Часть 61

Черный и низкий для такого габаритного города дом в стиле перевернутого треугольника располагался в самом центре новомодного Нью-Йорка, где давно обосновались дизайнеры и прочие творческие люди. Пестрый, необычный, привлекающий к себе внимание даже самых перенасыщенных жителей города, он был призван удивлять зевак.

Я замерла на мгновение, вглядываясь ввысь хмурым взглядом, а затем обернулась по сторонам. Вокруг были толпы людей: от спешащих на работу офисных клерков, до разглядывающих чудаковатые постройки туристов. Если Конрад любил комфорт и размышлял с прагматичной точки зрения, то тот, кто обитал в «треугольнике», явный напыщенный болван, мечтающий находиться на пьедестале всеобщего обожания.

— Мисс Браун? — мужские пальцы осторожно, но требовательно охватили мое предплечье. Водитель желтого авто всеми силами хотел выдать этот жест за проявление заботы, ведь меня то и дело толкали прохожие, но… Нет. Он просто боялся. Боялся, что я сбегу. — Идемте. Не стоит здесь задерживаться.

Я кивнула и сглотнула вязкую слюну. С того момента, как мы высадили Барбару через пару кварталов, мне не удавалось отбросить чувство, будто я принимаю ледяную ванну, раздражающую каждую клеточку тела. И чем больше я в ней находилась, тем больше холодело сердце.

«С того момента, как села в машину, ты больше не свободна», — подсказал внутренний голос, и я прыснула от истерического смеха. Когда я вообще была свободна? Никогда. Можно было бы найти тот самый момент, когда я впервые перешагнула порог «Шульц Индастрис» и впустила себя на поле боя крупных корпораций, где играют по-взрослому; или тот момент, когда подписала контракт с Шульцем… Но это была бы ложь. Чистой воды самообман.

Я никогда не была свободной, с самого детства. И никто из нас не свободен, каждый повязан невидимыми нитями с кем-то или чем-то.

— Мисс Браун… — поторопил меня мужчина, который так и не представился и на этот раз позволил себе более смело толкнуть меня в сторону центрального входа.

Мне не хотелось туда идти, не хотелось быть передающимся знаменем. Но решение, принятое в экстренной ситуации, все же нужно было расхлёбывать. И принять последствия помощи, как взрослый человек.

— Идемте, — глухо прошептала я, тяжело выдыхая. Обняв себя руками, сделала шаг вперед, заходя внутрь «треугольника», теперь он казался мне Бермудским. Что-то отчаянно подсказывало: «Браун, ты не выйдешь больше оттуда».

Мы поднялись на двадцатый этаж, где амбал оставил меня у лифта и молча кивнул в сторону нужной двери. Он больше не разменивался на лживые сантименты. Мы оба знали: здесь я не по своей воли, и никто не позволил бы мне уйти. Именно по этой причине, почти сразу забрали пистолет.

Замерев у дверной ручки, я осмотрела коридор. Пространство было пустым и ничем не заполненным, безжизненным и лишенным красок: серые стены, черные полы. Явно новые владельцы въехали сюда не так давно.

— Мисс Браун, вас уже ожидают. Прошу… — окликнул меня все тот же «охранник», многозначительно покашляв в кулак. Я взглянула в его нервное, озлобленное лицо и демонстративно постучала, а затем резко толкнула дверь, не давая себе возможности передумать. Поздно.

Внутри ждал абсолютный сюрприз — турецкий шик. Все, кроме белых мраморных полов, было абсолютно золотым, блестящим и броским. Даже три дивана в углу комнаты, смещенные вместе, украшал чудаковатый орнамент, напоминающий те, что изображают на восточных коврах.

Сладкий ванильно-пряный аромат ударил в нос у самого входа, и я поморщилась от рвотного позыва, упустив момент, когда хозяин кабинета оказался буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Оу! Ну наконец-то! Я так ждал… Милая Эмми, — низкий, театрально вежливый голос Майера выдернул меня из задумчивости. Мужчина без спроса одернул мою руку и чертовски долго подносил свои губы к моему запястью, будто пытаясь разбудить этим какие-то чувства. Только кроме нервозности и раздражения, это ничего не вызвало. — Я знал, что однажды эта секунда настанет, и никогда не терял надежды.

— Надежды на что именно? — задумчиво протянула я, потому как слова эти мне совершенно не нравились. Майер не ответил, проводив меня к широкому креслу с массивными быльцами.

— Ну же, дорогая, — мои глаза расширились, когда Филипп размашисто скинул пиджак на пол, а затем приземлился на него прямо у моих ног. Проведя пятерней по черным волосам, он уставился на меня требовательным черным взглядом. — Рассказывай, какую именно подлянку ты выкинула, девочка. Хочу знать во всех подробностях. Жаль, нет попкорна.

— Ничего такого, что следовало бы рассказывать. У меня не было выбора, но я не горжусь тем, что натворила, — выпалила, как на духу, вжимаясь в кресло, чтобы ненароком не коснуться Филиппа, и все же он демонстративно положил ладонь мне на колено, будто демонстрируя свою власть.

— Ты очень интересная, Эмми, — протянул он со странной хрипотцой. — Я следил за новостями последние дни. И, скажу тебе честно, жизнь твоя напоминает какой-то сериал. Побег с заложником — вишенка на торте. Уверен, Конрад сейчас тоже обескуражен!

Мое лицо покрыл густой румянец, и я отвернулась к стене, протараторив:

— Я не собиралась вредить Барбаре. Просто… Того требовала ситуация.

— Ты ведь понимаешь, что если бы не я, то ты ни за что не выбралась бы? — мягко протянул он, закидывая свою удочку. Кратко кивнув, я повернулась и заметила самодовольную улыбку на губах Майера. — Что же, тогда ведь не будешь против, если «услуга за услугу», верно? Ты ведь хорошая девочка. И умная.

По спине прошел холодок, тело онемело. Я ждала эту фразу с того самого момента, как только адреналин выветрился. И все же это подействовало на меня обескураживающе, вызывая дрожь и чувство паники.

— А что если… — язык позорно заплетался, а пальцы Майера на моей коленке сжимались все сильнее и сильнее. Будто ему было чертовски тяжело играть роль доброго и вежливого мужчины. — Что если я скажу «нет»? Мне можно будет уйти прямо сейчас, верно?

Майер выгнул бровь, а затем покачал головой, цокая языком. Я опустила взгляд на его грудь, и стало еще более не по себе: он дышал спокойно, а значит, совершенно не волновался. Это был плохой знак для меня.

— Эмми, Эмми… — голос мужчины эхом разлетелся по комнате, будто гром среди ясного неба. — Ты всегда можешь сказать «нет». Разве я Конрад Шульц? Разве я смогу держать тебя силой? Нет, милая. Тут только твоя воля, только твой выбор. Я люблю людей, а ты особо не безразлична!

Я затаила дыхание, сама не понимая, что напряглась каждой клеточкой тела до состояния каменной статуи. Ни что во мне не верило Майеру, ведущему какую-то свою игру, потому я без капли надежды переспросила:

— Правда? Говори уже, хватит нагнетать!

Он кивнул, молча поднялся с места, медленно проследовав к рабочему столу. Затем подхватил с него ноутбук, который спустя секунду лег мне на колени. Как только Майер его распахнул, на экране вспыхнуло черно-белое видео, напоминающее камеру видеонаблюдения. Я внимательно всмотрелась в изображение и увидела незнакомого мне мужчину лет пятидесяти пяти, раскинувшегося на просторной постели отельного номера. Выглядел он вполне здоровым и жилистым, для подобного возраста.

— Я очень добрый и отзывчивый человек, Эмми, — наконец подал голос Филипп, внимательно изучая мою реакцию. — Видимо, мое призвание — оказывать помощь всем несчастным, пострадавшим от Конрада Шульца. Может, открыть какой-то фонд, что думаешь? Это хорошо повлияет на мою репутацию, а ты могла бы его возглавить.

Мне совершенно не нравилось, что Майер позволял себе говорить о моем бывшем боссе, странная злость вспыхнула внутри на подобии вспышки. Резко захлопнув ноутбук, я буквально всучила его обратно мужчине, сжав губы, и отчеканила, глядя прямо в глаза:

— Понятия не имею, кто это и чего именно ты этим хочешь добиться.

— Удивительно, — без капли лжи выдавил из себя обомлевший Майер. Он явно ожидал совершенно другую реакцию. — А этот человек с тобой знаком. В некоторой степени даже помешан… Мечтает встретить родную дочурку и обнять покрепче. Любовь у него крепкая и безграничная… — Филипп с явным облегчением проследил за тем, как глаза мои непроизвольно расширились, и хохотнул. — Жаль только, что встреча эта закончится для кого-то из вас двоих летальным исходом. И, увы, я бы на тебя не поставил, сладенькая.

«Он помогает Джеку Брауну!» — взорвалось в голове неоновой вспышкой, сердце в груди забилось быстрее. «Это ведь было вполне ожидаемо! Какой-то психически нездоровый маньяк не сможет долго скрываться от самого Конрада Шульца. Только если за ним кто-то стоит. Кто-то не менее влиятельный».

Но если Майер с самого начала приютил отца, это могло значить лишь одно: убийство Натали, а также нападение моей матери в больницы было совершенно с его прямого влияния. Теперь я смотрела на Филиппа совершенно другими глазами — как на лишенного всяких рамок хладнокровного преступника.

— И чего ты хочешь? — сквозь зубы отчеканила я, глядя в его блестящие глаза. Мертвые, лишенные всяких чувств. Этот человек никогда не испытывал ко мне любовного интереса, лишь коммерческий и потребительский. Возможно, именно это он и принимал за любовь, только не я.

«Я люблю тебя», — знакомым отголоском промелькнуло в памяти, и я резко взглянула на потолок, не позволяя слезам даже показаться в глазах. Майер никогда этого не увидит.

— Ничего такого, — пожал плечами Филипп, расхаживая по кабинету в своем вычурном белом костюме, будто отбившийся от цыган барон. В реалиях современного Нью-Йорка Майер казался самым настоящим павлином, пытающимся прыгнуть выше своей головы. Подлым и мерзким. И если Конрад добивался всего умом и упорством, этот предпочитал подкуп и шантаж.

— Конкретнее, — затаив дыхание, я ждала своего рока. Новой напасти, к которой подвела меня судьба. Ведь было очевидно: выйди я из этой комнаты — Майер устроит мне воссоединение с семьей еще до того, как Конрад вернет меня в пентхаус. Чертова безысходность.

— Сущий пустяк, — продолжал нагнетать он, игнорируя мой прожигающий взгляд. А затем и вовсе подошел к кухонной стойке и налил нам обоим ромашковый чай, будто знал: ничего другого мне попросту нельзя. Как только чашка оказалась в моих заледеневших руках, он невзначай бросил: — Хочу, чтобы твой Конрад немного приревновал свою несостоявшуюся невесту. Появишься со мной завтра во время конференции, и все, Эмми. Правда, не смертельно?

— Хмм… И в чем подвох? — прикусив изнутри щеку, я активно размышляла на тему: как мой выход в люди с Майером может повлиять на дела компании Конрада, но ничего в голову не приходило. Неужели Филипп действительно решил позлить эго моего экс-начальника и все? Слишком просто.

— Его просто нет, — мужчина поддел пальцем мой подбородок, а затем улыбнулся, обнажая свои идеально ровные белые блестящие на солнце зубы. Его голос казался мягким и нежным, как мед, только вот слова резали сердце на две части. — Я буду благодарен тебе, если примешь мое предложение. А если нет… Что же, комната Джека находится на первом этаже этого здания. На улицу ты не выйдешь, и я буду здесь ни при чём. Конрад не успеет. Хотя… Вряд ли он захочет спасать тебя после того, что ты натворила, верно?

Я резко вдохнула кислород, будто задыхаясь. Нет. Я и вправду задыхалась, находясь глубоко под водой, и все вокруг казалось безысходность, каждый шаг — неправильным.