Глава 2.

Утро выдалось ранним.

— Ты встала? — спросил Кощей, заходя в ее спальню.

Он уже был умыт, одет, чисто выбрит, благоухал свежестью и раздражал выспавшимся лицом.

— Я не сплю, — очень четко и ясно произнесла Василиса, правда, глаза открыть так и не смогла.

Но за пятнадцать лет брака она выяснила, что если произносить эти слова хорошо поставленным голосом, то Кощей может поверить и отстать. Увы, это было не то утро.

— Я стою здесь и жду, когда ты встанешь. Баюн требует отчет к обеду, он и так зол, давай не будем доводить его до инфаркта.

— Я не сплю, — повторила Василиса, не теряя надежды.

— Тогда восстань!

Василиса захныкала и спрятала голову под подушку, прошептала оттуда:

— Некромант недоделанный.

— Хочешь проверить мои способности?

Не целясь, она послала вторую подушку в мужа, и снаряд неожиданно попал в цель.

— Уйди подобру-поздорову, — попросила Василиса, — а то продемонстрирую свои.

— Натравишь на меня полчище пташек? Не хочу разочаровывать, но солнце уже взошло.

— Кош!..

— Что?

— У тебя аллергия на мои обои, — напомнила она.

— Это да, — вздохнул Кощей, — что ж, я и утренний кофе ждем тебя на кухне через двадцать минут. Если успеешь, довезу до работы.

И он бросил подушку обратно. Василиса села на кровати, откинула с лица копну спутавшихся волос — она была гордой обладательницей светло русой косы ниже пояса, — и в ужасе представила, как будет приводить их в порядок. Ночью она вымыла их, но сил высушить и заплести уже не осталось, и теперь все это безобразие обещало ей веселенькое утро.

— Ненавижу… — пробормотала она.

— Не волнуйся, — ответил Кощей, приняв это заявление на свой счет. Он педантично застегнул пуговицы на манжетах рубашки и одернул рукава. — Такое часто случается между супругами.

Еще одна подушка прилетела в успевшую закрыться в последний момент дверь. Василиса оглядела свою спальню, ища успокоения в привычных вещах и находя его. На стенах, оклеенных светлыми обоями, расписанными крупными цветами, были развешаны рамочки с вышитыми птицами. Тяжелые плотные шторы, на которых красовались все те же цветы и птицы, были раздвинуты, и было видно, как на подоконнике за невесомым плетеным тюлем цвели гиацинты и орхидеи и легонько качалась от дуновения ветерка, прилетавшего из приоткрытого окна, прикрепленная к раме легкая деревянная птаха. В большом круглом ротанговом кресле поверх незаконченного рукоделия лежала шаль. За ним гордо возвышался торшер на трех ногах, а на стене висели полки с книгами и милыми ее сердцу безделушками. За небольшой резной трехстворчатой ширмой прятались зеркало и платяной шкаф. Трюмо в спальне не было, да Василиса и не красилась. Зато был стол, на котором стояла швейная машинка.

— Доброе утро, мир… — протянула Василиса и со вздохом взяла в руки свои волосы.

Что-то подсказывало, что спокойное утро ей сегодня не грозит.

Так что в двери Среднесибирского отделения по надзору за магией и магической миграцией, а для своих просто Конторы, Василиса входила не в самом бодром расположении духа, зато со свежесваренным Кощеем кофе. Выпить дома он его не дал — как она и подозревала, борьба с волосами отняла куда больше, чем двадцать минут, — зато перелил в термокружку и вручил в машине. Все-таки заботиться о ней он умел.

Контора располагалась в здании бывшего завода, как и многие другие почившего в скверные девяностые годы, но каким-то образом урванного совсем уж высоким начальством с острова Буян под скромные нужды Среднесибирского отделения. Оно обладало изрядной прилегающей территорией и было сокрыто от глаз людских трехметровым бетонным забором и величественными березами, чьи ветви по весне покрывались пахнущими смолой почками, летом шумели на ветру, переливаясь всеми цветами зеленого, осенью устилали потрескавшиеся от времени дорожки червонным золотом, а зимой обрамляли небо черными разводами.

Вообще зданий было несколько. В правой стороне от ворот прятался Архив, хранивший в себе библиотеку Конторы и склад артефактов. Архивом заведовала Варвара, выбиралась из него редко и в основном по делу, но Василиса любила заглянуть к ней на чай и поболтать о том, о сем. Там было тихо и спокойно.

Длинный зеленый двухэтажный дом, похожий на кособокий паровоз, занимало общежитие. В нем царствовала Елена, и селились туда сотрудники Конторы, которые по какой-то причине не могли жить в городе, а еще те, кто только-только перебрался в этот мир и теперь пытался к нему адаптироваться.

Справа, в самом дальнем уголке расположился Отдел магической безопасности, где железной рукой правил Сокол: местные байки гласили, что его именем темные пугают своих детей.

Баюн же и его подчиненные занимали бывший административный корпус, приспособленный под работу. В девяностые годы в этом корпусе что зимой, что летом стоял лютый холод, здание словно пыталось избавиться от них. Но потом потихоньку обжились, наполовину магией, наполовину недобрым словом наладили отопление, а затем на место администратора пришел Данила-мастер и с каким-то болезненным, граничащим с помешательством упрямством и упорством начал налаживать быт. Наверное, хотел забыться в работе, но никто ему и не мешал. Одна Божена — их Снегурочка — вздыхала тяжко. Ей были по нутру стылые коридоры, вечные сквозняки и невозможность согреться. Впрочем, каждую весну она шла к себе в комнату, выпивала зелье мертвого сна и засыпала до первого снега. А зимой все равно приходилось одеваться потеплее…

Василиса миновала сводчатые потолки главного входа, вышла в коридор, эхом подхвативший ее шаги, и остановилась у лестницы. В небольшой каморке под ней горел свет. Данила — высокий, светловолосый, кудрявый, но вечно хмурый и словно вытесанный из горной руды, что сильно портило все его привлекательные черты, был на месте, и когда Василиса постучала и вошла, оторвался от работы и взял полотенце, чтобы вытереть руки. Василисе как-то довелось прикоснуться к его руке, она была холодна и тверда словно камень.

— Утра доброго, — без всякой улыбки поприветствовал он.

— И тебе, — отозвалась Василиса. — Про гостей ночных слыхал?

— Это про тех, которых Кощей со своим псом спеленутыми доставил? — усмехнулся мастер.

Василиса поморщилась. Она не то чтобы не любила пса, призываемого огнивом, скорее старалась не иметь с ним дел. Пес охотно или во всяком случае без явного нежелания служил ее мужу, но на нее смотрел исподлобья, и она старалась не приближаться к нему без надобности, а что использовать его как транспортное средство было плохой идеей, она понимала еще до того, как ей пришлось вчера убедиться в этом лично.

— Про них самых. Ночью тихо было? Что Баюн?

— Серчает начальник. Был у него с утра, опять стол полировать заставляет. Еще немного, и от столешницы ничего не останется. А ты сейчас к нему?

— Надеюсь, до обеда не свидимся.

— Это правильно. Пускай успокоится немного. Что там за дети-то?

— Ничего криминального мы не нашли. Сегодня иду беседовать. Дети как дети, разве что колдуны.

— А я слышал, девчонка наложила отпугивающую сеть почти на все болото.

— Все-то ты, Данила, слышишь.

Данила пожал могучими плечами, мол, кричать меньше надо.

Василиса улыбнулась в ответ, и Данила вернулся к работе. Она вышла из каморки, закрыла за собой дверь и с тоской посмотрела на нее. Василиса никогда не строила иллюзий по поводу того, во что могла бы превратиться ее жизнь в этом мире. Тишина и одиночество. Работа и закрытая дверь. Наверное, именно поэтому она и заходила поздороваться с Данилой каждое утро. Чтобы он не забыл, как разговаривать с людьми, не чувствовал себя совсем одиноким. Хотя, возможно, он просто смирился с ее визитами и по какой-то причине не хотел ее обижать.

По облупившимся бетонным ступенькам Василиса дошла до второго этажа и там открыла свой кабинет, располагавшийся рядом с лестницей. На двери висела табличка: «В.П. Кощеева, специалист по адаптации», а ниже были обозначены часы приема: по вторникам и четвергам с двух до шести.

В конторе Василиса действительно значилась как специалист по адаптации, помогала заблудшим из Тридевятого мира приспособиться к жизни в этой реальности, но на самом деле она служила Баюну чем-то вроде разнорабочего: где заместителем, где секретарем, частично принимала на себя полевую работу. Впрочем, отвертеться от полевой работы еще никому не удавалось, даже Кощею, хотя Василиса понятия не имела, как Баюн его заставил. Но действующих магов при Конторе было раз, два и обчелся, и основной их костяк входил в отряд Сокола, а нелегалов с той стороны становилось все больше и больше. Про контрабанду волшебных предметов и говорить было нечего. Отдел Сокола и так был завален работой, поэтому то, что можно было отнести к легким правонарушениям, доставалось подчиненным Баюна. К тому же Баюн крайне увлеченно подходил к вопросу делегирования полномочий, так что два раза в неделю Василиса принимала посетителей, желающих пожаловаться на жизнь и на сложности, возникающие в этом мире, еще два раза читала лекции для проходящих курс адаптации, а в остальное время всячески помогала Баюну руководить этим бедламом: разбирала отчеты, писала отчеты, следила за соблюдением многочисленных бюрократических правил, установленных Лебедью. Официальная часть работы ей нравилась, с неофициальной приходилось мириться. С недовольными у Баюна разговор был короткий. Впрочем, Баюн не был плохим руководителем, и когда приходилось принимать реальные удары, первым кидался на амбразуру и прикрывал их всех.

В маленьком кабинете помещались стол, Василисино кресло, кресло для посетителей и небольшой сейф, за которым схоронилась вешалка. На подоконнике примостились заварник и чайник, тут же лежала открытая упаковка печенья. За деревянными окнами, выкрашенными давно потрескавшейся белой краской, шумели березы. Василиса сдвинула печенье в сторону, открыла одну створку и поглубже вдохнула запах лета.

Нужно было приниматься за работу.

Девушку звали Агатой, мальчика Демьяном. Об этом поведал последний. Детей пристроили в общежитие, ночью им дали как следует выспаться, а с утра Елена, не особо церемонясь и не брезгуя прибегать к магии, отмыла и накормила их, и сейчас они сидели перед Василисой насупившиеся, всем своим видом изображая праведное негодование, но во всяком случае не пытались нападать. Демьяна удалось разговорить, и теперь после каждой фразы он нервно косился на сестру, видимо боясь, что она снова может попытаться причинить себе вред. Но Агата не пыталась. Она просто застыла в кресле и не реагировала ни на какие вопросы.

— Ей все равно нельзя говорить, — буркнул Демьян. — Она дала обет молчания, и лучше его не нарушать.

— Добровольно дала? — спросила Василиса.

Обет молчания был серьезной магической практикой, и прервать его как правило означало накликать большую беду. Демьян кивнул.

— Да, только я не могу рассказать зачем.

Василиса подавила вздох. Весь их разговор примерно так и складывался: Демьян преподносил ей очередную невнятную порцию информации, а потом отказывался давать пояснения.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли.

— Ух ты! — восторженно выдохнул мальчик, разглядывая Конька-горбунька.

— Пялиться некрасиво, — мрачно произнесло волшебное создание, пристроило попу в кресло, подперло голову копытом и хмуро поинтересовалось у Василисы. — И что, сама не могла справиться?

— Знакомьтесь, дети, — представила его Василиса, — это Конек-горбунок. Он задаст вам несколько вопросов, хорошо?

— Ничего я задавать не буду, — возразил Горбунок. — Баюн сказал присмотреть, а начальство надо слушаться.

— А мы Баюна видели, — подал голос отошедший от чрезмерного восторга Демьян. — Такой большой котик. Это какая-то особая порода, да? Мейкун-переросток?

— А ты ж откуда про мейкунов знаешь? — все-таки поинтересовался Горбунок.

— У бабушки нашей такой жил. Он добрый был, ласковый, лизаться любил и лапы на меня складывать, — наконец-то с готовностью поведал Демьян, но тут же замолчал, увидев, что Агата уронила лицо на руки. — Да ладно тебе, — прошептал он, обращаясь к сестре, — это ж ничего.

Та помотала головой. Выглядела она обреченно.

— Как вы попали к ведьме? — осторожно поинтересовалась Василиса.

Демьян вопросительно посмотрел на Агату, но та не подавала никаких знаков.

— Откуда сбежали? — прямо спросил Горбунок.

Демьян замялся, тронул сестру за руку. Та пожала плечами.

— Из детдома мы сбежали, — прошептал мальчик. — Нас обещали не разлучать, а потом меня в больницу отправили, а Агату в другой город. Она меня нашла. Нас, детей, на прогулку выводили, вот мы с ней и убежали, пока за мной никто не следил. Бабушка всегда говорила, коли ее не станет, идти в лес и там просить защиты. Мы так и сделали.

Василиса мысленно сделала себе пометку разузнать все про бабушку и задала следующий вопрос:

— И вы встретили там ведьму?

— Ага. Она добрая. Сказала, что ей помощники нужны, и что Агата сильная ведьма, что она ее учить будет. А меня учить не захотела. Агата сказала, что это хорошее место, а Агафья Егоровна нас не обижает, кормит хорошо, и тепло в избе, и мы все время вместе. Агафья Егоровна говорит, что когда мне исполнится восемнадцать, мы сможем вернуться обратно в город, и никто нас уже не тронет.

Демьян внезапно погрустнел и принялся ковырять пальцем подлокотник кресла. Агата накрыла его ладонь своей, сжала и ободряюще улыбнулась.

— Пропала она, — выдавил наконец Демьян. — Уже пару недель как. Ушла однажды и не вернулась. Только мы не думаем, что она нас бросила! В тот день на болоте странно было, а Агата потом нашла след из мертвых трав, словно прошел кто и за собой все высушил. Мы испугались. Агата сплела отпугивающую сеть и морок навела, чтобы домик наш никто не нашел. Только она в полную силу колдовать не может, потому что не говорит. Мы ждали-ждали, а потом вы пришли. Что это за дядька такой страшный был?

Василиса невольно улыбнулась.

— Это был Кощей Бессмертный.

— Ух ты, — опять быстро поменял настроение Демьян. — Это я самого Кощея Бессмертного куснул? А мне от его крови ничего не будет?

— Если еще не помер, значит уже не отравишься, — угрюмо обнадежил мальчика штатный психолог Конторы, достал из сумки, которую носил на крупе, морковку и принялся ее жевать.

— Не будет, не будет, — поспешила его успокоить Василиса.

— А я и не знал, что он правда существует, думал, сказки все. А что же это получается, он добрый что ли? - удивился Демьян.

Агата тоже внимательно посмотрела на Василису. Василиса терпеть не могла врать, но на ее счастье жизнь с Кощеем и работа в Конторе научили ее, что правду можно преподнести разными способами.

— Он не причинит вам вреда, — ответила она. — А теперь давайте так договоримся: на болотах сейчас опасно, вы поживете пока здесь. Ведьму вашу — Агафью Егоровну — мы объявим в розыск, у нас есть для таких поисков хорошие специалисты. Она должна была оформить вас как учеников, но не сделала этого, а это нарушение. Так бы вы были закреплены за ней, а так как бы ничейные, но я посмотрю, что можно для вас сделать. Агата, у тебя проблемы с магической аурой, и эту проблему нужно решить. Ты наверняка плохо себя чувствуешь, наблюдаешь упадок сил. Нам нужно понять, что идет не так.

— А разлучать нас не будут? — спросил Демьян.

Он изо всех сил сжимал руку сестры, но та даже не морщилась, и в ее глазах читался тот же вопрос.

— Мы постараемся этого не допустить, — ответила Василиса, боясь давать обещания.

Агата взглянула на брата, и дотронулась ладонью до его руки.

— Нам нельзя обратно в приют, — твердо сказал Демьян. — Если уж не сможете ничего сделать, предупредите заранее, чтобы мы снова успели сбежать.

— И где вы будете жить? Чем питаться?

— Вы не понимаете, — вздохнул мальчик и стянул футболку.

***

— …в общем, на нем проклятье, и он носит рубашку Элизы, она его сдерживает.

От травяного сбора Варвары шел густой терпкий аромат, дурманил. Василиса в детстве как-то хлебнула хмеля из отцовской кружки, эффект был тот же. Она сделала очередной глоток, отставила чашку и устало потерла глаза, продолжила:

— Это же сильнейший артефакт, почти невероятная магия, девчонке всего семнадцать, сплела она ее три года назад, когда они попали к ведьме. Я поражена, это запредельный уровень мастерства!

Сидевшая рядом Варвара, к которой Василиса зашла выпить чая после долго рабочего дня, отняла от губ трубку, которую любила раскурить по вечерам, вскинула бровь и хмыкнула:

— Или нет, потому что скорее всего она сделала что-то неправильно и теперь подпитывает мальчика собственными силами, отсюда и разрыв в ауре.

— Да, но проблема еще в том, что их действительно нельзя возвращать в мир. Там с Демьяна снимут рубашку, Агату отдадут психологам, будут пытаться разговорить, и ничем хорошим это не закончится.

— Что сказал Баюн?

— Передал информацию на Буян, теперь ждет ответа. Надеюсь, Лебедь разрешит детям остаться здесь. Магический потенциал у обоих высокий, вышло бы два отличных сотрудника для Конторы.

— Кто их учить-то будет?

Василиса вздохнула и пожала плечами.

— Пока не знаю. Дождемся ответа с Буяна. И потом, может их ведьма еще найдется. Заплатит штраф, оформит детей как надо. Они вроде ее любят.

— А что с бабушкой?

— Пробиваем, потом расскажу.

— Но это не все, да?

Василиса кивнула.

— Кощей тоже почувствовал, — вздохнула она. — И дети подтвердили. Кто-то из Тридевятого заглянул к нам в гости, и судя по всему, этот кто-то не из светлых.