Часть 35

— Это ведь твое условие, помнишь? — бархатно протянул он мне в самое ухо, лишь слегка задевая его своими горячими губами. Такого простого, мимолетного касания хватило, чтобы странные импульсы разлетелись по телу электрическими покалываниями. — Ты просила меня поспать. Именно это я и собираюсь сделать. Здесь и сейчас. Своим невероятным умом ты освободила меня от работы до завтрашнего дня.

— Но… — испуганно поджав пальцы ног, я в растерянности пропустила комплимент мимо ушей, ощущая, как тело мое медленно превращается в камень. Все, что почувствовала в тот роковой момент, это как властно ладонь Конрада касается моего живота. Словно это ее законное место. И пусть это было совершенно невозможно, казалось, она прожигает кожу насквозь, до самого нутра. — Почему здесь? В офисе есть номер… Обычно ты всегда предпочитал ночевать там, разве нет?

Тяжелый вздох оборвал мои мысли, растрепывая мелкие волоски на затылке. Мне показалось, что Конрад хмыкнул, а быть может, даже улыбнулся. Само предположение этого скрутило внутренности в тугой узел.

— Эмми, — коротко прошептал он так умиротворенно и спокойно, что стало еще страшнее. Голос казался непривычно мягким, будто принадлежал совсем не Конраду. — Просто спи.

Кратко взглянув на настенные часы, я подметила, что уже вечер. Наверняка у босса шли вторые сутки без сна. И что-то настойчиво подсказывало мне: вряд ли Конрад следовал предписаниям доктора Грина. Прикусив губу, я отчаянно заставляла себя лежать без единого движения, ощущая полное отсутствие уюта, будто занимала чужое жилище. Мужчина должен был поспать, и это заставляло меня терпеть, насильно удерживая на месте.

В какой-то момент Шульц перевернулся, буквально наваливаясь на меня своим телом, уверенно вдавливая под себя. Он занял все пространство вокруг, согревая теплом своей невероятно пылающей кожи. Ладонь его сдвинулась выше, касаясь груди и сминая ее пальцами. Произвольно это вышло или нет, но из тела моего напрочь выбился весь дух. Когда легкие внезапно закололо, я вдруг осознала, что совершенно перестала дышать.

— Конрад… — сбивчиво окликнула его я, и пусть он не ответил, по легкой вибрации груди вдруг поняла: он меня слышит. Все еще не спит. Поэтому, облизав пересохшие губы, вдруг растерянно спросила: — Что ты делаешь? Не понимаю…

— Пытаюсь заснуть. На что это, по-твоему, похоже, Браун? — моментально ответил он, будто только и ждал моего вопроса. Удивительно, но в голосе этого стального мужчины, доводящего всех до ужаса одним лишь взглядом, прослеживалась легкая, едва уловимая паника. Словно у маленького, наивного ребенка, неуверенного в своих первых шагах. Осознание этого заставило меня замереть и испуганно притаиться.

— Голова болит, — больше констатировал я, с явным облегчением. «У него просто сотрясение мозга, Эмми. Люди и не такое творят с проломленным черепом. Еще одна ночь без сна, и он начнет видеть зеленых человечков. Может, даже улыбаться людям начнет», — обнадежил меня внутренний голос.

— Нет, — соврал Конрад. По крайней мере, я отчаянно пыталась убедить себя в этом. Иного объяснения его поведению просто не находилось.

Мысли путались, волнение предательски нарастало. Я ощущала, как давно уже подожжённый фитилек терпения плавно подбирается в бочке с взрывчаткой. Объятия в постели были для меня чего-то слишком интимным, непривычным, невероятным. С Ронни и кем-то еще мы никогда не засыпали вместе, и это казалось правильным. Мы встречались, занимались сексом и разбредались по своим холостяцким берлогам, сохраняя личное пространство каждого. Сейчас же Конрад полностью поработил мой внутренний и внешний мир, зажал в самый угол. Это было новое чувство, незабываемое, неповторимое. Страшное, пугающее… Но притягивающее своей «экзотикой».

— Вы нашли убийцу? — с надеждой спросила я, предвкушая возвращение домой. Пальцы Конрада на моей груди резко сомкнулись, причиняя легкий дискомфорт и между тем заставляя странный узел внизу живота напомнить о том, что произошло вчера в душе.

— Да, — холодно рявкнул он, будто эта тема была его триггерной точкой, которую задевать ему совершенно не хотелось. Не желая слышать дополнительных вопросов, он кратко рассказал ту информацию, что, по его мнению, мне следовало узнать: — Мы знаем имя убийцы, он в поиске. Все под моим личным повышенным контролем. Я ведь обещал тебе его поимку, помнишь?

— Его ищет полиция? Как его зовут? — и интересом уточнила я, не желая забывать о смерти Натали. — Этот человек как-то связан со мной? Мы знакомы?

То, как сильно напрягся Конрад внешне, я чувствовала каждой клеточкой тела, а вот его внутреннее напряжение буквально разлеталось энергетическими волнами по комнате. Тяжелая аура мужчины читалась так явственно, что, казалось, если кинуть между нами топор, то он зависнет в воздухе.

— Это не должно тебя волновать, — знакомо холодно и отстранённо отчеканил Шульц по слогам, отчего по телу поползли мурашки. Стало зябко, невероятно холодно. — Если ты сейчас же не замолчишь, то весь остаток отведенного тебе времени в пентхаусе проведешь без работы. Мне проще нанять нового секретаря, чем слушать твой вечный треп.

Это звучало так агрессивно, словно он поставил себе за цель задеть меня за живое. Я знала, Конрад блефует — он не найдет секретаря с подобным обширным багажом знаний, умений и скоростью работы. Подобные люди претендуют совершенно на другие должности и иную заработную плату. Но вот Шульц запросто мог пойти ва-банк и взять меня на слабо.

— И ладно, — хмыкнула я, хмурясь. Внезапно так сильно захотелось уйти прочь, что сотрясение Конрада мало интересовало. — Мне проще найти другого начальника, который будет ценить меня. Уверена, некоторые готовы выложить кругленькую сумму за сотрудника, готового пахать на тебя двадцать часов в сутки и семь дней в неделю, — я саркастично рассмеялась. Так горько, что самой стало не по себе. — Оу, я ведь теперь еще и не имею моральных принципов, совершенно забыла! Смогу еще и с чистой совестью спать с женатыми боссами. Это явный плюс в современном прогрессивном Нью-Йорке.

Конрад судорожно набрал полные легкие кислорода, будто собирался устроить для меня взбучку или произнести пламенную, импульсивную речь, а затем просто захлопнул рот, не успев проронить и слова.

От полного равнодушия в его бесчувственном голосе мои глаза стали стеклянными от слез. Я закусила трясущуюся губу, чтобы ненароком не устроить истерику.

— Я повышу тебе зарплату, начиная с завтрашнего дня.

— Великолепно, — в тон ему проронила я, собрав остатки мужества. — Именно этого я и добивалась. Ты сделал правильные выводы, Конрад Шульц.

Ничего на свете мне не хотелось больше, чем спрыгнуть с постели и сбежать, как минимум в другую часть дома. Но гордость не позволила показать Шульцу, как сильно он задел меня, как сильно ранил в самое сердце. Будто бы это обнажило ту часть меня, которую видеть никому не стоило. Поэтому пролежав еще около получаса, я дождалась ровного дыхания и на носочках молниеносно сбежала на кухню.

— Оу, Эмми! Наконец-то… — Барбара радостно ударила в ладоши, заприметив меня. Женщина судорожно готовила поздний ужин. Что-то жирное, но пахнущее безумно вкусно. Увы, но при виде готовых продуктов меня резко замутило, и лишь усилием воли и из уважения к чужому труду удалось не подать виду. — Мистер Шульц не говорил, что хочет? Я позволила себе выбрать блюда на свой вкус, вы не против? Ах, как же давно здесь не было совместных ужинов!

Скользнув усталым взглядом по расставленным приборам, я увидела три заготовленных тарелки. «Видимо, — догадалась я, — в этом доме повару принято есть с хозяевами. Очень мило».

— У вас есть алкоголь? — неожиданно для самой себя спросила я. Барбара замерла с четвертой тарелкой в руке, которую тоже собиралась поставить рядом с остальными. — Простите, но… Мы кого-то ждем? Конрад меня не предупредил.

Женщина растеряно отряхнулась, будто возвращаясь мыслями от моего внешнего вида к сервировке стола, и испуганно прикрыла рот рукой.

— Ох, черт… Я думала, раз мистер Шульц привел вас сюда, то… То… — она моментально захлопнула рот рукой и снова уставилась на меня с широко распахнутыми глазами. Нервно сглотнув, Барбара выпалила: — Я подумала, что босс приведет своих друзей, желая вам их представить, простите мне мою самоуверенность.

Последнее предложение Барбара тянула слишком долго, будто придумывая на ходу, а я чувствовала себя настолько опустошенной, что совершенно не хотела разбираться в ее моральных терзаниях. Будучи безумно уставшей, дома я тоже использовала больше тарелок, чем нужно. И это уж точно не то, на чем стоило концертировать внимание.

— Я не буду есть. Что насчет алкоголя? Конрад ведь не соблюдает дома сухой закон? — вопросительно приподняв бровь, я сама выхватила с барной стойки широкий винный бокал, а после приняла откупоренную бутылку вина, врученную мне Барбарой.

Больше всего в пентхаусе Конрада мне нравилась маленькая и уютная угловая комната с панорамными окнами, открывающими добрую часть невероятно огромного города. Закутавшись в плед, я села на высокий теплый ковер, оперлась спиной на стоящий позади письменный стол и уставилась перед собой. И внезапно все трудности стали плевыми и неважными, проблемы утонули в вине и невероятном пейзаже всегда пылающего Нью-Йорка. Это был мой город, вечно куда-то спешащий, работающий, не унывающий. Здесь никто не отдыхал, непременно двигаясь вперед. Здесь всегда было куда расти, ведь всегда находился кто-то богаче тебя, умнее, быстрее… Здесь я чувствовала себя дома. И понятия не имела, как смогу прижиться в ином месте. День без работы уже показал, насколько сильно я от нее зависима. И от самого Конрада Шульца, как бы печально и парадоксально это ни звучало.