о взгляд жены, просто коротко поклонился и вышел за дверь.

Работы — непочатый край! Пристройку приведут в порядок в считанные дни, купальню переоборудуют, ограду вокруг куска сада магия поможет поставить, не вручную же землю копать! И письма, манускрипты и мемуары… Их ещё найти и собрать. Этим он займётся сам.

День пролетел в хлопотах, Демьен даже забыл поесть, вспомнил, что с утра во рту ни крошки не было только поздно вечером, когда возмущённый пренебрежением желудок громко заявил о своих потребностях.

Камердинер принёс ему, что нашёл — холодное мясо, хлеб и сыр. Герцог наскоро подкрепился, запил всё едва тёплым отваром и упал в сон, будто в омут провалился.

Пробуждение выдалось весьма неприятным — Его светлость тошнило. Демьен еле успел добежать до уборной, где его несколько раз основательно вывернуло.

«Наверное, мясо вчера было не свежее», — решил мужчина. Прополоскал рот, умылся и вернулся в спальню. Несварения у него случались редко. Вернее, на его памяти это произошло впервые.

Весьма неприятные ощущения, но ему некогда болеть! Ничего, Тавис пришлёт отвар, и всё наладится!

Его светлость отправил вестник целителю, привёл себя в порядок и отправился на кухню — устроить повару разнос. Голова слегка кружилась, в желудке застыл холодный комок, вообще, чувствовал он себя довольно разбитым, будто бы всю ночь работал без остановки.

До повара Демьен не дошёл — стоило запахам еды достичь его обоняния, как новый спазм вынудил мужчину снова поспешно искать уборную.

Да что за грах? И к Тавису полетел новый вестник — с приказом немедленно явиться и осмотреть герцога.

На это Тавис долго водил руками, смотрел на язык Его светлости, щупал ему живот. Хмурился, морщил лоб и беззвучно шлёпал губами.

— Что со мной? — не выдержал Демьен.

— Не могу определить, — признался целитель. — Никогда такого не видел… Вернее, видел, но у вас этого просто не может быть!

— Что? Говори уже, не томи! — рявкнул герцог.

— Вы совершенно здоровы! У вас нет несварения, нет отравления, еда, которую вы ели, болезнь с собой не принесла.

— Тогда в чём дело? — выгнул бровь Демьен. — Ты говорил, что видел уже подобное. И??

— Совершенно исключено, — твёрдо заявил целитель. — Если бы вы, Ваша светлость, были женщиной, я предположил бы, что у вас обычный токсикоз беременных, но вы — мужчина. Поэтому и говорю — эта причина невозможна! Я пропишу вам капли, они успокоят ваш желудок, снимут тошноту и неприятные ощущения. Сегодня поголодайте, а с завтрашнего дня попробуете лёгкую пищу.

Капли помогли, к обеду его желудок уже не просился наружу, а к вечеру даже пробудился аппетит. Герцог заморил червячка парой сухариков и травяным отваром — единственным, что разрешил ему принять внутрь мэтр Тавис.

Но утром всё повторилось — тошнота, пробежка до уборной и головокружение при резких движениях. Спешно прибывший целитель ещё раз осмотрел подопечного, озабоченно поцокал языком и глубоко задумался. Демьен терпеливо ждал.

Наконец, целитель отмер.

— Ваша светлость, конечно, звучит это неправдоподобно, даже, я бы сказал, дико, но другой причины я не вижу, — Тавис вздохнул, с опаской покосился на герцога и сделал шаг назад. — У вас токсикоз! Не спрашивайте, как и почему, я не знаю! Возможно, ваша связь с женой сильнее, чем бывает обычно, а беспокойство за её состояние выше, чем встречается у мужей, поэтому вы перетягиваете на себя её ощущения.

— Что?! Хочешь сказать, что я беременный? Ты в своём уме?

Целитель увеличил расстояние ещё на один шаг.

— Нет, конечно, вы не можете… гм… Просто вы чувствуете всё так, будто бы, сами носите ребёнка. Я посоветуюсь с коллегами, поищу в свитках, возможно, мы найдём причину…

— Я тебе посоветуюсь! Ещё не хватало, чтобы кто-то обсуждал моё состояние, строя невероятные предположения! Если хоть слово из здесь сказанного выйдет за пределы моего кабинета… Развоплощу!

Целитель подавился вдохом и закашлялся.

— А моя жена? — уже спокойным голосом продолжил герцог. — Она сейчас тоже мучается от тошноты?

- Сию минуту узнаю, — Тавис ухватился за возможность сбежать от нервного герцога подальше и тут же скрылся в портале.

Демьен только недовольно фыркнул и тихо застонал, когда в висках опять застучали молоточки.

Целителю пришлось подождать несколько минут, прежде чем тера Виолона проводила его к герцогине.

Дениз приняла его в гостиной.

— Прошу прощения, что беспокою с утра пораньше, — произнёс мэтр Тавис, — скажите, как вы себя чувствуете? Вы больше не заказываете отвар от тошноты, я решил уточнить причину. И, если вы позволите, проверить, как там ребёнок.

Герцогиня, которая встала всего полчаса назад и едва успела привести себя в порядок, колебалась — отправить навязчивого целителя восвояси или всё-таки разрешить ему себя осмотреть? Но мэтр смотрел с неподдельным участием и лёгкой тревогой, потом, до сих пор он ничем ей не вредил, да и зелье, что пытался подсунуть ей муж, готовил кто-то другой, не Тавис…

— В отваре больше нет необходимости, — ответила она, — мой желудок успокоился. И вообще, со вчерашнего дня я чувствую себя просто замечательно и готова порхать, как птичка. Прошла головная боль, я прекрасно выспалась, и от запахов больше не мутит. Я разрешаю — посмотрите, как мой малыш, немного беспокоюсь, что побочный эффект беременности пропал так быстро и так внезапно.

Целитель выдохнул и попросил герцогиню прилечь на диване.

— Или можем перейти в спальню, если вам будет удобнее на кровати.

— Нет, диван вполне подойдёт, — герцогиня аккуратно легла и замерла, наблюдая, как Тавис водит руками над её телом.

Хмуро-сосредоточенное лицо целителя разгладилось, и мужчина улыбнулся.

— С малышом всё отлично! Беременность протекает без патологий, вы здоровы и полны сил. Миледи, я так рад!

— А почему прошёл токсикоз?

— Ну… такое бывает, — протянул мэтр, гадая — сказать или нет? И решил — пусть герцог сам сообщает супруге, если сочтёт необходимым, а ему встревать в их отношения не с руки. Тем более что герцог обещал развоплотить, если Тавис проговорится. — Вы были уставшей и расстроенной, но стоило успокоиться и отдохнуть, как всё наладилось! Вы позволите мне удалиться?

— Да, ступай, — отпустила его Дениз.

«Стоило успокоиться и отдохнуть» — когда же это она успела, если по целым дням штудирует мемуары рода ди Аламьен и книги по магии? Ладно, целителю виднее. Ребёнок в порядке, а что её больше не мутит от запахов и утро начинается со сладких потягушек, а не с побега в уборную — вообще замечательно!

И Дениз выбросила все мысли о токсикозе из головы.

Целитель вернулся в кабинет Его светлости и замер, ожидая, когда милорд заметит и позовёт. За время его отсутствия герцог из бледно-зелёного стал просто бледным. Капельки, которые он прописывает исключительно беременным леди, таки действовали, что явилось ещё одним подтверждением правильности поставленного диагноза.

— Что там? — Варийский посмотрел внимательно и с нетерпеливым ожиданием.

— Всё в порядке! — бодро отрапортовал Тавис. — Ребёнок здоров, миледи тоже. И знаете, Ваша светлость, токсикоз герцогиню не беспокоит уже второй день! Значит, моя теория верна — он перешёл на вас.

Демьен хмыкнул, задумался.

— Хочешь сказать, вот такое испытывает каждая женщина, когда вынашивает ребёнка? — спросил с некоторой долей сомнения. — Несколько дней сплошных мук, когда в желудке никакая еда не задерживается, а от запахов хочется лечь и умереть?

— Дней, Ваша светлость? — улыбнулся целитель. — Обычно токсикоз длится дольше.

— Сколько? — дрогнувшим голосом поинтересовался Варийский. — Две недели?

Целитель молчал.

— Три??

- Примерно пару месяцев.

— Сколько??!

— Всё достаточно индивидуально, Ваша светлость! У некоторых женщин он проходит быстрее и не так выражен, а некоторым везёт меньше. Могу сказать, что у миледи не самый сильный токсикоз. Скорее даже слабый, — торопливо заговорил целитель. — Обычно на четвёртом месяце беременности все неприятности с пищеварением проходят.

И мысленно добавил, что им на смену приходят другие — поясничные боли, например. Но зачем пугать милорда заранее, верно? Может быть, у него это состояние ненадолго. Глядишь и обойдётся…

— Это — слабый? — в голове Демьена мелькнуло, что если он от слабого на стенку готов лезть, то как женщины выдерживают сильный? — И от чего зависит сила и продолжительность токсикоза?

— От здоровья мамочки и её настроения. А ещё от того, когда у плода сформируется плацента, — пояснил мэтр.

Демьен поморщился — ясно, что дело дрянь. Что такое плацента он знает довольно приблизительно, а вот про настроение женщин наслышан. Да погода над морем более предсказуема, чем настроение леди!

— Головой отвечаешь за Её светлость! — произнёс он и помахал кистью руки перед носом. — И… смени мыло, это имеет слишком резкий запах!

Прошло полтора месяца.

Если поначалу, только узнав, что он «вынашивает» младенца вместе с Дениз, герцог хоть и был несколько ошеломлён, но в остальном не имел ничего против, то теперь его решимости заметно поубавилось.

Несмотря на отвары и зелья Тависа, утро милорда начиналось с пробежки в уборную. Весь день он клевал носом, опасаясь лишний раз присесть, потому что тут же засыпал. Перепады настроения не поддавались никаким прогнозам — он расстраивался из-за пустяков, на которые обычно и внимания не обратил бы. А пару раз даже поймал себя на желании разрыдаться. Или кого-нибудь убить.

Поесть толком никак не получалось. Любимые блюда теперь вызывали лишь отвращение и не лезли в горло, а что, правдами и неправдами удавалось в себя запихнуть, через некоторое время желудок возвращал в почти неизменном виде.

Герцог похудел и держался на одном упрямстве.

А вот Дениз расцветала.

Тавис докладывал, что у герцогини прекрасный аппетит и самочувствие. Она много читает и занимается, но не пренебрегает прогулками. Пусть зима, но свежий воздух полезен в любое время года.

Страдая, мужчина тихо радовался, что перетянул на себя тошноту и другие «беременные» проблемы. Страшно представить, как бы его девочке было плохо! Нет, как бы то ни было, пусть уж он помучается месяц или два, зато Дени легче! А он справится! Должен справиться, ведь все женщины через такое проходят, простолюдинки при этом ещё и от работы не освобождаются. А он — мужчина, маг… Он потерпит…

Дениз мужа не звала, а сам он тревожить жену не осмеливался, позволяя себе смотреть на неё только издалека. И добирал впечатлений, изводя расспросами служанок и целителя. А ещё источником информации для герцога неожиданно стала тера Виолона. Демьен не решался поверить, но кажется, строгая нянька стала относиться к нему намного мягче, чем раньше.

Беременность Дени пошла на пользу — его супруга и раньше была красавицей, а теперь от неё глаз было невозможно отвести. Он каждый раз, как видел силуэт Дениз в окне пристройки или её закутанную в меха фигурку, когда она прогуливалась по расчищенным дорожкам сада, умирал от желания обнять, вдохнуть аромат волос, прикоснуться губами к упрямому завитку у виска… И каждую ночь мечтал, чтобы головка Дениз лежала на его плече, и он мог слышать сонное дыхание любимой.

Время летит — не догонишь! Утекает, как песок сквозь пальцы… Кто знает, сколько им отпущено? Если он не найдёт условие, если не успеет снять наговор… Случись что с Дениз — он не переживёт. Не простит себе, не сможет с этим жить, да и не захочет. Как он теперь понимал Пятого герцога, а ведь раньше недоумевал — как можно лишить себя жизни из-за женщины?! Вон их кругом сколько — не одна, так другая! Ан нет, оказалось, что и тысяча тысяч других не могут заменить одну-единственную…

Если бы не возникшее по его вине охлаждение, если бы он не обидел так Дени, они могли бы проводить все дни вместе. Быть счастливыми здесь и сейчас, наслаждаясь каждой минутой! И вдвоём искать это грахово условие! Дениз права — мужчина может что-то не заметить, а женщина обратит внимание и наоборот. Им нужно объединиться, и тогда шансы снять проклятье удвоятся.

Только… как он подойдёт к ней, если дал слово, что без её просьбы не потревожит, не приблизится?

И Демьен, в перерывах между приступами тошноты и слабости, с утроенной силой методично штудировал архивы. Он первым просматривал всё, что имело малейшее отношение к проклятью и роду Аламьен, а потом отсылал всё жене. И с нетерпением ждал начала четвёртого месяца, с которого, по уверению Тависа, токсикоз должен был пройти.

Спасибо Братьям, что он родился мужчиной! А ведь женщины обычно имеют не по одному ребёнку! Гм… и почему тогда их называют слабым полом?

Ребёнок развивался, увеличилась в размере грудь, немного прибавился вес — в остальном ничего не изменилось. Няня только диву давалась.

— Надо же, как повезло! А твоя мама сильно мучилась, когда ожидала тебя! Больше месяца ходила зелёная, выглядела совсем, как сейчас выглядит Его светлость, — всплёскивала руками Виолона. — Герцог-то наш, сердешный, всё убивается из-за вашей размолвки! Пожалела бы ты мужика, а? Ведь одни глаза от него остались!

Дениз только фыркала, но на душе скреблись кошки. Поменьше размером, чем её магический котик, когда она сердится, но тоже ничего так. Чувствительно. Кошки или женская жалость, но что-то определённо не давало ей покоя.

Демьен и вправду заметно сдал, она украдкой подсматривала за ним, когда Его светлость не мог её заметить. Слуги шептались, что герцог ничего почти не ест, лишь зелья хлещет вместо воды и еды. Тавис только успевает ему приносить новые.

У-у! Гад! Это он специально худеет и бледнеет, чтобы жене на жалость надавить! Чтобы простила….

Да она и так уже на грани, невозможно же смотреть, на что Его светлость стал похож!

Изучение архивов подтвердило — ничего Демьен не мог изменить. Конечно, это не слишком убедительное оправдание, особенно для выбранной в жертвы, но у него на самом деле не было выхода. Тут злись-не злись, толку не будет. А вот если они объединят усилия, то, возможно, вдвоём смогут найти это условие?! Раз по отдельности не получается…

Время идёт, пока всё хорошо, но как же ей не хватает рук мужа. И… его самого. Хочется встреч за ужином и обедом, уроков магии, споров и обмена мнениями. И просыпаться на его руке, как было во дворце.

Неужели она простила? Неужели готова забыть, что он хотел сделать?

Но ведь не сделал…

И скоро два месяца пылинки с неё сдувает. Не сам лично, она же не встречается с ним, не подпускает его к себе, но теперь всё в замке вертится вокруг неё и это только по его приказу! Пристройку подготовили — залюбуешься. Как она поняла, герцог тот ещё перестраховщик — он велел оббить углы мягкими тканями, на полу толстые ковры, даже в помывочной ковёр — захочешь поскользнуться — и не получится! Его меняют на новый после каждого её посещения купальни! Целитель каждый день на бреющем кружит неподалёку, няня круглосуточно бдит. Похоже, она вообще не спит: когда бы Дениз ни проснулась, няня через несколько секунд уже возле её кровати. И Демьен — на глаза не показывается, но она ощущает его присутствие и чувствует заботу.

Трое, да она уже согласна отложить обиды, да как ему об этом сказать? Просто позвать и объявить, мол, муж, возвращайся, мне без тебя что-то грустно, и чего-то не хватает? Мне страшно — вдруг мы не успеем снять наговор? Вдруг я не выживу? Мы так бездарно растрачиваем время, когда можем просто позволить себе капельку счастья?

Она терзалась, не решаясь сделать первый шаг, когда однажды, после осмотра Тавис задержался в пристройке и, переглянувшись с няней, которая никогда не оставляла Дениз наедине ни с ним, ни со служанками, произнёс:

— Миледи, пожалуйста, уделите мне пару минут, я должен вам кое-что рассказать.

Дениз неуверенно кивнула и показала рукой на ближайший к мэтру стул, приглашая присесть.

— Благодарю, — целитель не стал отказываться, прошёл и занял посадочное место. Поправил мантию. Снова посмотрел на няню. Вздохнул. Поёрзал, устраиваясь поудобнее. Опять бросил взгляд на Виолону.

Дениз терпеливо ждала, когда Тавис соберётся с мыслями, и с облегчением выдохнула, когда собрание, наконец, состоялось, и целитель заговорил.

— Миледи, заранее прошу прощения, что позволяю себе вмешиваться, но ситуация всё больше и больше скатывается к тупику. Я боюсь, что без толчка извне, она так и не разрешится.

Герцогиня удвоила внимание — о какой ситуации вещает лекарь? Что-то с ребёнком??

— Милорд… Не знаю, как сказать… Он… Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — несколько удивлённо ответила молодая женщина. — Говорите прямо — мой мальчик в опасности?

— Смотря о каком из двух вы говорите, — пробормотал целитель, и Дениз всерьёз испугалась. — С одним всё в порядке, а вот насчёт второго я не уверен, что он справится без вашей поддержки.

— У меня двойня???

— Нет, миледи, плод один! Я имел в виду отца ребёнка! Мужчины… У них тонкая душевная организация, особенно, если они чувствуют за собой вину.

Герцогиня выгнула бровь.

— А Его светлость говорил мне, что он перед вами очень виноват, вот и изводит себя. Почти не ест, мало спит. Счастье, что император его пока не тревожит, впрочем, в теперешнем состоянии милорд всё равно не помощник и не работник.

— И что это за состояние?

— Не знаю, как сказать, — помялся Тавис. — Звучит странно, но уверяю вас — это на самом деле произошло! Я сам долгое время не верил, но другого объяснения нет!

— Да что случилось, расскажите уже наконец! — вскричала женщина. — Сколько можно ходить вокруг да около! Сами говорили, что мне нельзя волноваться, а теперь играете на нервах!

— О… Да… Прошу прощения! Просто это непросто объяснить и сложно понять и принять! — целитель выудил из складок мантии платок и промокнул им лоб. — Миледи, я наблюдаю вас уже два месяца, и на данный момент всё протекает идеально. Но помните, в начале беременности у вас были неприятные симптомы, которые внезапно исчезли без следа?

— Да, конечно.

Так вот — они не исчезли!

Дениз с интересом воззрилась на потеющего целителя. К слову — в пристройке, конечно, тепло, но не настолько, чтобы пот градом катился по лицу! Что-то тут не то, недаром лекарь так нервничает! Может быть, ей тоже пора начать беспокоиться?

— Ваши неприятные симптомы не исчезли без следа, — повторил Тавис, — а перешли на Его светлость.

Сказал и замер, ожидая реакции герцогини.

— Как это? — не стала тянуть женщина.

— Сам не знаю — как, но я уверен — вот уже несколько недель состояние вашего мужа можно охарактеризовать одним словом — токсикоз. Его выворачивает от некоторых запахов, изменились вкусовые пристрастия, случаются перепады настроения. Милорда тошнит по утрам, а ещё у него, — целитель помялся, но договорил, — стали чувствительными соски, простите, Ваша светлость! Милорд жалуется, что не может носить свои обычные рубашки, пришлось нашить тонких, которые не натирают ставшую слишком нежной кожу.

Дениз не знала, как реагировать — то, что рассказывает целитель, совершенно не укладывалось в голове. Токсикоз у мужчины?! Помилуйте, Трое!

— Я не знаю, как и почему это произошло, скорее всего, виной этому слишком тесная связь между вами и Его светлостью. Не исключаю, что вмешались и Братья, ведь они благословили ваш брак! Но факт налицо — в данный момент вы «вынашиваете» малыша вместе, причём именно милорду достались не самые приятные последствия вашего состояния. Но зато вы прекрасно себя чувствуете! — целитель выдохнул и с опаской посмотрел на герцогиню.

Женщина сидела, сосредоточенно размышляя. Вернее, пытаясь переварить полученную информацию.

— И что с этим делать? — отмерла она. — Допустим, вы правы, и мой муж не болен, а просто токсикозит вместо меня. Допустим, что такое возможно. И я рада, что перепады настроения, сонливость и излишняя чувствительность кожи, не говоря уже об обострённом обонянии и тошноте, оставили меня в покое. Но вы ведь пришли с определённой целью, верно? Что-то хотите, а не просто явились, чтобы рассказать об уникальном событии?

— Да, миледи. Я хочу, чтобы вы помирились. Герцог… он же страдает! Когда женщина испытывает тяготы деликатного положения, любящий супруг поддерживает её и старается помочь справиться с неприятными ощущениями. Хотя бы скрашивает женщине это непростое время. А Его светлость сейчас совершенно один. Беременной госпоже сопереживают все, даже слуги, но про «беременного» господина никому не расскажешь, поэтому милорд вынужден переносить всё в одиночестве, без малейшего участия той, кого он любит. Я знаю, что вы поссорились, что милорд сделал что-то такое, за что вы его не хотите прощать, но Ваша светлость, неужели вы не замечаете, как ваш муж старается загладить свою вину? Поверьте, он очень сожалеет! И простите его. Простите и позовите к себе, позвольте находиться рядом, поддержите добрым, ласковым словом! В любом случае Его светлость, перетянув на себя токсикоз, избавил вас от весьма неприятных ощущений! Только за одно это он заслуживает более внимательного и благодарного отношения. Простите, миледи, если я задел ваши чувства. Извините, что лезу в вашу семью и позволяю себе давать советы!

— Дениз, прислушайся, — подала голос няня. — Мэтр дело говорит. Я и сама давно замечала, что милорд ходит весь зелёный. Представь, что всё это пришлось бы испытывать тебе! Уж не знаю, Трое ли помогли или магия какая, но мне кажется, для мужей было бы крайне полезно ощущать на себе всё то, что испытывают их беременные жёны. Так сказать, прочувствовали бы, какой ценой даются дети! А милорд ради тебя готов небо с землёй местами поменять. Оглядись — разве ты не получаешь всё самое лучшее, стоит только пожелать? И себя спроси — а не скучаешь ли ты о нём? Не жалеешь ли, что так решительно запретила ему приходить? Ведь это самое естественное и правильное — когда муж и жена, вместе, буквально — взявшись за руки — справляются со всеми невзгодами и неприятностями, радуются и преодолевают трудности! Помни, Дениз, что горе, разделённое на двоих, становится вдвое легче, а счастье, умноженное на два — вдвое больше.

— Конечно, я рада, что мне не приходится мучиться от тошноты и других последствий, и благодарна, что мой муж — добровольно или принудительно — избавил меня от токсикоза. Но что мне с этим делать? Идти к Его светлости и благодарить лично? — пробормотала герцогиня.

— Да просто перестань уже изображать из себя ледышку, — фыркнула няня. — Позови мужа, поужинайте вместе или пообедайте.

— Гм… Кха-кха, — напомнил целитель.

— А, забыла, что он, бедняжка, из-за токсикоза ничего не ест, — поправилась няня. — Тогда просто погуляйте вместе или, — Виолона вспомнила, что её подопечная днями сидит над свитками, — попроси его помочь найти, что ты там ищешь в книгах? Две пары глаз всяко лучше, чем одна — глядишь, и ему надежду подаришь, и полезное дело скорее завершите. Отомри уже! Принципиальность — похвальное качество, но во всём нужно знать меру.

Дениз рвано выдохнула, отведя глаза от внимательного взгляда няни.

Получается, целитель и старая нянюшка прямо говорят, что ей нужно сделать первый шаг? Вообще-то, она если не простила, то внутренне давно признала, что герцог не настолько и виноват. Хотя, конечно, совсем уж невиновным он не является. Но няня права — муж изо всех сил старается исправить положение. И если мэтр ничего не выдумал и не перепутал, то «услуги» Демьена по избавлению её от токсикоза тоже более чем кстати.

Дениз вспомнила дни, когда её одолевали неприятные ощущения, и передёрнулась — бррр! Хорошо, что больше у неё ничего подобного не случается!

— Я вас поняла, — ответила герцогиня. — Но как вы себе это представляете? Мы даже случайно не можем встретиться, потому что герцог старательно за этим следит, я же сама запретила ему попадаться мне на глаза! А если вызвать его напрямую, то… Нет, так всё будет выглядеть моим капризом. Хорошо бы нам столкнуться где-нибудь невзначай, а там само пойдёт.

— А мы на что? — переглянувшись, хором ответили Тавис и Виолона.

— Мы поможем! — няня.

— Мы сведём вас, как бы — случайно! — поддержал целитель. — А дальше всё в ваших руках! Единственно, о чём я смею просить — пожалуйста, даже вскользь не упоминайте, что я вам всё рассказал. Милорд обещал меня развоплотить, если о казусе с токсикозом станет известно третьим лицам.

— Хорошо, я не проговорюсь. Действуйте, — дала разрешение Дениз

На душе сразу стало так легко, будто камень упал. А ещё она снова почувствовала, как что-то невесомо нежное прикоснулось к её голове. Ветерок или чья-то ладонь?