Часть 37

На трясущихся ногах я вернулась в спальню и заперла дверь изнутри. Мне отчаянно не хотелось, чтобы кто-то видел мое белесое лицо и дрожащие руки, хотя вряд ли открывающийся с обеих сторон дверной замок мог в этом помочь. И наверняка каждый миллиметр дома был увешан камерами, к которым напрямую, без особого труда мог подключиться Конрад с любого гаджета, включая последнюю версию своих ультрасовременных смарт-часов.

Свернувшись калачиком на постели, я прикрыла голову одеялом, пытаясь справиться с невероятным и необъятным холодом. Кости продрогли до самого нутра, и от сухости внутри язык буквально прилип к небу.

Не прошло и часа, как дверь открылась ключом, и кто-то легким невесомым шагом подошел к постели. «Барбара», — догадалась я, а затем повар положила что-то на тумбочку рядом с кроватью. Вряд ли это входило в ее обязанности, просто Конрад решил, что у нас с ней уже налажен контакт.

От одного воспоминания о боссе по телу прошло электричество, смешивающее в себе все возможные отрицательные эмоции: омерзение, злость, презрение, ярость, негодование… А затем в голове появилась мысль, заставляющая вскочить с места и отойти к стене. Наверняка спальня той женщины находится там, где и моя. Планировка ведь одинаковая!

Я не любила Конрада. Нет, никогда и не за что. Он восхищал меня, как самый умный человек из всех, что я когда-либо встречала на своем пути. Конрад умело интегрировал свои знания в правильное русло, работал быстро, уверенно и всегда точно. Мужчине не сопутствовала удача, ему была присуща невероятная, самоотверженная тяжелая работа на износ годы напролет. Пять лет я гордилась, что работаю рядом с таким человеком. СМИ пророчило ему судьбу нового президента, но я знала из первых уст: амбиции этого мужчины заключались совершенно в другом. Тем, кому босс мог помочь, он и так всецело помогал. А лезть в коррупцию мужчине отчаянно не хотелось.

— Ненавижу! — высокая увесистая ваза полетела в другой конец комнаты, напрочь разбивая стекло, рама от него рухнула на пол. Следом отправилась милая белая шкатулка с танцующей балериной. — Не-на-ви-жу, слышишь?!

Годы… Чертовы пять долгих лет я трудилась не покладая рук, делая жизнь Шульца легкой. Проявляя себя лучшим образом… И что подарил он мне на прощание? Разрушил грядущий брак, использовал мое тело, а затем… Затем просто поселил в свой дом, рядом с очередной несчастной девушкой. Я не знала, была ли это Автора или кто-то другой… Спит он с нами по очереди или по какому-то графику… Плевать. Важно лишь одно: своим выбором мужчина показал, что я значу для него.

Я была для Конрада никем. Безмолвная тень, недостойная даже элементарного уважения. Он мог отпустить меня, но он предпочел разрушить мой мир. Мог дать мне все, но захотел забрать. Моя жизнь заключалась только в работе, но теперь и ее не осталось.

— Ничего не осталось… — прошептала я, оседая на пол и обнимая себя руками за колени. — Даже надежды.

Прошло несколько часов, а я не нашла в себе силы сдвинуться с места. Как вдруг дверь распахнулась. Краем глаза я увидела Барбару, идущую ко мне с телефоном в руке.

— Милая, — прошептала она вкрадчиво, присаживаясь ко мне и заглядывая в глаза. Ощущая себя жалкой и слабой, я отвернулась и поморщилась от омерзения. — Охрана решила, что камера зависла. Мистер Шульц беспокоится о твоей безопа…

Я не дала ей договорить, гортанно и громко рассмеявшись. Видимо, Барбару не на шутку испугала такая перемена настроения, и женщина испуганно отшатнулась.

— Конрад? Беспокоиться? Серьезно? — протянув руку, я жестом попросила женщину дать мне трубку и отчеканила по слогам: — Беспокойся о ком-то другом. Благо, есть о ком.

А затем просто повесила трубку, не желая слышать его голос.

— Простите, Барбара, — прошептала я, возвращая ей сотовый. — Мне стыдно за свое поведение. Но не могли бы вы оставить меня одну? Прошу вас.

Женщина кивнула и, сделав пару шагов назад, вдруг обернулась:

— Чай?

Я лишь отрицательно покачала головой и проследила за тем, как женщина скрылась, тихо прикрыв за собой дверь. Мне искренне хотелось сказать ей спасибо за отсутствие осуждения в ее понимающих глазах.

А затем… Я снова впала в какую-то прострацию, выбивающую дух из тела, заставляющую бесцельно смотреть перед собой, сидя на полу. В этом был мой покой и умиротворение.

Завибрировал мобильный. Я вздрогнула от инородного шума, а затем поняла: это то, что принесла Барбара. С трудом поднявшись на ноги, я подошла к кровати и посмотрела на последнюю модель телефона компании «Шульц Индастрис». Стоил такой агрегат целое состояние и предполагался не для массовых продаж, а лишь собирался на заказ покупателя.

Конрад подписал себя по имени, будто был мне добрым другом. Я хмыкнула от этой мысли, сбросив звонок. Затем с интересом залезла в «контакты» и заметила лишь несколько имен: Надя, Барбара, Стэфан, Конрад. Все. На этом жизнь моя будто заканчивалась. Телефон снова завибрировал в руках. И сколько бы раз я ни сбрасывала вызов, босс вновь и вновь повторял действия.

Наконец, я тяжко вздохнула и поднесла трубку к уху.

— Я дам тебе работу, если хочешь, — встревожено протянул он, импульсивно и быстро. Будто только и ждал, когда я сброшу звонок. — Ты ведь этого хотела?

— Я хотела свободы, — хмыкнула грустно и понуро.

— На улице гуляет убийца, Эмми, — рявкнул он. По звукам он вскочил с места и что-то с грохотом разбилось. — Ты можешь просто потерпеть пару дней? ПАРУ. ГРЕБАНЫХ. ДНЕЙ.

— Больше нет, Конрад, — закрыв глаза, я стерла слезу со щеки. Ужасная, разрушающая, прожигающая изнутри боль уничтожала меня заживо. — Ты не уважаешь меня. Для тебя я словно мусор. Я не могу тебе больше доверять. Поэтому либо ты отпускаешь меня прямо сейчас… Либо я сделаю что-то нехорошее.

Секунду помолчав, мужчина сглотнул вязкий ком и хрипло прошептал с немым предупреждением:

— Эмми…

— Ты мог выбрать любую девушку в этом гребаном огромном городе, но ты выбрал меня! — голос мой был настолько громкий, что уши заложило. Настолько надрывный, что сердце закололо. Настолько безликий, что самой стало не по себе. — Я надеялась, что ты ценишь меня, как человека. Мы прошли через столько дерьма за эти годы… И ты мог бы просто меня отпустить, дав шанс зажить новой счастливой жизнью. И кем я стала теперь? Какой-то шлюхой? Карманной проституткой? Твоим «отличным вариантом на вечеринок»?!

И снова послышался тяжелый сбивчивый вздох, и снова я услышала свое имя:

— Эмми…

— Пошел ты к черту, Конрад Шульц! Устроил в своем доме гарем… Но я не хочу иметь к этому никакого отношения, ясно?!

Подойдя к окну, я широко распахнула форточку, а затем выкинула туда сотовый. После подошла к двери, в который раз заперев ее на три приворота замка. Это не поможет, но задержит нежданного гостя. После чего подошла к трюмо и с огромными усилиями толкнула его к двери. Туда же отправился мини-шкаф для обуви и прочая мелкая мебель, включая стол и стулья. Охранникам придется здорово повозиться, прежде чем они проберутся ко мне в «логово». А я не намерена выходить из него, пока Шульц не выполнил мое единственное условие — выпустить вон.

— Мне не нужна твоя защита, понятно?! Миллионы людей этого мира живут без твоей помощи! — прокричала я туда, где, по моему мнению, находилась камера. — Ты не говоришь мне, кто убил Натали, и я нахожу этому лишь одно логичное объяснение: убийца никак не связан со мной. Это был лишь повод заманить меня сюда. Умно, Шульц!

Развернувшись, я отправилась в ванну, наивно решив, что там хозяин пентхауса камеры не поставил. Вряд ли он позволит охране подсматривать за чужими прелестями. Скинув одежду на пол, я включила мощный поток воды, набирая полную ванную. Затем села в нее, пытаясь сосредоточиться и придумать план дальнейших действий.

Глотнув воздуха, я полностью погрузилась в воду, задерживая дыхание. Тренировки дома помогли достичь результата в три полных минуты, и я проделала это пару раз, ощущая себя под водой легче, будто она вытягивала всю боль. В очередной раз схватившись за бортики, я нырнула и принялась отсчитывать секунды, когда вдруг кто-то сжал мои предплечья, силком вытягивая на поверхность.

Распахнув глаза, я закашлялась, наглотавшись от неожиданности воды. Моя грудь бешено вздымалась, капли воды стекали по лицу, задерживаясь на ресницах. Протерев глаза рукой, я напоролась на Конрада. Он дышал так тяжело, будто это он секунду назад был под водой. Об этом свидетельствовал и смятый мокрый костюм от Джэфа Роддери.

— Идиотка, — в сердцах прорычал он, грубо встряхивая меня. Его руки так крепко удерживали меня за предплечья, будто боялись упустить. — Что ты творишь?!

— Ванну принимаю, — словно действительно какая-то не понимающая идиотка, протянула я, саркастично выгнув бровь. «Он подумал, что ты топиться из-за него решила, — подсказал кровожадный внутренний голос». То, как испуганно метался темно-серый взгляд моего вечно холодного босса, было как бальзам на раненую униженную душу.

— ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! — прорычал он так громко, словно по комнате прошелся раскат грома. Меня не на шутку передернуло, издевательская улыбка сползла с губ, а по телу прошли мурашки. Мужчина смотрел на меня так пристально, будто решая, что сделать первоочередно: убить или выдернуть из ванны?

— А ты что творишь, Конрад? — прошептала я осевшим безликим голосом. Как бы ни старалась я быть сильной, глаза все равно стали стеклянными. — Полный одежды шкаф, заставленная цветами комната… Ты завел домашнего песика? Может, тебе еще вшить мне в ухо чип? Кто угодно может войти ко мне в спальню без стука!

Конрад продолжал смотреть на меня, словно задыхаясь от переполняющих его эмоций. Быть может, это просто моя больная фантазия, и дело лишь том, что для того, чтобы так быстро добраться в пентхаус с корпорации, ему пришлось буквально бежать.

Поморщившись, я отвела взгляд к стене. Мужчина явно воспринял это, как пренебрежение, и из груди его вырвался странный хрипящий звук, а пальцы сомкнулись крепче.

— Мы знакомы с тобой пять лет. И я всегда тобой восхищалась, словно самим Богом. Ты бы моим кумиром, Конрад. Идолом. Но эти несколько дней просто разрушили все! — набрав полные легкие воздуха, я выдала то, что сама от себя не ожидала: — Еще эта женщина наверху… Последняя капля в моем тотальном разочаровании!

Отпустив меня, Шульц протяжно вдохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы, глядя куда-то себе под ноги. Проводя мокрой рукой по растрёпанной шевелюре, он явно пытался успокоиться. Я с интересом следила за переменой эмоций в его широко распахнутых глазах, будто от укола адреналина. А когда босс резко «выстрелил» в меня цепким взглядом, задохнулась от холодного приказа:

— Вытирайся и одевайся. Быстро!

«Он тебя отпускает», — отозвался внутренний голос. И где-то вместе с тотальным облегчением пришла и грусть — за годы преданности и работы я так и не заслужила объяснения его поступкам. Тем не менее, повторять дважды мне не следовало. Быстро выскользнув из ванны и вытерев тело полотенцем прямо перед Конрадом, я выбежала вон и, широко распахнув шкаф, натянула первые попавшие вещи: ими стали черные джинсы и ярко-красная шифоновая блуза. И как только на ногах оказались черные удобные мягкие балетки, мужчина грубо подхватил меня за талию, поднимая над землей.

— Я могу дойти до двери сама! — запинаясь, пробормотала я, на что получила предупреждающее шипение. «Он хочет придать тебе ускорение, потерпи оставшиеся мгновения».

Краем глаза я оценила разрушенную комнату. Видимо, чтобы пробраться внутрь, пришлось столкнуть мебель, тем самым ее испортив. Мне было жалко потраченных денег, ведь я занималась перестановкой аккуратно… Но какая разница, если вернуться сюда было не суждено?

До входных дверей оставалось около десяти шагов, как вдруг Шульц резко развернулся, устремляясь совершенно в другую сторону.

— Конрад… — слова застряли в горле, когда я поняла, куда именно направляется мужчина — к лестнице, ведущей на второй этаж. От мысли, что он собирается представить мне свою любовницу лично, стало так же мерзко, как и неловко. Кровь то отливала от лица, то наоборот заставляла краснеть, как помидор. Сперва я замерла на его руках, а затем постаралась выкрутиться. — Я не хочу туда идти! Нет, прошу… Достаточно этих унижений… Не надо, умоляю тебя…

Он не слышал меня, не слушал. Когда удерживать стало совершенно невыносимо, закинул себе на плечо и, достав из кармана пластиковый ключ, почти приложил его к двери. Затем резко замер, посмотрел на часы и жестко предупредил:

— Молчи, Эмми. Ни единого звука.

Что-то во всей этой ситуации вдруг не на шутку насторожило меня, будто… сама вселенная требовала вдруг покориться этому приказу. Слишком уж странно он звучал!

Когда Конрад понял, что я смирилась с участью и подчинилась, он поставил меня на ноги и, наконец, открыл дверь. Я заметила, как, несмотря на быстрые шаги, Шульц ступал тихо и осторожно, словно страшась кого-то потревожить. Он буквально силком тянул меня за собой. Видимо, боясь передумать или желая поскорее мне что-то доказать.

— Конрад… — почему-то шепотом протянула я, буквально перенимая настрой мужчины. Он лишь кратко качнул головой, будто говоря: не сейчас.

Я не особо смотрела по сторонам, когда он уверенно вел меня в самый конец коридора. Наконец он подошел к нужной двери и, отпустив ненадолго мою руку, заглянул внутрь, лишь немного приоткрыв дверь. Кивнул каким-то своим мыслям, настежь распахнул дверь и выдвинул меня вперед обеими руками, зачем-то крепко накрепко зажав рот своей ладонью.

И только спустя мгновение я поняла: правильно сделал. С моих губ неминуемо сорвался бы вопль полного шока, не подчиняющийся разуму. Ведь… Я рассчитывала увидеть все, что только возможно, но… Не детскую комнату.

Пространство было разделено на синюю зону и розовую. И если на одной кроватке спал маленький белокурый мальчик, то с другой стороны, на второй кроватке, сладко сопела крохотная и такая же светлая девочка. Я плохо разбиралась в возрасте детей, потому как у меня не было своих, как не было и знакомых с чадом. На вид малышам можно я дала бы от восьми до десяти лет.