Часть 22

Конрад резко толкнулся бедрами вперед, словно подтверждая каждое свое слово действиями. Боль прошла, сменяясь новым, совершенно незнакомым ранее чувством наполненности. Я ощущала, как его член скользил во мне, натягивая на себя, будто огромный поршень. От неожиданности я распахнула губы в немом «о», но тут же сжала зубы и, нахмурившись, отвернулась.

Тогда он вошел в меня до упора, до самой крайней точки. Так, что глаза мои широко распахнулись, а тело сковало спазмом. Я уперлась ладонями в капот, пытаясь удержать равновесие и не проронить и слова.

А затем он полностью вышел и… резко вошел с громким хлопком, звоном, разлетевшимся по округе. Ноги свело спазмом, мужчина ощутил это, повторив снова, снова и снова. Прикусив губу, почувствовала во рту привкус металла. Скрутив пальцы в кулаки, я старательно сдерживала какие-либо эмоции, концентрируясь на чем-то ином.

Намочив большой палец, Шульц опустил его под широкое платье, закрывающее оголенные части тела и, раздвинув рукой складки, надавил им на клитор. Смесь прохлады и влажности подействовала странно, будто на оголенные провода кто-то разлил ведро воды.

Спину выгнуло дугой от разряда, прошедшего через позвоночник, разливающегося по каждой клеточке тела. С губ сорвался несдержанный стон, и член внутри меня будто набух, ощутимо задрожал. По инерции я пыталась убрать руку Конрада, сдвинуть с места. Но он лишь прищурил глаза, и медленно принялся водить пальцем по клитору в направлении часовой стрелки, импульсивно насаживая меня на себя быстрее и быстрее. С каждым движением скорость увеличивалась, хотя и так казалось, словно быстрее уже невозможно.

Я отчаянно вспоминала худшие дни своей жизни, стараясь сбить напряжение между ног. И как только это выходило, Шульц, словно ощущая мой настрой, делал нечто такое, что с двойной силой возрождало возбуждение.

И тут до меня с удивлением дошло: «Он врал! Конраду важно, кончу ли я!» Эта мысль шокировала так сильно, что воспоминания об одном их худших дней в жизни на мгновение выбило из памяти. Я уставилась на Шульца удивленно, будто видела этого мужчину впервые в жизни.

— Мне не нравится, — намеренно жестко отрезала я, внимательно исследуя любые изменения в выражении лица. Но Конрад лишь самодовольно хмыкнул и, оттянув клитор на себя, заставил меня вздрогнуть. Словно знал меня лучше и, как на гитаре, умело играл на чувствах. Тогда с губ само слетело нечто слишком грязное даже для меня: — Что же, все равно с Ронни наш секс был ярче. Придется тебе снова накачать меня алкоголем или шантажировать.

Затаив дыхание, почувствовала, как кровь отлила от лица, а в груди что-то сжалось. Шульц прищурил глаза, дыхание его ускорилось. Словно тягучая резина, секунды молчания остановили свой бег, превратившись в часы.

— «Накачать чем-то»? «Шантажировать»? — бровь его вдруг вопросительно вздернулась, глаза пугающе запылали. Он отпустил мою ногу, позволяя ей произвольно свисать с капота, не касаясь пола. — Уверена, что мне это нужно? — Неожиданно и грубо Конрад толкнул меня в грудь и за бедра потянул на себя, заставляя меня повалиться на спину, оставляя ягодицы чуть свисать. — Тяжело принять себя такой, какая ты есть?

Я напряглась, когда босс вдруг высоко поднял мои ноги, закидывая их себе на плечи. Спортивное авто было достаточно низким, а Конрад — высоким. Он поднял меня в воздух, мышцы ног напряглись до боли, ведь растяжкой последний раз мне удавалось позаниматься лишь в приюте.

— Не понимаю, о чем ты, — голос дрожал, страх охватил сознание. Что-то внутри меня предательски напоминало о грани, которую я случайно перешагнула, ныряя на самое дно пропасти. Шульц был невероятно зол. Казалось, воздух вокруг него сгустился, нагрелся, наэлектризовался. Но больше всего пугал взгляд коварных темных глаз.

Сжав мою талию грубыми ладонями, он резко вошел в меня под каким-то новым углом, задевая совершенно другие точки. Глубже, будто разрывая надвое… Я задохнулась от резкого, неожиданного спазма, смешивающего в себе боль и наслаждение. Острое, резкое, заполняющее собой пространство и весь мир вокруг.

— Как бы ты этого ни хотела… — хрипло и низко выдавил из себя Конрад, жадно внимая мои безрезультатным потугам скрыть эмоции, перебороть их, откинуть на второй план. — Как бы ни пыталась убедить меня и себя в обратном… — Оставаясь внутри, мужчина поводил бедрами по кругу, словно вырисовывая знак бесконечности. Сжимая пальцы ног, я откинула голову назад, открыв рот в немом крике. — Тебе нравится заниматься сексом. И, более того, — он шумно вздохнул, начиная двигаться вперед-назад медленно… Так чертовски медленно, что перед глазами появилась темная пелена и мерцающие звезды. — Тебя никто и никогда так не трахал.

Я хотела что-то сказать, но слова родного языка будто канули в Лету, позволяя лишь невнятным звукам слетать с губ. Скажи мне кто-то однажды, что слияние мужчины и женщины может дарить такие невероятные, сводящие с ума чувства — не поверила бы… или стала бы нимфоманкой.

Конрад не делал ничего особенного, лишь медленно качал бедрами под правильным углом, сводя меня с ума. И в эти секунды что-то странное разливалось по телу. Тягучая нега, наслаждение, похожее на опьянение; парализующее чувство, томлением разливающееся по телу и пульсирующее между бедер.

Я растворялась в этом новом чувстве, тонула в нем, забывая обо всем на свете. Будто не было мира вокруг, не было проблем и сложностей. Мозг стал чистым, как белый лист, и просил лишь одного — чтобы это никогда не заканчивалось.

— Забудь про Рона, — рыкнул он, а затем, шумно выдохнув сквозь зубы, будто сорвался. Движения его стали быстрее, наполняя все больше, толкаясь агрессивнее. — Я подарил ему мечту, могу поменять ее на что-то менее оптимистичное, если ты еще хоть раз упомянешь его гребаное имя.

Набравшись откуда-то взявшейся смелости, я приподнялась на локтях, упираясь взглядом в раскрасневшегося мужчину. На лбу его пульсировала синяя венка, желваки играли, кадык бешено вздымался. Во время того, как его бедра двигались вперед, а пальцы до боли и ссадин сжимали кожу, меня не покидала странная мысль: «А что если снять его рубашку? Увидеть, как под шрамами и порезами напрягаются мускулы тела? Возможно, тогда бы я разглядела в боссе живого человека…»

Но вслух лишь саркастично прыснула, закатив веки, хотя слова больше напоминали несдержанный стон:

— Ревнуешь?

В глазах Шульца появилось нечто, похожее на грубую насмешку, они будто издевались: «Как такую, как ты, можно ревновать?» Где-то между невероятным наслаждением и абсолютной нирваной промелькнуло нечто напоминающее тоску.

«Действительно, как такую, как я, можно полюбить? — неоновой вспышкой возникло в сознании то, что я и так всегда знала, просто боялась озвучить. — Ронни сбежал, сверкая пятками. И другие сбегут…»

Глаза стали влажными от странной душевной боли, эта маленькая слабость легко можно было списать на перевозбуждение.

— Я не люблю делиться, — наконец, ответил мужчина, настороженно вглядываясь в мое лицо, будто подозревая неладное. — И не собираюсь, Эмми. Помни это, если решишь навлечь на кого-то неприятности.

Поморщившись, я откинулась обратно, глядя исключительно на светлое небо необычно безоблачное, как для Нью-Йорка.

— Пошел ты в задницу, Конрад, — в сердцах выпалила я, словно какая-то торговка с базара. Но, в отличие от прошлого, на этот раз стыдно или неловко не было.

Я взвизгнула, когда он резко вышел из меня и перевернул на живот. Его член скользнул между моих ягодиц, упираясь в тугой сжатый сфинктер.

— Меня опасно туда посылать, — холодно предупредил тот, растирая указательным пальцем проход. Одернувшись, я попыталась отпрянуть в сторону, а он придавил меня к крышке капота своей тяжелой ладонью.

— Нет, — тело напряглось в ожидании жгучей боли, чего-то нестерпимо ужасного. Но все, что удавалось почувствовать в конкретный момент — аккуратный и осторожный массаж там, где не должно было быть ни одного мужчины. — Не надо, прошу!

— Продолжай, — протяжный голос вибрировал, когда Шульц ритмично двигался между ягодиц налитой кровью головкой. — Что ты еще обещаешь?

Немного подумав, я честно прошептала:

— Ничего… Ничего не могу пообещать.

Мне показалось, словно мужчина позади напрягся, хотя лица его увидеть я и не могла. Лишь на мгновение он замер, а затем с глухим стоном вошел в меня, оставляя в покое ягодицы. Придавив меня к капоту своим телом, Шульц протиснул руку в низ, снова накрывая клитор. Волна удовольствия откинула посторонние мысли и душевные терзания. Я прогнулась, насколько это возможно, ощущая ритмичные вбивания Конрада снова и снова. Его нос утыкался мне в шею. То ли он задыхался, то ли жадно вдыхал запах кожи…

— Это, по крайне мере, честно, — отдаленно услышала я шепот мужчины. Или мне показалось? В ушах предательски звенело, пульс отбивал битами в ушах странную, грязную мелодию.

Шульц удерживал меня за шею крепко и цепко, будто подминая под себя. И где-то отдаленно краем сознания я принимала его агрессивное желание, доминирующие повадки. Мне нравилось то, как член его пульсирует внутри от моих несдержанных всхлипов; нравилось, как он наливается кровью, стоит мне оттопырить ягодицы чуть больше назад.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — глухо приказал он мне, дал свое прямое распоряжение.

И тело откликнулось на эту просьбу, растворяясь в странной, пространной свободе. Взрывной разряд заставлял мое нутро сокращаться снова и снова, сжимая член мужчины в самые настоящие тиски.

— Черт… — выдавил из себя босс на судорожном вдохе.

Он зарычал так хрипло, что я вновь задрожала от его несдержанности и окончательной потери контроля над эмоциями, а затем Конрад кончил в меня, вбиваясь так мощно, глубоко, основательно, упираясь носом в ложбинку на шее. Будто хотел растянуть процесс, оставить на теле свою метку.

И когда по внутренней части бедра потекло что-то холодное и мокрое, я вдруг очнулась от странного наваждения: «Он шантажировал тебя интимным видео! Оставил голой в публичном месте! Лишил жениха! Обращается, как с вещью! — внутренней голос кричал на меня так громко, что разыгралась мигрень. — И теперь ты кончаешь на капоте машины, как какая-то грязная шлюха… Кто ты после этого, Эмми Элизабет Браун?!»

— Мне понравилось, — голос мой казался мертвым, сухим и холодным. — Теперь я могу отправиться домой?