Глава 18
Глава 18
— Ау! — тихонечко окликнула я неведомо кого.
Выпрямившись, стряхнула снег с платья, с дубленки, которую мне любезно еще в замке призвали магией, тонко намекая на то, что бежать придется на улицу. Задрав голову, смотрела на дыру, в которую, собственно, провалилась. Небольшая, высоко, но черное небо с россыпью звезд видится отчетливо. По крайней мере, виделось до тех пор, пока не показалась чужая голова.
— Валерия…
— Тс-с! — шикнула я, показывая рукой, чтобы мужчина спустился.
Ему хватило минуты, за которую я осмотрела стены и пол, с удивлением обнаруживая, что эта часть пещеры использовалась, скорее всего, как холодильник. По крайней мере, продукты на стеллажах говорили именно об этом. Ну… Или то, что было хотя бы отдаленно похоже на продукты.
— Это часть замка? — шепотом спросила я, накрепко цепляясь пальцами за предложенную мне руку.
— Не уверен. На этом уровне в замке с этой стороны находится только кухня, а на кухню не очень-то похоже.
— Ты спокоен. Ты знаешь, да? Ты знаешь, куда мы попали.
— Скорее, очень сильно догадываюсь, и лучше нам повернуть назад, — остановил меня мужчина, едва мы сделали с десяток шагов, ступая туда, где было на порядок светлее.
— Ты что? Боишься? — притворно возмутилась я, хотя у меня самой от холода, которым были пропитаны каменные стены, коленки тряслись. И вот этот холод… Он никак не относился к тому, что мы сейчас фактически находились на улице.
— Лера, не играй с огнем. Мне здесь бояться нечего, но тебе… Тебе действительно лучше уйти.
Едва последнее слово растворилось в тишине, где-то там впереди скрипнула дверь, давая нам понять, что мы уже не одни. Драконище сориентировался первым. Зажав мне рот ладонью, он схватил меня, крепко прижимая к себе, утаскивая обратно в самую темноту. Да только пока меня тащили, я прекрасно слышала громкие твердые шаги, которые слишком резко сменились перезвоном каблучков.
— Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи. Я ль на свете всех милее, всех коварней и хитрее? — прозвучал нежный девичий голосок, но его обладательницу мне было не суждено увидеть, как не суждено было и услышать ответ.
Из той самой дыры в тихую бесснежную ночь мы в буквальном смысле вылетели, поддерживаемые снежными вихрями.
— Кто там был? Почему ты меня оттуда вытащил?! — колотила я по чужой груди, желая немедленно вернуться обратно.
— Потому что, в отличие от тебя, мне твоя голова дорога! — рыкнули на меня, скидывая в сугроб.
— А я все равно вернусь! — заупрямилась я, но не столько от желания сделать наперекор, сколько от обиды, что мне в очередной раз недоговаривают на целый вагон и маленькую тележку.
И вот лучше бы я молчала.
Метель, что бросала мне снег в лицо всего с десяток минут назад, возобновилась с новой силой, скрывая все вокруг белесой дымкой. Я руки свои с трудом могла рассмотреть, но зато прекрасно видела, как мужчина становится выше, шире плечами.
Могла поклясться, что отчетливо разглядела длинные когти на его руках. Глаза, вспыхнувшие голубым сиянием, разрезал вертикальный зрачок. Казалось, эти глаза заняли все мое внимание, и я пропустила тот момент, когда передо мной предстал разъяренный дракон.
Дракон, который плюнул в меня своим синим пламенем.
Я закричала. Закричала, закрывая лицо руками, но разве могло меня это спасти? Отлично понимала, что из меня сейчас просто-напросто сделают ледышку. Сосульку, которая даже весной не растает в условиях вечного холода. Так и буду здесь сидеть веками, напоминая случайно забредшим сюда душам о том, что Тауршир проклят.
Какое-то время ничего не происходило. Ветер стих, снег перестал иглами впиваться в руки, а меня хорошенечко так боднули в грудь. Вот как боднули, так я и шмякнулась на спину, с открытым ртом рассматривая ледяной купол, что каким-то волшебным образом вырос прямо надо мной. Драконья тушка медленно, но верно проползала рядом, стараясь головой не задеть наш импровизированный потолок.
Э, нет! Я себе хрустальный гроб не заказывала!
Рванувшись с места, хотела было юркнуть наружу через небольшую дыру, через которую сейчас затягивался внутрь чешуйчатый хвост, но выбраться не успела. Самым бесцеремонным образом меня придавили к снегу лапой, а хвостом подсекли и придвинули к себе поближе. Прицельный плевок напрочь заделал единственный вход, другой — дал неяркое голубое сияние, отражаясь от ледяных стен танцующими языками.
— Нет, это, конечно, все очень замечательно, но скоро мы тут с тобой задохнемся, — проговорила я, глядя в невозмутимую драконью морду.
Эта же морда демонстративно послюнявила свой коготь и сделала маленькую дырочку в самом центре потолка, всем своим видом показывая, что мое желание для него закон. Еще и глянул так, с ожиданием. Мол, теперь твоя привередливая душенька довольна?
— Холодно, — пожаловалась я, пытаясь усесться, но меня упорно заставляли лежать на чужой лапе. В эту лапу я помещалась целиком и полностью!
Плюнув в сторону огня, Рейалин усилил его яркость и интенсивность, но…
— Но он же не греет! — возмутилась я, ошарашенная тем, что вообще здесь вынуждена сидеть. Подумать только! Меня пленил дракон!
Пробухтев что-то непередаваемое, драконище подгреб меня к себе сильнее и обнял не только лапами, но и хвостом. Несмотря на его магию, было очень тепло. Я бы даже сказала: жарко, но…
— И долго нам тут сидеть?
На этот раз Рейалин даже бурчать ничего не стал. Подумав немного, он просто кивнул и морду свою чешуйчатую от меня отвернул.
— То есть ты со мной еще и не разговариваешь? Так, может, я пошла?
Зря спросила. В лапах меня просто-напросто спрятали, крепко стянув мои ноги хвостом. Я едва выбралась наружу, чтобы сделать вдох. И при всем при этом эта упрямая морда на меня даже не посмотрел.
— Хорошо, я поняла. Я должна сидеть здесь с тобой, правильно? Ну ты хоть рыкни ради приличия.
На меня рыкнули. На меня так рыкнули, что у меня волосы дыбом встали.
— Да не пойду я никого искать! Я просто так сказала.
Драконья морда поворачивалась о-о-очень медленно. Недоверие читалось во взгляде, недоверие читалось во всей позе, но до меня уже дошло, почему мы тут сидим, так что отступать я была не намерена.
— Ну правда, — осторожно прикоснулась я ладонью к тонким, но твердым чешуйкам на морде. — Просто меня злит, что я не вижу всей картины целиком. Вот кто там был? Злодей? Или злодейка? Или, быть может, ведьма, которая живет в этом парке? Видишь, ты снова ничего не можешь мне сказать, но я-то должна знать! А иначе как я смогу снять проклятие? Ну?
Я давила на жалость. Очень осторожно, тщательно скрывая страх, я обняла дракона и прижалась к его морде щекой, очень надеясь, что это его утихомирит. Прекрасно понимала, что с рассветом Рейалин исчезнет, а мне придется самой выбираться отсюда, так что все обиды нужно было выяснить здесь и сейчас.
— Обернись, пожалуйста, — попросила я. — Ты очень красивый в таком виде, но я ведь с тобой разговариваю.
Какой это был тяжелый вздох. Я даже на мгновение поверила, что драконищу со мной невыносимо сложно, но сдавалось мне, что кто-то в другом своем облике просто любил сгущать краски. Узнать в этом драконе Рейалина сейчас было попросту невозможно. Или нет…
Скорее всего, кое-кто специально себя так вел, пользуясь тем, что я фактически не могу ему противостоять. Ах ты чешуйчатая зараза! Вот выберемся, я покажу тебе кузькину мать!
На это раз Рейалин оборачивался медленно, давая мне разглядеть все метаморфозы, происходящие с его телом. И вот интересно, куда исчезает одежда, когда он становится ящером? Она же не разрывается на нем, демонстрируя стриптиз, а возвращается на место. Даже жаль немного…
— Точно не полезешь туда? — прищурился мужчина, рывком поднимая меня на ноги. И вот как поднял, так и обнял, крепко сжимая мою талию. А я что? У меня и вариантов ответа других не имелось — сама-то я толстый лед не разрушу.
— Точно, — подтвердила я и для надежности даже кивнула. — А почему мне туда лезть нельзя, ты, конечно, не скажешь?
— Не могу.
— Тогда… Зачем мы вообще сюда неслись? Или это такая народная забава — «Убеги от дракона»?
— И это тоже, — усмехнулся драконище, завораживая взглядом. — На самом деле я хотел показать тебе оранжерею. Говорят, девушки любят цветы.
— А просто так нельзя было пригласить? — спросила я, прекрасно осознавая, что Рейалин склоняется все ниже, намереваясь меня поцеловать. Сердце забилось чаще, губы высохли, предвкушая долгожданную ласку.
— Просто так не так интересно…
Чужие губы коснулись кончика моего носа. Чуть помедлив, перешли на щеку, очерчивая скулу. Дыхание мое стало громким, оглушающим, едва мужчина замер, лаская уголок моих губ. Веки закрылись непроизвольно. Я сама потянулась навстречу его губам, но…
Видимо, не одна я умела портить такие важные моменты.
— Знаешь, у моего народа существует поверье, что драконы видят свою любовь издалека.
— Что это значит? — спросила я почему-то шепотом. Голос мой то и дело срывался на каждом слове.
— Это означает, что мы способны разглядеть идеальную для себя пару, увидев ее или его лишь раз. Триста лет назад мы в это верили, и неважно, маленькая перед тобой девочка или взрослая женщина. Глаза — это зеркало души. Глаза — то единственное, что не меняется с возрастом и…
Своеобразное признание в любви я прервала сама. Меня вдруг испугало подобное откровение. Оно будто наталкивало на обещание, услышать которое я пока была не готова. Не хотелось на что-то надеяться. Просто…
Лучше пусть будет, как будет. Сейчас, именно в это мгновение мне было хорошо, и это главное.
Поцелуй получился каким-то неловким, смазанным, отчаянным и детским. Прижавшись к его губам, я замерла, чувствуя, как покраснели даже кончики ушей. Окончательно смутившись оттого, что мне не ответили, хотела было отстраниться, сделать шаг назад, но не успела.
Стиснув меня в объятиях до ощутимой боли, до хруста моих бедных косточек, драконище поцеловал меня так, как никто и никогда. Колкие иголочки мурашек впились в кожу, обволакивая жаром каждый сантиметр тела. Я забыла, как дышать, отвечая на этот поцелуй. Стискивала пальцами его шею, впивалась в короткие волосы. Голова шла кругом, колени ослабли, и, если бы не мужчина, я бы уже наверняка свалилась в снег, но он держал.
Держал, не собираясь меня отпускать.
— Оранжерея или полетаем? — поинтересовались у ничего не соображающей меня с коварной усмешкой, застывшей на очерченных губах. К этому моменту на Рейалине я уже буквально висела.
— Без разницы, — честно призналась я, ощущая себя до невообразимости счастливой.
— Тогда в кровать.
— М-м-м… — заинтриговалась я, боясь предположить, что это за такие толстые намеки.
— Не м-м-м, а спать. До рассвета не больше часа.
В противовес своим словам до замка меня добросили с ветерком. Расположившись на могучей шее драконища, я прижималась щекой к горячим чешуйкам и испытывала невероятный прилив какого-то почти детского восторга. Вот кто еще может похвастаться, что его катал на себе настоящий дракон?
То-то и оно, что эксклюзив! О котором, правда, не расскажешь, иначе быстро пропишут в палате номер шесть.
Прощались мы долго. Около получаса стояли в коридоре, подпирая дверь моей комнаты, и… разговаривали. Я вспоминала смешные истории, которых, когда ты живешь в общаге, за годы накапливается миллион, а Рейалин рассказывал о том, как учился в драконьей академии.
Что примечательно, и ему, и мне приходилось объяснять значения некоторых слов, но никакой нагрузки в нашу беседу это не привносило. Наоборот, рядом с ним мне было легко. Настолько легко, что время летело незаметно и, если бы не один наглый котяра, призывающий нас к совести, возможно, мы бы так и простояли до утра.
Но котяра был — то и дело влезал со своими нравоучениями, словно комендант, разгоняющий влюбленные парочки по комнатам, так что нам пришлось разойтись, но сразу спать я не отправилась.
— Ну, давай! Скорее, скорее открывай! — вился Айлиан у моих ног, пока я разглядывала корзинку со сладостями. Каким образом она перекочевала из библиотеки в мою комнату, оставалось загадкой, но разноцветная глазурь так и манила попробовать хоть кусочек.
— А я-то думала, чего это ты все ворчишь, что спать пора, спать пора. А это ты сам обертку просто открыть не мог, бессовестная ты морда.
— Да что я-то? Что я? Я, может, от чистого сердца беспокоился! Ну что там? Открыла?
Спать мы с Айлианом не легли даже с наступлением нового дня. Все разнообразие иномирных сладостей оказалось не только умопомрачительно вкусным и интересным, но еще и каким-то нескончаемым.
Причем оторваться от корзины не было ни сил, ни желания. До кровати в итоге я доползла кое-как, оставив котяру уничтожать неуничтоженное. По нему, в отличие от меня, даже видно не было, что он сожрал половину содержимого корзины. Действительно бездонный желудок. Я бы с таким котом в нормальной квартире от голода померла. Ну, или он бы меня сжевал, когда основные продукты закончились. Как хорошо, что в Тауршире всегда найдется, что поесть.
Объевшись сладостей, уснула я без задних ног. Даже подсказки, которыми поделился со мной драконище, на доску не записала. Из всего, что удалось узнать, получался не слишком-то красноречивый набор слов, который мог означать что угодно.
«Проклятие, не запрещено, снять, только, согласие…» — эти слова приходили ко мне во сне, врываясь неясными картинами, овеянными плотным туманом, но ни во сне, ни наяву разгадка никак не приходила. Понимала, что должно быть что-то еще, что подскажет, поможет, расставит все по своим местам, но хотелось разобраться с этим проклятием быстрее.
Но это мне хотелось, а судьба, как всегда, внесла в мою веселую жизнь свои коррективы.
— М-м-м… — простонала я, с наслаждением почесывая руку. И ногу. И филей. И… — Мамочки! Это что такое?! — заорала, мгновенно подскакивая в постели.
— А-а-а! — завопил проснувшийся котяра, с грохотом сваливаясь с одеяла прямо на пол.
И вот я его полностью понимала! Кожа на руках и ногах у меня вдруг стала ярко-зеленой.
Я рыдала. Чесалась, поедала завтрак, принесенный Лаурой, и рыдала, запивая его успокоительным. Староста, вызванная мне на помощь, осматривала меня не больше минуты, после чего вынесла неутешительный в наших суровых реалиях вердикт:
— Хворь какая-то.
А то я сама не знала, что это хворь какая-то. Больше того, я была почти уверена, что так себя проявила аллергия, вызванная, скорее всего, большим количеством съеденных иномирных сладостей.
Помнится, как-то раз я уже страдала от чего-то похожего. Лет семь мне было, когда тетка на Новый год купила себе целый ящик мандаринов, а я до него добралась, пока дома никого не было. Весь ящик и слопала — и как в меня только влезло? — однако этому никто не обрадовался.
Ни тетка, содравшая с мамы всю его стоимость, а то и больше, ни мама, которой пришлось лечить меня от аллергии.
Я тогда целый месяц красивая ходила, а от одного запаха цитрусов мгновенно зеленела. Вот прямо как сейчас при одном только взгляде на пустую корзину. Да только докторов-то сюда не вызовешь!
— Делать-то что? — провыла я, вытирая слезящиеся глаза. Слезы, сопли и слюни теперь надолго станут моими лучшими друзьями. Покушала, Лера, шоколада!
— Так мазь надо бы сделать. Были у меня специальные корешки…
Я боялась даже спросить, из каких ингредиентов состояла та мазь, которую мне принесли через время. К этому моменту я облюбовала в комнате все острые углы, пытаясь почесать лопатку, до которой не доставала. Даже к коту пристала, но он шарахался от меня, как от заразной, и предпочитал держаться на расстоянии.
Мазь пахла просто одуряюще. Лаура и та зажимала нос, когда я открыла заветную баночку, в которой скончались в муках прошлогодние нестиранные носки, спрятанные под отходами из выгребной ямы. Склизкая, вонючая, еще зеленее цветом, чем я, — она вызывала острое желание срочно проветрить помещение, а саму банку использовать в целях мести гостям, разнеся ее содержимое по каждой комнате.
— Что делать-то с этим выкуривателем? — уточнила я, дыша исключительно через рот.
Надежда на то, что принимать ее нужно только наружно, во мне все еще была жива.
— Так мазать, Ваша Светлость. Раздеваетесь, полностью намазываетесь, в простыню укутываетесь и спать. Через пару часов все как рукой снимет.
Несмотря на ароматы, доводящие до предобморочного состояния, совету Лауры я последовала неукоснительно. Только в ванной заперлась от кота подальше, чтобы зенки свои в мою сторону даже не поворачивал. Мало ли кто там с той стороны подглядывает? Драконов-создателей у этого уникума было целых пять!
Завернувшись в чистую простыню, на ноги я натянула носки, дабы не оставлять после себя следы на полу. Очень страшное и зеленое привидение наверняка могло бы повергнуть в шок даже живущего в Тауршире призрака. Мне самой на себя в зеркало смотреть было страшно, не то что на глаза кому-то показываться, но мазь оказалась действительно чудодейственной.
Уже через несколько минут нестерпимый зуд начал спадать и я перестала вертеться под одеялом, постепенно затихнув. Видимо, было что-то такое в этой мази, что оказывало сонный эффект. Веки закрылись, а я провалилась в сон, но, увы, в моей сказке определенно крестная фея накосячила с желаниями.
Проснувшись, я вообще не смогла пошевелить ни руками, ни ногами, потому что мазь вместе с простыней застыла плотным коконом, надежно обхватывая меня. Мне оставалось только одно…
— Айлиан!!!
Да только на крики мои, что предостерегали всех вокруг о зарождающейся истерике, прибежал совсем не котяра. Хвостатый будто в воду канул, не отзываясь даже на вопли о том, что у меня припрятан целый торт. На сладенькое в эту ночь потянуло кого-то другого.
— Моя милая маркиза! Я уже здесь! Откройте мне скорее! — раздался из-за двери какой-то излишне радостный голос Беральда.
И вот хотела я закричать, что встать не могу и вообще пошевелить руками, ногами не могу, но, открыв было рот, тут же его и захлопнула. Ну не зря, не зря же меня все это время напрягало то, что Белоснежка разговаривает, словно только что выбрался из диснеевского мультика.
Даже если сделать скидку на то, что мы из разных миров, меня не покидало ощущение того, что он какой-то ненастоящий. Вроде и выглядит допустимо — как смазливый мужик, но что-то такое меня в нем все время напрягало. Теперь же я вдруг подумала о том, что Беральд действительно мог быть ненастоящим.
Что, если моя теория верна и именно он — тот самый призрак, что удерживает замок под проклятием, потому что когда-то выбрали не его. Он ведь маг, а я где-то в книжках читала, что после смерти маги так и остаются в нашем мире, имея определенные ограничения в существовании.
— Я, между прочим, замок принес. Только вы должны меня впустить, чтобы я мог его установить… Валерия, вы меня слышите?
— Слышу-слышу, — приглушенно ответила я, раздумывая над своей проблемой.
Нет, что-то не сходилось. Откуда тогда взялась та девушка в пещере? И пусть я ее не видела своими глазами, но отлично слышала стук каблуков по каменным плитам и мелодичный нежный голос. Может, это кто-то из гостей? Тогда почему сначала шаги были такими тяжелыми?
— Валерия! Ну так что? Мне можно войти? — никак не отставал Беральд, сбивая меня с мысли, которая так и вертелась где-то рядом, но я никак не могла ухватить ее за хвост.
— Нет, — отмахнулась я, спешно откручивая пленку назад. Вот о чем я сейчас думала?
— Я хотел сказать… Я нашел способ вам помочь. Я знаю, как снять проклятие с замка. Мы можем поговорить?
— О чем вы? — заинтересовалась я, пытаясь хотя бы раскачаться на кровати. Если я рухну на пол, то каменная простыня, по идее, должна треснуть. А что? Программа «Помоги себе сам» работает круглосуточно и без перерыва на обед. От других-то помощи не дождешься.
— Если бы вы открыли… — настойчиво требовали моего внимания.
— Я не одета!
— Я мог бы подождать… — не сдавался Белоснежка.
— У меня мигрень!
— Я знаю хорошее лекарство…
— Да черт тебя побери! — прошипела я, все-таки сваливаясь на пол.
— У вас там все нормально?
— У меня несварение! — предприняла я последнюю попытку хоть ненадолго отвязаться от ухажера.
Его предложение было интересным и даже интригующим, но не в пределах моей комнаты. Паранойя прогрессировала, так что запускать его сюда я не планировала. Более того, я передумала менять замок. По крайней мере пока.
— Эм… Я могу вам чем-то помочь? — осторожно поинтересовались за дверью.
— Ага… Соберите мне в лесу корзину подснежников!
Пока я выбиралась из треснутой простыни, избавляя себя от кусков импровизированного гипса, нить разговора как-то потерялась сама собой, так что я не обратила особого внимания на повисшее в воздухе молчание.
Зато едва не заработала себе сердечный приступ, когда дверь распахнулась без моего на то позволения. Где-то там в замке визгливый женский голос кричал: «Караул!» И знаете, я ему — этому голосу — почему-то верила.