Часть 19

Жизнь Конрада Шульца была прозрачной, выставленной на всеобщее обозрение. С Авророй они часто посещали светские рауты, кинопремьеры, церемонии награждений и благотворительные фонды. Впервые с биографией главы «Шульц Индастрис» я столкнулась пять лет назад, и уже тогда мне казалась вся доступная информация какой-то… картонной. Слишком слаженной, притянутой за уши, понятной. Будто ты знаешь все о человеке, а по факту остаешься в полном неведении.

Задумчиво глядя в стену перед собой, я старательно пыталась забыть о развороченном теле. Как?!.. Как такое могло произойти? Ведь если судить исходя из официальных данных, босс рос в полноценной семье, провел счастливое детство в Германии…

В кармане брюк завибрировал сотовый, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Преодолевая странную дрожь в руках, я с удивлением подумала: «Как он умудрился не выпасть, пока Конрад нес меня сюда?»

— Эмс, — виноватый голос Ронни в трубке телефона стал такой же неожиданностью, как и все, что происходило со мной сегодня. Никогда ранее мы с женихом не созванивались так часто, обычно получалось не более трех раз в неделю.

— С тобой все в порядке? — прикусив губу, я старательно пыталась сделать голос нормальным, избавиться от волнений, но выходило это с трудом. — Мой босс не…

— Нет, Эмми, он ничего мне не сделал, — удивил меня мужчина. Тяжко вздыхая, он будто решался на что-то. — Знаешь, а мистер Шульц ведь все же хороший мужчина. Я понимаю, почему он вспылил. Никому не понравится такое неуважение.

— Ронни, — удивленно распахнув рот, я зажала его ладонью. — Как ты можешь? Он ведь унизил и тебя и меня…

Мало того, что Ронни не собирался отстаивать наши отношения, он еще и соглашался с поведением Конрада, как покорный песик.

— Брось, Эмс! Ты предвзято к нему относишься, — недовольно хмыкнул Рон, будто насмехаясь надо мной, а затем вдруг быстро выдал, словно не мог более держать в себе: — Мистер Шульц великодушно извинился за свое поведение около лифта и предложил в качестве компенсации невероятную услугу…

Сердце замерло, руки задрожали. Нервно сглотнув вязкую слюну, я посмотрела на пустой проем ванной комнаты, за которым скрылся Конрад и не своим голосом прошептала:

— Услугу?

— Именно, услугу… — он замялся, будто потерял ход мыслей. — Ты ведь знаешь, как я восхищен «Шульц Индастрис», Эмс? Знаешь, правда?

— Теперь уже — да, — поежившись, я обняла себя руками. В комнате вдруг стало нестерпимо холодно, будто кто-то включил кондиционер на полную мощность.

— Так вот, — оживился Ронни, тяжело дыша. — Он предложил мне нечто невообразимое. То, о чем мечтает каждый мужчина! — прочистив горло, он возвышенно протянул: — «Шульц Индастрис» открывает филиал в Греции. Меня удостоили великой чести возглавить целый отдел!

Опустив голову вниз, я до одури закусила нижнюю губу, не желая издать ни звука. Смахнув одинокую слезинку со щеки, сквозь тяжесть в груди с трудом протянула:

— Я думала, ты мечтаешь жениться на мне и завести семью, Ронни.

— Мне выделят целый дом с видом на Коринфийский залив! А еще годовая ставка вчетверо больше той, которую я получаю сейчас, дорогая! — задыхаясь от восхищения, Ронни описывал мне все новые и новые достоинства работы на Конрада. Главными из них была высокая зарплата и карьерный рост. А так же, естественно, престиж.

А затем он замолчал, а я так и не нашла, что сказать. Странная боль заставляла мою душу изнывать от странного, недоступного ранее ощущения. Я горевала по единственному мужчине, который был для меня важен.

— Ох, Ронни, — только и сказала я, зажмурившись, что есть мочи. — Я так за тебя рада…

Ничего на свете не хотелось больше, чем проснуться. Ведь еще несколько дней назад я собиралась замуж за любимого человека, а теперь мой жених с легкой душей и свободным сердцем готовился упорхнуть на другой конец планеты. Пусть у меня на глазах все это время были розовые очки, не важно! Многие люди проживают в них жизни и умирают счастливыми…

— Ты ведь не думаешь, что мы расстается, верно? — удивил меня вопросом мужчина, ведь именно так я и думала. — Твой контракт закончится, и мы заживем счастливо в Греции.

— Конечно, милый, — солгала я, нагло и бессовестно. Ведь только такой наивный человек, как Харингтон, мог искренне поверить в подобную сказку. Только такой наивный человек мог довериться Шульцу полностью и всецело, несмотря на все мои предупреждения. И только мужчина, не любящий свою женщину, мог принять подобное решение о переезде, даже не спросив мнения своей женщины. — Все так.

— Отлично! — облегченно выдохнул Рон, будто мое благословение развязало ему руки. — Мистер Шульц просил отправиться в Грецию сейчас же, иначе должность отойдет другому человеку.

Выдавив из себя восхищенный звук, я вдруг спросила его нечто важное, имеющее для меня колоссальное значение:

— Не сомневаюсь, что он именно так и просил… Но… Ты действительно этого хочешь? Об этом мечтаешь?

— Это все, что мне нужно! — импульсивно воскликнул Ронни, но тут же спохватился, закашлялся. — То есть, я имел в виду…

— Я поняла, — перебила его мягко и осторожно, не желая ругаться и портить настроение. — Спасибо, что поставил в известность. Хорошей тебе дороги.

Когда связь прервалась, я все еще держала телефон в руке, осмысливая новую реальность. Краем глаза заметила в дверях слабое движение и, не поворачивая головы, прошептала сквозь слезы:

— За что?

— Так лучше, — решил Конрад. Снова решил за меня! Он вошел в комнату в новой одежде и держа в руках красное свободное платье. Я лишь слегка мазнула по нему незаинтересованным взглядом, сразу удалив ненужную информацию из памяти.

— Лучше… — от острой боли, словно стрелами пронзившей все тело, я поперхнулась и выронила телефон. Конрад поймал его, вернув мне в руку. — Кому? Кому, черт тебя дери, так будет лучше?!

Он помолчал, будто всерьез раздумывая над этим вопросом. Проводя чертову аналитику и строя далеко идущие планы в графике мыслей. А затем его голос разрезал пространство холодной уверенностью и слепой решимостью:

— Нам, — я вздрогнула и отвернулась. Подцепив мой подбородок, мужчина заставил поднять на него взгляд и медленно протянул: — Так лучше будет нам, Эмми.

Стиснув зубы, я заставила себя проглотить слезы и постараться не отводить взгляд, когда со всей душой, от всего сердца прошипела:

— Я ненавижу вас. Не-на-ви-жу.

Лицо мужчины не изменилось, будто ничего необычного не произошло. Он все так же смотрел на меня, будто изучая нечто известное лишь ему одному. Неспособность сделать больно Шульцу убивала меня изнутри, делала абсолютно бессильной. Набрав полные легкие воздуха, я распахнула рот, желая сказать ему все, что накипело внутри. Все, что так хотелось сказать уже давно!

Но в меня впечатались горячие беспринципные губы, пригвождая к месту, заставляя отклониться назад. Словно сильнейший поток ветра, взрывная волна или смерч, сносящие все на своем пути… Такой же властный и бескомпромиссный, как его хозяин, его язык грубо вторгся в мой рот. Жадно прошелся по зубам, настойчиво очертил небо и щеки с внутренней стороны.

Тело мое парализовало, мозги отключились. Неосознанно я позволяла ему обвести мой язык своим, будто в каком-то грешном и порочном танце, а затем сплестись с ним воедино, чтобы тут же отпустить на волю. Он трахал меня этим языком, грязно и грубо, холодно и расчетливо. Изучая, подавляя, помечая. Заставляя кожу привыкать к нему, поддаваться напору, принять власть своего «вожака».

А затем Конрад так же резко отстранился. Еще до того, как я успела прийти в себя. До того, как мурашки прошли, а волосы на теле престали стоять дыбом. Опираясь руками с обеих сторон от меня, он холодно прищурил глаза, выплюнул:

— У тебя ко мне целая масса гребаных эмоций: страх, недовольство, раздражение и даже скрытое желание. Но уж точно не ненависть, Эмми, — кивнул на платье, все еще находящееся в его стальных руках. Вопрос был краткий и четкий: — Ты переоденешься сама или как?

Сбивчиво сглотнув, я неопределенно кивнула, сама не представляя, за какой вариант это будет принято. Моя рука прижалась к сердцу, вырывающемуся из груди, разрывающему грудную клетку.

— Отлично, — всунув одежду мне в руки, Конрад направился к выходу. И прежде чем громко захлопнуть за собой дверь, добавил: — Жду пять минут, а затем вхожу.

***

Красное платье было выполнено из плотной отрезной ткани с широкой кожаной полоской посередине. Объёмные воланы проходили от плеч к уровню груди. Вырез под горло с небольшим воротником-стойкой и рукава-воланы. Само изделие доходило почти до середины колен, скрывая сбитые колени. И фасон — колокольчик. На светло-кремовой бирке размашистым плавным каллиграфическим почерком значилось гордое: «От Джэфа Роддери».

Я провела рукой по волосам, глядя на себя в зеркало. Небольшая укладка прилично растрепалась, превращая меня в городскую сумасшедшую. Потянув резинку вниз, которую успела вплести в волосы во время утреннего ворк-тайма, я позволила локонам распасться вьющимися прядями по плечам.

— Эмми! — голос Конрада заставил вздрогнуть и очнуться. Слегка подпрыгнув на месте от неожиданного настойчивого стука, я нелепо поковыляла к выходу босиком, мазнув взглядом по старой одежде в мусорном баке.

Шульц стоял в коридоре, сосредоточенно печатая что-то на своем телефоне и не обращая на меня никакого внимания. Будто это был обычный день, и в ванной всего несколько минут назад ничего странного не произошло.

— Нужно приступать к работе, — сухо напомнила я, мечтая поскорее забыться в кипе невыполненных задач. Меня манили сложности по одной простой причине — их можно было с легкостью решить. В отличие от проблем моей жизни.

— Да, — босс холодно и кратко кивнул то ли мне, то ли экрану телефона, после чего заблокировал сотовый и, наконец, обратил свое внимания на меня. Сузив глаза, Конрад жадно прошелся взглядом по моим скулам, губам, глазам, волосам, а затем более цепко изучил платье на предмет неожиданных «подарков», как было с вечерним нарядом. Кажется, не найдя, к чему придраться, он снова кивнул. — Планы поменялись. Мы едем на ланч.

— Но… — глубоко вздохнув, я сложила руки на груди, опираясь спиной на стену позади. Стоять ровно казалось пока слишком сложной задачей. — У меня уже был ланч.

— А у меня — нет, — отчеканил по слогам Шульц, давая ясно понять: он не спрашивает — приказывает.

— Сегодня неофициальный рабочий день, — уперлась я, отчаянно не желая сдвигаться с места куда-либо, если не по направлению к рабочему столу. — Если вы не нуждаетесь в моих профессиональных услугах, то я с радостью оправлюсь домой.

— Обязательно, — согласно кивнул Конрад, но, вразрез своим же словам, направился ко мне, а затем и вовсе подхватил на руки. — После ланча.